Honey

— Хани, мне кажется, или ты набрала пару кило? — сказала мама задумчиво, пока я собиралась в школу, — думаю, сегодня тебе не стоит ужинать, сама понимаешь. — Конечно, мамочка, я сама заметила и только хотела предупредить, что на ужин не спущусь, — я удрученно вздохнула, глядя прямиком на чудовище, на саму себя в этой ужасной оболочке. Почему я не могла просто родиться худой? … — Думаю, мне нравятся ноги… Да, красивые стройные ноги, — Чонсон, моя любовь всей жизни, спокойно говорил о своих предпочтениях преданным собачкам, которые таскались за ним следом, а я в очередной раз «забывала» оплатить обед. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, как я ем. Не думаю, что таким как я вообще позволено есть на публике. … — Господи, ну как можно было так растолстеть? — мама неистово кричала куда-то в сторону и ходила вокруг меня, вырывая волосы в истерике, пока я душила накатывающую истерику. Не дай бог хоть слезинка упадёт с моих глаз, тогда уж точно не жди пощады, — Кому ты такая нужна, скажи мне? Такую уродину, как ты не только никто замуж не возьмёт, но и работодатели будут слать на все четыре стороны. Никому не нужен человек, не умеющий следить за своей фигурой. Это показатель того, что ты не за чем не сможешь в жизни уследить. Я просила тебя не разъедаться хотя бы до школьной фото и что я вижу? Ты больше всех в кадре, как с тобой ещё люди общаются? — одинокая слезинка все-таки разбивается об ковёр комнаты, в которой даже нельзя спрятаться. От неё не спрячешься. — Но ведь есть добрые люди на земле, которым не важно, сколько я вешу. — И что с них взять, они тебе на хлеб не заработают. Мир жесток и пора тебе уже это понять, — дверь комнаты хлопает и теперь я со «спокойной» душой могу упасть на пол и разреветься. Доползаю на четвереньках к зеркалу и смотрю на чудовище, которое с каждым днём становится всё хуже и хуже. Ну почему же ты такая уродина? Мама права, никто и никогда не полюбит тебя такой. … С того дня прошло целых два года, и могу сказать, что я наконец-таки переборола себя. Чувствую себя самой сильной на планете, ведь скоро дойду до заветной стрелки на весах. Изначально я хотела добиться хотя бы пятидесяти, но даже в таком весе я выглядела недостаточно привлекательно, поэтому не собиралась останавливаться на достигнутом. Сейчас во мне 45 кг и я могу без стыда посмотреться в зеркало. Что касается еды, я мало помню, когда ела нормально, но ведь еда — это наркотик и отрава, которой я не собираюсь травить свой организм. Еда — причина всех моих бед и несчастья, и я знаю, сколько нужно сделать, чтобы сжечь хотя бы 200 калорий. Это адский труд, поверьте мне. Мне до сих пор нравится Чонсон, но сейчас я хотя бы его идеал. От этой мысли внутри разливалось тепло, а сердце отбивало чечётку. С мамой я общаюсь мало, в основном говорю о результатах учёбы или выслушиваю, какие люди вокруг дерьмо. Я уже привыкла и любви от неё не жду, но всё равно немного грустно, что она не как всё остальные мамы вокруг. Например, мама моей подруги, Нани, всегда мила со мной и зовёт в гости. Единственное, что радует, это то что мама отпускает меня куда угодно, лишь бы не позорила её оценками и внешним видом. В остальном я вольна делать всё, что угодно. Мы выбрались на тусовку за какие-то гаражи. Выглядит это действо совсем не презентабельно, но хотя бы компания собралась весёлая. Я никогда не была серой мышью, но и звездой не являлась. Да и не понимаю я эту систему школьной иерархии. Я общаюсь с «элитой» школы, но что делает их крутыми — подростковый алкоголизм, деньги родителей или ранняя потеря девственности? Думаю, всё вместе, но мне хватает просто общения и интересных вечеров вдали от дома. Друзья Чонсона уже тут, но его самого не было видно. Я нервно потягивала дешёвое пиво из жестяной банки, подсчитывая, сколько отжиманий или минут на беговой дорожке должна пробежать, чтобы выгнать поступившие калории. Не хватало ещё набрать пару кило из-за этих напитков, мать точно открутит мне голову. Я уже словила лёгкое головокружение и расслабилась, как вдруг из-за угла к костру подошёл Чонсон. Не один, а с девушкой. Не такой, как все его бывшие пассии, она была чересчур улыбчивой и… Да, она же толстая! Чонсон же говорил, что ему нравятся стройные ноги, а сейчас обнимает эту шоколадную фабрику. Что он в ней нашёл? — Эй, перестань прожигать в них дыру, Хани, — меня толкнул в плечо лучший друг Чонсона, Ли Хисын. Бесспорный красавчик и я бы даже влюбилась в него, если бы не Джей. — Занимайся своими делами, Хисын, а в мои не лезь, — ядовито выплюнула я, залпом допивая оставшееся пиво, а Хисын только хищно усмехнулся на это. — Не успела ты, милая, собраться с силами, — он приобнял меня за плечи, отчего я невольно дёрнулась, — он влюбился в Соен по уши, — я поджала губы и посмотрела на парня глазами, полными слез. — Какие девушки ему нравятся? Он ведь говорил, что стройные, — я топнула ногой, а Хисын заботливо заправил мне прядь за ухо. — В первую очередь, ему нравятся девушки, которые любят себя, — он задумался на секунду, — уверенные в себе, красивые, не ищущие внимания и похвалы. Всем такие нравятся, на самом деле. — Научи меня. — Что? — Хисын повернулся ко мне полностью, пытаясь понять смысл моих слов. — Научи меня себя любить. … С этого дня и началось наше путешествие длиной в год. Мы были своеобразными партнёрами, он помогал мне понять, что такое любовь к себе, а я не давала ему умереть со скуки, по крайней мере, он так говорил. Наши отношения были полны взлëтов, падений, но каждую минуту он был рядом. Спасибо ему за это. … — Я не собираюсь это есть! — я оглядела тарелку с сомнительным содержимым, а Хисын мог лишь закатить глаза, — Мой организм не помойка, тем более что в этом во всём, — я обвела рукой тарелку, на которой лежал огромный бургер, картошка и кетчуп, — около тысячи калорий даже без соуса, — и без того огромные глаза Хисына превратились в блюдца, — а это 5 часов езды на велосипеде или два с половиной часа бега, я столько не вынесу. — Тяжело тебе, детка, с таким калькулятором, — парень грустно вздохнул и принялся есть свою порцию. Я могла лишь смотреть на то, как аппетитно он ест, но увы, не могла представить себя такой. Есть без приступов тошноты на людях — это было для меня слишком. — Эй, я же вижу, как ты его хочешь, — он хищно облизнулся и мазнул своим бургером мне по носу, оставив след от горчицы, на что я в панике отшатнулась и чуть не упала со стула, — смотри, он же такой аппетитный и сочный, давай, ну же, съешь его, — он продолжал приближать бургер к моему лицу. В итоге я позорно разревелась и уронила голову на стол, а Хисын резко прекратил своё дурачество и принялся меня успокаивать. — Я хочу, Хисын, знал бы ты, как я хочу его съесть… — я задыхалась от истерики, а люди вокруг смотрели на развернувшийся спектакль. — Так что тебе мешает? Помнится, в средней школе ты могла слопать два таких и попросить колу, — не знала, что он помнит меня с тех пор. — Я больше не могу, Хисын. Я просто больше не могу есть… … Мы бродили по торговому центру в нашем городе. На дворе зима, время небольших каникул и мы с моим товарищем спокойненько прогуливались, глядя на яркие витрины. — И как давно ты не ешь? — после той истерики в кафе он относился ко мне с особой осторожностью, будто я фарфоровая кукла. Я и сама понимала, что похудела достаточно, но организм с трудом мог принять даже маленькую порцию еды, против этого ничего не попишешь. Хисын настаивал на посещении врача, но моя мама говорила, что я никогда ещё не была настолько красивой. А заслужить от неё похвалу было для меня дороже золота, поэтому я не могла сказать ей правду. О том, что я чувствую усталость всегда и везде, об обмороках в школе или синяках, которые вылезали от малейшего прикосновения к коже. О том, что могу принимать только низкокалорийную пищу, чаще всего в жидком виде, потому что организм отвык переваривать нормальную еду. Минуты её гордости в мой адрес были слишком сладкими, чтобы портить их такой мелочью. — Совсем не ем уже около полугода, точнее, я пью жидкие каши, соки или йогурты. Так мой организм получает калории, чтобы поддерживать жизнь. — Ты будто на аппарате жизнеобеспечения, — Хисын душил в себе слезы, но обещал, что не будет жалеть, а я лишь весело кивнула. — Да, что-то типо того, — я выбросила недопитый кофе в урну, хватит с меня, они итак добавили сироп без моего ведома. Как только я догнала Хисына, он резко взял меня за руку и потащил в дорогой бутик. — Эй, ты куда меня привёл? — я оглядела манекены с изящными платьями и моя челюсть опустилась до пола, — давай сваливать отсюда, Боже, ты видел ценники? — Необязательно покупать что-то во время шоппинга, — Хисын взял с вешалки розовое платье с блёстками и вручил его мне, — мы здесь, чтобы повеселиться. Примерь это, сейчас же, — он ударил меня по попе и толкнул в сторону примерочных, а у меня даже не было возможности возмутиться. Что этот парень себе позволяет? Мы развлекались так два часа, возомнив себя героями крутого фильма, пока работники не выгнали нас из-за шума. Я пулей выбежала из магазина, краснея и бледнея, пока Хисын в развалочку топал сзади меня, еле сдерживая смех. — Ли Хисын, я не прощу тебе! Это было слишком… — я вспомнила время, в которое я забыла кто я, что я нахожусь в бутике абсолютно мне не по карману и вдруг поняла, что не испытываю ничего, кроме… Счастья? Это чувство и есть счастье? — Ну давай, договаривай, — Хисын погладил меня по голове, а я не могла сдержать улыбки, — так я и думал, Хани, — он взял меня за руку, а я была слишком рада, чтобы возмутиться. … — Хани, это же «медовая» на английском, — Хисын лежал на моей кровати, пока я доделывала домашнее задание, — получается, я могу звать тебя пчелкой? — парню в лицо тут же прилетела подушка, отчего он не сдержал смешка. — Вообще-то водяная лилия, дурак, — я дописала последний лист и поднялась со стула, — двигайся, иначе я столкну тебя с кровати. Но парень не думал двигаться, на что с разбегу прыгнула на него и услышала жалобный писк под собой. — Даже в таком положении я сильнее, пчёлка, — он мигом развернул меня и припечатал к кровати. Что-то между нами вдруг изменилось, атмосфера стала более напряженной, а мы молча разглядывали друг друга. Мы впервые были так близко и это жутко смущало. Мы же, вроде как, друзья, но почему так захотелось поцеловать его? С этого ракурса он ещё более красивый. — А почему мама не позвала тебя ужинать? — Хисын разорвал напряжённую тишину, а я мысленно поблагодарила его, ведь не могли же мы пробыть долго в одном положении. — За наше с тобой недолгое общение я набрала целых 4 киллограмма, — я ткнула ему пальцем в грудь, а парень на мою фразу театрально охнул, — не смешно, мне нельзя ужинать где-то неделю. — Твоя мама — сущий монстр, — мы приняли сидячее положение, но он так и отпускал моей руки. Мне казалось, что вся кровь прилила туда, где были наши сплетённые пальцы, — А знаешь что? — он заговорщически улыбнулся, — мы пойдём ужинать в другое место. В тот вечер он повёл меня к себе домой, познакомил с мамой и накормил чудесным фруктовым салатом. Кстати, могу отдать ему должное, я теперь могла есть твёрдую пищу, правда не всю и не много, но фруктовую нарезку осиливала минут за 20. Скандалы дома усилились на этой почве, но мне впервые было всё равно, ведь Хисын всегда мог прийти и поддержать меня. … — Хани, ты так похорошела, — девочки облепили меня со всех сторон, а я даже не знала, что ответить на эти комплименты и лишь неловко улыбалась. Ко мне подошла девушка Чонсона и похвалила мой внешний вид, а затем повела к столикам с закусками. — Солнце, я заметила, что ты ничего не ешь ни на наших сходках, ни в столовых, поэтому хотела покормить тебя, — она поднесла мне тарелку с какими-то вкусностями, но меня вдруг начало сильно тошнить и я отодвинула тарелку от себя. — Прости, мне сегодня что-то нехорошо, — Соен на это покачала головой, — если честно, у меня проблемки с пищевым поведением. — Я поняла это, когда Хисын принёс тебе на заброшку нарезанный банан, но хотела убедиться наедине. Солнце, ты очень красивая и любой в округе скажет тебе то же самое, поверь, — сама Соен в моих глазах теперь казалась стройной красивой девушкой. Насколько же было искажено моё восприятие? — Эй, глазами не хлопай, иначе парня позову, — она крикнула какому-то парню, который откровенно пялился на её ноги. А ноги у неё были шикарные, — парни иногда такие животные. — А твой парень? — я не знала Чонсона больше чем друга, поэтому было интересно, как он ведёт себя в отношениях. — Знаешь, как мы познакомились? — я отрицательно помотала головой, — на одной вечеринке он сказал, что у меня славные сиськи и предложил уединиться, на что я отмудохала его по яйцам. Он потом сказал, что неделю не мог ходить и вообще, я убила наших будущих детей, — засмеялась она. — Ты правда убила?! — Нет, с этим всё в порядке, — она хищно подмигнула мне, а я почувствовала руку на своей талии. — Пчёлка, ты как? — это был Хисын, мне были привычны его касания, ибо он не знает фразу «зона комфорта», но люди вокруг пялились на нас, — смотрю, вы с Соен подружились? — мы взглянули на парочку, которая мило ворковала вдали от нас. — Они хорошо смотрятся вместе, — я вдохнула. Хисын хотел спросить что-то ещё, но нас прервали. — Думаю, нам уже пора домой, хëн, Хани, до субботы, — Чонсон пожал другу руку, а Соен обняла меня и прошептала: «Нам нужно чаще болтать наедине» и подмигнула. И все-таки, она замечательная пара для Чонсона. Хисын вызвался проводить меня до дома. Уже возле дверей я попрощалась с ним и собиралась войти, как он взял меня за руку. — Хани, стой, я… Хотел сказать тебе кое-что. — Я вся во внимании, — у него был очень странный тон, не к добру это. — Я понял кое-что за то время, что мы с тобой общаемся. Ты невероятная, с тобой я не веду счёт времени, ты интересная и готова пойти со мной на любую авантюру. Я сам не понял, как это произошло, но ты мне нравишься, Хани, — он опустил голову, но до сих пор держал мою руку в своей, а у меня в корле стоял ком и подступали слезы. Как так получилось? Я не должна была понравиться такому парню. Тихонько вытащив руку, я прошептала: — Хисын, прости, я… — Я всё понимаю и не спешу с ответом, но самое главное — я вижу, что ты полюбила себя, — он посмотрел на меня блестящими от слез глазами, — видимо, поэтому я и влюбился. Он помахал мне рукой, а я уже не сдерживала слезы. Я хотела побежать к нему, но что-то останавливало. Гадкие мысли о том, что я его недостойна, что у него развился Стокгольмский синдром и он просто привык. Я не хотела думать об этом сегодня, поэтому просто легла спать … Я отошла поговорить с мамой по телефону вдали от шумной толпы. Сегодня у нас очередная сходка у костра. Хисын лишь грустно улыбнулся мне в знак приветствия. Каждый день он спрашивал про моё самочувствие, даже не дожидаясь моего ответа. Он просто тихо заботился, заставляя меня отбросить всё страхи. Сегодня я хотела наконец признаться. Вдали от толпы я заметила Чонсона, который сидел поодаль и курил. Соен посадили на домашний арест, а парень без неё выглядел таким одиноким, поэтому я присела рядом. — У тебя стройные ноги, Хани, — парень сделал затяжку и усмехнулся, а я густо покраснела. — Мне всё равно, какие у меня ноги — главное, что я люблю себя любой, — он кивнул и подставил мне кулачок и я ударила в ответ, — я люблю его. — Так признайся, правда, он сохнет по тебе с начальной школы, — моя челюсть упала на пол, — точнее, раньше он просто говорил, что ты красивая, а сейчас я слышу такие эпитеты, которых даже в словаре не найдешь. — Я… Я такая дура, Джей, — мои глаза наполнились слезами, а Джей успокаивающе погладил меня по голове. — Эй, не дура, а просто невнимательная, Соен бы тебе надавала за оскорбления самой себя. — Как тебе тогда? — Откуда ты? — Джей вспыхнул как чайник на плите, а потом огляделся по сторонам, — парням не слова, — я кивнула, а Джей ушёл, ещё долго оборачиваясь мне в след и показывая знаки типо «Я слежу за тобой». — О чем болтали? — я вздрогнула от знакомого голоса. Из-за стены вышел Хисын. Сказать, что его лицо было недовольным — ничего не сказать, — я услышал что-то про секрет. — Да, я призналась в любви, — он поджал губы, а я медленно начала подходить к нему. — Я понял, пойду, пожалуй… — В любви к самому доброму, искреннему и весёлому парню. К тому, кто подарил мне меня и научил любить, — его лицо засияло, — призналась в любви к тебе, Ли Хисын. … — Охххх… Это было… Невероятно, — я лежала на спине и восстанавливала дыхание, в то время как Хисын поднялся с кровати в поиске салфеток. — Согласен, детка, нужно делать это чаще, — он отдал мне салфетки и начал вытирать своё лицо. — Не думала, что танцы женских групп такие…энергичные, — я еле восстановила дыхание и смогла присесть на край кровати. — Зато сколько калорий сжигается, правда? — я засмеялся, а я пихнула его в бок. — Хочу есть, давай закажем бургеры? — Всё, что пожелает моя принцесса. — И картошку. — Сделано, мадам. — Я люблю… — я посмотрела парню в глаза, а он замер в ожидании, — ммм. Себя! Я люблю себя! — Хисын рассмеялся и притянул меня к себе, — ну и тебя заодно. — Я не знаю, чему я счастлив больше, — его лицо искрилось счастьем, как и моё, собственно, чего тут скрывать? — И я люблю тебя.