Новости

      Время 5:29, минутная стрелка на часах дергается, и сразу за этим раздается звон будильника. Из-под одеяла высовывается мужская рука, и наощупь находит, как вырубить музыку. Спустя пару минут оттуда же показывается сам владелец конечности. Черные волосы взъерошены, небольшая челка падает на еще не полностью отрывшиеся после сна глаза, рот растянут в зевке.       Туловище, которое только что покинуло кровать, – Арсений. Практически каждый день он встает в такую рань, так что уже привык. Выбравшись из постели, он, потягиваясь, раздвигает шторы. Светает уже довольно рано, и через панорамные окна спальни в комнату проникает много света, помогая проснуться. Дальше все как обычно: душ, завтрак, поездка на работу.       Арсений работает ведущим новостей, обычно его первый прямой эфир начинается в 7:00. Сейчас время 6:15, и он уже подъезжает на студию. Заходит в здание со стаканчиком кофе в руках, который сделал еще дома специально в дорогу. Нормально функционировать без кофе он просто не способен. На мужчине черная толстовка и джинсы. С одеждой можно не заморачиваться, ведь перед эфиром их все равно переодевают. А в это время можно глянуть подготовленные новости, которые уже вот-вот придется озвучивать. В процессе чтения он несколько раз усмехается; пару раз хмурится от недовольства описанными событиями; просит принести еще кофе, ведь домашний уже закончился, а без кофеина ну никак; и разок даже искренне удивляется, доходя до новости, о новом мировом рекорде по наибольшему количеству оборотов, сделанных за одну минуту человеком, висящим на электродрели*. Вот это зрелище, наверное.       После того как прическа уложена, костюм подобран, а небольшие синяки под глазами замазаны, Арсений отправляется на площадку. Время 6:45, и он по обыкновению оказывается там первым из ведущих, здоровается со всеми, и усаживается на свое место. За несколько лет работы у них сформировался какой-никакой неизменный коллектив.       Через пару минут после Арсения появляется один из «постоянок» – Димка, ведущий спортивных новостей. Он, как и Арсений, увлечен своим текстом, но все равно подходит поздороваться с коллегой.       – Какой-то ты сегодня даже сквозь макияж побитый, – замечает Арс.       – Да-а, – соглашается Дима, опираясь на высокую стойку, за которой сидит коллега, – неприятная ночка была. У дочки хомяк помер, испугался соседского салюта за окном, так вот мы с женой полночи искали коробку и место, где его похоронить, а оставшиеся полночи спорили как это дочке объяснить.       Несмотря на всю трагичность истории, сдержать тихий смешок от ее нелепости Арсению не удалось. Приняв от коллеги глубочайшие соболезнования, Дима отправился в спортивную зону за перегородкой, дальше изучать свою часть новостей.       Далее на площадки появился Серега – ведущий прогноза погоды и давний друг Арсения. Начинали вместе с самых низов, так сказать. Сейчас погодник активно что-то обсуждал с режиссером. Тот недавно пообещал ему премию, но с тех пор старательно увиливал от напоминаний Сереги. Любимым способом было – как-нибудь задобрить или отвлечь и тихонечко смыться. Вот и сейчас тоже самое. Насыпал ему в руку горсть карамелек, откуда только их берет постоянно, и пока Серега с непониманием пялился на них, режиссер уже успел ретироваться. Кажется, премию ему и правда выписали, только конфетами. Серега глянул на сверкающие пятки убегающего режиссера, скорчил недовольную гримасу, кажется, даже ругнулся, и отправился к своему зеленому фону.       Время 6:50 и на площадке появляется тот, кого Арсений ждет особенно, – его соведущий. Антон совсем еще молоденький, ему всего девятнадцать, можно даже сказать мальчик. Когда его взяли, все ожидаемо предположили, что паренька просто кто-то пропихнул. Может это и так, но определенные способности у него были. Он быстро полюбился и продюсерам, и команде, и, на сколько это возможно, зрителям. Всегда улыбчивый, веселый, ну прямо душа компании. Даже сейчас. По глазам видно, что сонный еще, но при этом с каждым поздоровается, с некоторыми поболтает и пошутит.       Но Арсению он нравился как-то по-особенному. Его привлекали русые кудряшки, слегка свисающие на лоб, немного щурящиеся зеленые глаза, изобилие браслетов и колец на тонких руках Антона. Его умиляло то, как паренек иногда смущается от комплимента или чьей-то шутки, и то, как он кривляется, веселя окружающих. Он обожал их случайные касания, тихие и незаметные разговоры, во время эфира, когда в кадре был кто-то другой, нечастые звонки. В какой-то момент Арсению стали приходить мысли, что его даже немного заводит, когда его соведущий, задумавшись, начинает покусывать слегка приоткрытые губы, или теребить своими длинными пальчиками рукава рубашки, или зарываться в собственные волосы. Ох, как же ему самому хотелось бы к ним прикоснуться. Сначала легко погладить, а потом сжать несколько прядей на макушке и потянуть. Медленно, сильно. Чтобы паренек сперва еле слышно вскрикнул, потом под натиском сильной руки опустился перед ним на колени, и начал стонать, умоляя его отпустить.       На этом моменте его фантазию прервал ее же главный герой.       – Здарова, Арс, – Антон стоял напротив, улыбался и протягивал руку.       – До-оброе утро, – еще не до конца вернувшись в реальность протянул Арсений. На секунду ему показалось, будто соведущий по глазам прочитал, что он там в своих грязных мыслишках себе представляет. Это быстро привело в чувства. – Бодро выглядишь, – сарказм, конечно же.       – А то! Вчера из-за гребанных пробок добрался до дома ближе к часу, до трех готовил отчет в универ, и вуаля! – Антон, уже усевшийся к этому моменту на свой стул за стойкой, как бы обвел рукой всего себя. – Бодрый вид обеспечен! – Оба хихикнули, а Арсения опять накрыла волна умиления, глядя на то, как улыбается паренек рядом с ним.       Вообще сам ведущий охарактеризовал бы себя как человек серьезный, жесткий, властный по натуре, иногда даже слегка грубоватый. Но в присутствие Антона ничего с собой поделать не мог. В нем просыпалось что-то такое нежное, как будто на котеночка любуешься.       На всю студию раздалось привычное «до эфира две минуты». По Антону видно, что он слегка нервничает, как и перед любым эфиром. Это его коллеги уже достаточно опытны и ко всему привыкшие, а он еще маленький, вот и переживает.       – О-ой, – простонал паренек, выгибаясь. Заметив вопросительный взгляд коллеги, пояснил, – пока ночью занимался, так устал, что прям за столом и уснул. Поясница теперь болит страшно.       – Массажи помогают, – невзначай отвечает Арсений.       А про себя добавляет: "я бы с удовольствием помог с этим". Секунда. И в его голову приходит забавная идея. Он бросает хитрый взгляд на своего соведущего, и остается сидеть с ухмылочкой, не предвещающей ничего хорошего. Паренек замечает это, непонимающе открывает рот, чтобы спросить в чем дело, но в этот момент раздается «эфир через 3… 2… 1… Поехали».       Загорается свет, раздается вступительная музыка. Антон резко разворачивается к камере, принимая предельно невозмутимый вид. Арсений, проделав то же самое, начинает:       – Здравствуйте, в эфире новости. На российских курортах после несчастного случая снова набирают популярность такие развлечения как «бананы» и «таблетки». Как говорится дела идут в гору, а туристы ко дну. – Он озвучивает еще несколько кратких новостей, в том числе и про довольно странный рекорд, и передает слово Антону, – к другим новостям.       Арсений слегка кивает в сторону соведующего, и тот мгновенно подхватывает:       – Сегодня власти Москвы объявили… – дальше Арсений уже не слушает, мысли крутятся вокруг его плана.       Стойка, за которой сидят ведущие, скрывает их ниже пояса. По этому поводу Антон постоянно задавался вопросом: для чего им надевают штаны и ботинки, все равно ведь не видно. Только вот все воспринимали это как шутку и никогда не отвечали. Сейчас Арсений решил этим воспользоваться.       Продолжая смотреть в камеру, он тянется правой рукой в сторону своего соведущего. Они сидят совсем рядышком, поэтому в кадре ничего заметно не будет. Мужчина сначала нащупывает стул, пальчики бегут дальше и осторожно касаются брюк. Боковым зрением он видит, что от Антона пока никакой реакции нет. Либо он не заметил, либо у него крепкое самообладание. В голове Арсения проносится: "ну что ж, сейчас посмотрим, какая у тебя выдержка".       Пальцы мужчины, едва касаясь ткани, скользят вверх, и, когда доходят до ремня, ладонь полностью ложится чуть выше него. Антон в непонимании на долю секунды делает паузу и выгибается немного сильнее. Но тут же берет себя в руки и продолжает вещать как ни в чем не бывало. Арсений в мыслях это подмечает: "Ух ты, да у нас тут похоже профессионал. Молодец. Хороший мальчик", и сам поражается своей последней фразе, отчего у него слегка дергается краешек верхней губы.       Но останавливаться на этом мужчина не намерен. Он крепче впивается кончиками пальцев в спину и начинает слегка сжимать кожу под рубашкой. Эдакая пародия массажа. "А что, сам ведь жаловался на боли," – проносится в его голове. Затем движения становятся более ощутимыми. Арсений бросает быстрый взгляд на соведущего и замечает, как у того розовеют щеки. Застеснялся. Как же мужчина это обожает. От восторга он даже слегка закусывает губу, но быстро приходит в себя и возвращает лицу невозмутимый вид.       Рука начинает перемещаться вправо и влево. Паренек от этого даже разок запинается на слове, щеки краснеют еще больше, а взгляд становится потерянным. Это все так веселит Арсения, что он еле сдерживается чтоб не засмеяться прямо перед камерой, и решает идти дальше.       Рука опускается обратно к ремню, вытягивает кончик заправленной рубашки из брюк, и ныряет под нее. Теперь он ощущает не жесткую ткань, а мягкую и теплую кожу. От этого он сам, кажется, обалдел, чего уж говорить про Антона, который находился в откровенном шоке. Но тут, наконец, приходит спасение, ведь его часть пока завершается.       – А теперь к новостям спорта, – с улыбкой выдает Арсений. Камера на время выключается, а свет слегка приглушается.       Эфир занимает Димка:       – Вчера прошел матч нашей сборной с командой Хорватии, в котором наших футболистов просто разнесли и похоронили. Для такого потребовалась бы о-о-очень большая коробочка из-под обуви. Как об этом объявить их родственникам тренеры пока не придумали. Также…       В это время за стойкой основных ведущих ведется странный и забавный диалог. Антон сразу после тушения света поворачивается к своему соведущему, уставив на него круглые, полные шока глаза, в которых отчетливо читается вопрос «какого хрена сейчас было». Арсений, который уже успел убрать руку, хихикает ему в ответ и бросает:       – Массаж, – кратко, но емко. Однако решает добавить, – ну от боли в пояснице. Ты ведь жаловался.       Антон молчит, не зная, что и сказать. И ведь не поспоришь, действительно жаловался. Но не в прямом же эфире его спасать от боли. В итоге почему-то выдает:       – Мне, конечно, рассказывали про домогательства в нашей сфере, но встретиться с ними лично я не ожидал. – Звучало это максимально серьезно, но оба уловили шутку и мысленно хихикнули.       Антон хотел сказать что-то еще, но свет загорелся, а это означало, что через пару секунд они снова будут в эфире. А Арсений все также ехидно улыбался, что очень напрягало паренька. А в голове мужчины крутилась мысль: "домогаюсь значит, сейчас я тебе покажу, что значит домогаться".       – А мы продолжаем наш эфир, – как ни в чем не бывало возвращается к работе Арсений. – В поселке «Радужном» мужчина поел с ножа, после этого разругался с женой и поджег три дома. А теперь к новостям шоу-бизнеса, – выдавая свою самую милую улыбку и переводя взгляд на соведущего, передает ему слово.       В то время как Антон приступает к своему тексту, Арсений – к своему плану. В этот раз, уже не церемонясь, он сразу засовывает руку под рубашку парню, которую тот привести в порядок не успел. Антон, видимо предвидев такой вариант развития событий, лишь слегка вздрагивает. А вот того, что происходит дальше, он никак не ожидал. Бессовестная рука начинает двигаться, но не по спине, как до этого, а тянется в сторону ремня брюк. Нащупав край одежды, она на долю секунд замирает, как бы раздумывая, стоит ли это все продолжать. Но, так и не изменив своей траектории, ныряет под ткань, причем не просто под брюки, а сразу под белье.       По правде говоря, такого Арсений не планировал. Он хотел лишь немного заставить Антона напрячься и смутиться. Всего на секунду, и спокойно продолжить эфир, но никак не лезть к нему в трусы. Все вышло совершенно случайно, и от произошедшего он сам растерялся. А чего уж говорить про Антона, тот вообще весь залился румянцем, начал сбиваться в словах, руки стали подрагивать.       В этот момент паренек краем глаза увидел, что его коллега тоже заволновался, и шаловливые чувства заиграли уже в нем. "Что ж, хочешь надо мной поиздеваться, я тоже могу," – подумал он.       Его часть в эфире подходила к концу:       – Количество заявлений от звезд шоу-бизнеса о домогательствах со стороны коллег на работе постоянно растет. Вот буквально сейчас я прямо чувствую, как назревает новое.       Охренев от таких намеков, Арсений встрял в речь соведущего, пока тот не ляпнул еще чего-то лишнего:       – А теперь давайте узнаем, что там у наших биатлонистов.       Камеры и свет сфокусировались на Димке. И в этот момент Антон слегка приподнимается на стуле, якобы разворачиваясь в сторону площадки, где рассказывают о спорте. И делает это так, что рука Арсения проскальзывает чуть дальше, оказываясь частично между Антоном и стулом. И в завершение парень садится на наглую руку сверху, зажимая кончики пальцев между мебелью и своей задницей.       Вот тут Арсений совсем разнервничался, такого поворота событий он ну никак не ожидал. Операция «засмущать паренька» обернулась против него, и теперь он сам сидел, не зная куда деваться. Слегка дернув рукой, он удостоверился, что незаметно вытянуть ее не сможет. Зажатыми были только кончики пальцев, но штаны значительно усложняли задачу.       В это время Димка начал как-то нервно рассказывать, ведь во время перерыва они с женой в сообщениях продолжали спорить как преподнести известие о звереныше. И, судя по всему, к компромиссу не пришли.       – Что там у биатлонистов, – произнес он сквозь зубы, – да прекрасно все у них, провели не долгую, но счастливую гонку, только вот на утреннем награждении их почему-то не оказалось. Некоторые источники пишут, что они… просто сбежали, – небольшая пауза, дернувшийся глаз и нервная улыбка. А дальше резкий истеричный почти крик. – Ну разве кто-то поверит в эту чухню?! – сделав успокаивающий вдох-выдох и снова натянув кривую улыбку, он продолжил уже спокойнее, – прошу прощения, продолжим…       Где-то среди съемочной площадки послышалось колкое: «Вот это экспрессия».       В это время Арсений шепотом докапывался до соведущего чтобы узнать, что, собственно, происходит, и не хочет ли тот освободить пленную конечность. Вступать в разговор Антон совершенно точно не собирался, а только принял вид человека, очень заинтересованного российским спортом, и сделал рукой жест, означающий «не мешай пока».       Глазами Арсений пробежался по всему помещению. Ему казалось, что буквально каждый из съемочной группы видит, что у них тут происходит. В горле пересохло, а левая нога начала нервно потрясываться. Он собирался снова попытаться завести разговор с Антоном, но, когда перевел на него взгляд, напрочь забыл, что хотел сказать.       Антон все еще сидел, слегка повернувшись чуть в сторону, поэтому Арсений видел его практически в профиль. Паренек, подперев подбородок рукой, внимательно слушал, о чем шла речь. Он временами широко улыбался, чуть морща при этом нос и щурясь, или едва заметным взмахом головы поправлял упавшие на глаза волосы. Все это буквально завораживало его коллегу, рука которого лежала сейчас на его заднице, а если быть точнее, то под ней. И если раньше мужчина только осторожно поглядывал в сторону соведущего, то сейчас откровенно пялился на него. Руки от напряжения неосознанно сжались в кулаки. Только вот если у левой это вышло без проблем, то у правой возникла помеха.       От осознания, что вот теперь точно можно считать, что он облапал своего коллегу, да еще и прямо на работе, органы в животе будто зашевелились, дыхание замедлилось, а в комнате резко стало жарко. И если первые доли секунды это были растерянность и ужас, то потом они каким-то образом трансформировались в радость и удовольствие. Мужчина даже не понимал, отчего был в шоке больше: от самой ситуации или от своей реакции.       Арсений давно уже давно понял, что есть для него что-то такое манящее в этом пареньке. Но одно дело просто общение, а совершенно другое – то, что сейчас происходило. И все это в совокупности просто вскружило ему голову.       Теперь уже наоборот дыхание стало через чур частым. Реальность заглушилась и стала просто фоном для мыслей. А все мысли стали заняты только одним человеком. Тем, кто сидел сейчас рядом с ним, тем, кто так невинно улыбался, тем, кто подергивал головой, когда русые кудри снова и снова падали на глаза. Взгляд Арсения начал опускаться ниже и добрался до тонкой шеи. Она будто так и зазывала: «Коснись меня». Свободная рука непроизвольно дернулась, но, вовремя вспомнив, где он находится, Арсений остановился.       Если бы не эфир, он бы точно не смог сдержаться. Все, что сейчас хотелось мужчине, чтобы студия опустела. Исчезли эти камеры, микрофоны и люди. И даже свет бы почти полностью погас. Чтобы они остались вдвоем за этой самой стойкой. Тогда он бы точно не стал противиться своему влечению. И тогда ему бы не составило труда освободиться от весьма своеобразного захвата, в котором он оказался.       Внезапно оказалось, что маленькая выходка Антона, невозможно сильно заводила мужчину, но в то же время это было таким дерзким и оттого неожиданным со стороны паренька. А за дерзость нельзя оставлять безнаказанным. И мужчине хотелось бы, чтобы тот это усвоил.       Будь они тут наедине, Арсений бы поднялся со своего места и оказался бы за спиной Антона. Мужчина коснулся бы тонких предплечий и повел ладонями выше совсем без давления: к локтям, плечам и шее. Антону бы понравилось, он даже прикрыл бы глаза от столь приятных ощущений, а на губах все еще осталась довольная своей проделкой улыбка. Конечно, Арсений ее замечает, но торопиться не собирается. Он легко сбрасывает с паренька пиджак, оставляя его в одной рубашке, и начинает легонько массировать плечи. От такого Антон совсем уж растекается в блаженстве и расслабляется.       Арсений чувствует это, он к тому и стремился. В этот момент он одной рукой аккуратно развязывает свой галстук, в то время как вторая не отрывается от своего прежнего занятия.       И в этот момент кайф Антона заканчивается. Арсений в последний раз проводит ладонями от плеч парня вниз, и как только добирается до запястий, крепко сжимает их, заводит за спину и начинает перематывать подготовленным галстуком.       Антон даже не успевает понять, что произошло, как оказывается с накрепко связанными за спиной руками. Но вместо каких-либо слов из его рта вылетает лишь слабенький стон. Не понятно почему, но ему нравится то, каким беззащитным он сейчас себя чувствует перед Арсением. Нравится, как рука мужчины медленно приближается к его шее, в то время как другая проверяет, достаточно ли крепко завязан узел. Но тот не знает, что даже если бы Антон и мог выбраться, то абсолютно точно не собирался этого делать.       Арсений, довольный своей работой, хищно смотрит на паренька перед ним, его улыбка сейчас больше напоминает оскал. Он не видит лица Антона, но почему-то уверен, что сейчас оно выглядит как минимум спокойным. Левая рука, которая лежит на шее, начинает двигаться, поглаживая мягкую и нежную кожу. В это время правая медленно проводит вниз и вверх по позвоночнику, отчего Антон покрывается мурашками.       После этого Арсений обхватывает тело парня прижимая его спиной к себе. При этом рука, которая до этого так нежно поглаживала шею, начинает ее сдавливать грубовато, но не слишком сильно, параллельно фиксируя так, чтобы паренек не дергал головой. Арсений наклоняется к его уху и сексуально хрипловатым голосом шепчет:       – Антош, что же ты такое устроил сегодня? – на лице Антона появилась ехидная улыбочка. Он был доволен своей сегодняшней забавой.       – Мне казалось тебе понравилось, – медленно, устремляя взгляд на Арсения, произнес паренек, от чего рука на его шее сомкнулась чуть сильнее. Но он продолжал задираться, – ты так мило засмущался.       От этих слов в груди Арсения словно что-то загорелось. Он крепче прижал Антона к себе и ногой выбил из-под него стул. Тот вздрогнул от неожиданности, но чувствовал, как сильные руки прижимают его к горячему телу, не давая упасть. Еще мгновение и его двинули к стойке, за которой они сидели, и нагнули так, что он оказался животом на ней. Руки были по-прежнему связаны.       Арсений, скинув и свой пиджак, подошел к нему сзади и, упираясь тазом в ягодицы, прижал его к стойке. Антон, почувствовал, как что-то твердое упирается в него сзади, и волна мурашек, пробежала по всему телу. Он и сам уже чувствовал, как в штанах становилось тесно. Тут же послышалось:       – Дорогой мой, так значит ты решил меня подразнить? – вполголоса произнес Арсений все тем же сексуальным голосом, не отстраняясь от паренька и параллельно закатывая рукава рубашки, – Ну тогда, будь добр отвечать за свои поступки.       Сразу после этого он, наклонившись и упершись грудью в спину Антона, схватил его за русые волосы и потянул, отводя его голову назад, до того момента, пока не услышал тихий вскрик.       – Тише, мой дорогой, ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали?!       После этой фразы свободной рукой он дернул воротник рубашки паренька так, что пара верхних пуговиц расстегнулись, позволяя оголить плечо. Не отпуская его волосы, он отвел русую голову чуть вправо, полностью обнажая перед собой шею, которую тут же принялся покусывать и покрывать поцелуями. Антон временами жмурился и шипел от особенно больных укусов.       – Терпи, мой дорогой, – прикусив зубами кончик уха, прошептал Арсений, – нужно было думать, прежде чем играться со мной. Но чувствуя я, что так просто ты это не запомнишь.       Арсений выпрямился, оставляя в покое порозовевшие шею и плечо, но не отходил. Антону от этого вдруг стала так пусто, что он инстинктивно начал приподниматься, пытаясь дотянуть до теплого и такого желанного тела. Послышалось властное и даже чуть грубоватое «лежать!», после чего рука прижала его обратно к поверхности, не давая шанса выпрямиться.       В этот момент парень чувствовал, как его ремень со звоном расстегивается, а затем и молния на брюках, отчего те свободно падают на пол. Рука проводит по его ягодицам, нежно касаясь сквозь белье. Внезапно раздается шлепок, сначала справа и тут же еще один слева. От неожиданности парень вскрикивает.       Арсений наклоняется к нему так, что лица оказываются друг напротив друга, и, зажимая его подбородок в руке, произносит абсолютно спокойным голосом:       – Я же велел тебе быть тише. Ну почему ты заставляешь меня злиться?       На лице парня растягивается, на сколько это возможно из-за крепко сжатых пальцев, улыбка. Он открывает глаза, взгляд хитрый и возбужденный. Он знает, когда и что нужно сказать:       – Может быть мне это нравится.       От этих слов все внутри Арсения вспыхивает. Руки сжимаются еще сильнее от вдруг возникшего невероятно мощного напряжения. Его голубые глаза сосредоточены на губах, из которых только что так опрометчиво, по его мнению, вылетела это фраза. Он резко подается вперед и жадно впивается губами в губы напротив. Не стесняясь, он сразу проникает внутрь языком, отчего поцелуй становится таким страстным и жарким. Он не спрашивает разрешения и буквально требует ответа, и Антон дает ему то, что нужно.       Это становится точкой невозврата больше они не могут сдерживать себя, заигрывая друг с другом.       Арсений резко отцепляется от парня и, не говоря ни слова, только как будто порыкивая, обходит его сзади, резко сдергивает белье и буквально вцепляется пальцами в упругие мышцы. Он проводит рукой, начиная со спины, и спускается все ниже, пока опять не достигает ягодиц, начиная массажировать. А потом глубже. И глубже.       Второй рукой он в это время расстегивает свои брюки. Не снимает полностью, а лишь приспускает. Он прижимается к голому телу, лежащему перед ним, и произносит:       – Не забывай, нам нужно быть тише, а то еще кто-нибудь услышит, – он словно издевался, оттягивая такой долгожданный момент, – ты меня понял?       Антон был уже не способен что-либо говорить, поэтому лишь еле кивнул. Но этого было достаточно. Сразу же за этим он почувствовал, как внутрь него входят. Аккуратно, стараясь не причинить боли, но при этом так уверенно. Он старался, как мог, не издавать ни звука. Прикусил нижнюю губу так сильно, что на ней даже выступила кровь. Но ему было все равно.       Всё, что он сейчас чувствовал – это наслаждение от этой интимной близости. Всё, о чем он сейчас думал – это Арсений, которого ему все еще было мало во всех смыслах. Всё, чего ему сейчас хотелось – чтобы это не прекращалось.       И вот когда Арсений полностью вошел внутрь, оба уже не смогли сдержать легкого стона. Он обхватил ладонями все еще перевязанные руки парня, и медленно начал двигаться. Сначала это были робкие движения, как бы проверяющие, все ли в порядке. Но когда Антон начал подаваться навстречу, толчки стали более сильными и уверенными.       Арсений плотно сжал губы, предотвращая любые звуки, слышалось лишь его ускоренное и тяжелое дыхание в такт движениям. Стоны Антона наоборот раздавались все слышнее. Очередной особенно громкий звук – и его рот зажала ладонь.       Арсений одним рывком развязал ему руки, которые тут же уперлись в край стойки, и всем весом наклонился на парня, все еще одной рукой зажимая рот, а другой обхватив его торс. Он не останавливался, а теперь даже наоборот стал наращивать темп. От этого мычание Антона становилось все громче и громче. Они всем телом ощущали друг друга, и от этого возбуждение разгоралось еще сильнее. И, дойдя до пика, они одновременно издали последние стоны и закончили.       Еще пару минут они так и лежали. Оставшиеся совершенно без сил, но счастливые. Рот Антона больше не был зажат, его больше не вжимали в эту несчастную стойку, а только небрежно целовали в макушку. Сил говорить у них просто не было…       Арсений услышал шепот Антона, который звал его: «Арс! Арс!». Но что-то было в нем странное. Он был будто слегка нервный, совершенно точно не такой, какой был бы у человека, который только что… В этот момент фантазии развеялись, перед глазами опять была яркая студия, куча камер, и полностью одетый соведущий на соседнем стуле. Все в ожидании уставились на него, ведь Димкина часть закончилась.       – А сейчас о погоде, – протараторил Арсений, а камера перевелась на Серегу.       Резко встряхнув головой, Арсений прогнал остатки своих видений и заметил, что рука его уже свободна и тупо болтается в воздухе возле собственного стула. Антон ехидно поглядывал на мужчину в ожидании какой-либо реакции.       – И что это было? – Приподняв одну бровь, уставился на соведущего Арсений.       – Не поверишь! Хотел спросить тоже самое, – практически прошептал в ответ Антон, подперев голову рукой и широко улыбнувшись. Улыбка эта выглядела невинной и издевательской в одно и тоже время.       – Просто… Случайность, – Арсений даже слегка засмущался под таким пристальным взглядом паренька и отвел взгляд.       – Просто случайность, – абсолютно спокойно и добродушно подтвердил Антон.       К этому моменту Серега как раз заканчивал свою часть:       – Ну и по области в ближайшие дни ожидается сильный град. Такой же сильный, какой вскоре будет моя аллергия на карамельки, которыми нам платят, – он вывернул карманы, из которых посыпались конфеты, – на этом все. Спасибо.       Кадр резко переключается на стойку с основными ведущими. Еле сдерживая смех от Серегиной выходки, Арсений выдает:       – Ну что ж, наш выпуск подошел к концу, всем хорошего дня.       После этих слов огонек, означающий, что прямой эфир идет, гаснет. Яркий свет приглушается. И все вокруг сразу начинают перемещаться. В частности, режиссер в сторону Сереги, явно для того, чтоб все-таки нормально поговорить. В это время Арсений, собирая свои бумажки и не переставая улыбаться, продолжает забавы ради неторопливо вещать себе под нос:       – Давайте я вас познакомлю со своими коллегами. С новостями спорта нас знакомил человек, который так и не решил, как объяснить ребенку внезапное отсутствие хомячка. А с новостями погоды – человек, премию которому выплачивают конфетами. Ну и мой соведущий – человек, до которого домогаются прямо во время эфира.       Антон, все еще сидевший рядом и, наверное, единственный слышавший эту тираду, беззвучно рассмеялся. Арсений поднял взгляд от листов, которые перебирал все это время, и уставился на паренька, который сейчас так умилительно щурился и улыбался, что не ответить ему тем же было невозможно. Антон, все еще не отошедший от всего происходящего веселья, смотрел на Арсения в ответ. Утренние съемки были закончены.