Шоколад с изюмом

Стояло знойное лето. День близился к закату. Идя по изломанному асфальту и обступая пробоины, Гриша насвистывал приевшуюся песню, услышанную по радио этим утром. Скворцы то кружили над головой, яростно перекрикиваясь, то носились между ветками берёзы, прячась в сочной зелёной листве. Старые трехэтажные дома неподвижно смотрели на заходящее солнце, греясь в последних ярко-красных лучах. Рядом с Гришей пробежала рыжая собака, грязная и потрепанная, она грозно гавкнула на проехвашего на велосипеде маленького мальчика. В ответ ей полетела сломанная палка, брошенная отцом ребёнка. Гриша знал и этого мальчика и его отца. Они жили в соседнем подъезде, в квартире с металлический дверью, на которой облупилась краска. Мужчина частенько спал на лавке возле детской площадки, одаривая проходивших мимо смердящим запахом перегара. Обогнув белый кирпичный дом, Гриша вышел на тихую улицу с нужным магазином. Внутри царил покой, нарушаемый лишь треском холодильника и жужанием мух. Прохлада окружила лёгким одеялом, когда Гриша взяв корзину, прошёл в глубь магазина. В мыслях он пробегал по списку продуктов, рассматривая ассортимент полок. В корзину улеглись бутылка молока, хлеб, масло, кассета яиц, пакет яблок и маленькая плитка шоколада с изюмом. — Пакетик брать будем? — скучающе поинтересовалась продавщица, пробивая товары. — Да, спасибо! — с улыбкой ответил Гриша, будто не замечая недовольное лицо напротив. — Большой, маленький? — слегка раздражённо уточнила женщина, поправляя квадратные очки на переносице. — Давайте большой, — Гриша сложил продукты в выданный пакет, расплатился и, пожелав всего хорошего, вышел на улицу. В скорее он добрался до своего дома и поднялся по кривой цементной лестнице на второй этаж. Тёмная квартира встретила запахом лекарств и затхлости. Похоже дедушка опять забыл открыть окно. — Дедуль, это я! — крикнул Гриша в коридоре, разуваясь, и прошёл на скромную кухоньку. Он разложил всю еду по своим местам, прихватил с собой купленный шоколад и, постучав, зашёл в небольшую комнату в конце коридора. Дедушка сидел на кровати и разгадывал кроссворд. — Дедуль, я тебе шоколад купил, твой любимый с изюмом! — радостно сообщил Гриша, присаживаясь рядом. — О, да? Спасибо, — не отвлекаясь, ответил дед и прикусил кончик ручки в зубах. Гриша с удивлением наблюдал за почти решенным листом кроссворда. Это вызвало тёплую волну в груди. «Значит ещё не всё потеряно» — подумал Гриша, поднимаясь. Прежде чем выйти, оставил шоколадку на деревянном столике рядом. Когда борщ кипел в кастрюле, а Гриша нарезал хлеб аккуратными ломтиками, в коридоре послышались шаркающие звуки. На кухню зашёл дедушка, устало потирая глаза. — А откуда у меня на столе шоколадка взялась? — поинтересовался дедушка и с прищуром уставился на внука. — Это я тебе принёс, после того, как в магазин сбегал, — спокойно ответил Гриша. Такие вопросы были для него обыденными вот уже несколько лет. Единственное, что напрягало в последнее время — вопросы участились. — Ммм, — озадаченный дедушка присел на стул. — Сейчас есть будем, борщ готов, — выключая комфорку, оповестил Гриша. — Вкусно получилось, — между ложками заметил дедушка. — Моя бабушка тоже вкусно готовила. Ох, и какой же грибной суп она мне однажды сделала. Как-то раз… С добродушной улыбкой Гриша внимательно слушал историю, рассказанную десятый раз за последние полгода. Подобные моменты наполнялись печалью, но вместе с тем вызвали щемящую заботу. Гриша был готов слушать эту историю хоть ещё тысячу раз, если бы дедушке от этого становилось лучше. Но болезни не спрашивают, как им проходить и проходить ли вообще. Они просто приходят, и почему-то всегда неожиданно. В детстве Гриша часто проводил время с дедушкой и бабушкой в деревне, пока его родители были заняты на работе. Самые счастливые воспоминания именно оттуда. Но как только бабушки не стало, дедушка начал забывать… Не так как обычные люди. Мы все что-то иногда забываем. Тут был другой случай. Врач долго объяснял родителям как болезнь называется и чем является, назначал лечение. Главное в нём были внимание и забота. Однако родители испугались ответственности, да и тяжело это оказалось присматривать за забывающим отцом. Поэтому Гриша в свои тринадцать лет взялся за эту работу сам. Дедушку он любил и ни в какие больницы и пансионаты отдавать не собирался. Родители купили маленькую двухкомнатную квартирку, поближе к ним и с тех пор Гриша живёт с дедом. Вот уже три года. — Именно поэтому я не доверяю всяким проходимцам! — строго заявил дед, тыкнув в пузатый экран телевизора. — Ну по лицу же видно ша-рла-тан! — Ну не все такие прозорливые, деда, — смеясь ответил Гриша. Они сидели в комнате дедушки, и смотрели одну программу, где целый зал людей обсуждает какую-то сенсационную новость. — Так очевидно же! — упорно продолжал дед, с возмущением следя за происходящим. — Тьфу, ты ёмаё! Спустя какое-то время Гриша вспомнил о дневном звонке матери. — Деда. — М? — Света звонила, хочет завтра нас в парк свозить. — Какая Света? — не отрываясь от экрана, спросил дедушка. — Дочка твоя. — Нет у меня никакой дочки. Ты что такое говоришь! — Есть, деда. Мама моя — Света, — упорно продолжал Гриша, полностью перестав интересоваться передачей. Сосредоточил внимание, следя за реакцией дедушки. — Нет у меня никаких детей, — раздражённо повторил дед, сердито поджав губы, отчего седые усы залезли в нос. — А я тогда откуда взялся? Ведь внук тебе, — не сдавал позиции Гриша. Дед замялся, нервно глянул на Гришу карим глазом. — Ты мой внук! Детей у меня нет, — закончил дедушка и снова смотрел в экран. — Есть. Дочка — Света, сын — Костя. — Ты зачем мне врешь? — сурово нахмурился дедушка, полностью развернувшись в кресле. Гришу, как по щеке ударили. Больно было слышать обвинение во вранье от самого близкого человека. И ведь не врал. Но дедушку не переубедить. Память играет с ним очень нечестную партию, в которой он всё чаще проигрывает. Глаза защипало, но Грише удалось выдавить: — Прости, дедуль. Я просто пошутить решил. — Эх, смотри, уши то надеру, нельзя старших обманывать! — шутя, пригрозил дедушка, отворачиваясь и не видя блеснувшие слезы на щеках.