The bed half filled with the moon

Совсем маленький, нелепо распростертый на полу Шэнь Цзэчуань был завернут в теплую зимнюю одежду, которую Сяо Чие заказал несколько месяцев назад. «Ваше превосходительство, я прошу вас простить этого ничтожного за его согрешения», — сказал крошечный ребенок, опустив голову в поклоне. Сяо Чие видел, как его маленькие ладони добела жались к земле, а тело было напряжено, словно находилось в ожидании удара. Мальчик настолько хорошо управлял своим голосом, что второй молодой господин не мог уловить и нотки страха, спрятанного за отточенной формальностью. Жесты и мимика этого ребенка напоминали ему до боли знакомого Шэнь Цзечуаня, из-за чего некогда кажущаяся большой разница в возрасте потеряла свою значимость, и перед молодым господином оказался прежний Ланьчжоу, которого так любил Сяо Чие. «Чуань-эр», — мягко произнес он, наклоняясь вперед. От этого действия мальчик резко отпрянул, заставив сердце второго молодого гоподина сжаться. Медленно, стараясь не делать резких движений, он затянул потуже его маленькие зимние одежды, и, подняв на ноги, заключил в кольцо надежных рук. Это простое движения повергло Шэнь Цзэчуаня в шок. Его глаза широко распахнулись, наконец показав что-то сквозь фарфоровую маску забытого ребенка-призрака. Сяо Чие аккуратно устроил его у себя на коленях. Мальчик, которому с виду было не больше четырех-пяти лет, свернулся калачиком, идеально умещаясь в таком положении. Однако несмотря на всю напускную расслабленность и спокойствие, ребенок был настороже из-за присутствия незнакомого человека, обладающего властью и авторитетом. Сяо Чие с нежностью провел рукой по водопаду волос Шэнь Цзэчуаня и акуратно обнял его, в попытке дать необходимую защиту и поддержку: «Ты можешь называть меня Сяо-гэгэ. Я понимаю, что ты напуган и растерян, но помни — со мной ты будешь в безопасности. Ведь ты… очень дорог мне. Ты часть моей семьи». Шэнь Цзэчуань не ответил. Наверняка это объяснение было для него слишком нереальным и приукрашенным. А может, ребенок просто-напросто боялся сказать лишние и неуместные слова, которые могли спровоцировать собеседника на применение грубой силы. Но тело Шэнь Цзэчуаня не могло скрыть ту охоту, с которой он ластился навстречу прикосновениям Сяо Чие, когда сильные пальцы перебирали его волосы. Второй молодой господин улыбнулся и ещё раз убедился, что маленький Ланьчжоу плотно завернут в теплую куртку, а затем продолжил расчесывать его мягкие локоны. «Ты хочешь меня о чем-нибудь спросить?» — сказал Сяо Чие после того, как Шэнь Цзэчуань несколько расслабился. Долгое мгновение было слышно только шуршание их одежд и прикосновение кожи к волосам. Затем тихо, как падающий снег на вершине горы, прозвучало: «Я забыл?» Этот вопрос требовал очень немногого — хватило бы и односложного ответа. Однако он прошептал эти слова так, словно ожидал, что они будут отброшены в сторону. Сяо Чие переложил ноги Шэнь Цзэчуаня поближе и накрыл их своей рукой, чтобы они не замерзли. Он надеялся, что Ланьчжоу поймет по легким, знакомым движениям, что их близость была искренней, а не какой-то жестокой шуткой. «Да», — ответил он. — Ты многое забыл, включая встречу со мной и время, которое мы провели вместе. Боюсь, если сейчас пуститься в рассказы, это измотает тебя. Но я обещаю, что здесь ты будешь в безопасности». Услышав ответ, Шэнь Цзэчуань немного осмелел и поднял голову, чтобы оглядеть комнату. Было заметно, как его цепкий взгляд скользнул по изящной мебели и картинам, висящим на стенах, задерживаясь на закрытых дверях и плотно запертых окнах. Они были запечатаны, чтобы защитить дом от зимних штормов, но Шэнь Цзэчуань, должно быть, видел это в абсолютно другом свете. «Хорошо», — послушно ответил Шэнь Цзэчуань — явно не так, как если бы он поверил словам Сяо Чие. В его тоне явно слышалось смирение с безвыходной ситуацией, над которой он не имел никакой власти. Сяо Чие выглянул наружу и в тот же миг нахмурил брови. Во дворе быстро сгущались сумерки, а в морозном воздухе парили мелкие снежинки. Один вид пейзажа за окном заставлял невольно думать о чем-то теплом и согревающем. Но, возможно, несколько минут на прохладе не повредят. Он покрепче обнял Шэнь Цзэчуаня и решительно встал, подняв его на руки. Маленький Ланьчжоу чуть напрягся, однако ничего не сказал. «Пойдем, поиграем в снегу. Только ненадолго, пока не стемнело». Шэнь Цзэчуань, казалось, воспрянул духом от услышанного. Сяо Чие схватил свои собственные перчатки, а затем позвал Чэнь Яна, чтобы тот быстро принес самые маленькие варежки и ботинки, которые у них были. Двери распахнулись от удара его массивных сапог, обрамляя темное пурпурно-красное небо. Снег цеплялся за ветви деревьев и крыши, извиваясь по невидимым тропинкам, проложенных легким ветерком. Шэнь Цзэчуань выдохнул облачко пара и вытянул тонкую руку, чтобы поймать падающую снежинку. За каждым его движением скрывалось еле сдерживаемое волнение, из-за чего он выглядел гораздо младше. Сяо Чие казалось, что ещё задолго до их встречи, Ланьчжоу пытался скрыть ото всех то, что приносило ему радость. Однако он все же надеялся, что ребенок, как и тот Шэнь Цзэчуань, которого он знал, легко покажет свои симпатии и антипатии, если кто-нибудь потрудится спросить. «Хочешь сделать снежные фигуры?» Шэнь Цзэчуань резко обернулся и быстро заморгал. «Я действительно могу?» — прошептал он. Сяо Чие улыбнулся. «Конечно. Я помогу тебе, и у нас будет целая стая животных. Какие тебе нравятся?» Мальчик взглянул на Сяо Чие и нахмурился, как будто не был уверен, что тот говорит все всерьёз: «Я-я люблю лягушек, и…» — когда он увидел, что Сяо Чие не высмеял его и не выказал никакого недовольства, он продолжил, — «…и оленей, и… и лис, и любых птиц». Сяо Чие рассмеялся и поставил Шэнь Цзэчуаня на землю, чтобы тот встал поверх его собственных сапог: «Тогда мы сделаем всех». Чэнь Ян появился очень вовремя с маленькими перчатками и ботинками — все еще слишком большими для крошечного Шэнь Цзэчуаня, но подходящими для временной носки — и мальчик последовал за Сяо Чие во двор. Последний намеревался сделать именно то, что обещал. Сначала было слеплено маленькое круглое тельце с большими задними лапами и выпученными глазами — лягушка. Затем — олень с двумя ветвями вместо рогов. Пока Шэнь Цзэчуань ходил вразвалку в своих слишком больших ботинках, оглядываясь в свете вечерних сумерек в поисках листьев, которыми можно было бы украсить шкуру оленя, Сяо Чие незаметно скатал немного снега в маленький шарик, а затем легонько бросил его в плечо мальчика. Маленький Ланьчжоу резко обернулся, в его глазах плескался страх. «Твоя очередь! — Сяо Чие окликнул его. — Брось в меня снежок!» Шэнь Цзэчуань, явно колеблясь, выпучил глаза и застыл, отчего стал похожим на очень красивую куклу: «Ваше превосходительство, — тихо сказал он, — я не могу, я…» «Все в порядке, обещаю, — отозвался Сяо Чие с улыбкой. — Я же сказал тебе, что мы немного позабавимся вместе, пока не стемнело. Это просто игра». После этих слов небольшая складка залегла между бровями Шэнь Цзэчуаня, и все же он осторожно потянулся за горстью снега, начав медленно скатывать шарик, как будто был готов к тому, что Сяо Чие в любой момент заберет свои слова обратно. Когда ничего не произошло, Шэнь Цзэчуань поднял снежок и бросил его. «Снаряд» упал на землю рядом с ногами Сяо Чие, немного оседая на его ботинках, и ребенок замер, ожидая реакции. Сяо Чие ухмыльнулся. Он быстро слепил еще один снежок и запустил им в Ланьчжоу. Мальчик максимально быстро, насколько это позволяли большеватые ботинки, оказался за снежным оленем, рога которого с треском надломились от силы броска. «Оленёнок!» — взвизгнул Шэнь Цзэчуань, запуская свой собственный снежок в Сяо Чие из-за спины пострадавшего в бою животного, хихикая без остановки. «Оленёнок попал под перекрестный огонь!» — сказал Сяо Чие, смеясь вместе с ним и медленно «уворачиваясь» от снежков. Те, что все-таки долетали, вызывали очень бурную реакцию: «Ах, меня ударили!» — он упал на землю, не заботясь о прилипшем к одежде снеге, а затем бросил снежок, спрятанный в руке, когда Шэнь Цзэчуань выглянул, чтобы посмотреть. Ланьчжоу вскрикнул и пригнулся: «Нечестно!» — сказал он со смехом. Его голос был так прекрасен, когда он переставал говорить шепотом — звонкий и чистый, очень приятный на слух. Сяо Чие знал, что он сможет его сегодня услышать. «Перемирие! — крикнул последний. — Тебе нужно найти еще один рог, а мне нужно сделать остальные фигуры. Давайте посмотрим, кто сможет все выполнить первым!» Шэнь Цзэчуань молча двинулся к ближайшему дереву, а Сяо Чие присел на корточки, чтобы собрать немного снега. Сначала тело, потом голова с ушами, ноги и, последний штрих, хвост. Когда он оглянулся, то увидел, что Ланьчжоу до сих пор усердно ищет подходящую ветвь, наверняка пытаясь отыскать точно такую же по размеру, как у другого рога, поэтому Сяо Чие начал делать еще одну скульптуру животного, в дополнение к уже законченной. Минуту спустя к нему подскочил Шэнь Цзэчуань. «Я нашел одну, я нашел одну!», — он показал Сяо Чие ветку, которую держал в руке, и застенчиво посмотрел на него. Сяо Чие ухмыльнулся и погладил его по голове: «Теперь олень будет выглядеть идеально». Шэнь Цзэчуань просиял, глядя на него. Затем он посмотрел вниз на снежные скульптуры и моргнул: «Это… Твои… Э-э-э, Сяо-гэгэ, что…что это?» «Что ты имеешь ввиду? — сказал с затаенной обидой Сяо Чие. — Это, конечно же, волк и лиса». Шэнь Цзэчуань уставился на снежные скульптуры и ненадолго завис, затем поднял глаза на Сяо Чие и сжал губы в линию, будто бы что-то сдерживая в себе. «Это…» — его голос начал слегка дрожать. И, как только Сяо Чие забеспокоился, глаза Шэнь Цзэчуаня сощурились, и он разразился хихиканьем: «Они совсем не похожи на волка и лису!» Сяо Чие пару раз моргнул, а потом и сам начал смеяться. В порыве радости и веселья он поднял маленького Ланьчжоу на руки, и только-только хотел закружиться, как вдруг почувствовал, что тело в его объятьях потяжелело. «Они же выглядят точь-в-точь как волк и лиса! Видишь ли, ты попросил лису, а я сделал ещё волка, чтобы составить ему компанию». «Неправда», — засмеялся Шэнь Цзэчуань, и сердце Сяо Чио наполнилось радостью от этого теперь уже низкого голоса, мягкого и теплого. — Они и в малейшей степени не похожи». «Мой Ланьчжоу, — сказал Сяо Чие один раз, затем снова и снова. — Ланьчжоу, мой Ланьчжоу». «Сеань, — пробормотал в ответ Шэнь Цзэчуань, — мне жаль, что я заставил тебя волноваться, Сеань». «Ты так боялся меня, — прошептал Сяо Чие в шею Шэнь Цзэчуаня. — Я не знал, что и сделать». «Все было прекрасно, — сказал Ланьчжоу. — Ты помог мне развеять страхи». Сяо Чие вздохнул и перехватил Шэнь Цзэчуаня так, чтобы последний мог сесть на сгиб его локтя и наклониться, обхватывая шею для поддержки. Свободная рука Сяо Второго потянулась наверх, захватывая в плен ладонь Ланьчжоу. Он мог почувствовать форму изящных пальцев сквозь перчатки, что очень успокаивало бурный поток эмоций, готовый вот-вот вырваться изнутри. Сяо Чие был не против присмотра за пятилетним Шэнь Цзэчуанем, и даже был рад приоткрыть завесу его прошлого. Однако именно сейчас рядом был тот самый Ланьчжоу, который понимал и принимал Сяо Чие, разделяя с ним бесчисленные воспоминания. «Давай вернемся обратно, уже давно стемнело», — мурлыкнул Шэнь Цзэчуань, зарываясь лицом в густые волосы, и, с легким прищуром глаз, добавил: «Тебе ведь действительно нравится баловать меня, не так ли?» «Разумеется», — ответил хитрому лису Сяо Чие, на цыпочках обходя маленькие снежные скульптуры и входя в их дом.