Честнейший владыка пика Цинцзин-12. Духовное родство

      Пока Шэнь Юань думал над тем, как подкинуть нужную информацию, не скопытившись в процессе от особо острого приступа Неисцелимого, Шэнь Цзю спокойно и методично продолжал свой протокол проверки. Который, по всей видимости, готовил всё то время, пока Юань возился с расследованием в поместье Цю. Отрабатывал очередной вариант, скрупулёзно записывал результаты... Сначала Шэнь Юань старался опознать, до чего дошла паранойя главного злодея всея сюжета, но быстро заскучал. Шэнь Цзю, похоже, был намерен использовать на нём всё, что только можно, включая методы деревенских лекарок по определению отравлений. И когда только подготовиться успел? Для большинства методов требовались специфические ингредиенты. Не редкие, не ценные, не сильные, а именно специфические. Такие, которые вроде бы и незачем держать в запасах по причине их почти полной бесполезности для всего, кроме проверки на пыльцу сиреневой бабочковетки в организме.              Шэнь Юань тоскливым взглядом проводил очередной декокт, подавил зевок. Задумался, насколько велик шанс, что максимальное сродство с телом помешает той же Системе воплотить любимую угрозу по перебросу его в уже давно мёртвую тушку, а насколько — что это обернётся очередной подставой, препятствующей, к примеру, спасительному переселению в растительное тело.              — Вставай, — Шэнь Цзю совершенно не спешил сокращать дистанцию, но метафорический тычок веером под рёбра успешно передал одним только тоном.              — М-м? — Юань моргнул, выныривая из размышлений. — Мастер Шэнь наконец убедился, что я не демоническая кикимора срединных пустошей?              Шэнь Цзю закатил глаза.              — Этот владыка пика, — подчеркнув тоном два последние слова, — убедился, что захватившая его тело тварь совершенно глупа, вряд ли прожила достаточно, чтобы считаться взрослой, и не была праведным совершенствующимся даже в своих мечтах. Зато, по всей видимости, существовала в экспериментальной колбе, где все опасности для неё устранялись теми, кто наблюдал за её развитием.              — Думается мне, эти выводы не слишком соответствуют реальности, — безмятежно улыбнулся Шэнь Юань, отряхивая мантии.              — Ни один заклинатель, даже самый поганый, не додумается ловить неизвестный талисман голыми руками, — хмыкнул Цзю, почти неразличимыми движениями пакуя свои припасы обратно в цянькуни. — И ни один сколько-нибудь адекватный взрослый не будет так расслаблен, очнувшись после приступа в энергетическом контуре. Если, конечно, это не его норма жизни.              Шэнь Юань пожал плечами.              — В текущей ситуации я бы скорее напрягся, если бы глава Шэнь уложил меня на кровать и предложил напоить чаем.              Шэнь Цзю метнул на него короткий взгляд, но ничего не сказал — только жестом указал на выход из бамбукового дома. Юань демонстративно вскинул бровь:              — Терпение этого мастера не заслуживает даже разговора по окончании проверки?              Губы Шэнь Цзю изогнулись в откровенно паскудной ухмылке:              — Этот лорд пика подумает. Когда проверка будет действительно закончена.              Шэнь Юань откровенно закатил глаза, но послушно шагнул на выход. В конце концов, не потащит же его Шэнь Цзю по всем двенадцати пикам?              Ха, ха.              Чтобы Шэнь Цзю да упустил возможность потрепать нервы окружающим? Да, Юань бесил его больше всех — но и того, что прочие владыки пиков не опознали подмену, он тоже не забыл. И теперь методично таскал двойника по коллегам, отрывая от дел и категорично требуя… Ну, зависело от конкретного пика. Цзуйсянь, например, вынужден был предоставить эликсир пьяных откровений. По сути, это была сыворотка правды, с пары глотков приводившая в состояние пьяной любви ко всему миру и готовности изливать душу каждому, кто готов слушать. Юань бы повеселился над попыткой напоить его эликсиром правды поверх носимых оков — если бы чуть не схлопотал ещё один приступ Неисцелимого из-за чересчур развязавшегося языка. И, конечно же, Шэнь Цзю это заметил. Поэтому следующим был пик Кусин и его гипнотические мантры (заблокированные Системой), пик магического зверя (с точки зрения потенциальных фамилиаров, и Шэнь Юань, и Шэнь Цзю были равнозначны для выстраивания будущей связи). Потом настала очередь Цюндин — оказывается, главный пик в числе прочего занимался анализом почерка и тем, что с некоторой натяжкой можно было бы назвать автороведческой экспертизой. Характерные ошибки, особенности построения предложений, предпочтение определённых языковых конструкций — всё то, что позволяло с определённой долей уверенности установить автора текста или сделать выводы о его личности. Вот тут Юаню уже стало несколько неуютно — пусть почерк ему достался вместе с телом, а годы практики позволили «поставить» речь в стиле главы Цинцзин… мало ли, что могло проскочить.              Благостно улыбающийся на фоне Юэ Циньюань спокойствия почему-то не добавлял. Глава Цанцюн, конечно, был в курсе ситуации… но Юаню не хотелось бы, чтобы пристально изучающие их свитки мастера сообщили о чём-нибудь вроде его склонности к двусмысленно-неприличным прозвищам.              Не сообщили. Несколько озадаченный специалист Цюндин пришёл к выводу, что оба текста, скорее всего, написаны одним человеком, но в разные периоды жизни. Совпадали наиболее характерные признаки вроде привычных описок и речевых приёмов, но при этом отличался словарный запас и построение некоторых речевых конструкций — как бывает по мере накопления жизненного опыта. Юань на миг прикрыл глаза, не в силах решить, радоваться ему такому результату или в очередной раз проклинать Самолёта, не стеснявшегося плагиатить даже форумные срачи.              Шэнь Цзю каких-то особых эмоций по этому поводу не проявил. Разве что обшипел пытавшегося увязаться за ними Юэ Циньюаня и поволок Юаня дальше.              В этот раз на Байчжань.              Шэнь Юань как раз собирался поинтересоваться, какие ответы тот собирается добыть на пике Ста Битв — но отвлёкся на учеников. Очень уж забавным был священный ужас на лицах адептов Байчжаня при виде двух Шэнь Цинцю. Неужели Юань настолько довёл их своими периодическими визитами? Или дело было в заметно прокачавшейся злоязыкости Лю Цингэ в последнее время?              Как бы то ни было, пытаться остановить главу Цинцзин, пусть и в двух экземплярах, никто не рискнул. Только метнулись предупредить главу пика: к некоторому удивлению Шэнь Юаня, тот был на пике. И даже не занят очередной тренировкой.              К ещё большему его удивлению, у Шэнь Цзю оказался вполне себе серьёзный запрос к Богу Войны. Лю Цингэ был одним из лучших бойцов Цанцюн — и на чистых рефлексах ни такого статуса, ни титула Бога Войны не добиться. А ещё он не раз сходился в спаррингах как с Шэнь Цзю, так и с Шэнь Юанем — так что имел возможность сравнить и пластику, и моторику. И сейчас скучающим тоном перечислял сходства и различия. Не забывая делать ремарки о предполагаемых параметрах текущего тела Шэнь Цзю: на спарринг шиди Лю эту злобную картошку ещё не вытащил, но вот фоновых наблюдений собрал уже довольно много. И теперь с едва заметной ехидцей подбивал Шэнь Цзю всё-таки скрестить мечи: шисюн ведь понимает, как важно иметь достаточный объём информации для точных выводов, а этот шиди пока может только предполагать…              Шэнь Юань бы восхитился, как легко и естественно Лю Цингэ использует на практике его науку — только вот глаза то и дело сползали за спину шиди Лю, где на стенке с оружием гордо висел памятный бронелифчик. Не в самом центре, но и не на отшибе, гордо поблёскивая начищенными металлическими деталями и шипами…              — От чего ты там не можешь оторва… О, — Шэнь Цзю наконец надоело такое пренебрежение к его усилиям, и он проследил за взглядом Шэнь Юаня.              Залипших на бронелифчик на оружейной стене Бога Войны стало двое.              — Шиди Лю нынче хвастается победами на ложе? — наконец, прокомментировал увиденное Шэнь Цзю.              — Неужели настолько хорошее оружие?! — почти в один голос с ним не удержался Юань.              Лю Цингэ пожал плечами:              — Хорошие воспоминания. Да и драка была интересной. Шан Цинхуа не сообщал, скалы там всё-таки обвалились?              — М, не припомню. Но этот Шэнь и не спрашивал.              Глава Байчжаня коротко кивнул и вернул внимание Шэнь Цзю.              — Так что, этот шисюн соблаговолит снизойти до спарринга? Или, как обычно, посчитает, что я преследую лишь возможность покрасоваться перед ним?              Шэнь Цзю взглянул на него с вежливым недоумением: мол, о каких глупостях вообще говорит этот шиди? — но спина чуть дёрнулась, будто пытаясь выпрямить позвоночник ещё сильнее. Как у самого Юаня — хотя нет, именно Цинцю — когда что-то его раздражало. Лицо Шэнь Цинцю было натренировано удерживать безмятежно-отстранённое выражение… но тело временами выдавало вот такими микрожестами.              Юань изо всех сил стиснул зубы, удерживая смешок: Цзю же его сожрёт, если он рассмеётся! С потрохами! Но как тут удержаться, когда Лю Цингэ на его глазах дразнил Шэнь Цзю — успешно дразнил! И это даже не походило на прелюдию к попытке убийства или даже серьёзной ссоре — так, почти дружеская стычка и лёгкое сцеживание яда друг друга.              О, только не говорите ему, что все проблемы у этих двоих были из-за отсутствия у шиди Лю чувства юмора!              — О, разумеется, сражение с собратом без меча не преследует таких целей, — прохладно сообщил Шэнь Цзю.              Лю Цингэ только выразительно вскинул бровь, фокусируя взгляд на отсутствии меча на поясе Шэнь Юаня. Весь его вид как бы говорил, что в способность их обоих пролюбить Сюя так, чтобы никто об этом не знал, глава Байчжаня не верит ни на грош. Шэнь Цзю ответил ему совершенно не впечатлённым взглядом.              — Кхм... У нас были некоторые... неясности относительно Сюя, — решил всё-таки вмешаться Шэнь Юань.              Лю Цингэ хмыкнул, окинул его несколько скептическим взглядом. Развернулся, взметнув хвост над плечом, и зашагал прочь. Шэнь Юань, честно говоря, почувствовал себя несколько... обиженным. Не настолько уж плохие отношения были у них с Лю-шиди, чтобы тот даже не попрощался!              Странным было то, что Шэнь Цзю рядом не вызверился на такое пренебрежение. Только проводил взглядом главу Байчжаня, который шёл... к Радужному мосту?              Не похоже на шиди Лю. Тот даже в пределах Цанцюн предпочитал использовать Чэнлуань, чтобы добраться до места назначения. А ещё... как раз в той стороне был Ванцзянь.              И, судя по отсутствию всякого выражения на лице Шэнь Цзю, как раз туда он и собирался после Байчжаня. Юань не удивился бы, если бы оказалось, что тот специально пришёл на пик Ста битв до того, как они разобрались с Сюя.              В конце концов, в некоторых моментах шиди Лю был так предсказуем. А вот недовольство Шэнь Цзю не запланированным сопровождением волновало его куда меньше, чем Юэ Циньюаня.              Так что проходить тесты с Сюя, наконец-то извлечённым Шэнь Цзю из-под гнёта талисманов, пришлось в присутствии главы Байчжаня. И Шэнь Юаня ждал большой сюрприз. Вопреки его ожиданиям, Сюя вполне откликался на зов. Не так охотно, как шёл в руку своего настоящего хозяина, и при перетягивании с Шэнь Цзю тот однозначно побеждал — но вот Вэй Цинвэй удержать Сюя против Шэнь Юаня уже не мог. Более того, все методы главы Ванцзянь подтверждали, что Сюя является духовным клинком для них обоих. Юань, конечно, привык к этому мечу и без всяких сомнений доверял ему жизнь… но такого всё равно не ожидал. С учётом последних открытий он полагал, что дело было в закапсулированной душе Шэнь Цзю. Но оказалось, что… нет?              Сам Шэнь Цзю этим результатом то ли вообще не был удивлён, то ли успешно скрывал это под своим коронным покерфейсом. И куда лучше, чем лёгкое злорадство, когда Лю Цингэ прицельно выдернули запросом на миссию чуть ли не посреди Радужного моста. Судя по довольным флюидам от главы Цинцзин — это было его рук дело, и отвлекаться на главу Байчжаня больше необходимого он изначально не собирался. Как и на любопытство Вэй Цинвэя: два меча, связанных с одним человеком, всё-таки встречались, но чтобы один меч на двоих? Но Шэнь Цзю плевать было на чужой профессиональный интерес, пока не был удовлетворён его собственный, так что и с пиком Десяти тысяч мечей они распрощались довольно быстро, несмотря на сопротивление Вэй Цинвэя.              А вот на полпути к Цяньцао затормозил уже Юань.              — Шиди Му не станет с нами говорить.              — И почему же? — Шэнь Цзю повернулся к нему с совершенно бесстрастным лицом.              — Глава Му очень явно дал понять, что не намерен общаться с Шэнь Цинцю, пока я не предоставлю ему объяснения своего внезапного раздвоения.              — И объяснений, разумеется, нет, — веер качнулся в изящных пальцах до волоска выверенным движением.              Шэнь Юань усмехнулся уголками губ, вытянул из рукава глушащий талисман. Лёгким импульсом ци активировал его, цепляя к вееру и обеспечивая им некоторое подобие приватности. Шагнул дальше: не стоять же посреди Радужного моста, привлекая внимание.              — Объяснения предоставить несложно, — нейтрально сообщил он. — Но вышло бы неловко, если бы я сказал одно, глава Шэнь — другое, а Ци Цинци предположила третье.              Лиственно-зелёные глаза напротив чуть заметно прищурились.              — И какую же версию собирался скормить боевым собратьям этот благороднейший?              Шэнь Юань пожал плечами.              — Правдивую. Что недавно этот мастер обнаружил вторую душу в своём теле и не знает, с какого именно момента так было. После чего озаботился обеспечить каждой из душ отдельное тело.              — И, разумеется, тот, кто остался в исходном теле, настоящий, — как бы между прочим заметил Шэнь Цзю.              — Нет? — Юань позволил себе негромко вздохнуть. — У меня нет воспоминаний о ранних годах на Цинцзин. О детстве с Юэ Циньюанем. О… жизни до Цанцюн. Но мы достаточно сильно связаны, чтобы твою душу приняло тело, которое я растил для себя.              С изрядной помощью Системы, но тем не менее.              — И каждый праведный заклинатель имеет в кладовке запасное тело. Вдруг пригодится, — сухо усмехнулся Шэнь Цзю поверх веера.              — Я, вообще-то, отравлен Неисцелимым, — хмыкнул Юань. — Естественно, что я искал… решение.              — Все пики уверены, что тебя пострадавшее совершенствование не волнует, — бесстрастно заметил Цзю.              — Я им не отчитываюсь, — пожал плечами Юань. — Разве мнение окружающих о Шэнь Цинцю всегда соответствовало действительности?              Цзю остро взглянул на него поверх веера. Чувствовалось, что ему хотелось рыкнуть что-то вроде «это моё имя», но с учётом того, что Юань и так о нём говорил — получилось бы как-то совсем мелочно.              Следующие несколько шагов прошли в молчании.              — Ты знаешь о Сюаньсу, — наконец, уронил Шэнь Цзю.              — Не так много, как мне хотелось бы.              — Неужели? — ещё один взгляд, непроницаемый, как утренние туманы у подножия Цанцюншань.              — Я не знаю, как сделать так, чтобы он не пил жизнь Юэ Циньюаня, — крохотная пауза, за время которой взгляд Шэнь Цзю успел скользнуть в сторону, будто бы утратив к собеседнику интерес. — Пока не знаю.              — Пока? — с отчетливым интонированием повторил Шэнь Цзю.              — Я узнал о том, что твоя душа здесь, чуть больше месяца назад, — Шэнь Юань усмехнулся. — Растущее тело у меня уже было… но вот всё остальное я выяснил и подготовил за это время.              Шэнь Цзю смерил его откровенно оценивающим взглядом.              — Хочешь обменять моё тело на жизнь Юэ Циньюаня?              Юань закатил глаза.              — За твоё тело я уже расплатился новым. И хочу заметить — здоровым, сильным и без каких-либо проблем с совершенствованием.              — Зато стремительно стареющим.              — Если бы глава Шэнь не шарахался от Цяньцао, как нечисть от храмового колокола, он бы давно выяснил, что это не старение, а подстройка под его самоощущение, — фыркнул Юань. — Скажи спасибо, что ритуалы это предполагали, иначе остался бы в том же виде, в котором сформировал золотое ядро, и натёр бы мозоли на языке, доказывая, что ты глава Цинцзин, а не его старший ученик.              — Моя благодарность этому благороднейшему неизмерима, — процедил сквозь зубы Шэнь Цзю, замедляя шаг. — Поистине, с ней сравнится только желание, чтобы этот благороднейший никогда не появлялся в моей жизни.              — Ну и глупо, — пожал плечами Юань. — Вдвоём мы справимся быстрее. Хотя логично было бы спросить и Вэй Цинвэя. Проблемы с мечами явно по его части.              Снова молчаливая пауза на несколько шагов.              — Ты хочешь место главы пика?              — Я хочу не враждовать с тобой. И остаться частью Цанцюн, — устало ответил Юань. — Юэ-шисюну тебя не хватало… но не только ты дорог ему. Он мне — тоже.              — Не боишься, что он убьёт тебя, если я попрошу? — нежно улыбнулся Шэнь Цзю. — Или что тебя казнят за захват тела главы пика, если я буду настаивать на этой версии?              Шэнь Юань задумался. Он… боялся. До всего этого. Боялся разоблачения. Боялся оказаться тем, кто предаст чужое доверие. Боялся возвращения Бинхэ.              Того, что Шэнь Цзю его сам убьёт, боялся тоже — но как-то не совсем по-настоящему, как страшной истории, которая может пускать мурашки по спине, но в реальность которой ты всерьёз не веришь.              В конце концов, Шэнь Цзю же его всё-таки не убил. И Бинхэ не убил тоже — даже не стремился оборвать конечности. И даже Юэ Циньюань…              От одной мысли о главе ордена в груди толкнулось что-то тёплое и щекотное. Юань на миг опустил ресницы, сдерживая желание прижать руку к груди или даже улыбнуться.              — Думаю, всё-таки нет, — слова сорвались с губ неожиданно легко. — Юэ Циньюань не такой мудак. Ты не такой мудак.              — Что? — Шэнь Цзю недоумённо моргнул.              — Ты лучше, чем привык о себе думать.              — А ты явно бредишь, — Шэнь Цзю с раздражённым стуком сложил веер.              — Всего лишь делаю выводы из известной мне информации, — качнул головой Юань. — Почему ты перестал звать меня тварью?              Внезапный вопрос заставил веер в чужих пальцах чуть заметно дрогнуть. Шэнь Юань молчал, выжидая. Если он всё правильно понял… солгать сейчас Шэнь Цзю просто не сможет. Промолчать — да, но не соврать.              Оковы Правды не просто так считались легендарным артефактом. Да, Самолёт вписал их в очередной гаремно-сюжетный эпизод совершенно топорно, и использовались они ровно так, как планировал на том самом суде дворец Хуаньхуа… но за статусом легендарного артефакта крылось нечто большее, чем не слишком качественный детектор лжи, который можно было обойти словесными играми. Это было лишь первой стадией, «режимом по умолчанию». А вот если продолжить носить Оковы дольше пары дней…              Сначала ложь становилась неприятной физически. В том числе «ложь по духу», когда формально слова оставались правдивы, но на деле вводили в заблуждение. Потом отваливалась возможность лгать самому себе — Шэнь Юань подозревал, что на эту стадию пришлось его осознание чувств к Циньюаню. Довольно сложно оставаться в блаженном отрицании, когда артефакт божественного уровня буквально отрубает тебе возможность самообмана. И воскрешение Шэнь Цзю — не последнюю роль в этом сыграла невозможность говорить себе, что нормально жить в чужом теле и чужой жизнью.              Если же носитель выдерживал этот этап… Оковы начинали действовать не только на него. Сам человек постепенно терял возможность намерено вводить в заблуждение, вынужденный говорить правду уже не по букве, а по духу — но и его собеседники попадали под этот эффект. Пусть слабее, чем сам носитель, но своеобразная «зона честности» рядом с Оковами могла как устроить кучу проблем, так и здорово облегчить жизнь. Шэнь Юань подозревал, что первые проблески этого эффекта начали давать о себе знать в поместье Цю: уж больно легко люди делились с ним откровениями. А Шэнь Цинцю всё-таки не относился к людям, вызывающим безотчётное доверие.              Если верить найденным в библиотеке Цинцзин легендам, эффект Оков мог достичь совершенно чудовищного уровня, когда в зоне их действия отвечали не то, что сами считали правдой, а то, что на самом деле ей было. Иногда — даже если толком этого не знали. Но для такого Оковы нужно было носить чуть ли не десятилетиями — и подобных безумцев то ли не нашлось, то ли их быстренько убили, пока они не стали всеобщей проблемой. То ли это было традиционное для мира Самолёта отсутствие баланса и здравого смысла, когда каждый третий артефакт оказывался уникальной и супер-сильной штукой, способной повлиять чуть ли не на весь мир… только чтобы быть использованным, как прелюдия к очередному па-па-па и быть заброшенным сразу после. Серьёзно, Бинхэ ему эти сюжетные костыли охапками таскал!              Юань пока не решил, нужен ли ему реально божественный уровень Оков — но избегать уже имеющегося эффекта точно не собирался. Рискнёт ли Шэнь Цзю ему ответить? Если он сумел найти информацию об Оковах в библиотеке, то и для главы Цинцзин это проблемой не стало бы. Скорее всего, он уже достал всю возможную информацию по артефакту, который так старательно совали ему в нос.              Шэнь Цзю захлопнул веер. Криво усмехнулся.              — Потому что ни одна проверка не показала, что ты чужд моему телу. Наши души достаточно… родственны, как бы ни противно мне было это признавать.              — Что, даже не будешь подозревать, что я заранее всех подговорил? — почти рефлекторно подколол его Юань — прежде, чем осознал, что вообще было сказано.              Шэнь Цзю одарил его кислым взглядом, но комментировать такую вопиющую глупость не стал. Только резко развернулся и зашагал к совсем уже близкому Цяньцао.              Шэнь Юань же замер на несколько секунд, всё-таки прижимая руку к груди. Рядом с тёплым комочком чувств к Юэ Циньюаню неожиданно оказался ещё один. Щекотный и колкий, будто пузырьки слишком сильной газировки.              Точно так же тянущий губы в невольной улыбке.              — Глава Шэнь, — негромко окликнул Юань ушедшего вперёд Цзю.              Тот обернулся, раздражённо вздёрнул бровь.              — Я рад, — Шэнь Юань позволил немного ошарашенной улыбке проступить на лице.              — Что я не намерен перерезать тебе горло в ближайшее время? — в противовес ему Цзю выглядел так, будто укусил тухлый лимон.              — Быть твоим родичем.              Глава Цинцзин дёрнул углом рта.              — Что, возлюбишь меня как высокопоставленного дядюшку? — вышло отменно ядовито.              — Скорее как вредного младшего братца, — весело фыркнул в ответ Юань.              — Я старше, — Шэнь Цзю смерил его возмущённым взглядом.              — Не доказано, — Юань сладко улыбнулся. — Ведёшь себя как вылитый подросток… Цзю-ди.              Веер хрустнул в слишком сильно сжавшейся хватке.              — Что. Ты. Сказал.              — Что ты слишком цундере для настоящего взрослого, братец!              Юань танцующим движением увернулся от хищно взметнувшейся в воздух листвы, перепрыгнул прилетевший следом талисман — и со всех ног припустил к офису Му Цинфана. Шальная радость и чувство хорошо удавшейся шалости пузырились внутри, как выпитый натощак бокал шампанского.              А Цзю — Цзю даже не выпустил на него Сюя. Значит, и убить всерьёз не хотел. И, право слово, Юань научил Лю Цингэ троллить окружающих — научит и Цзю валять дурака в своё удовольствие.              Главное — успеть добежать до Му Цинфана до того, как листья располосуют ему мантию на ленточки. Такого удара по их общей репутации Цзю ему всё-таки не простит.