медовый

на тумбочке рядом с кроватью стоит включенная лампа, освещая темную комнату и отбрасывая всюду желтые полосы. через плотно зашторенные окна упорно проникает сумрак ночных питерских улиц. тишину прерывают звуки неспешных поцелуев и взволнованного дыхания. — как ощущения? андрей уложил далера на бок, зная, что тому в глаза смотреть неловко, и огладил его бледное плечо. вытер пальцы о полотенце, что специально для этого лежало рядом. — нормально. — говори мне, что чувствуешь, хорошо? не молчи. далер кивнул и тихо охнул, когда андрей плавно вошел в него сзади, приобнимая. он так долго этого ждал. скоро сезон начинается, там не до близости явно будет, уже проходили такое, так что нужно пользоваться моментом, который сейчас подвернулся, и заново вспоминать любимые места для касаний. — ты можешь, ну… двигаться. — нет, давай пока привыкнешь. иначе может быть больно. кивок. далер такой красивый сейчас. лежит с закрытыми глазами, прерывисто дышит, сжимается с непривычки и пытается нашарить руку андрея. находит, стискивает длинными пальцами. дрожит, ощущая заполненность. на поле он превращается в триста первого спартанца, летит с мячом вперед и почти не морщится, когда падает на газон, но здесь, в их общей квартире, в просторной постели, можно побыть самим собой, немного неловким, тихим и совершенно обаятельным. андрею это нравится. он целует далера в шею, лижет языком, но следов не оставляет, и в награду за это получает еще один приглушенный стон. спустя пару минут толкается бедрами на пробу, слыша хлюпанье смазки и видя, как краснеют у его парня уши. взгляд его теплеет. слишком слащаво все это, слишком романтично. такого не бывает, может, это все — очень реалистичный, яркий и сказочный сон? андрей глупо улыбается своим мыслям и понимает, что все же не спит, а впервые за долгое время переживает один из самых редких моментов его с далером отношений. секс у них — явление в жизни нечастое, потому что с таким платным графиком ночью хочется лишь спать, а утром на такие дела времени нет. но теперь, по возвращении в питер из сочи, будучи даже не сильно уставшими, удалось выкроить немного времени до следующей важной игры. тем более, завтрашнюю утреннюю тренировку семак, будто мысли прочитав, отложил попозже на два часа. — родной, ты как? достаточно растянул? далеру нравится медленно и нежно, обязательно снизу и так, чтобы по минимуму было видно его лицо. они вместе уже столько времени, да и спали неоднократно друг с другом, а он все еще стесняется. андрей ему и сверху побыть предлагал, вдруг по душе придется, и игрушки какие прикупить, а тот уперся. нет, говорит, и так нормально. единственный раз, когда удалось уговорить на что-то поновее, был совсем недавно, во время отпуска, когда они на диване в номере отеля попробовали, глаза в глаза. тот секс был великолепным, пусть поначалу далер жутко волновался, пытаясь смотреть куда-то в сторону. сейчас же решили не придумывать новое, сделать по старинке, лежа боком в кровати. так и удобно, и особо напрягаться не надо. — хорошо. очень, — признается далер и прикрывает рот ладонями, чтобы в открытую не стонать. да, он и этого стыдится. — убери руки, я хочу тебя слышать, — андрей вплотную придвигается, вжимается грудью и животом в усыпанную редкими родинками сутулую спину, приподнимает далерову длинную ногу, ухватившись под коленом, и толкается еще раз. неспешно, аккуратно, чтобы не навредить. — пожалуйста. м-м? тот нехотя откликается на просьбу. сжимает одной рукой край мягкой подушки, а второй — свой член, двигает вверх-вниз ладонью, зажмурившись и облизывая по много раз губы. андрей тычется носом в щеку, призывая повернуть голову, и целует. мажет языком по зубам, деснам, сопит, входит в горячую тесноту до основания и сам тихонько стонет, прикрыв глаза. он любит далера. очень. без сомнений любит и принимает со всеми его недостатками и заскоками — а кто не без греха? андрей даже почти не ругается, когда тот, сходив в магазин один, покупает банку горошка втридорога, а не по акции; тихо бухтит, когда видит в раковине горы немытой посуды; скептически смотрит, как его любовь своими волшебными руками колдует над кастрюлей овсянки, в то время как надо быть на полпути к базе. они, бывает, крупно ссорятся, но потом быстро мирятся, ведь голова у обоих на плечах есть, да и склоки остальной команде на пользу не пойдут. андрей любит до щемящей сердце нежности и непременно радуется, когда ночью, почти заснув, слышит «я люблю тебя». он счастлив на все сто, а то и двести процентов, и уверен, что далер чувствует то же самое. по-другому быть не может. да, звучит по-детски, но на душе так хорошо от этого конфетно-букетного периода, что продолжался больше года, так спокойно и радостно! не хочется, чтобы он заканчивался. у далера губы на вкус почти что сладкие, медовые, тонкие, но сейчас припухшие от череды жарких поцелуев, требовательные. андрей оттягивает нижнюю, кусаться не хочет и двигает бедрами в такт с его ладонью, улыбаясь в ответ на ожидаемую смущенную реакцию. далер очарователен. у него алые щеки, томный взгляд янтарных в свете лампы больших глаз (наконец-то он их открыл!) и прелестные растрепанные кудряшки, одна из которых выбивалась из прически и попадала немного на глаза. — на игре с сербами ты отлично смотрелся. — перестань, — далер тут же отворачивается, стесняясь. он ясно слышит шлепки о кожу, чувствует жар внизу живота, а тут еще и такие разговоры приземленные. — ты вообще гол забил… о-ох… — а ты мог сразу несколько забить. молодец. горжусь тобой, правда. толчки становятся отчетливее и менее плавными, скорее размашистыми, но не грубыми; кровать поскрипывает, а далер уже даже почти не сдерживается, ерзает и выгибается, мечется по подушке, сжимая наволочку. дыхание вконец сбивается, простыня сминается, и он с громким стоном кончает себе в ладонь, пока андрей в это же время изливается внутри него в презерватив. за окном проехала машина, мазнув светом фар по улице. взмокшие, они продолжили лежать рядом, приходя в себя. андрей сгребает своего дрожащего после оргазма парня в объятиях, улыбается довольно: — ты великолепен, — вздыхает он, гладя гладкую грудь и дыша в затылок. пахнет каким-то фруктовым гелем для душа с нотками меда, того самого. запах был едва ощутимый, но знакомый. любимый. — угу. — давай в следующий раз попробуем что-нибудь… можно с едой. шоколад, клубника, все такое. как тебе? — ужасно, — бормочет далер, прикрыв глаза. — уж лучше что-то другое. — а если около зеркала? знаешь, как круто получится! или можно на видео заснять, — андрей приподнимается, отстраняется и аккуратно выходит, прежде чем сесть в постели, комкая одеяло, и завязать презерватив. — и зря ты глаза закрываешь, ты очень красивый. — ой, нет, все! не предлагай мне ничего такого, умоляю! стыдоба-то какая… — далер садится тоже, свешивает ноги и морщится, зарываясь пальцами в волосы на голове. — я и так тут… уф-ф… неважно. — давай так: если мы обыграем «спартак», то делаем то, что я хочу. а если продуем, то поступим по-твоему. идет? далер замирает. думает, фыркает и поворачивает голову в сторону, вставая: — я в душ, — собирает с пола одежду. и уходит. андрей только усмехается, языком по губам проводит. сладко. как будто действительно медовый привкус.