Рождение-любовь-Эдем и опять по новой

      Чем дальше в лес, тем неутешительнее он выглядел. Какая катастрофа произошла здесь — никому не известно. Некоторые деревья срублены, но это и понятно по ровным или не очень пням, но добрая треть леса была просто словно сломана пополам какой-то неведомой силой. Многие деревья стояли острыми, хоть и порядком сточенными дождем, обрубками. Сломаны многие были даже на разной высоте и совершенно не прослеживалась даже логическая цепочка, кто в таком хаотичном порядке мог сломать исполинские стволы.       Я звал Алекса за собой, с чего начать я даже не знал, ты можешь увидеть лишь трех духов, но на самом деле их тут шесть. Точнее я вижу шестерых, но узнать еще троих тебе пока рано. А еще три штуки крылатого света для накидки. Можно начать и с них, наверное… Ты тем временем мягко отпустил мою руку. — Сильвер, я могу пойти сам? Я вижу одного духа. — Да, конечно. — Кстати, что это? — ты подошёл к своеобразному туннелю, который просто лежал посреди леса. — Некогда срубленное дерево, разрубленные надвое и, скорее всего, изначально и изнутри обработанное, но такую гладкую форму ему придало время, дождь и река. Оно окаменело со временем, а дождь и река медленно шлифуют его. Ты даже остановился, ощупывая новую для тебя структуру. Я никогда, почему-то, раньше не замечал как детально ты всегда делал это: сначала ты просто проходил пальцами сверху вниз, потом гладил ладонью, потом двумя руками опирался и проверял на прочность. Наконец, только после этой процедуры, ты снова оглядел окаменевший ствол изнутри и пошел дальше, твердо, без лишней осторожности. — Алекс, а встревоженного охотника проводить не хочешь? Ты резко остановился, развернулся ко мне, едва не поскользнувшись, после нагнулся в левую сторону, заглядывая за меня, я услышал только тихое «а ой» эхом отразившееся от стен, после которого ты стремглав помчался к забытому где-то за моей спиной духу, а я только хихикнул тебе вслед.       Как то очень удачно ты сразу пошел к лесорубу после охотника, воспоминание ты воспринял с большим страхом, падающее с титаническим грохотом дерево, пускай это и было лишь воспоминанием, перепугали тебя не на шутку — Никто ведь не пострадал? — ты повернулся ко мне на грани опустился на колени прямо тут и закрыться накидкой по самую макушку от переполняющего тебя страха. — Пострадал, поэтому лесоруб и извиняется. Но я не могу сказать сколько пострадало, в его воспоминании только один собеседник. Ты отвернулся от меня и ещё какое-то время смотреть в землю, потом на воспоминание и наконец пересилил себя, чтобы подойти и завершить начатое. — Ты молодец Я похвалил на автомате, но ты прошел мимо меня даже не подняв голову, кажется, я даже прочел твои мысли в тот момент: «там пострадали люди». Я пытался объяснить что значит смерть, но как это можно объяснить мотыльков который только даже и не видел ничего плохого?       На мост ты взглянул лишь мельком, я даже обрадовался что ты не заметил самое левое здание, за которым практически светились своей белизной кости кита.       Пиная по дороге редкие камни от злости, ты дошел до небольшой пещеры, из которой шел слабый голубоватый свет. Ты зашёл внутрь, но в тебе я читал уже не злость, которая кипела в тебе всю дорогу, а полное безразличие.       Сборщик света был в совершенно безвыходном положении. Наверное, ты понял это лишь по тому, как дух отчаянно бился в камни, которые завалили вход. Одного из пострадавших в воспоминаниях завалило камнями, судя по тому, что после этого его не было видно в оставшейся тут памяти — он тоже погиб. Я видел, как дрожали твои ноги, руки, я видел, как спустя ещё пару шагов крупной дрожью начало пробивать всего тебя. Свет в твоей накидке все ещё был в порядке, но вот ты сам. Дух сел рядом с двумя подобиями могилок, поджав ноги, обняв их и беззвучно для нас плача. Я видел, как ты подошёл, дрожащей рукой коснулся полупрозрачного и неосязаемого воспоминания, дух медленно растворился, а ты буквально рухнул на колени, сбросил с лица маску, закрыл лицо руками и. заплакал. Наверное, впервые мое сердце так невыносимо сильно обливалось кровью от твоего вида. Я тихо подошёл, сел рядом и укрыл своей накидкой, ты, будто принимая мое приглашение, упал на бок, облокотившись на меня и уткнувшись лицом в плечо. Не сразу, но спустя несколько секунд ты дрожащими руками вцепился в мою одежду и продолжил плакать. — Почему. Все что ты смог выдавить из себя. Почему. Почему мир так жесток? Я не знаю, но это факт. Почему они погибли? Полагаю, они умирали очень долго и мучительно, умерли они от голода, может даже от обезвоживания, может тогда ещё тут не было воды. Почему это произошло? Я не знаю, может, это просто природная ужасная случайность, так бывает. Я понимаю, что вопрос этот адресован даже не мне, а в пустоту, ты не ждал от меня ответа, ты спрашивал вселенную, почему это произошло, почему произошло именно так, а не иначе. — Сильвер, мы вернемся после леса домой? Я имею ввиду, когда мы пройдем его до конца. — Да. Ты уверен, что ты готов продолжать? — я был готов закончить прямо здесь и сейчас, я был твердо уверен, что тебе нужен перерыв. Точнее, я так думал и был уверен, что ты думаешь так же. — Нет, Сильвер, я хочу закончить и больше не возвращаться сюда, я не хочу видеть это место. — Ты уверен, что готов получить новый голос? Ты задумался и в ответ пожал плечами, после чего встал и пошел на выход из пещеры, изредка всхлипывая. Я быстро встал, схватил маску, отряхнул ее, высушил светом от мелких капель, догнал тебя и протянул маску. Ты молча понял мой жест и надел маску.       Странные ощущения. у нас принято снимать маску только перед самыми близкими, может ты просто не знал об этом или я правда стал самым близким для тебя?       Я взял тебя за руку и проводил до полуразрушенного одноэтажного здания. Не знаю, чем было раньше это здание, но в любом случае интересно нам было не это. Я приземлился у входа в здание, зажёг рядом стоящий фонарь и прошел вперед. Я отошёл к ещё одному фонарю здесь и не почувствовал, как ты выпустил мою руку, я так же не увидел, как ты подошёл к огромному, поросшему темными растениями, скелету. Ты аккуратно провел по нему пальцами, словно боясь, что сейчас он оживет, но ничего не произошло и растения на рёбрах продолжали слабо переливаться синим. Наверное, ты и сам понял, что его нужно очистить. Когда я подошёл и попытался помочь, ты попросил меня отойти и не вмешиваться, наверное, боль от предыдущего воспоминания все еще говорила в тебе и заставляла тебя доказывать самому себе, что ты можешь все сделать сам.       Я остался стоять под навесом, наблюдая за тобой. Немного дрожа, тяжело взлетая и не менее тяжело приземляясь, иногда не в те места, ты ходил по костям, сжигая всю тьму, что выросла на нем. В конце концов, осталось только одно растение в районе головы, ты вернулся ко мне, накидка порядком намокла, но рядом со мной и источником света все начало медленно заряжаться и высыхать. — Сильвер, скажи. ты мне пел однажды, когда мы уснули в прерии около одной из колоколен. Когда принято петь? — Принято? Когда захочешь. Песни бывают разные. Но то, что тебе пел я, это была колыбельная. — Еогда поют колыбельные? — Чтобы тот, кому ее поют, успокоился и смог быстрее заснуть. Колыбельными убаюкивают.       Ты молча вернулся к киту, сжёг последнее растение, дождь совсем глухо стал бить по костям, а в наших головах протяжным стоном отразился низкий гулкий голос. С испуга ты сначала даже закрыл себе уши руками, постоял так пару секунд, а после на простое «а» проверил свой же голос. Протяжный, низкий и гулкий. Новые и новые пробы, ты очень быстро освоил новый голос, какое-то время ты еще постоял так, молча, закрывая уши руками, но, в конце концов, ты отпустил руки и тихо. совсем тихонько, но запел. Точнее даже песней это было сложно назвать, скорее странным напевом какой-то некогда услышанной песни. Совсем тихо, неуверенно, с частыми ошибками, но это было словно прощание со старым другом, прощание и крик от боли из-за расставания навсегда. Я молча наблюдал как, ты просто стоял среди костей и тихонько напевал под нос, словно ты сам себе рассказывал какую-то очень грустную историю, а дождь отдавал каплями в такт этой неумелой песни боли и отчаяния.       Где-то далеко на неслышный нам зов откликнулась стая мант, огласив лес целым хором переливающихся разношерстных голосов, а дождь как то даже во время приутих, а манты огласили лес своими криками еще раз. — Алекс, нам пора идти. — Дальше?.. — Дальше.       Золотой свет солнца в облаках после темного храма ослепил нас, здесь дождь не шел, весь лес буквально был залит уходящим в закат золотым солнцем, вперед нами золотистым переливом разлилось озеро, над которым левитировали медузы, казалось, совсем неосязаемые, полупрозрачные с золотой серединкой, как короной, на шапочке и золотыми вкраплениями по всему остальному телу. -Сильвер, останемся тут ненадолго? Я просто одобрительно кивнул на твой вопрос и сел на ближайшую лавочку, усаживая тебя рядом, за плечо я потянул тебя к себе, ты покорно положил свою голову мне на плечо, закрыл глаза, снял маску и положил ее на свои колени.       Настало время немного поспать нам обоим…