the love collection

все начинается с невинных вылазок с соседскими детьми во двор. они качаются на качелях и играют в прятки. казухе нравится прятаться в зарослях высокой травы, он зарывается в нее всем телом и разглядывает ночные облака. он даже задерживает дыхание, ведь ему не хочется, чтобы нашли. среди травы шаги звучат нереально, будто это вовсе не люди ходят, и его все таки находят, но не друзья — старший брат аяки. он дергает казуху за воротник вверх и поднимает его на ноги, смотрит устало и недовольно. рядом с ним аяка и тома стыдливо опускают головы и прячут глаза. казуха неуверенно мнется, прежде чем поспешить пойти к дому. перед тем как отойти к рассерженным родителям, казуха легко тянет за край рукава аято, привлекая внимание. он отводит взгляд и смущенно спрашивает: — старший, ты хочешь спать? прости, пожалуйста. я не хотел. аято кивает и треплет казуху по макушке. все продолжается не так безобидно, когда возраст берет свое, и вместо пряток они играют в я никогда не и пьяные догонялки. это целая история, сложная миссия, собраться и дойти до выхода так, чтобы ни одна половица не скрипнула от неосторожного движения, тихонько прикрыть за собой дверь, чтобы шум замка никого не разбудил, и выскользнуть на свободу. чуть позже казуха валится с ног от количества выпитого и заливисто смеется с закрытыми глазами, потому что голова невыносимо кружится и все двоится. на языке сладко и горько. симпатичный брат аяки находит его в зарослях высокой травы, слишком пьяного и счастливого, чтобы встать на ноги самостоятельно, и везет его к себе. по пути приходится остановиться, чтобы казуху от души вырвало на обочине, и аято завязывает ему волосы в хвост, придерживает поперек живота, успокаивающе гладит спину. мир не стоит на месте, по крайней мере в глазах казухи. ему кажется, что еще немного, и он захлебнется звездами, холодным ночным ветром, что течет в открытые окна машины, пока пьяные руки пытаются открыть бутылку с водой. сознание плывет и утекает куда-то далеко-далеко, когда аято помогает ему дойти до дома. — аято, тебе ведь... хочется спать? давай, ахах, поспим вместе, м? — казуха заваливается назад и горячо выдыхает аято в плечо. — у тебя мятные волосы, а у меня слюна на вкус как кофейный ликер, что скажешь? наутро стыдно до покрасневших кончиков ушей, казуха сбегает прежде, чем придется перекинуться хоть парой слов с аято. и сейчас... наушники в уши, и кроссовки затянуть потуже, велики, сволочи, чужие. в магазин, может за чипсами, чтобы поднять настроение. морось нервирует, асфальт в рытвинах луж, и казуха скользит по грязи, пачкая обувь и колени. — черт, аято меня убьет... — казуха замолкает на полуслове и морщится, кусая губы. торопится дальше. в круглосуточном холод белого кафеля и тихое жужжание холодильников. казуха бродит между рядов — шоколадки, сухарики, печенье — сам не понимая, что хочет или от чего бежит. моросящий дождик становится ливнем в десять минут. казуха вгрызается в ледяное мороженое зубами, подставляя лицо хлещущему ветру с водой, челюсть сводит от холода и сладости. музыку погромче сделать и прикрыть глаза. подпевает одними губами и машет руками, ведь никого рядом нет, и казуха глубоко затягивается сырым воздухом, пахнет ночью, высокими зарослями, и в этот раз его не найти никому, не получится. но аято находит, ловит его у подъезда, и смотрит устало. — я волновался. казуха крепко обнимает его за плечи, пачкает мороженым одежду. — аято, пойдем спать.