Призрак замка Аруэ

      — Я сплю. Ты спишь. Только я знаю, что сплю, а ты… Только не волнуйся.       — Волнуюсь?! — Был бы я своего роста, навис бы над этим здоровяком угрожающей тенью. Но тогда, помню, лишь сурово смотрел на него снизу-вверх, как отрок на родителя, читающего поучительное наставление. — Я скоро проснусь. Эта ночь не продлится вечно.       — Ошибаешься! Тебе спать еще лет двенадцать — не меньше. А если быть уж совсем точным, — он вдруг вновь посмотрел на кисть своей левой руки и лишь после этого продолжил, словно бы прочитал что-то на запястье: — Стандартных двенадцать лет, четыре месяца и девять дней.       — Бред! Вздор! Досадная нелепица! — Я хватался за голову, щипал себя за мочки крошечных ушей, но боль лишь еще яснее давала мне понять, что проснуться в этот раз так просто не удастся. Кляня болота, и вурдалаков, и даже самих фей, что напустили на меня столь мучительное заклятие, я неуклюже семенил по комнате, как хромоногий полурослик, от стены к стене, совершенно не заботясь более о нелепости своего облика.       — Жаль, что не получилось у тебя с Бэлсирифь… — ни с того ни с сего произнес мой неподвижный собеседник, и я оторопел.       Вросши каблуками в деревянный пол, я крутанулся всем корпусом и вытаращил на него глаза, будто бы увидел вернувшихся с того света моих верных товарищей.       — Зачем ты упомянул о ней? В сердце девушки нет чувств ко мне, и я не вправе…       Словно бы проигнорировав мое волнение, он безучастно заявил:       — Она выйдет за него ровно через год. За младшего жреца Руэля.       Сердце мое сжалось до размеров высохшего плода горной соланеи, обезвоженного и побуревшего. Сон окончательно превратился в кошмар.       — Этого ты не знаешь! — вскрикнул я, сжав руки в кулаки и делая шаг навстречу лживому пророку.       — Ну хорошо, — промолвил он, невозмутимо, как и прежде. — Согласен. Девяносто восемь процентов — еще не сто. Есть малый шанс, что она так и останется старой девой до конца времен. К тебе она, в любом случае, не вернется, — подытожил он, с вызовом глядя мне прямо в глаза.       — Да как смеешь ты, безумец! — Неудержимым смерчем бросился я в сторону мерзавца, мечтая лишь о том, чтобы заставить его проглотить поспешно брошенные слова о моей прекрасной Бэлсирифь. Никакие внешние препятствия, казалось, не могли бы теперь встать у меня на пути. Мысленно я уже впивался кулаками в его широкие скулы, с неистовством вжимая лжеца в расписанные бессмысленными сюжетами стены. Вдруг все перевернулось перед глазами, и я оказался на полу, споткнувшись о лежащую посреди комнаты шкуру. Как до этого навис надо мной темный силуэт неведомого монстра, так теперь перед глазами плыло широкое лицо в белом парике. Большие глаза смотрели крайне взволнованно.       — Ты как? — обеспокоенно прошептал человек, подавая мне руку, но я с силой отмахнулся от его попыток помочь.       — Кто дал тебе право прорицать?! — прорычал я в ответ, желая немедленно получить извинения либо объяснения. — Даже Оракул видела, что у меня еще есть шанс завоевать ее сердце.       — Цифры. Голые цифры… Они мне все рассказали, по секрету, — вздохнул человек. Откинув в сторону сбившуюся шкуру, он вернулся к окну и тяжело опустился на стул.       — Что еще за цифры? — потерев растянутое сухожилие, я попытался подняться.       — Да сними ты уже эти дурацкие туфли! — посоветовал он раздраженным тоном, и я прислушался. И отчего я раньше не додумался скинуть эту неудобную обувь, больше напоминающую оковы. — Иди сюда! — подозвал он.       — Что за цифры?! — упрямо вопрошал я вновь. Ощутив легкость в ногах, я поднялся и подозрительно уставился на развалившегося в кресле человека.       — Я все скажу тебе, как есть, если ты готова меня внимательно выслушать. И не спорь сейчас. Кори, пожалуйста. Не о многом ведь прошу? И даже не думай налетать на меня с кулаками, милая, я все равно сильнее, — предостерег он, видя, что я вновь начинаю распаляться от его невнятных речей. — Мне не важно, узнаешь ты меня или нет. Но возможно, ты запомнишь сейчас хоть что-то и будешь тоже ждать… Как жду я…       — Светает... — пробормотал я, совершенно запутавшись, но все же приблизился к окну.       Далекий мрачный горизонт неспешно пробуждала яркая восходящая полоса, где малиновые и брусничные краски постепенно смешивались в одну, сопротивляясь неистовому пожару янтаря. Холодная сталь небес начала голубеть, пока вся не превратилась в нависший над миром лазоревый полог, местами украшенный белыми пористыми облачками.       — Все это выглядит настолько реальным, — вновь подивился я вслух.       Незнакомец поспешил подхватить мой восторг:       — Ну уж точно реальнее того сна, куда ты так стремишься теперь вернуться и откуда я всеми силами стараюсь тебя достать.       Видя мое нежелание спорить, он вновь попросил подойти. Я послушно приблизился к его креслу.       — Теперь повернись.       Мне не понравился его командный тон, и я так и остался устало пялиться на стенку за его спиной.       — Повернись уж — ведь еле дышишь.       Предельно настороженно, но я все же сделал пол-оборота. После напрягся, почувствовав, как он возится со шнурками и лентами на моей спине. Наконец тугой бант был развязан, шнуровка корсета — ослаблена.       Я вдохнул полной грудью и сделал глубокий блаженный выдох.       — Вот и хорошо. Садись, — пригласил человек, похлопав по соседнему стулу.       Схватив изящный стул, я передвинул его на несколько метров ближе к центру и сел на приличном от собеседника расстоянии, готовый слушать.       — Пусть так, — хмуро согласился мужчина, оторвав руки от колен. Он хотел уже хлопнуть, но я остановил его.       — Мне нравится эта музыка, — признался я.       — Хоть и не кельтская?       — Хм? — Очередное слово повергло меня в недоумение.       — Ты всегда любила читать старые книги. Все эти мифы и сказки о богах и героях, и о всяких чудных существах. Потому-то мы и решили лететь на Таламею, в этот далекий мир третьего порядка. Три года копили деньги. — Взяв паузу, он вздохнул. Но, видя мою абсолютную растерянность, вскоре продолжил: — Ну ты, по крайней мере, получила то, о чем всегда мечтала. Хотя смею заметить: доберись мы тогда до цели, твой Изумрудный Лес показался бы тебе примитивной симуляцией, какой он и является по сути.       Откинув голову, он уставился на далекий потолок.       — Симу-ляцией? — переспросил я.       — Ну это как история о реально произошедших событиях в трактовке неумелого рассказчика, — не отрывая взгляда от сводчатого купола, пояснил он.       Несколько минут я размышлял над его словами и их пояснением.       — Ты говоришь, что мой мир — это сон? — изумился я наконец.       — Угу, — вяло промычал он, заложив руки за голову и прикрыв глаза.       — И здесь, в этой башне, мы тоже во сне? — продолжил я расспрос, сам поражаясь тому вздору, что слетал с моего языка.       Ответом был ленивый кивок.       Охваченный распирающей меня дрожью, я вскочил.       — Тогда что же по-твоему реально?!       Стоило эху раствориться в зыбкой мелодии, как он внезапно подался вперед и, словно голодный хищник, уставился прямо на меня своими едкими, как болотные огни, глазами.