Кто-то позади тебя

– За переезд! Три изящных бокала, наполненных вином, и детский стаканчик с яблочным соком взметнулись вверх, после чего, звонко ударившись друг о друга, вернулись к своим хозяевам. Все взгляды устремились на довольного Рана, и он, поднявшись со своего места, встал во главе стола: – Я благодарен, что вы… – Где еда? – сразу же перебил друга Коконой, с возмущением глядя на пустую тарелку перед собой. – Ты думаешь, мы пришли на ваше новоселье, чтобы слушать твои пафосные речи? Показав гостю язык, хозяин новой квартиры фыркнул и, бубня что-то про неблагодарных уродов, направился к холодильнику, а маленький Риндо, с восхищением глядя на Коконоя снизу вверх, качал ногой и маленькими глотками потягивал яблочный сок. Когда Ран вернулся на кухню, три пары любопытных глаз уставились на него, и мужчина, выдержав эффектную паузу, опустил на стол широкий поднос. – Ээээ, ты серьезно? – брови Какучё удивленно взметнулись вверх, и он с сомнением окинул дымящееся блюдо. – Вот скажи честно, ты на самом деле такой идиот? – Коконой вздохнул и, безнадежно качая головой, с явным сочувствием посмотрел на друга. – Лапша быстрого приготовления на новоселье? А в будние дни вы с Риндо тогда что едите? Чипсы из магазинов «Все по сто иен?» Маленький Риндо насмешливо хихикнул, сразу же прячась от гневного взгляда брата за спиной Коконоя, а затем, убедившись, что Ран отвернулся, быстро убежал в гостиную, схватив с собой свой яблочный сок. Мужчина проводил ребенка недовольным взглядом, а затем вздохнул. Родители Рана и Риндо уехали по работе в Китай еще два года назад, а потому забота о шестилетнем мальчике полностью легла на плечи старшего сына. И, наверное, Ран давно бы сошел с ума, если бы старые друзья все это время не поддерживали его: с вредным Коко мужчина был вместе еще со школьной скамьи, а молчаливого Какучё парни встретили уже в университете. И даже на работу компании удалось устроиться в одну фирму, а потому за долгие годы знакомства друг друга они изучили почти полностью, так что сейчас Коко уже доставал из принесенного с собой пакета какие-то кастрюли и горшочки. – Знал, что ты лоханешься опять, – пояснил он ошарашенному Рану, вытаскивая из сумки тарелку с нарезанными овощами. – Вот и приготовил вчера кое-что заранее. Плитой пользоваться умеешь? Хозяин квартиры закатил глаза и, не говоря ни слова, с громким стуком поставил сковороду с жареной курицей на конфорку, после чего, недовольно поджав губы, принялся безуспешно крутить все рычажки подряд. Переглянувшись, Коко и Какучё хихикнули, а Риндо, учуяв аппетитный запах со стороны кухни, мигом прибежал к мужчинам, сжимая в маленьких пальчиках пустой стакан. – Кока снова принес еду? – мальчик с восхищением оглядел заваленный самыми разными блюдами стол, а затем кинулся к довольному мужчине, крепко обнимая его. – Кока, я тебя обожаю! Тихонько рассмеявшись, Коконой потрепал Риндо по светлым волосам: только он мог звать серьезного мужчину фамильярным «Кока» – а затем, наблюдая, как его старший брат страдает у плиты, усадил ребенка к себе на колени, пока Какучё, убедившись, что про него все благополучно забыли, потихоньку опустошал тарелку с онигири. – Ну и ладно, – Ран обреченно махнул рукой и, с деланным равнодушием пожав плечами, уступил место у плиты Коко, который, казалось, только этого и ждал. – Зато я купил весь алкоголь. И вообще… Риндо, быстро поставь бутылку на место! На кухне раздался звонкий хохот, а уже через секунду тесное помещение наполнилось дразнящим ароматом жареной курицы, от одной мысли о которой рот наполнялся слюной. Коко ловко орудовал у плиты, переворачивая скворчащие золотистые кусочки, Какучё играл с Риндо в слова и, кажется, явно проигрывал, а Ран, довольно развалившись на мягком угловом диване, с удовольствием разглядывал современную кухню, выполненную в красных тонах. Новая квартира, хоть и была полностью обустроена и насчитывала целых три комнаты, когда в старых апартаментах, принадлежащих родителям братьев, была одна лишь тесная гостиная, стоила недорого. Причиной того был район, в котором расположился сам дом: до центра на метро ехать нужно было сорок минут с двумя пересадками, но Ран, не сомневаясь ни секунды, сразу же купил удачную квартиру, убедив Риндо, что в спальном районе тот сможет сколько угодно гулять на улице без опасений быть украденным сумасшедшими маньяками. – Квартира, конечно, неплохая, – вынес свой окончательный вердикт Коко, раскладывая курицу по тарелкам. – Тихо, хорошо, природа вокруг. Только вот воняет чем-то. – Тебе по жизни чем-то воняет, – хмыкнул Ран, пытаясь из горы онигири вытащить нужные так, чтобы остальные не рассыпались по столу. – Нормальная квартира. – А я говорю, что запах здесь отвратительный, – упрямо заспорил Коко, отбирая у друга тарелку с онигири и передавая ее засветившемуся от радости Риндо. – Падалью какой-то воняет. Хозяин квартиры с жаром принялся защищать новую покупку, и около минуты мужчины просто орали друг на друга, отстаивая свою точку зрения, пока Какучё не прервал их, устало махнув рукой: – Ничем здесь не пахнет, – разрешил спор он, усмиряя разошедшихся друзей. – Может, только новой мебелью. Квартира как квартира. Ран победоносно вскинул голову и вновь пододвинул к себе тарелку с онигири, любовно оглядывая новую кухню так, словно сам же этот дом и строил. С деланным равнодушием Коко пожал плечами и потянулся за открытой бутылкой вина, старательно игнорируя самые разнообразные блюда, приготовленные им же. Убедившись, что друзья успокоились, Какучё продолжил играть с Риндо в слова, однако, увязнув в поражениях окончательно, вздохнул и принялся грустно гонять по тарелке жареную курицу. – А знаете… – рассеянно начал ребенок, коварно поглядывая на собравшихся за столом взрослых из-под светлой челки. – Кока прав! И вправду чем-то воняет! – Подхалим, – сквозь стиснутые зубы процедил Ран, угрожая брату кулаком. – Семью готов продать, лишь бы левый мужик тебя кормил, да? Кухня снова наполнилась веселым хохотом, и хозяин квартиры, не удержавшись, тоже улыбнулся, подложив Риндо в тарелку побольше курицы. В темном помещении было тепло и уютно, в воздухе стоял дразнящий запах аппетитной еды, а друзья, сидящие рядом, поднимали настроение одним своим видом. Жизнь на новом месте уже начала нравится Рану. * * * – А знаете, я ведь всегда хотел стать рок-звездой, – с глухим стуком Коко поставил пустой бокал на стол и, пьяно хихикнув, откинул с лица высветленные пряди волос. – Только представьте: я стою на самом краю сцены и, эффектно закинув голову, выдаю неповторимое гитарное соло, а сотни фанатов пищат от восторга передо мной… А кем я стал? Я превратился в обычного офисного планктона! Трагично закатив глаза, мужчина стукнул кулаком по столу и, не рассчитав расстояние, попал прямо в недоеденный салат, обрызгав сидящих рядом друзей каплями жирного соуса. Ран и Какучё насмешливо переглянулись: большая часть алкоголя досталась Коко, а потому сейчас активнее всех веселился именно он, в то время как мужчины наблюдали за его стремительно меняющимся поведением. – Пьянь, иди уже домой, – уставший после утомительно переезда Ран сонно потер слипающиеся глаза и широко зевнул. – Выгоняешь меня? – Коко попытался сфокусировать блуждающий взгляд на друге, но, ощутив, что миссия для него слишком тяжела, откинулся на спинку мягкого дивана. – Я тебе столько всего наготовил, так радовался за твой переезд… – Коко, уже почти двенадцать! – хозяин квартиры чуть повысил голос, но затем, вспомнив о спящем брате, взял себя в руки. – Риндо давно спит уже, и тебе тоже, кажется, пора. Коко задумчиво склонил голову, неслушающимися пальцами пытаясь убрать волосы за уши, а затем, вспомнив о чем-то, резко вскочил с места и, налетая на все встречные стены и коробки с вещами, унесся в коридор. – Блять, я все нахрен пропил! – заваливаясь набок, мужчина попытался натянуть оба ботинка сразу, но затем, сообразив, что обувь схватил чужую, устало закатил глаза. – У меня сегодня Инупи в Токио возвращается, я его должен был в девять в аэропорту встретить… Ран лишь хмыкнул и, вспомнив серьезного друга Коконоя, услужливо протянул ему ботинки, после чего обернулся к зевающему Какучё, незаметно указывая ему на Коко. Тот лишь кивнул – отводить пьяного друга домой ему было не впервой. Ждать, пока мужчины уже соберутся и уйдут, было невыносимо скучно, и хозяин квартиры, вскользь слушая пьяные мысли Коко с намеком на гениальные философские идеи, разглядывал свои новые владения: прихожая пока еще была заставлена всякими коробками с вещами, мебель вокруг казалась чужой и незнакомой, и ощущение того, что он просто находится у кого-то в гостях, не покидало Рана. И только груда пустых бутылок, к большей части из которых руку приложил только Коко, и гора грязной посуды доказывали, что жить здесь предстоит ему, Рану, а не кому-то другому. Какучё облегченно вздохнул, когда ему почти удалось довести пьяного друга до двери, как тот вдруг развернулся и, ткнув в грудь хозяина квартиры тонким пальцем, произнес заплетающимся языком: – Знаешь, а ведь жизнь так похожа на пакетик чая… Сначала он такой полный и все его хотят, а потом пуф – и им пользуются! И кому он теперь нужен? Вновь переглянувшись с обреченно качающим головой Какучё, которому эти речи придется терпеть до самого дома, Ран поспешно вытолкал друзей за дверь и, быстро заперев все замки, с облегчением вздохнул. Квартиру мигом окутала ночная тишина, и мужчина, погасив везде свет, осторожно обошел просторные апартаменты, то и дело врезаясь в многочисленные коробки и разбросанные по полу вещи. Вскользь решив, что к обустройству квартиры завтра нужно будет обязательно пристроить Риндо, Ран вспомнил, что младшего брата не видел с тех пор, как Коко довольно притащил новые бутылки дорогого алкоголя. Ощущая, как в висках начинает мерзко покалывать, мужчина поспешно пробежался по квартире, в голове прокручивая самые страшные исходы нынешнего вечера, однако все обошлось: Риндо мирно посапывал на разобранном диване в гостиной, укрывшись найденным в одной из коробок пледом. Глядя на спящего брата, Ран отстранено подумал, что таким он нравится ему гораздо больше, а затем, не удержавшись, даже присел на край дивана и ласково погладил Риндо по гладкой щеке. Спать почему-то не хотелось, хотя еще полчаса назад сон казался мужчине высшим богатством, и он просто бесцельно слонялся по дому, придумывая, на каком месте что будет стоять. Оказавшись на кухне, Ран поморщился: гора бутылок на столе явно подорвет его авторитет перед братом завтрашним утром, а потому провокационный мусор срочно нужно было куда-то деть. Решив, что спать все равно не хочется, а делать нечего, мужчина свалил весело звенящие бутылки в огромный черный мешок и, убедившись, что Риндо крепко спит, скользнул к выходу. Накинув поверх футболки тонкую куртку, Ран натянул ботинки и, тихо ступая, покинул квартиру, бодро направляясь к лифту. Мусорный пакет в руках предательски позвякивал, и мужчина, радуясь, что среди его новых соседей нет любителей полуночных прогулок, вошел в вытянутую капсулу лифта, как вдруг его окликнул мягкий голос: – Постойте, пожалуйста! На автомате придержав створки лифта ногой, Ран с удивлением взглянул на парня, пулей влетевшего в кабинку вслед за ним. Переведя сбившееся дыхание, он посмотрел на мужчину в ответ и благодарно кивнул, дружелюбно улыбаясь. – Спасибо. Вы сегодня переехали, да? Лифт, чуть дернулся, начиная спускаться вниз, а Ран так и продолжал стоять с открытым ртом, беззастенчиво разглядывая своего неожиданного спутника. То ли мужчина просто не думал встретить кого-то в подъезде в столь поздний час, то ли сосед оказался до неприличия красив, но весь словарный запас Рана вдруг сузился до простого: – Ээээ… Да. Парень кивнул и улыбнулся еще шире. В тусклом свете ламп, освещавших тесный лифт, его волосы необычного розового оттенка казались особенно яркими, а кожа – белой, почти прозрачной. На фоне этой парадоксальной белизны глаза молодого человека выглядели слишком черными, и Ран даже удивленно прищурился, пытаясь разглядеть радужку. Но необычнее всего был рот незнакомца: в обоих уголках красивых, правильной формы губ виделись выцветшие шрамы – как будто когда-то этот рот пытались разорвать пополам. В общем, на типичного жителя спального района Токио парень походил меньше всего. – Меня зовут Харучиё, – растерявшись от такого пристального внимания к своей персоне, юноша выпалил первое, что только пришло в голову. – А я Ран, – догадавшись, что дальше рассматривать красивого соседа будет просто невежливо, Ран поспешно отвернулся к стене, наблюдая, как этажи сменяют друг друга на экране лифта. – Приятно познакомиться. Беседа зашла в тупик: о чем еще могут говорить два незнакомых человека, столкнувшись на лестничной клетке глубокой ночью? В общем-то, Ран вовсе не считал себя застенчивым или скромным, только вот рядом с этим невысоким пареньком, одетым в простые узкие джинсы и растянутый розовый свитер, он вдруг понял, что все знакомые слова вдруг сбежали из головы. Новоявленные соседи так и спускались бы в неловкой тишине до первого этажа, если бы лифт вдруг не тряхануло, и он не встал на месте. Ран тут же в панике метнулся к кнопкам, начиная жать на все подряд, а Харучиё лишь беспечно махнул рукой: – Не волнуйтесь, здесь часто такое бывает. Минут пять постоит и поедет дальше. Я раньше тоже пугался. Попаниковав еще минуту, Ран все же решил прислушаться к словам нового знакомого и успокоиться, после чего у них с Харучиё завязался разговор, из которого мужчина узнал, что живет сосед тут тоже недавно – переехал пару месяцев назад. – Мне двадцать один, – не переставая мягко улыбаться, рассказывал о себе Харучиё, привалившись спиной к стенке неработающего лифта. – Учусь в художественной академии недалеко отсюда. Ран кивнул. Так вон оно что, парень художник: по его тонким запястьям и длинным пальцам сразу видно, что не инженер или экономист. Почему-то собственный возраст – целых двадцать шесть лет – показался Рану до неприличия страшной цифрой, и эту информацию мужчина решил не оглашать, поведав лишь о том, что «работает в одной фирме». Постепенно их с Харучиё разговор принимал все менее формальный оттенок, и вскоре соседи перешли на доверительное «ты», а Ран даже рассказал, что переехал сюда с младшим братом, о котором должен заботиться, пока родители находятся в длительном отъезде. –Это, конечно, тяжело, – мужчина наигранно вздохнул, делая самое мужественное лицо, на какое вообще был способен. – Никаких гулянок и развлекаловок, все свое время отдаю ребенку, лишь бы он не чувствовал себя обделенным. В этот момент бутылки в пакете предательски звякнули, и Ран поспешно запрятал мусор за спину, объясняя, что решил разобраться с вещами, оставшимися после переезда, чтобы уже утром маленькому Риндо в квартире было уютно. Харучиё понимающе кивнул и многозначительно посмотрел на соседа, после чего они оба, не удержавшись, расхохотались. В этот же момент табло лифта вновь загорелось синеватым светом, и кабинка грузно двинулась вниз. Ран даже испытал некоторое разочарование: в компании этого открытого и дружелюбного парня находиться было безумно приятно, а черные глаза Харучиё так и притягивали взгляд, лишая мужчину возможности смотреть на что-либо еще. С каждой минутой Ран понимал, что сосед, смутившийся под его пристальным взглядом, нравится ему все больше, а потому, когда створки лифта открылись, не удержавшись, спросил: – Ты куда? – Я? – Харучиё, явно не готовый к такому вопросу, рассеянно замер, а затем тепло улыбнулся, из-за чего шрамы в уголках его губ натянулись. – К другу в гости… Кстати, можешь звать меня Хару. Проводив парня рассеянным взглядом, Ран кивнул и запоздало помахал тому рукой, из-за чего бутылки в пакете задорно звякнули, и Харучиё, обернувшись, хмыкнул, после чего ускорил шаг и скрылся за углом. Несмотря на самое начало осени, дни в городе стояли теплые, а листья на деревьях только-только начали желтеть, хотя по ночам температура опускалась все ниже. После тесного центра города, насквозь пропитанного терпким запахом вечной суматохи, новый район казался настоящим тихим уголком, и Ран, ежась от прохладного ветра, медленно двинулся к мусорным бакам, вслушиваясь в ночную тишину. Каждый шаг мужчины эхом отдавался по пустынной улице, и Ран, внимательно глядя себе под ноги, не переставал думать о новом соседе, случайно встреченном поздней ночью. Интересно, откуда у него появились эти шрамы… Наверное, в глазах Харучиё он выглядел каким-то маньяком, ведь парень просто шел в гости, в то время как Ран нагло рассматривал его в лифте и выяснял, куда тот собирается ночью. Ликвидировав улики веселого вечера в мусорном баке, мужчина развернулся к дому, параллельно с этим думая, как завтра на работе промоет мозги Коко, из-за которого ему и пришлось объясняться перед соседом за гору бутылок. Ран уже почти дошел до двери собственного подъезда, как вдруг решил, что ему просто необходимо найти на огромном здании окна новой квартиры. Свет в доме почти нигде не горел, и мужчина огорченно вздохнул, вспоминая, как на прошлом месте жительства его соседи то прыгали из окон, подвязавшись простынями, то не выключали музыку сомнительного происхождения всю ночь, из-за чего он потом мог прогуливать работу, ссылаясь на непутевых соседей. Теперь все было спокойно. Взглядом поднявшись на пятнадцатый этаж, Ран удовлетворенно вздохнул, увидев белые рамы, и собрался было возвращаться домой, как вдруг до него дошло, что свет в квартире он выключал везде. Похолодев, мужчина шарахнулся назад, из-за чего чуть не свалился на неровный асфальт, а затем, посчитав все этажи еще раз, не удержался и хмыкнул, догадавшись, что окна его квартиры темнеют чуть правее. Впрочем, если он понял все правильно, рядом должен жить Харучиё, а значит… Покачав головой, Ран поспешно запахнул куртку и направился к подъезду, на ходу объясняя себе, что сейчас личная жизнь соседей должна тревожить его меньше всего. На улице становилось все холоднее: неожиданно поднялся мощный ветер, а мутные тучи наползли на небо, закрывая яркие огоньки-звезды, из-за чего вокруг значительно потемнело. «Дождь, наверное, будет» – отстраненно подумал Ран и, ежась, сонно вполз в темный подъезд. * * * – Опять бутерброды?! – Риндо без воодушевления взял в руку кусок хлеба, на котором гордо красовался толстый ломоть сыра, и, тяжело вздохнув, с возмущением посмотрел на старшего брата. – Когда мы начнем есть нормальную еду? «Когда ты уговоришь Коко переехать к нам на постоянное место жительства» – хотел было ответить Ран, но затем, передумав, лишь загадочно промолчал, отправив в рот холодный ломоть жареной курицы, оставшейся после вчерашнего вечера. Голова вопреки всему не болела, и первое утро в новой квартире мужчина встретил в замечательном расположении духа, пока его младший брат, замотавшись в одеяло, сонно перемещался по квартире и пытался сообразить, что вообще происходит. – Кстати говоря, – вдруг начал Ран, откладывая все кастрюли Коко в груду посуды, мыть которую он не собирался. – Сегодня будем разбирать коробки. – Сегодня? – Риндо недовольно махнул рукой с бутербродом, и надкусанный кусочек сыра изящно вспорхнул в воздух, после чего грузно шлепнулся на чистый пол. – Мы же только вчера переехали! Даже отдохнуть не успели… – Не разберем сегодня, еще полгода будем жить в полупустой квартире с кучей нераспакованных коробок, – со знанием дела заметил старший брат, строго глядя на поникшего ребенка. – Или у тебя были какие-то планы? – Я хотел сходить на детскую площадку, – заканючил Риндо, старательно запинывая сыр под диван, пока его «преступление» никто не заметил. – Ты говорил, что здесь рядом есть крутой комплекс. Ран задумчиво перевел взгляд на окно. От вчерашней солнечной погоды не осталось и следа: сегодня серые тучи затянули мрачное небо, на фоне которого даже деревья с только начавшими желтеть листьями выглядели тускло и уныло, а по земле лениво накрапывал мелкий дождь, не прекращающийся с самого утра. Заговорчески подмигнул брату, Ран опустился на диванчик рядом с ним и, протянув ребенку кружку с дымящимся какао, весело произнес: – Хорошо, можешь идти гулять, а я разберусь со всем сам. Только до самого вечера я не пущу тебя домой, идет? Надувшись, Риндо отодвинулся от старшего брата и недовольно посмотрел на окно, с тоской наблюдая, как капли, сливаясь друг с другом в невидимой гонке, стекают по стеклянной поверхности, из-за чего происходящего на улице было не видно. А затем, не удержавшись, ребенок все-таки схватил кружку с какао и, обернувшись к Рану, высокомерно выдал: – Где там твои коробки? * * * Ран облегченно вздохнул и повалился на мягкий диван, обессиленно раскидывая руки в стороны: большая часть одежды перекочевала из коробок в огромный шкаф, расположенный в гостиной, но еще целая куча ящиков с бессмысленными безделушками занимала почти весь пол. Тихий стук дождя по оконной раме успокаивал, и мужчина, думая, как же холодно сейчас должно быть на улице, начал было проваливаться в глубокий сон, как вдруг вспомнил о том, что не видел младшего брата уже несколько часов подряд. – Чем это ты тут занимаешься? – подозрительно поинтересовался он, входя в комнату Риндо. Оказалось, что мальчик, сложив ноги по-турецки, сидел на полу в своей комнате напротив огромного шкафа с раскрытыми нараспашку дверцами и с интересом разглядывал какие-то книжки, благополучно забыв о неразобранных коробках. Пройдя мимо широкого зеркала, занимающего большую часть одной из стен, Ран с завистью вздохнул, в очередной раз сетуя, что не успел занять просторное помещение первым, и шикарная комната досталась Риндо. – Что за книги? – удивился Ран, с интересом присаживаясь на корточки рядом с братом. – Мы разве брали что-то с собой? – Не, – мальчик отрицательно покачал головой. – Я их в шкафу нашел, когда вещи разбирать начал. – Вот суки! – в сердцах выругался Ран, а затем, вспомнив, что находится в комнате не один, поспешно замолчал, смущенно пояснив. – Мне сказали, что квартира новая и до нас здесь никто не жил. Риндо задумчиво поджал губы, осмысляя новую информацию, а затем равнодушно пожал плечами, понимая, что ему все равно, жил ли здесь кто-то до него. Дернув старшего брата за рукав модной рубашки, он почти силой пихнул ему какую-то книгу в темной обложке, восхищенно прошептав: – Полистай. Ран без особого интереса перевернул несколько страниц и, бросая быстрые взгляды на жутковатые рисунки, напечатанные авторами книги, чтобы запугать впечатлительных детей, насмешливо зачитал несколько строк: – Женщина с разрезанным ртом… Туалетная Ханако… Знаешь, такими вещами детей пугали еще в то время, когда я учился в школе. – Посмотри последнюю страницу, – насупившись, попросил Риндо, с разочарованием глядя на невпечатленного брата. – Там самое интересное. Ран послушно раскрыл книгу в указанном месте, с удивлением глядя на белую бумагу, где черной ручкой были выведены кривоватые иероглифы, под которыми красовались жутковатые рисунки: существо, больше похожее на каракули ребенка, пытающегося изобразить человека, с черными провалами вместо глаз и несколькими рядами острых треугольных зубов озлобленно смотрело на читателя с последней страницы книги про призраков. – «Зеркальный человек. Не смотрись в зеркало, если не хочешь встретить свою смерть», – равнодушно зачитал Ран, после чего озадаченно добавил. – А вот такого чуда я не помню. Видимо, у кого-то из читателей была слишком богатая фантазия. – Жу-у-утко, – тихо протянул Риндо, подтягивая острые колени к груди. – У нас в квартире так много зеркал… Обернувшись к младшему брату, мужчина хмыкнул, и снисходительно потрепав ребенка по светлым волосам, весело поинтересовался: – Только не говори, что веришь во всю эту чушь? – Вовсе нет! Просто странно, что это нарисовано в конце, а не напечатано в самой книге! – поспешно выдал Риндо и, стремясь скорее перевести беседу с неприятной темы, обратился к брату, хитро прищурив глаза. – Ран, а кто такие «суки»? * * * – Ну как? Все еще ощущаешь себя рок-звездой? – Блять, помолчи, пожалуйста, – Коко обреченно уронил голову на сложенные на столе руки и слабо застонал, глядя на грозную стопку отчетов, подготовить которые нужно было к завтрашнему дню. – Как же башка трещит… Ран лишь насмешливо фыркнул, всем своим видом как бы говоря: «А я ведь предупреждал». Подкалывать друга хотелось бесконечно, но мужчина, видя, как тот страдает, все же решил сжалиться над ним и заняться собственной работой. Разглядывая графики продаж, Ран слушал, как Коко за соседним столом громко пьет воду прямо из огромной бутылки, и понимал, что мысли его заняты вовсе не работой. – Знаешь, у меня есть сосед, – рассеянно начал было мужчина. – Он… – Да ты что? – мгновенно перебил друга Коко, озлобленно щурясь. – Есть сосед? Невидаль какая, я ведь думал, что ты выкупил весь дом! Пожав плечами, Ран вновь повернулся к своему компьютеру и, обидевшись на коллегу, только хотел продолжить работать, как в кабинете вновь раздался голос Коко, наполненный плохо скрытым любопытством: – Ну? И что там с твоим соседом? На какое-то время мужчина задумался, не зная, как правильно описать, «что там такого с его соседом», а затем, старательно избегая блуждающего взгляда друга, быстро выпалил: – Красивый он очень. – Только не говори, что… – Коко нахмурился и даже сумел распрямиться на компьютерном кресле, кое-как справившись с головной болью. – Это же не то, о чем я думаю? Догадавшись, что имеет в виду мужчина, Ран зашелся в приступе кашля и поспешно отвернулся к стопке бумаг, усиленно делая вид, что ищет там что-то важное. О тяге к своему же полу он рассказал Коко еще в последнем классе старшей школы, и тот отнесся к этому философски: всякое в жизни бывает, не конец света же. Впрочем, влюблялся Ран довольно часто, только вот обычно предметы его симпатии находились за пределами досягаемости: актеры, музыканты, модели и прочие сомнительные личности, как их называл Коко. А теперь своим особым голосом Ран говорит про какого-то соседа… – Значит так, – строго начал Коконой, внимательно глядя на коллегу. – Ты приехал сюда с младшим братом, так что… – Да ладно тебе, – Ран откинулся на спинку кресла и довольно потянулся, с радостью отмечая, что рабочий день почти подошел к концу. – Мы знакомы чуть меньше двадцати лет, ты же знаешь, что я могу все держать под контролем. – Мы знакомы чуть меньше двадцати лет, – эхом отозвался Коко, чуть поджимая губы. – Именно поэтому я и переживаю за тебя. Спорить друг с другом мужчины любили и могли бы делать это долго и с удовольствием, если бы в тесный кабинет не ворвался, размахивая какой-то газетой, взволнованный Какучё. Пробежавшись по помещению несколько раз, он успокоился достаточно, чтобы присесть на стул, предназначенный для клиентов, и, потрясая своей газетой, под пристальными взглядами, полными любопытствами, выпалил: – Вы посмотрите, что я сегодня нашел! – Не ори, пожалуйста, – Коко поморщился и снова сжал виски тонкими пальцами, обреченно постанывая. – Чтобы я еще хоть раз с вами куда-то пошел… – А знаешь, – задумчиво хихикнул Какучё, передавая газету более серьезному Рану. – Прямо сейчас ты напоминаешь мне пакетик чая. Ну, тот самый, который выжали. Бросив на друзей уничтожающий взгляд, Коко вновь уронил голову на стол и, грустно глядя на противоположную стену с часами, зарылся непослушными пальцами в высветленные волосы, после чего страдальчески выдал короткое: – Не разговаривайте со мной никогда. Проигнорировав мучения друга, Ран быстро пробежался глазами по статье, размещенной на первой полосе газеты, которую принес коллега, а затем, осмыслив написанное, недовольно сморщился. – Почему вся хренотень происходит там, куда переезжаю я? – мрачно поинтересовался он, обращаясь скорее к себе, чем к сидящим рядом друзьям. Чуть приподняв голову, Коко с любопытством огляделся и, решив, что пострадать сможет и потом, быстро подошел к Рану, с интересом разглядывая статью из-за его спины. Жирным шрифтом на самой первой странице газеты было напечатано сообщение, в котором говорилось о молодой девушке, растерзанной дикими собаками на окраине Токио. Район, указанный в статье, находился недалеко от места, куда недавно переехал Ран с братом. – Вот это да, – Коко присвистнул, разглядывая широкую карту города, висящую в их офисе. – Совсем рядом с вами. – Нужно будет сказать мелкому, чтобы не уходил далеко от дома, – озабоченно протянул Ран, и его брови сползлись к переносице, выражая высшую степень волнения мужчины. – Нет, пусть лучше вообще не выходит из дома, если это собаки бродят где-то здесь. – Постой-постой, – Коко посмотрел на друга, как на умственно отсталого, а затем удивленно спросил. – Хочешь сказать, что у тебя шестилетний ребенок гуляет один, и ты начинаешь волноваться, только когда узнаешь, что где-то рядом ошиваются бешеные псы? Ран поспешно схватил в руки телефон, делая вид, что получил какое-то важное сообщение от начальства, пока Коко, забыв о головной боли, швырял в него всем, что только попадется под руку, а Какучё хихикал в стороне, радуясь, что в отличие от этих двоих всю свою работу уже выполнил и к положенному времени сможет отправиться домой. И только с грязно-серых страниц газеты на беззаботных мужчин, словно стремясь передать им что-то важное, продолжала смотреть молодая девушка, засмеяться которой уже было не суждено никогда. * * * Стремясь абстрагироваться от веселых криков и радостного детского хохота, Ран вытянул длинные ноги вперед и, пытаясь удобнее разместиться на низкой скамейке, предназначенной для детей, взял в руки дорогой телефон. На игровую площадку он привел Риндо чуть больше часа назад, и мужчина искренне полагал, что этого времени вполне должно было хватить, чтобы повеселиться вдоволь, только вот ребенок так не считал. Прямо сейчас Риндо, радостно хохоча, бегал по каким-то горкам-каруселям со своими сверстниками и даже не думал о старшем брате, умирающим от скуки среди молодых мамаш, восхищающихся своими чадами. День сегодня выдался солнечный, хотя и довольно прохладный: осень уже вступила в свои права, и деревья вокруг окрасились во все оттенки красного, оранжевого и желтых цветов, в то время как температура с каждым днем становилась все ниже, а тучи начали наползать все чаще. Именно поэтому, убедив старшего брата, что солнечными моментами нужно пользоваться, Риндо вытащил его на игровую площадку, аргументируя это тем, что «старикам тоже нужно дышать воздухом». Вздохнув, Ран поправил сползшие с переносицы солнцезащитные очки и отработанным движением указательного пальца проверил все соцсети, как вдруг на его телефон пришло новое сообщение. «Привет» – таков был короткий текст послания, полученного с незнакомого номера. «Привет» – на автомате напечатал в ответ Ран, после чего, чуть сомневаясь, добавил. – «Ты кто?» Какое-то время телефон мужчины загадочно молчал, и тот, расслабившись в последних теплых лучах осеннего солнца, даже забыл о странном сообщении, но неожиданно устройство завибрировало вновь. «Друг» – ответ снова был коротким. «Коко, бросай уже пить, а?» – Ран хмыкнул, удивляясь странной шутке приятеля, и быстро отправил сообщение, уже предвкушая, как завтра на работе снова будет подкалывать Коко. «Я не Коко» – в ответе не было ничего жуткого или хотя бы удивительного, но по спине мужчины, несмотря на теплый осенний денек, вдруг побежали крупные мурашки. «Тогда кто ты?» – затаив дыхание, Ран послал сообщение странному собеседнику, ощущая, как сердце начинает биться в груди быстрее, а детские крики вдруг отходят на задний план, будто бы их источники находятся где-то далеко отсюда. Долгое время телефон молчал, и мужчина все-таки начал думать, что это чья-то глупая шутка, как вдруг на экране вновь появился значок нового сообщения. «У тебя милый брат». Ран подскочил на месте, чуть не уронив телефон, из-за чего несколько молодых мам с интересом покосились в его сторону, и мужчине пришлось быстро брать себя в руки, чтобы больше не привлекать лишнего внимания. Нашарив взглядом Риндо, бодро прыгающего среди других пестро одетых детей, Ран убедился, что с ним все хорошо, а значит, странные сообщения были простой глупой шуткой Коко или, что казалось менее вероятным, Какучё. «Где ты?» – мужчина напечатал первое, что пришло в голову. В этот раз ответ пришел незамедлительно. «Прямо позади тебя». Ран резко обернулся, грубо задевая плечом сидящую рядом девушку, но за собственной спиной обнаружил только несколько невысоких деревьев, сиротливо шелестящих на ветру облетающими листьями. Все было спокойно, но сердце мужчины продолжало бешено колотиться, словно он пробежал стокилометровую дистанцию, и странная шутка кого-то из друзей уже перестала ему казаться хоть сколько-нибудь смешной. В раздражении набрав незнакомый номер, Ран приготовился слушать пьяное хихиканье Коко, но монотонный механический голос безразлично сообщил ему, что абонент находится вне зоны действия сети. Не успел мужчина удивиться, как площадку вдруг наполнил испуганный детский крик, из-за которого многочисленные голуби, подкармливаемые сердобольными мамашами, одновременно взметнулись вверх, поднимая вокруг себя облако пыли. В громком хлопанье крыльев и встревоженных голосах озабоченных родителей Ран не мог сообразить, что вообще происходит, а потому просто двинулся вперед, вливаясь в поток паникующих мам. В центре площадки уже образовалась настоящая толпа: все обступили какую-то горку и испуганно галдели, тыкая куда-то пальцем, и Ран, подстрекаемый любопытством, смешанным с нарастающей паникой, принялся грубо распихивать взрослых, всерьез опасаясь порвать в этой давке дорогую куртку. Пробившись в первые ряды толпы, мужчина растерянно огляделся, а затем, догадавшись, что привлекло всеобщее внимание, похолодел от ужаса: у подножья высокой горки, неестественно выгнувшись, лежало тело ребенка, больше напоминающее сломанную шарнирную куклу. Руки и ноги мальчика были раскинуты в стороны, будто он решил позагорать в последних лучах осеннего солнца, а шея вывернута на девяносто градусов, из-за чего у Рана вдруг возникли нездоровые ассоциации с совой. А уже через секунду напуганные глаза ребенка остекленели, и на его губах выступила вязкая кровь темно-красного цвета. Весело скатившись по подбородку мальчика, она капнула на его белую курточку и, извиваясь тонкими дорожками, потекла на песок. Все это больше напоминало замедленную съемку, и Ран не сразу понял, в какой момент незнакомая девушка с громкими криками отпихнула его в сторону и, заливаясь слезами, кинулась к ребенку, начиная трясти его за безвольные плечи. Кто-то кричал, кто-то звонил в скорую, пытаясь вызвать помощь, и Ран, теряясь в этой общей суматохе, вдруг ощутил, как кто-то настойчиво тянет его за рукав кожаной куртки. Обернувшись, он увидел испуганного Риндо, пытающегося выглянуть из-за широких спин взрослых, чтобы рассмотреть, что же случилось. Ничего не объясняя, Ран подхватил брата на руки и, ловко огибая взволнованных людей, поспешно зашагал в сторону своего дома, стремясь скорее покинуть неприятное место. Вцепившись в плечи брата, Риндо недовольно ерзал, то и дело оглядываясь на стремительно удаляющуюся площадку, и, когда они уже оказались во дворе собственного дома, Ран, не удержавшись, поставил ребенка на землю и с раздражением прикрикнул: – Ты что, не понял, что может случиться, если будешь неаккуратным? Свалишься откуда-нибудь и свернешь себе шею, а я потом виноват буду. – Он не свалился! – Риндо быстро побежал за братом, шагающим в сторону подъезда. – Его уронили! Ран резко замер, а затем, ощущая, как неприятное чувство, что на секунду поселилось у него в груди на детской площадке, возвращается вновь, и кожа покрывается мурашками, хотя во дворе многоэтажного дома не было ни намека на ветер. – Кто? – мужчина облизал пересохшие губы, внимательно глядя на младшего брата. Риндо широко улыбнулся и, склонив голову набок, серьезно посмотрел куда-то за спину Рана, словно сомневаясь, стоит ли ему знать правду. А после этого мальчик вздохнул и таинственным шепотом доверительно сообщил брату: – Зеркальный человек. * * * – Риндо, Зеркального человека не существует. Это просто чьи-то глупые выдумки. Ран устало вздохнул и, сонно потянувшись, с тоской посмотрел на настенные часы, стрелки которых медленно подползали к отметке «два». Еще днем мужчина объяснил младшему брату, что несчастный случай на площадке – нелепое недоразумение, о котором тут же стоит забыть, а Зеркальный человек является плодом фантазии слишком впечатлительного ребенка. Тогда Рану показалось, что Риндо все понял, только вот этой же ночью мальчик проник к нему в комнату и жалобно протянул: – Он пришел ко мне. Зеркальный человек. И тогда мужчине не осталось ничего, кроме как покорно последовать за младшим братом и, скрупулезно включая свет во всей квартире, тщательно обыскивать каждый угол, доказывая, что никого постороннего дома нет. Кое-как Риндо удалось успокоить и даже уложить в кровать, только вот засыпать мальчик наотрез отказывался. – Он там, – упрямо повторял он, тыча пальцем в широкое зеркало. – Смотрел на меня ночью и улыбался. – Послушай, – Ран устало зевнул и, присев на край кровати брата, лениво помахал руками, чтобы в зеркале отразилось его движение. – Ты сегодня очень испугался, я понимаю. Зеркало висит напротив твоей кровати, проснешься ночью и не поймешь, кого ты там видишь. – Но он же… – Риндо, просто попытайся уснуть, – мужчина покачал головой и ласково коснулся плеча брата, внезапно осознавая, какой же он худенький и маленький. – А я посижу с тобой, чтобы никто больше не приходил, идет? Мальчик грустно, что было ему совсем несвойственно, кивнул и отвернулся к стене, натянув одеяло до самого подбородка, из-за чего вся злость Рана, вызванная резким ночным пробуждением, окончательно улетучилась, и он мягко подоткнул брату одеяло. Постепенно дыхание Риндо выровнялось, подсказав, что тот провалился в глубокий сон, и мужчина облегченно вздохнул, ощущая, как в сердце закрадывается покалывающее ощущение тревоги. Дело было вовсе не во внезапно выдуманном монстре – дети часто воображают себе всяких чудовищ, а потом не спят по ночам. Только вот Риндо такими симптомами никогда не страдал, и Ран искренне надеялся, что его младший брат переживет свое детство без подобных потрясений. А теперь он придумал этого Зеркального человека… Ран с раздражением посмотрел в сторону шкафа, где покоились странные книги, выбрасывать которые мужчина по неизвестным причинам пока не решился. Вновь повернувшись к Риндо, мужчина поджал губы, прогоняя от себя острое чувство вины – казалось, что если бы он уделял ребенку больше времени, то никаких монстров он бы придумывать не стал. Ран искренне пытался заботиться о брате, только с каждый днем это становилось все труднее, и мужчина все чаще начал подумывать о том, что ситуация выходит из-под контроля, хотя и старался это тщательно скрывать. Убедившись, что Риндо крепко уснул, Ран неловко клюнул его в щеку и, оставив ночник-мишку, привезенный еще из старой квартиры, включенным, направился к двери, надеясь поспать перед трудным рабочим днем хотя бы несколько часов. На самом пороге мужчина все же задумчиво остановился, кинув быстрый взгляд на широкое зеркало, в котором отражалась вся комната. – Зеркальный человек, – хмыкнул Ран, мягко затворяя за собой дверь. – Надо же придумать такое. * * * Довольно подпевая любимой песне, громко играющей в наушниках, Ран бодрым шагом вышел из кабинки лифта и направился к собственной квартире, радуясь, что день сложился так удачно. Срочное совещание, на которое его послал шеф, закончилось еще полчаса назад, хотя должно было продлиться до самого конца рабочего дня, а потому Ран, решив, что об этом все равно никто не узнает, отправился домой. Риндо из детского сада, в который на новом месте жительства он пошел впервые, заберет Коко, а значит, впереди у Рана есть целых два часа свободного времени. Подойдя к двери, мужчина сунул руку в сумку, только вот ключей там не обнаружил. Внимательно обшарив все дно, он переключился на карманы собственной куртки, но везде было пусто, и в голове Рана вдруг возникла отчетливая сцена: вот он собирается на совещание и, освобождая сумку от лишнего мусора, вытряхивает все ее содержимое на стол. Именно тогда что-то соскользнула вниз, но поднимать упавшую вещь мужчина поленился, решив, что сделает это по возращении в офис. Но, как только скучное собрание закончилось, Ран, конечно, забыл о пропаже и поспешно, пока коллеги не заметили, что он свободен, поехал домой. В который раз обшарив сумку, мужчина тяжело вздохнул и, признавая свое поражение, опустился на холодные ступеньки, понимая, что прямо сейчас у него есть два варианта: отправиться на работу, чтобы забрать ключи и честно трудиться до конца дня, а потом самому тащиться за Риндо в садик или просидеть в подъезде до приезда Коко, у которого была запасная связка. Работать отчаянно не хотелось, и Ран, с тоской посчитав, что скучать придется целых два часа, удобнее разместился на бетонных ступенях, подложив под себя сумку. Небо за окном было грязно-серого цвета, а темные тучи на горизонте подсказывали, что дождь, начавшийся еще ранним утром, обязательно затянется на весь день. В тесном подъезде было темно, а в воздухе стоял запах сырости, смешанный с вонью побелки. Десяти минут Рану полностью хватило, чтобы искрутиться на месте и заскучать, вслушиваясь в раздражающий звук дождя, барабанящего по подоконнику. Неожиданно мужчина вспомнил, что в сумке у него есть мобильник и, радуясь возможности скрасить следующие два часа, потянулся за устройством, довольно улыбаясь. В соцсетях не обнаружилось ничего нового, а все игры надоели за десять минут. Чертыхнувшись, Ран сунул бесполезную вещь в карман джинсов и уронил голову на колени, готовясь к пытке противной скукой, как вдруг где-то рядом раздался озабоченный голос: – У тебя все хорошо? Ран удивленно поднял голову. На несколько ступенек ниже, растерянно сжимая в изящных руках какие-то пакеты, замер Харучиё, одетый в элегантное пальто темно-синего цвета, что казалось таким неуместным на фоне грязного подъезда. Поспешно поднявшись с пола, мужчина отряхнул джинсы и широко улыбнулся соседу, рассказывая, как здесь очутился. Выслушав печальную историю, Харучиё хмыкнул и объяснил, что возвращается из академии, после чего, чуть замявшись, предложил: – Можем посидеть у меня, пока твой друг не придет. Если хочешь, конечно… – С удовольствием! Ран поспешно закивал, но затем, по расширившимся от удивления глазам парня догадавшись, что со стороны такая радость выглядит, по крайней мере, странно, взял в себя в руки, пробормотав, что «просто задолбался в подъезде». Понимающе кивнув, Харучиё прошел мимо него к своей квартире и, провозившись с замком, обернулся к мужчине, неловко приглашая его войти внутрь. Споткнувшись на пороге, Ран хмыкнул, понимая, что после такого триумфа сосед, наверное, даже здороваться с ним перестанет, но Харучиё, тепло улыбнувшись ему, лишь прошел следом в квартиру, на ходу расстегивая пальто. – Посидим в зале? – неуверенно предложил он, услужливо вешая куртку гостя в шкаф. Ран рассеянно кивнул, с интересом оглядывая апартаменты Харучиё. Квартира парня оказалась двухкомнатной и, вопреки тому, что переехал студент лишь два месяца назад, выглядела очень уютно, будто хозяин жил здесь уже давно. Задержавшись у входа в зал, Ран вдруг остановился, почувствовав какой-то странный запах, но затем, когда Харучиё прошел мимо, чуть задев его плечом, поспешно последовал за ним. Гостиная оказалась небольшим помещением, оклеенным персиковыми обоями. Из мебели здесь были только широкий угловой диван с кучей пушистых подушек, простенький телевизор и высокий шкаф, доверху забитый самыми разными книгами и журналами. На окне Ран заметил ноутбук и старую фоторамку с отколотым краем. Смущенно поглядывая на своего гостя, Харучиё присел на самый край дивана и, сложив узкие ладони на коленях, обтянутых модными сейчас рваными джинсами, мягко заметил: – Знаю, что скромно. – У тебя очень уютно! – Ран совсем не врал: квартира соседа на самом деле располагала к себе, а эти персиковые стены даже вызывали какую-то странную сонливость. – У нас до сих пор коробки по всему дому стоят… Неловко замерев посередине комнаты, мужчина с любопытством посмотрел на хозяина квартиры, поражаясь, какой же он все-таки красивый, а тот, вновь ощутив на себе пристальный изучающий взгляд, чуть вздрогнул и смущенно отвернулся. – Может, сядешь? – вдруг с насмешкой спросил он, теребя в руках одну из многочисленных пушистых подушек. Осознав, что выглядит по-идиотски, Ран кивнул, злясь на собственную недогадливость, и грузно опустился на мягкий диван, усаживаясь чуть ли не на его ручку, лишь бы не находиться в опасной близости рядом с Харучиё, который творил с его сознанием что-то странное. Повисла неловкая пауза. Рану казалось, что его голову забил сладкий розовый туман, а потому придумать оригинальную тему для разговора не получалось, и он просто кидал на соседа быстрые взгляды, удивляясь, какие же необычные у него все-таки глаза. – Телевизор включить? – Можно, наверное… Под бодрый голос диктора в строгом костюме парни все-таки начали вести какую-то бессмысленную беседу и вскоре, как это недавно случилось в лифте, разговорились, обсуждая все последние новости. Весело улыбаясь, Харучиё рассказывал какие-то истории из своей академии, а Ран, слушая довольный голос соседа, не переставал хохотать, признавая, что лет пять назад в университете творил то же самое. Минут через сорок хозяин квартиры спохватился и, налетая на все на своем пути, кинулся на кухню, вспомнив, что так и не предложил ничего своему неожиданному гостю. Покорно ожидая возвращения Харучиё, мужчина вновь начал рассматривать уютную гостиную, в которой за столь короткое время начал чувствовать себя комфортнее, чем в собственной квартире. Находиться рядом с новым знакомым было слишком приятно, и Ран, ощущая, как внутри от одной его улыбки разливается приятное тепло, строго напомнил себе о словах Коко. Впрочем, он не делал ничего плохого – просто налаживал отношения с соседями, так что… – У меня все скромно, – вплывая в комнату с дымящейся чашкой и смятой пачкой печенья в руках, Харучиё хмыкнул, осторожно присаживаясь на диван рядом с гостем и передавая крепкий чай ему. – Я бедный студент. Ран благодарно кивнул, делая маленький глоток горячего напитка, а затем вдруг запоздало осознал, как же близко он теперь сидит с хозяином квартиры: даже их колени чуть соприкасаются. Кажется, парень подумал о том же, потому что тут же поспешно дернулся в сторону, старательно делая вид, что оттирает невидимое пятно со своих джинсов. – Печенья? – весело предложил Ран, доверительно протягивая соседу пеструю пачку, из которой доносился дразнящий аромат шоколада. Не удержавшись, Харучиё вновь лукаво улыбнулся, неуверенно встречаясь с взглядом своего гостя, а затем покачал головой, вновь пододвигая лакомство к мужчине. Беседа возобновилась, и уже через несколько минут Ран не понимал, как мог смущаться рядом с этим парнем всего час назад. Ливень за окном только усиливался, а небо, как казалось из теплой комнаты, становилось все темнее, и возникало ощущение, что тяжелые тучи вот-вот обрушатся на землю, сметая все на своем пути. От этого находиться в уютной квартире становилось только приятнее, и Ран вновь не заметил, как в очередной раз оказался в непозволительной близости с соседом. Когда их руки случайно соприкоснулись, мужчина рассеянно дернулся, и Харучиё удивленно повернулся к нему, после чего, весело усмехнувшись, резко подался вперед. Ран не успел ничего сообразить, как теплые, почти горячие пальцы соседа оказались на его лице. – У тебя… крошки от печенья, – смутившись собственной резвости, Харучиё неловко провел ладонью по щеке мужчины, тут же отводя взгляд в сторону. По инерции Ран перехватил руку соседа за тонкое запястье и, поражаясь внезапно наступившей тишине, прерываемой лишь шелестом дождя, доносящимся откуда-то издалека, принялся внимательно разглядывать его красивое лицо. Сейчас они находились так близко друг к другу, что мужчина буквально ощущал на себе дыхание Харучиё, отдающее мятой из-за жвачки, которую тот жевал, не переставая. – Твои глаза… такие необычные, – не удержался Ран, параллельно с этим ощущая, что не хочет, чтобы эти тонкие пальцы исчезали с его щеки. Отвечать на это Харучиё ничего не стал – только кривовато усмехнулся, продолжая осторожно поглаживать щеку соседа. Глядя на него, Рану казалось, что он буквально видит, как и без того черные зрачки парня расширяются, становясь все больше, и постепенно даже расползаются на белок, занимая весь глаз. И в этой засасывающей темноте он, Ран, безвозвратно тонет, ощущая, как мрак заползает даже в его душу, не оставляя там ничего живого и человечного. Как же холодно… В реальность мужчину вернул настойчивый звонок мобильного телефона: даже по тому, как дребезжало устройство, оставленное в сумке, брошенной на пол, становилось понятно, что кто-то по ту сторону трубки был очень зол. Вздрогнув, Ран отпустил руку удивленного Харучиё, непонимающе разглядывающего своего гостя, а затем потянулся за телефоном, примерно зная, что его сейчас ждет. Все опасения мужчины оправдались. – Ты, блять, где шляешься?! – голос Коко был таким громким и разрушительным, что Ран бы не удивился, если бы узнал, что друг стоит за соседней стеной. – Мне Риндо уже истерики устраивает, что тебя убил какой-то там Зеркальный монстр или что-то типа того… – Я сейчас буду, – коротко бросил мужчина, прикрывая трубку ладонью так, чтобы рассеянный Харучиё не услышал чего-нибудь лишнего. – Выйди в подъезд. Отключившись, чтобы не выслушивать очередной поток ругательств в свой адрес, Ран швырнул телефон в сумку и поспешно вылетел из комнаты, после чего, вспомнив, что находился там не один, виновато обернулся и, на ходу натягивая ботинки, объяснился перед замершим в проходе Харучиё: – Хару, прости, я засиделся и не заметил, что друг с братом уже вернулись. Риндо боится, что со мной что-то случилось и… – Все в порядке, – хозяин квартиры тепло улыбнулся и, надув из жвачки ровный пузырь, с пониманием кивнул. – Я и сам не заметил, как время пролетело с тобой. Смутившись, Харучиё склонил голову, пряча свои огромные черные глаза, а Ран, жалея, что не может остаться хотя бы на минуту, чтобы вновь прикоснуться к этим мягким и теплым рукам, без особого желания выполз в подъезд, готовясь к полному разносу. Уже на лестничной клетке он столкнулся с разъяренным Коко, по одному взгляду которого было понятно, что ждать ничего хорошего не следует. – Блять, я, конечно, знал, что ты безответственный идиот, но кинуть родного брата, чтобы сосаться с сомнительным соседом, которого ты знаешь пару дней… – Коко, пожалуйста, тише! – глядя на открытую дверь в квартиру Харучиё, Ран схватил друга за узкие плечи и легонько встряхнул его, умоляя успокоиться. – Я тебе сейчас все объясню. Кажется, Коко хотел продолжить свою гневную тираду, но неожиданно мужчина с удивлением шарахнулся назад, глядя на что-то за спиной друга. Ран обернулся, пугаясь столь резкой перемены в поведении Коко, но, столкнувшись взглядом с Харучиё, с любопытством выглядывающим из своей квартиры, облегченно вздохнул и приготовился знакомить мужчин. Но следующая сцена ввела Ран в ступор, и все слова вдруг улетучились из его сознания. Пристально глядя в глаза друг друга, его сосед и лучший друг напряженно молчали, замерев, словно уличные кошки перед суровой дракой. Рану казалось, что кто-то из них вот-вот зашипит и прогнется в пояснице, распушив изящный хвост, как вдруг тишину, воцарившуюся в подъезде, прервал довольный детский голос: – Ран, смотри! Зеркальный человек! Я же говорил, что он существует! Выбежав на лестничную клетку, Риндо остановился прямо перед Харучиё, что, кажется, вообще перестал понимать, что за драматическая сцена развернулась перед ним, и, радостно улыбаясь, посмотрел на соседа снизу вверх. Ощущая, как от стыда готов провалиться под землю, Ран схватил Харучиё за плечи и, бормоча, что позже все обязательно объяснит, буквально силой затолкал парня в его квартиру, с грохотом захлопнув входную дверь. Через секунду мужчина провернул ту же операцию с Коко и Риндо, с трудом сдерживаясь, чтобы не разораться прямо в коридоре. Уже дома, отправив брата в его комнату, Ран пообещал серьезно поговорить с ним вечером, после чего прикрыл дверь, чтобы его разговора с другом было не слышно, и почти прошипел: – Ты решил заранее опозорить меня перед всем подъездом? – Сам виноват, – тут же надулся Коко, щурясь в полутемной прихожей. – Спихнул на меня брата, а сам пошел развлекаться к странному соседу… – Вовсе я не развлекался, – искренне возмутился Ран и, не дав другу вылить на него новую волну недовольства, объяснил то, как оказался у Харучиё, умолчав лишь о том, что решил прогулять часть рабочего дня. – А потом не заметил, как время пролетело, но вдруг ты позвонил. – Чем это вы там таким занимались? – подозрительно прищурился Коко. – Просто сидели на диване! В тесной прихожей повисла тяжелая пауза: хозяин квартиры хмурился и, забыв о друге, уже несколько раз прокручивал в голове неприятный разговор с Риндо, предстоящий вечером, а Коко задумчиво рассматривал свои бледные ладони, покусывая губы. – Не нравится мне твой Харучиё, – вдруг быстро выпалил он, заранее отстраняясь назад, чтобы избежать гнева Рана. – Скользкий он какой-то. – Он нормальный, – фыркнул хозяин квартиры, очень некстати вспоминая, как приятно теплые пальцы скользили по его щеке. – Гораздо нормальнее, чем кто-то, кто выставляет меня полным идиотом перед всеми соседями. – Но… – Что? Коко открыл рот, будто собираясь сказать что-то важное, но затем в его глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность, и мужчина, что было для него совсем несвойственно, махнул рукой. – Забей, – вздохнул он, а затем, чуть подумав, все же добавил. – Просто он противный. Помни об этом каждый раз, когда будешь забывать о брате, заметив в подъезде смазливую мордашку. Кстати, что еще за Зеркальный человек? Риндо мне весь мозг вынес с этой ерундой, пока я вел его домой. Ран обреченно застонал. Еще утром мальчик вел себя абсолютно нормально и о ночном происшествии ничего не вспоминал, в результате чего Ран решил, что нелепые кошмары остались в прошлом. А теперь выясняется, что Риндо не только не забыл про дурацкого монстра, но и рассказал все любимчику Коко, так что тот, в свою очередь, обязательно вынесет мозг ему, Рану. Быстро объяснив другу, откуда взялся этот странный Зеркальный человек, хозяин квартиры махнул рукой, а затем решил быстро сменить тему, как-то совсем уж нелепо выпалив: – Чем вечером заниматься будешь? Коко хотел ответить, но что-то в его пакете предательски звякнуло, с головой выдавая планы хозяина, и тому не осталось ничего, кроме как хладнокровно пожать плечами, стремясь сохранить невозмутимый вид. – Это ведь вы меня до такой жизни довели, – наморщив лоб, Коко заправил за ухо высветленные волосы. – Фу, что за отвратительный запах? – Какой еще запах? – Ран опешил, тщательно принюхиваясь. – Ничего не чувствую. – Тухлятиной какой-то воняет, – сходу определил Коко, оценивающе оглядываясь. – Как ты тут живешь, дышать же невозможно… Не удержавшись, хозяин квартиры отпихнул возмущенного друга в сторону и, ловко справившись с замком, открыл входную дверь, после чего быстро вытолкал Коко в коридор. И, пока на него не обрушился новый поток брани, Ран скрылся в квартире, напоследок загадочно хихикнув: – Мы с Харучиё прячем трупы в подъезде. * * * Осторожно прикрыв дверь в комнату брата, Ран устало вздохнул и, мягко ступая по скрипящему полу, вышел в прихожую. Разговор с Риндо ничего не дал: обсуждать придуманного монстра мальчик наотрез отказывался и только просил старшего брата посидеть в его спальне. Ран честно пытался отругать ребенка за нелепое поведение перед соседом, но Риндо сразу же замолкал и начинал сосредоточенно смотреть вдаль, в результате чего мужчине пришлось смириться с поражением. Уснул Риндо только около полуночи, зато Ран, выпивший к этому времени сразу несколько кружек крепкого обжигающего кофе, вдруг понял, что отправляться в кровать пока не хочет. На новом месте жительства его упорно преследовала противная бессонница: то самому спать не хотелось, то младший брат приставал со своими дурацкими монстрами. Бесцельно обойдя квартиру несколько раз, Ран вздохнул и, нашарив сигареты и зажигалку в кармане уличной куртки, выскользнул в подъезд, надеясь успокоиться от суматошного дня хотя бы так. Устроившись на подоконнике, Ран с удовольствием вдохнул в себя ночной воздух, проникающий в помещение через приоткрытое окно. Дождь уже прекратился, но редкие капли все равно падали с крыши, а пахло на улице намокшей листвой и влажным асфальтом. С наслаждением выдохнув дым, в тусклом свете подъездной лампы казавшийся каким-то сизым, Ран устало прикрыл глаза, вслушиваясь в ночную тишину. Дешевенький светильник, прикрученный к стене, противно гудел, а с улицы доносилось ворчание автомобиля какого-то припозднившегося жильца. – Привет. Ран удивленно открыл глаза, сталкиваясь взглядом с Харучиё, замершим около своей квартиры. В этот раз парень был одет в неприметную черную куртку и такого же цвета брюки, плотно облегающие его стройные, пожалуй, даже чересчур худые ноги. Мягко улыбнувшись, он закрыл дверь и, небрежно пихнув ключи в карман, спустился к соседу. – Можно? – Харучиё смущенно кивнул на сигарету и запустил в растрепанные розовые волосы длинные пальцы. – Я свои в академии забыл… Ран поспешно качнул головой и протянул парню целую пачку вместе с зажигалкой, за что тот благодарно склонил голову и пристроился рядом, с удовольствием закуривая. Глядя, как Харучиё выдыхает мутный дым, слегка приоткрывая пухлые губы, Ран вскользь заметил, что теперь сосед уже не кажется ему таким слабым и беззащитным – напротив, в образе парня появилось что-то жуткое и пугающее, будто он скрывал в себе невидимую силу. В какой-то момент Ран даже пожалел, что остался с ним в подъезде один на один, однако тут же тряхнул головой, избавляясь от внезапно навалившейся на него сонливости. – Это… – растерянно начал он, прогоняя глупые мысли, навеянные словами вечно подозрительного Коко. – Прости за случившееся. Просто мой друг нелюдимый идиот, а Риндо начитался каких-то тупых ужастиков. – Все в порядке, – Харучиё улыбнулся своей неизменной теплой улыбкой, рассеивающей любые сомнения в его ангельском образе. – У тебя милый брат. Почему-то на этих его словах по спине Рана побежали мурашки, вызванные каким-то смутным неприятным воспоминанием, но вспомнить, что же именно случилось, у мужчины так и не получилось, а потому он, борясь с каким-то нарастающим внутренним страхом, тихо спросил: – Куда идешь? – К другу, – Харучиё чуть двинулся в сторону, как бы невзначай касаясь пальцами ладони соседа, беззащитно замершей на холодном подоконнике. – Будем писать курсовую. – Будь осторожен, – Ран непроизвольно схватил парня за руку, а затем, смутившись, поспешно добавил. – Говорят, что здесь бродит стая бешеных псов. Девушку, вроде, уже загрызли. Вопреки всем ожиданиям его сосед улыбнулся еще шире, так, что шрамы в уголках губ натянулись, а его глаза в желтоватом свете тусклой ламы показались мужчине огромными черными дырами, соприкасаться с которыми ни в коем случае нельзя. Одернув куртку, Харучиё тихо произнес: – Не волнуйся. Я ведь только выйду из подъезда и сразу же сяду в такси. Ран понимающе кивнул, ощущая, как стремление скрыться в своей безопасной квартире растет в нем все быстрее, а затем, сам не ожидая от себя такой прыткости, вдруг притянул соседа к себе. – Удачи… Ну, с курсовой. – Я буду стараться. * * * Широко зевая, Ран бродил по своей комнате, готовясь к столь желанному сну, внезапно навалившемуся на него после ночных посиделок в подъезде. Свет мужчина включать не стал, чтобы не разбудить Риндо, а потому в помещении царил полный мрак, из-за чего хозяин квартиры то и дело налетал на все предметы мебели подряд. Чертыхнувшись, когда в очередной раз споткнулся о неразобранную коробку, Ран направился прямиком к широкой кровати, устало щурясь, как вдруг за его спиной раздался едва различимый звон. Откуда-то сзади дохнуло мертвым холодом. Собственная комната вдруг показалась мужчине неожиданно огромной и пустой, и в этом бескрайнем пространстве отчетливо ощущалось присутствие кого-то еще. Ран замер, стараясь даже не дышать, ведь жуткое существо стояло прямиком за ним, и даже взгляд пустых глаз, черных, как и мрак, наполнивший комнату, был направлен точно на затылок мужчины. Больше всего на свете хозяину квартиры сейчас хотелось крепко зажмуриться и броситься на кровать, прячась под спасительным одеялом, но Ран отчетливо понимал: стоит ему хоть немного двинуться, как тварь тут же бросится за ним, и он столкнется с тем, с чем сталкиваться нельзя. Именно поэтому мужчина продолжал неподвижно стоять на месте и, ощущая, как затекают ноги, мысленно считать секунды, буквально физически чувствуя, как тьма вокруг него становится все плотнее и гуще. Существо за спиной не издавало ни звука, но Ран точно знал, что оно по-прежнему находится на своем месте, ожидая, когда терпение жертвы сойдет на нет. Дышать стало невыносимо тяжело, и с каждым вдохом мужчина втягивал в себя затхлый воздух, насквозь пропахший гнилым мясом, из-за чего к горлу подступил горьковатый комок тошноты. За спиной снова раздался звон. Чувствуя, как огромные черные глаза буквально пожирают его изнутри, Ран, обливаясь холодным потом, принялся медленно оборачиваться, зная, что дальше терпеть просто не сможет. В следующий момент помещение наполнил мерзкий клокочущий звук, напоминающий шелест зубчиков расчески, когда по ним проводишь пальцев, и настенное зеркало за спиной Рана с громким звоном развалилось на мелкие кусочки. Неровные осколки тут же усеяли пол, и в каждом стеклышке мужчина видел пустые черные глазницы, пристально смотрящие прямо на него… Ран резко открыл глаза и рывком сел на кровати, ощущая, как липкий пот покрывает его разгоряченную кожу. В спальне было темно и душно, а где-то за спиной, кашляя в глубоком сне, ворочался под одеялом Риндо. Зеркало на стене висело на прежнем месте и выглядело абсолютно целым, и Ран, ощущая, как сердце бешено колотится, норовя вот-вот вырваться из груди, откинулся на взмокшую подушку, облегченно закрывая глаза. «Всего лишь сон». * * * Проклиная собственную легкомысленность, из-за которой ему пришлось тащиться домой за забытыми документами в середине рабочего дня, Ран запер дверь в квартиру и направился к лифту, думая о том, что сидеть в душном офисе теперь придется до вечера. Двери кабинки разъехались в стороны с тихим звоном, и мужчина уже почти вошел в вытянутую капсулу, как вдруг за его спиной раздался хриплый голос: – Постойте, пожалуйста! Ран в надежде обернулся, однако тут же разочарованно вздохнул, когда вместо изящного Харучиё к нему в лифт протиснулся полный мужчина лет тридцати с колючей щетиной. Одернув свой мятый костюм, он нажал на кнопку с цифрой «1» и, когда двери захлопнулись, с интересом обернулся к своему спутнику. – Вы, наверное, наш новый сосед? – мужчина добродушно улыбнулся, из-за чего в уголках его глаз залегли неглубокие морщинки. – Меня зовут Масахиро. Приятно познакомиться! Со всей вежливостью, на которую был способен, Ран назвал свое имя, надеясь, что продолжать беседу не придется, однако новый сосед оказался на редкость болтливым, а потому мужчине пришлось выслушать большую часть истории его суровой жизни, рассказывающей о том, как разведенный Масахиро оказался в этой квартире на окраине Токио. Ран лишь изредка поддакивал, ощущая, как объемный живот мужчины теснит его к стене, и с тоской думал, что общаться с соседями не так приятно, если они не такие красивые, как, скажем, Харучиё. – Район-то, конечно, хороший, – продолжал свою речь Масахиро. – Только зеркала все почему-то ломаются, не закупиться впрок. – Что? – Ран, не особо вслушивающийся в бессмысленную болтовню, потерял нить разговора, а потому последние слова соседа просто прослушал. – Что с зеркалами? – А не знаю, – доверительно прошептал Масахиро, оглядываясь, будто в лифте мог оказаться кто-то еще. – Сначала звенеть начинают, со стен сползают. А потом раз, и покрываются трещинами, будто кто-то стукнул хорошенько. А однажды я видел, как из зеркала на меня кто-то смотрел! Догадавшись, что имеет дело с очередным старым холостяком, который, устав от собственного одиночества, придумывает бредовые паранормальные истории, чтобы жить было не так скучно, Ран хмыкнул, выдав это за внезапный кашель, а затем, как только створки лифта раскрылись, выскочил в подъезд, надеясь скорее отделаться от навязчивого спутника. – Постойте, вы на метро? – грузно переваливаясь с боку на бок, Масахиро кинулся за мужчиной. – Я тоже, так что… Заверив соседа, что у него своя машина, Ран поспешно направился к парковке, злясь, что из-за навязчивого соседа приходится тратить лишнее время, которое потом придется возмещать в свободные от работы часы. На улице сегодня было пасмурно, хотя день стоял довольно теплый, и Ран даже расстегнул собственную куртку, надеясь, что дождя сегодня удастся избежать. Без особой цели побродив между дорогими автомобилями, мужчина, думая, что приобрести собственную машину на самом деле было бы неплохо, направился к выходу со двора, как вдруг мимо него с оглушающим тарахтением пронесся блестящий черный мотоцикл. В последний момент выскочив из-под бешено крутящихся колес, Ран упрямо продолжил идти к спуску в метро, мысленно жалуясь на «тупых идиотов с тупыми игрушками». Но не успел мужчина пройти и нескольких метров, как угрожающий мотоцикл вновь преградил ему дорогу, а его владелец в свободной кожаной куртке, украшенной многочисленными заклепками, поставил на землю ногу в тяжелом шнурованном ботинке на толстой подошве. – Что за хуйня? – сходу выдал Ран, инстинктивно делая шаг назад. – Ты меня чуть не убил, придурок! Мотоциклист спокойно стянул с головы громоздкий шлем и, поправив растрепанные волосы цвета спелой пшеницы, внимательно посмотрел на ошарашенного Рана. Кажется, незнакомец был совсем молодым, может, только отпраздновал совершеннолетие, но выглядел он эффектно: серьезное лицо, плотно сжатые губы и брелок в форме рыбки-тайяки на куртке, который тот, заметив внимательный взгляд Рана, задумчиво погладил. – Садись, – наконец, спокойно произнес парень, кивком головы указывая на место позади себя. – Нужно поговорить. – Ээээ, нет, – дураком себя Ран не считал, а потому поспешно попятился назад, мысленно просчитывая, в какую сторону бежать, чтобы позвать помощь. – Ты, блять, кто вообще? – Слушай, – мотоциклист выжидательно вздохнул, подперев голову руками в кожаных перчатках. – У меня нет времени на объяснения, так что… – Мне так-то на работу нужно, – огрызнулся Ран, начиная злиться из-за упрямства подозрительного незнакомца. – И вообще, я… – Если не хочешь, чтобы ты и твой брат сдохли в ближайшее время, быстро садись ко мне. Ран растерянно открыл рот и поднял вверх указательный палец, словно собираясь поставить зарвавшегося мотоциклиста на место, но затем, так и не подобрав нужных слов, озадаченно замер. Ситуация становилась все серьезнее, и вот уже выяснилось, что подозрительный незнакомец знает что-то о его семье… – Не сяду, – упрямо сопротивлялся Ран. – Если хочешь о чем-то поговорить, то говори здесь. Мотоциклист досадливо поморщился, без злобы, но с какой-то усталостью глядя на мужчину, а затем, быстро посмотрев на мрачную многоэтажку, пристально вслушивающуюся в их разговор совсем рядом, прошептал: – Если эта тварь меня заметит, все накроется. Садись, я не причиню тебе вреда. В отличие от того, кого ты зовешь своим соседом. Несмотря на теплый осенний день, по коже Рана поползли мурашки: почему-то упоминание о соседе задело мужчину даже больше слов незнакомца о его брате. Что-то подсказывало, что ехать все-таки нужно, хотя хмурящийся владелец модного мотоцикла доверия все равно не внушал. Вздохнув, Ран решил, что, если его и прикончат где-то в подворотне, предварительно обшарив все карманы, у Риндо все равно останется Коко, так что о судьбе брата можно не волноваться. Удивляясь, что на самом деле творит подобное, Ран опасливо перекинул ногу через мотоцикл, кое-как устраиваясь на жестком кожаном сидении, и, всячески показывая, как ему это не нравится, обхватил талию незнакомца. До нужного места, оказавшегося какой-то дешевой пивной, мужчины добрались чуть меньше, чем за пять минут, однако Рану, у которого в ушах все еще свистел холодный ветер, показалось, что мчались они часа два. – Чтобы я еще хоть раз сел на это… – ошарашенно бормотал он, ощущая, как весь мир плывет перед его глазами. Не дожидаясь своего спутника, мотоциклист спокойно направился в заведение, в котором, кажется, бывал уже не раз, и Рану не осталось ничего, кроме как покорно последовать за ним. В небольшом помещении, несмотря на середину рабочего дня, было многолюдно, а в воздухе витал крепкий запах пива и каких-то простеньких закусок, при мысли о которых к горлу Рана подступила тошнота. Не обращая внимания на царящий в пивной гомон, мотоциклист сразу же прошел к круглому столику в самом углу и спокойно уселся на потертый стул. Критично осмотревшись, Ран с отвращением протер соседнее сидение и, морщась от противного запаха, уселся напротив спутника. – Меня зовут Майки, – сразу же представился тот, параллельно с этим заказывая официантке в лице усталой девушке с растрепанным хвостом эспрессо. – Я охотник за нечистью. Воздержавшись от заказа в этом сомнительном месте, Ран обреченно застонал, понимая, что судьба столкнула его с очередным чокнутым нытиком, помешанным на паранормальной ерунде. В этот раз подобное заявление даже не удивило мужчину. – У меня к тебе серьезный разговор, так что не перебивай, – сразу же предупредил Майки, не дав спутнику даже открыть рта. – О твоем соседе. Он не тот, за кого себя выдает. – Ты про Харучиё? Или Масахиро? У меня много соседей, – Ран ехидно хихикнул, хотя нелепость ситуации начала его откровенно раздражать. – Я не знаю, какое новое имя взяла себе эта тварь. Но ты и твой брат в опасности… – Послушай, – не удержавшись, Ран схватил свою сумку и поспешно, пока в их сторону не начали оборачиваться, вылез из-за стола. – Спасибо, что прокатил на своем байке и показал столь… ээээ, замечательное место, но мне нужно идти. Удачи тебе в твоей… охоте за нечистью. Но не успел мужчина вылезти из-за стола, как Майки упрямо схватил его за руку, сердито сверкая прищуренными глазами, в которых, как на секунду показалось Рану, мелькнуло настоящее волнение, смешанное с какой-то паникой. А затем, убедившись, что все посетители пивной заняты своими делами, мотоциклист резко притянул спутника к себе и почти прошипел ему в лицо: – Я знаю, что в это трудно поверить, но тебе следует одуматься, пока не стало слишком поздно! – Молодой человек, отстаньте от меня, пожалуйста, – Ран резко сменил тон на официальный, надеясь, что хотя бы так сумеет избавиться от навязчивого знакомого, место которого явно было в специализированной больнице. – Тварь не может смотреть на себя в зеркало, – горячо зашептал Майки, вцепившись в запястье мужчины сильными пальцами. – Также они не могут есть человеческую еду. Проверь, если не веришь мне. Понимая, что объяснять что-либо этому человеку бессмысленно, Ран с отвращением выдрал свою руку из его цепкой хватки и быстрыми шагами направился в сторону выхода, сетуя на судьбу, каждый день сталкивающую его с идиотами. Загадочные слова Майки не вызывали у него ничего, кроме дикой ярости, ведь на весь этот бред ему пришлось потратить два часа своего драгоценного времени. Уже на самом пороге Рану пришлось остановиться, потому что его необычный спутник резко пересек все тесное помещение и первым вылетел на улицу, на ходу всунув в руку мужчины какую-то смятую бумажку. – Звони, когда все поймешь. Помогу, чем смогу. * * * Когда злой и уставший Ран с раздражением ввалился в свой кабинет, Коко и Какучё уже активно обсуждали там очередные нападения бешеных псов на людей. Из их эмоциональных восклицаний мужчина услышал, что этой ночью загрызли молодую мать с трехлетней дочерью, и жуткий случай опять произошел буквально через несколько улиц от дома Рана. – А ты чего такой мрачный? – заметив состояние коллеги, Коко с интересом оторвался от занимательной беседы и повернулся к другу. – Забрал документы? Не дожидаясь дальнейших вопросов, мужчина вывалил друзьям все, что случилось с ним сегодняшним суровым днем, начиная болтливым соседом и заканчивая разговором в дешевой пивной, от одного запаха которой хотелось умереть. Коллеги внимательно выслушали искренне возмущенного Рана, а затем Коко, задумчиво запуская в рот карандаш с обгрызенным кончиком, медленно произнес: – Значит, не могут есть человеческую еду… – Эй, постой-постой! – Ран недоуменно приподнял брови, грозно становясь прямо перед коллегой. – Ты что, веришь в это? – Твой Харучиё какой-то странный, – нахмурился Коко и, нагло глядя в глаза друга, с сомнением произнес. – Как будто не от мира сего. – То есть, ты серьезно веришь в то, что мой сосед это непонятный монстр, только потому, что так сказал полоумный парень, которого мы даже не знаем? Спор между друзьями мог бы перерасти в настоящую перепалку, если бы Какучё, вовремя заподозривший неладное, не успел влезть между ними, примирительно подняв руки вверх. Перекинувшись испепеляющими взглядами, коллеги занялись своими делами, понимая, что до конца рабочего дня осталось не так уж и много. Какучё безуспешно пытался выяснить, кто такой этот Харучиё и почему все его так горячо обсуждают, но друзья раздраженно молчали, приводя бедного мужчину в полное замешательство. Ран перекладывал какие-то отчеты с места на место, но работать отчаянно не хотелось, а потому он просто рисовал на бумаге какие-то бессмысленные кружочки и черточки. Через час, когда рабочий день подошел к концу и все сотрудники фирмы лениво поползли к выходу, Коко вдруг вскочил со своего места самый первый и поспешно выбежал в коридор, напоследок бросив Рану лишь короткое: – Забери Риндо сам, я сегодня не смогу. * * * Ненавидя весь мир вокруг, Ран ввалился в уютную раздевалку детского сада Риндо, в который пришел впервые за все время жительства на новом месте, ведь обычно его младшего брата забирал Коко. Но в этот раз у коллеги оказались какие-то срочные дела сомнительной важности, а потому Ран, мрачно спрятав руки в карманах кожаной куртки, оглядывал кучу детских лиц, пытаясь найти знакомое среди них. На фоне нежно-голубых стен, украшенных всякими птичками-зверушками, и пестрых шкафчиков для одежды хмурый мужчина смотрелся довольно жутко, а потому все дети испуганно вжались в лавочки, подозрительно переглядываясь. – Добрый вечер, – из главного зала в коридор вышла молодая девушка с огненно-рыжей шевелюрой чуть ниже плеч и теплой, как и ее волосы, улыбкой. – Вы пришли забрать кого-то из ребят? – Риндо Хайтани, – сквозь стиснутые зубы процедил Ран, который кое-как все же нащупал взглядом брата: единственного ребенка, продолжавшего спокойно одеваться, не обращая внимания на хмурого мужчину. – Меня зовут Хитоми, – еще шире улыбнулась девушка, низко поклонившись перед посетителем. – Я главный воспитатель Риндо, он у вас замечательный ребенок! Просто обычно его забирал другой мужчина, и… – Довольно, – ощущая, как голова раскалывается от пульсирующей боли, поселившейся в мозгу изнутри, Ран презрительно поморщился. – Меня не волнует ни ваше имя, ни ваша должность, ни что-либо еще. Я просто хочу забрать своего брата. Мягкая улыбка сползла с лица Хитоми, уступив место легкой растерянности из-за беспричинной грубости, однако девушка тут же взяла себя в руки и, сдавленно поклонившись Рану, направилась к Риндо, чтобы помочь ему зашнуровать кроссовки. Мужчина тяжело вздохнул и привалился к стене, ощущая на себе сразу несколько заинтересованных взглядов чужих детей. Наверное, не стоило обращаться с позитивной девушкой, больше напоминающей маленькое солнышко, так жестко, но настроение конкретно подпортила выходка Коко, а потому контролировать себя было сложно. Обычно коллега никогда не отказывался помочь ему, а если дело касалось Риндо, то Коко и вовсе бросал все свои дела и несся к ребенку, жалуясь на его непутевого старшего брата. А теперь этот странный спор по поводу Харучиё… Вспомнив о соседе, Ран не удержался и слабо улыбнулся, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Мужчина тут же попытался одернуть себя, однако из головы не выходили длинные пальцы Харучиё и его легкая, будто бы всегда чуть смущенная улыбка. Интересно, парень чувствует то же самое, или для него это были простые дружеские отношения с новым соседом? – Пошли уже! – Риндо недовольно пихнул мужчину в бок, навязчиво подталкивая его к двери. – Что встал? Хмыкнув, Ран по привычке запустил пальцы в вечно растрепанные волосы брата, и вместе они пошли к выходу, игнорируя любопытные взгляды остальных детей, забывших о том, что и за ними вот-вот должны прийти родители. Где-то за спиной Хитоми низко поклонилась и помахала им рукой, но Ран в ответ на это лишь скорчился, оставив вежливое прощание без внимания. По улице, стремительно погружающейся в вечерние сумерки, братья шли молча: старший полностью погрузился в свои невеселые мысли, а младший сосредоточенно пинал ногой какой-то камень, воображая себя великим футболистом. Толпы озабоченных собственными проблемами людей сновали по улицам, возвращаясь с изнуряющей работы, и даже на окраинах города кипела жизнь, из-за чего к дому братья добрались, только когда небо приобрело какой-то синевато-лиловый цвет, хотя где-то вдали еще виднелись желтоватые полоски от спрятавшегося солнца, порадовавшего землю своими лучами в самом конце дня. Вечер стоял довольно теплый, а потому заваленная опавшими листьями площадка перед многоэтажкой было заполнена веселыми детьми и их усталыми родителями. – Смотри, смотри, смотри! Неожиданно выпустив руку брата, Риндо кинулся к их подъезду и, пища от восторга, смешанного с умилением, вытащил из-под ступенек какой-то пушистый комок с мокрым розовым носом, едва заметным на сероватой шерсти. – Котенок! – радостно воскликнул мальчик, едва ли не целуясь с урчащим животным. – Посмотри, какой милый! Ран с сомнением оглядел питомца, а затем поморщился, с раздражением глядя на брата: – Положи его на место, а то еще подцепишь какой-нибудь токсоплазмоз… Кто знает, где он валялся. – Сам ты токсоплазмоз! А он милашка! Риндо почти ткнул котенка в лицо мужчине, из-за чего тот поспешно шарахнулся в сторону, старательно махая руками, будто уже защищаясь от микробов и болезней. Ребенок с разочарованием вздохнул, продолжая гладить питомца по пушистой серой шерсти, а Ран, невозмутимо одернув куртку, грозно прошипел: – Положи его на место. Мы сейчас же уходим домой. – Ран, пожалуйста, давай возьмем его к себе! – Риндо пулей подлетел к брату и, заискивающе глядя в его глаза, жалобно прошептал. – Я всегда мечтал о котенке! – И не надейся, – мужчина строго поджал губы и, с трудом преодолев отвращение, ткнул пальцем в бок животного, из-за чего то испуганно зашипело. – Видишь, он какой-то бешеный. Клади его на место, а меня этими руками потом даже не трогай. По покрасневшему лицу ребенка и его дрожащим губам было понятно, что он вот-вот готов разреветься, только вот уставшего от всех глупостей этого дня Рана было уже ничем не пронять: скрестив руки, он стоял на тротуаре, выжидательно глядя на младшего брата. Риндо начал канючить и ныть, заявляя, что без котенка идти домой не собирается, и Ран уже решил, что возвращаться в квартиру на самом деле придется одному, ибо уступать он не планировал, как вдруг за их спинами раздался восторженный голос: – А я ведь тоже всегда мечтал о котенке! Понимая, что теперь держаться своей позиции будет гораздо сложнее, Ран обреченно обернулся, уже заранее зная, кого увидит за своей спиной. Сжимая в руках какие-то сумки, рядом с братьями стоял довольный Харучиё, чье внимание сейчас было полностью устремлено на котенка в руках рыдающего Риндо. – Какой милашка! Риндо, так похож на тебя, – Харучиё хитро сощурился, заправляя за ухо розовые волосы, лезущие в глаза. – Может, сделаем ему домик в подъезде и будем заботиться все вместе? Ран тихонько застонал, понимая, что с одним Риндо управиться бы сумел, но теперь, когда к младшему брату присоединился еще один «ребенок», противостоять которому было уже гораздо сложнее, оставалось только сдаться, ведь спор заранее был обречен на провал. – Но… – вяло начал мужчина, однако тут же махнул рукой и тяжело вздохнул. – Ладно, ваша взяла. Но заботиться о нем будете сами. Радостно переглянувшись, Харучиё и Риндо кинулись в подъезд, на ходу обсуждая, какой домик сделают новому питомцу и какое имя ему дадут, а Рану не осталось ничего, кроме как покорно последовать за ними, радуясь хотя бы тому, что брат принял его сторону и теперь души не чает в новом соседе. * * * – Харучиё, а ты почему ничего не ешь? – губы Коко растянулись в коварной улыбке, и мужчина чуть приподнялся со своего места, протягивая руку к тарелке с ароматной лапшой. – Может, тебе что-нибудь положить? Ран обреченно застонал, понимая, что ему все-таки удалось раскусить хитрый план друга, только вот менять что-либо уже было слишком поздно. Коко и Какучё заявились к коллеге поздним вечером, и инициатива явно исходила от первого, что уже вызвало подозрение. Убеждая Рана, что невероятно соскучился по нему, Коко выставлял на стол заранее приготовленные блюда и бутылки дорогого вина, в то время как Какучё, непонимающе глядя в глаза хозяина квартиры, лишь пожимал плечами. Когда стол был накрыт и Риндо, которого старший брат в это время уже отправлял в кровать, весело бегал по кухне, Коко вдруг заявил, что еды слишком много и можно было бы позвать кого-нибудь еще. Не успел Ран ничего сообразить, а мужчина уже кинулся в подъезд, с каким-то подозрительным азартом трезвоня в соседнюю дверь. От столь неожиданного приглашения Харучиё, в этот поздний час оказавшийся дома, явно растерялся, но отказываться было неудобно, и парень, ежась от пристального взгляда Коко, прошел в квартиру Рана, растерянно улыбнувшись хозяину. И вот теперь странная компания разместилась на просторной кухне, освещенной одной лишь тусклой лампочкой, из-за красной люстры освещающей помещение каким-то алым светом. В воздухе висел аппетитный запах самой разной еды, небо за окном было совсем темным, и даже звезд на этом черном полотне видно не было. Обстановку, царившую на кухне, можно было бы назвать уютной, если бы не неловкая тишина, сковавшая всех членов вечерней трапезы своими прочными нитями: Риндо уже задремал на мягком диванчике, но каждый раз, когда старший брат будил его, мальчик говорил, что все в порядке и он достаточно взрослый, чтобы не спать в такое время; Харучиё растерянно размазывал по тарелке все, что накидал туда необычно активный Коко, в то время как сам мужчина хищно наблюдал за соседом друга, с подозрительной внимательностью следя за каждым его движением. Все это время Ран кидал на коллегу убивающие взгляды, от которых любой другой уже давно бы превратился в пыль, а Какучё, с Харучиё не знакомый и вообще не понимающий, что же тут происходит, молча жевал кусочки рыбы, с любопытством наблюдая за разыгрывающимся перед его глазами действием. – Спасибо, я недавно совсем поел, – наконец, смущенно отозвался Харучиё, когда Коко подложил ему в тарелку еще что-то. – Что-то не хочется. Автор кулинарных шедевров победоносно посмотрел на Рана, и все его лицо будто говорило: «А я ведь тебя предупреждал!». После этого Коко елейно улыбнулся и, пристально глядя в глаза Харучиё, с нажимом произнес: – Попробуй хотя бы чуть-чуть. Я ведь очень старался. Парень неловко улыбнулся и низко склонил голову, буквально уткнувшись в тарелку, а Ран уже приготовился вставать из-за стола и разбираться с разошедшимся другом, как Харучиё вдруг намотал золотистую лапшу на вилку и одним резким движением отправил ее к себе в рот, по-прежнему не поднимая взгляда от гладкой столешницы. Коко неуверенно сжал губы, недовольно хмуря брови, а Ран ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что устроит коллеге, когда гости разойдутся. Время текло медленно, и со стороны казалось, что стрелки часов не двигаются вообще. Лампочка в красном абажуре подозрительно потрескивала, и Ран, совсем забыв о еде, время от времени подозрительно поглядывал на нее, будто ожидая, что с минуты на минуту та перегорит. Риндо совсем задремал, устроив лохматую голову на собственных острых коленках, а Коко продолжал с явным неудовольствием разглядывать Харучиё, что сейчас буквально силой пихал в себя приготовленную еду, натянуто улыбаясь. Разговор явно не клеился, и даже веселый Какучё, который мог поддержать абсолютно любую беседу и привлечь к себе все внимание, в этот раз растерянно молчал, ощущая, как напряжение, летающее в воздухе, давит на легкие. Когда короткая стрелка часов подползла к отметке «12», бледный Харучиё почти шепотом сообщил, что отойдет в туалет, потому что чувствует себя не очень хорошо. Как только дверь за ним захлопнулась, Ран тут же развернулся к Коко и тихо, чтобы сосед вдруг не услышал, прошипел: – Что за хрень ты устроил?! – Тот пацан на мотоцикле ведь сказал, что он не должен есть обычные продукты… – задумчиво протянул Коко, будто не расслышав гневный вопрос друга. – Тогда почему он ел? – Постой-постой! – брови Рана с удивлением взметнулись вверх, и он оживленно замахал руками, из-за чего Риндо заворочался и пробурчал во сне что-то неразборчивое. – Тот пацан на мотоцикле явно с головой не дружит. Ты что, воспринял его слова всерьез? Какучё непонимающе переводил взгляд с одного друга на другого, силясь понять хоть что-то в этой запутанной ситуации, но никаких объяснений коллеги не давали – только недовольно смотрели друг на друга, будто обмениваясь своими догадками мысленно. Какучё знал, что Ран и Коко знакомы уже давно, но в то, что друзья способны на телепатическое общение, верилось с трудом. – С твоим соседом что-то не то, – наконец, спокойно произнес Коко, то и дело поглядывая в сторону входной двери, будто Харучиё мог их подслушивать. – Он… странный. – Что? – Ран вопросительно склонил голову, глядя на пустующее место парня. – По-моему, странным сейчас выглядишь ты, а не он. Кажется, Коко начал говорить еще что-то, но его голос просто потонул в отвратительном треске, сразу за которым последовала ослепительная вспышка и звон, раздавшийся где-то в стороне. Оказалось, что ненадежная лампочка все-таки не выдержала и, прощально моргнув несколько раз, погасла окончательно, отчего просторная кухня внезапно погрузилась в полную темноту. Источник оглушительного звона Ран определить не смог, пока не встал со своего места, чтобы включить свет хотя бы в коридоре – стоило мужчине ступить на пол, как в ногу тут же впилось что-то острое и холодное. Скользкий линолеум был усеян неровными осколками зеркала, висящего на кухонной стене еще минуту назад. – Блять! Выругавшись, хозяин квартиры резко шагнул назад и, неудержавшись на порезанной ноге, рухнул прямо на стол, одним взмахом руки сметая с него все содержимое. Так и не вскрытая бутылка вина покатилась по гладкой поверхности, а затем, на секунду замерев на краю стола, рухнула вниз, разлетевшись на десятки мелких осколков. Стоя в луже дорого вина, Ран морщился и не двигался, ожидая, когда этому безумию придет конец, пока Коко успокаивал проснувшегося Риндо, а Какучё охал, в темноте пытаясь оценить масштабы разрушений. Убедившись, что ломаться и разбиваться ничего больше не собирается, Ран, прихрамывая, направился в коридор, придерживаясь стен и осторожно ставя ногу на пол, чтобы не наткнуться на еще какой-нибудь осколок. Уже в прихожей, включив свет, хозяин квартиры обнаружил бледного Харучиё, трясущимися руками пытающегося натянуть собственные ботинки. Заметив Рана, он попытался улыбнуться, но тут же сморщился, почти позеленев. – Я что-то совсем плохо себя чувствую, – виновато признался парень таким голосом, будто вот-вот готовился упасть в обморок. – Я, наверное… Что с тобой? Это кровь? Ты… – Иди домой, – Ран махнул рукой, параллельно с этим вспоминая, в какой из многочисленных коробок должны храниться веник и совок. – Но… Стараясь не опираться на порезанную ногу, хозяин квартиры подошел к Харучиё и мягко обнял его за узкие плечи, удивляясь, какой же его сосед бледный и холодный. – Ты дрожишь, – мягко улыбнулся Ран, погладив парня по шелковистым волосам. – Может, отравился чем-то? Иди, я сам со всем разберусь. Виновато поклонившись, Харучиё юркой тенью выскользнул за порог и поспешно прикрыл за собой дверь, оставив хозяина квартиры в легком полумраке, что едва рассеивал тусклый свет лампы в прихожей. Тяжело вздохнув, Ран немного постоял в проходе, пытаясь свыкнуться с пульсирующей болью в ступне, а затем все же вернулся на кухню, куда теперь доносился слабый свет из коридора, а потому видимость хотя бы была не нулевой. Коко продолжал укачивать хныкающего Риндо и, гладя ребенка по голове, кидал на его старшего брата уничтожающие взгляды, а Какучё ползал по залитому вином полу, пытаясь собрать все осколки в найденный где-то мешок. – Харучиё ушел, – зачем-то сообщил Ран, продолжая рассеянно стоять в дверном проеме. – Сказал, что ему плохо. – Еще бы, – Коко презрительно сморщился, глядя на пустующее место соседа друга. – Съел то, чего нельзя, да? – Хаджиме, – хозяин квартиры предупреждающе поджал губы, как бы заранее пресекая все споры и дискуссии по этому поводу. – Риндо, иди в свою комнату. Здесь полно стекла, и ты можешь пораниться. Бросив на брата косой взгляд, ребенок, сонно зевая и растирая слипающиеся глаза маленькими кулачками, покинул кухню, с опасением обогнув осколки разбитого зеркала, распавшиеся по всему полу. Когда дверь в комнату Риндо едва слышно хлопнула, Ран кивнул, и трое мужчин принялись за уборку в полной тишине, хотя в воздухе по-прежнему висели вопросы, вертевшиеся на языке у каждого из них. Рану безумно хотелось поговорить с напряженным Коко наедине, но заранее тревожить Какучё, который, кажется, и так с трудом понимал, что происходит вокруг, не хотелось, а потому друзья продолжали ползать по полу молча. Когда лужа вина исчезла, а все кривые осколки перекочевали в мусорный пакет, Какучё без лишних слов направился в коридор, мечтая лишь поскорее завалиться в собственную квартиру и плюхнуться на кровать, а Коко, сделав вид, что отмывает руки от липкого вина, остался на кухне. – Ты ногу порезал, – сухо заметил он, глядя, как Ран сокрушительно разглядывает свою ступню. – Помочь? Хозяин квартиры слабо усмехнулся, радуясь, что лучший друг хотя бы сейчас ведет себя так же, как и всегда, а эта елейная улыбка сползла с его лица. После этого он покачал головой, убедив Коко, что порез совсем неглубокий и хватит обычного пластыря, а затем, чуть замявшись, все же тихо спросил: – Ты зачем весь этот цирк устроил? – Этот Харучиё… Он мне не нравится. – Тебе многие не нравятся. – Это особенный случай. Мужчины внимательно переглянулись, после чего Коко задумчиво отвернулся, пристально глядя в черное ночное небо, будто сомневаясь, стоит ли добавлять что-то еще. И, кажется, он почти решился сказать что-то важное, как вдруг в проходе на кухне показалась голова Какучё. – Ты идешь или нет? Я сейчас вырублюсь прямо здесь, – сонно пробурчал мужчина, облокачиваясь о дверной косяк. – И зачем мы поперлись сюда но-о-очью? Коко поспешно кивнул и, не глядя в глаза Рана, выскользнул в коридор, на ходу натягивая на себя легкую куртку и ботинки. Хозяин квартиры последовал за друзьями, размышляя, о чем же хотел рассказать ему мужчина, а Какучё нетерпеливо переминался на пороге, бормоча что-то о том, что «больше никуда не попрется с этим». – Воняет здесь чем-то, – вдруг снова заметил Коко, стоя уже на самом выходе из квартиры. – Узнаю любимого друга. Ран хмыкнул, но тут же замер, потому что в нос скользнул противный запах – будто бы мерзкое зловоние гниющего мяса выбралось из его сна и вместе с осколками разбитого зеркала переползло в реальность, охватывая ее своими мерзкими щупальцами. Но это наваждение тут же исчезло, и хозяин квартиры, вдохнув в себя привычный воздух, пахнущий новой мебелью, с облегчением произнес: – Идите уже. * * * – Почитай мне что-нибудь, – капризно заявил Риндо, недовольно высовывая тонкую ногу из-под одеяла. – Скучно! В очередной раз проклиная Коко с его нелепым поздним визитом, Ран присел на край кровати брата и задумчиво погладил его по голове, из-за чего тот зашипел и уткнулся лицом в подушку. Времени было около двух ночи, и обычно в это время ребенок уже крепко спал, но в этот раз уйти в мир сновидений у мальчика никак не получалось. – Что тебе почитать? – Ран устало потянулся, с тоской вспоминая собственную кровать, а затем тут же одернул себя, решив, что в бессоннице брата есть и его вина: надо было поставить Коко на место в самом начале незадавшегося вечера. – Про Зеркального человека! – уверенно заявил Риндо, от возбуждения даже приподнимаясь на подушках. – Пожалуйста! – Ну уж нет, – строго поджал губы Ран, засовывая ногу брата обратно под одеяло. – Сейчас я прочту тебе этот бред, а ты опять будешь выдумывать всякую ерунду. – Не буду, – мальчик обиженно надул пухлые щеки и наигранно вздохнул. – Хочу про Зеркального человека! А то вообще спать не буду! Никогда-никогда! Услышав такой ультиматум, Ран закатил глаза, а затем, понимая, что канючить его младший брат умеет лучше всего и другого выхода нет, без особого удовольствия произнес: – Если я тебе это прочту, обещаешь, что сразу же уснешь и не будешь ныть? Риндо тут же закивал головой так быстро, что мужчину даже обдало легким ветерком, и Рану не осталось ничего, кроме как покорно направиться к шкафу и вытащить наружу старую книжку с пестрыми иллюстрациями для наивных детей. – Эй, разве в прошлый раз здесь было написано столько же? – с удивлением заметил мужчина, сразу открыв последнюю страницу книги. – По-моему, слов было меньше. Ты что-то дописал? – Читай, читай, читай! В глазах Риндо появился какой-то маниакальный блеск, и Ран неловко поежился, с откровенной неприязнью глядя на кривоватые детские рисунки, вселяющие еще большее отвращение, чем текст, расположенный чуть выше. Действительно, какой нормальный ребенок нарисовал бы такое жуткое существо с этими черными провалами вместо глаз, непомерно длинными руками и несколькими рядами острых треугольных зубов? – Обернись, если думаешь, что находишься в комнате один, – неуверенно начал Ран, с сомнением поглядывая на завороженного младшего брата. – Принятый тобой за игру воображения странный шорох в углу комнаты – не иллюзия. Это дыхание Зеркального человека. Медленно поворачивай голову, и тогда ты сможешь увидеть его отражение в зеркале, висящем прямо за твоей спиной. Ни в коем случае не оборачивайся быстро: стекло разобьется, и Зеркальный человек выберется на свободу, чтобы убить тебя. Когда все зеркала в твоем доме разлетятся на маленькие кусочки, начнется игра. Не пытайся бежать или прятаться – Зеркальный человек знает все твои мысли и привычки, ведь он наблюдал за тобой все время, что ты слышал странные шорохи. Когда он доберется до тебя… Риндо, я больше не буду читать тебе эту жуткую ерунду! Мужчина обернулся к младшему брату, приготовившись противостоять активному сопротивлению и нытью, но вместо этого услышал лишь размеренное сопение: ребенок сладко спал, уткнувшись лицом в подушку. Насмешливо фыркнув, Ран не удержался и по старой традиции клюнул Риндо в наморщенный лоб, после чего встал с его кровати и, зашвырнув глупую книгу подальше, направился к выходу из комнаты. Широкое зеркало на стене призывно звякнуло. Ран резко остановился, завалившись на порезанную ногу, а затем медленно повернулся к своему отражению, на лице которого залегли неясные тени, из-за чего казалось, что тот второй Ран недобро усмехается. – Всего лишь свет от ночника, – поспешно заверил себя мужчина и, игнорируя стойкий запах гнили, упорно забивающийся в нос, направился в свою комнату. * * * Бодро потянувшись, Ран залпом осушил кружку с крепким кофе и, облизнув испачканные в напитке губы, посмотрел в окно – было еще слишком рано, но только-только наступающий день обещал быть теплым: небо имело нежно-голубой оттенок, а пухлые розоватые облака жались друг к другу на горизонте. После бурной ночи Ран готовился к тяжелому пробуждению и стойкой головной боли, но, открыв глаза, обнаружил, что чувствует себя просто прекрасно и спать совсем не хочется. Риндо еще сладко дремал, ведь не было еще даже шести, а его старший брат без дела слонялся по квартире, не зная, чем занять себя в столь ранний час. Когда Ран в очередной раз оказался на кухне, взгляд мужчины упал на забитый доверху мусорный пакет, сиротливо брошенный у стола, и хозяин квартиры, решив, что делать все равно нечего, решил прогуляться до помойного ведра, а по пути осмыслить все, что произошло прошлой ночью. Уже на самом пороге Ран вдруг вспомнил про жуткую книжку, что читал брату перед сном, и, чуть замявшись, быстро прошел в комнату Риндо, пытаясь вспомнить, куда зашвырнул сборник нелепых историй в прошлый раз. После недолгих поисков книга нашлась на полу перед зеркалом, хотя Ран был уверен, что ночью кидал ее в совсем другую сторону. Отчего-то стараясь не смотреть на свое отражение, мужчина быстро поднял страшилку и поспешно вышел из комнаты, залитой мягким утренним светом. В коридоре Ран без сомнений отправил книгу в мусорный пакет, надеясь, что Риндо о ней больше не вспомнит, а затем, не став даже закрывать входную дверь, направился к лифту. В подъезде было тихо и светло, но в этот раз запах краски точно смешивался с чем-то еще – чем-то до тошноты омерзительным и едким. Сначала у Рана в голове только появились расплывчатые ассоциации с мясной лавкой, и только потом он увидел то, на что не обратил внимания сразу: по затертой лестнице, начиная от самых перил, тянулась грязно-бордовая полоса. Затаив дыхание, Ран медленно двинулся к ступеням, ощущая, как мерзкая вонь становится все острее, и от этого гниющего запаха к глазам невольно подступают слезы. Сначала мужчина не понял, что именно увидел, а потом его лицо непроизвольно вытянулось, а побелевшие пальцы разжались, из-за чего пакет с мусором с глухим стуком рухнул на пол. На бетонной лестнице лежало размазанное сразу на несколько ступеней тело котенка – казалось, что животное переехал огромный грузовик, а серые клочки шерсти валялись по всему подъезду. Голова питомца была буквально расплющена, и кое-где через разодранное мясо торчали желтоватые кости, и из разрезанного живота котенка вывалилось что-то темное и склизкое. Даже стены в этом месте были забрызганы бурыми капельками крови, и Ран, судорожно хватаясь за перила, отступил назад, с трудом сдерживая порывы рвоты. – Твою мать, – прошептал мужчина, зажимая нос, чтобы хоть как-то скрыться от вездесущей вони, что, казалось, насквозь пропитала весь подъезд. Около минуты Ран просто молча стоял на лестнице, в ужасе разглядывая разодранное тельце, а затем, когда первые волны паники постепенно начали проходить, мужчина вдруг подумал, что ни Харучиё, ни Риндо видеть такое отвратительное зрелище не следует. Времени было мало, и первые жильцы подъезда вот-вот должны были засобираться на работу, и Ран, быстро сбегав за веником и совком в квартиру, замел одеревеневшее тело котенка в еще один мусорный мешок, с трудом преодолевая отвращение. Уборка заняла около двадцати минут, но мужчина все продолжал тереть белые стены подъезда, ощущая, как мерзкий запах буквально въедается в его кожу, чтобы напомнить о себе позже, когда он, Ран, будет ждать этого меньше всего. Солнце уже вышло из-за горизонта, и, когда его первые робкие лучи коснулись лестницы, мужчина все же зашвырнул тряпку, веник и совок в еще один мусорный мешок, решив, что пользоваться ими больше не станет. Лифт прибыл неожиданно быстро, но Рану казалось, что едкий запах пробрался за ним даже в кабинку и скрыться от него было невозможно. На тихой улице, все еще отходящей ото сна, стало чуть легче, и Ран, избавившись от пакетов с жутким содержимым, устало опустился на скамейку около своего подъезда, подумав, что немного свежего воздуха не помешает. Пожелтевшие кусты рядом успокаивающе шелестели оставшимися листьями, а легкий ветерок помогал разложить невеселые мысли по полкам, и Ран довольно прикрыл глаза, наслаждаясь утренней тишиной. Нужно будет еще придумать, как объяснить брату отсутствие котенка… – Привет. Мужчина резко открыл глаза и тут же столкнулся взглядом с замершим перед ним соседом. Харучиё снова был одет в свое изящное синее пальто, но по сравнению с прошлой ночью кожа парня перестала выглядеть такой бледной, а на его лице даже застыло довольное выражение. – Привет. Ран пододвинулся, предлагая соседу сесть рядом, и тот, благодарно кивнув, опустился на низкую лавочку, почти прижавшись к мужчине, хотя места на скамейке было вполне достаточно. Когда его и Харучиё колени соприкоснулись, Ран слабо вздрогнул, будто по его телу пробежал электрический разряд, а затем неуверенно улыбнулся. – Это… Ты прости за вчерашнее. Просто Коко очень любит готовить и… – Все в порядке, – розовая прядь выбилась из-за уха и упала на лицо Харучиё, а его чуть прищуренные глаза хитро сверкнули. – Это ты прости, что убежал так рано и даже не помог с уборкой. Ран потянулся к наспех накинутому на шею шарфу, чтобы чуть ослабить крепкий узел, но неожиданно его рука замерла на полпути: откуда сосед знает про уборку? Внутри мужчины зародилось какое-то неприятное чувство – будто он вляпался в сладкий и липкий сироп, а теперь все его конечности сковала противная пленка. Впрочем, это ощущение сразу же исчезло, а Ран лишь слабо усмехнулся, вскользь подумав, что Коко и тот парень на мотоцикле явно плохо на него влияют. Все ведь очевидно – Харучиё еще находился в квартире, когда зеркало разбилось. – Откуда идешь? – решив, что тему нужно скорее менять, Ран задал первый пришедший в голову вопрос. – Еще так рано… – От друга возвращаюсь, – парень в очередной раз тепло улыбнулся, и его рука как бы невзначай легла на колено сидящего рядом мужчины. – Засиделся у него до ночи, и метро уже не работало. А денег на такси нет. Ран рассеянно кивнул – мысли были заняты только длинными теплыми пальцами Харучиё, что сейчас прижимался к нему почти вплотную, а потому даже горячее дыхание соседа то и дело опаляло щеку мужчины. От Харучиё пахло шампунем и мятной жвачкой, которую он лениво перекатывал во рту, и Рану казалось, что он тонет в этом букете чуть сладковатых запахов, как вдруг его взгляд наткнулся на алые полосы, выглядывающие из-под темно-синего рукава соседа – слишком похоже на царапины, оставленные острыми когтями какого-то зверька. Не успел мужчина ничего сообразить, как Харучиё резко развернул его к себе, ухватившись за неровные края темного шарфа, небрежно обернутого вокруг шеи соседа. От этого быстрого движения что-то внутри Рана предательски дрогнуло, а его кожа покрылась крупными мурашками, будто на улице поднялся сильный ветер. Теперь его и Харучиё разделяли какие-то стремительно тающие сантиметры, и Ран мог рассмотреть каждую трещинку на надутых губах соседа, пухлых и необычайно красных. А в следующую секунду парень подался ему навстречу, и Ран, не удержавшись, вцепился в его узкие плечи, понимая, что противостоять желанию обнять это изящное тело просто не может. Серьезного поцелуя не вышло: Харучиё едва коснулся губ мужчины, как вдруг соседняя дверь открылась, и молодая женщина в строгом брючном костюме вышла на улицу, направляясь к автостоянке. Жильцы собирались на работу. Парень поспешно отпрянул от Рана, отпустив, наконец, его шарф, и, хитро сверкнув глазами, кинулся в подъезд, чуть не споткнувшись, на первой ступеньке. Оставленный в гордом одиночестве мужчина какое-то время просто сидел на скамейке молча, ошарашенно глядя на захлопнувшуюся прямо перед его носом домофонную дверь, а затем, вспомнив, что Риндо вот-вот должен проснуться, кинулся в подъезд, совсем забыв, о чем вообще думал перед этим мимолетным поцелуем. * * * Весь день Рана прошел в каком-то сладковатом розовом тумане, из-за чего сосредоточить свои мысли на чем-то одном просто не получалось. Никогда прежде мужчина не находился настолько близко к тому, кто заставлял его сердце пропускать удары так часто, и сейчас водоворот новых чувств затянул Ран с головой, и на работе он сидел, бессмысленно глядя в погасший экран компьютера. Коко, то и дело сновавший мимо него с пачками документов, лишь презрительно фыркал, но Ран не обращал внимания на коллегу: мужчина забыл даже о том, как хотел поставить друга на место после вчерашней ночи. За мыслями о Харучиё и очередной встрече с ним рабочий день пролетел незаметно, но ближе к пяти часам Коко сухо сообщил другу, что сегодня снова не сможет забрать его брата из детского сада. Долгожданная встреча с соседом отдалилась еще сильнее, и Ран досадливо поморщился, однако Коко, даже не изменившись в лице, швырнул ему на стол какие-то отчеты и пулей вылетел из кабинета. Мужчина проводил коллегу задумчивым взглядом – и откуда у него взялось столько таинственных дел в последнее время? Постепенно остальные сотрудники офиса, оживленно переговариваясь, тоже потянулись к выходу, и Ран решил, что пора бы начать собираться, как вдруг его телефон призывно загудел. Мужчина потянулся к устройству, ожидая увидеть очередное сообщение от оператора или какое-нибудь едкое замечание от Коко, но на засветившемся экране вылез незнакомый номер. Рану показалось, что набор цифр ему знаком, но, покопавшись в смутных воспоминаниях, он так и не нашел ничего подходящего. «Когда все зеркала разобьются, Зеркальный человек придет за тобой». От удивления Ран уронил телефон на стол, и несколько коллег, еще не успевших уйти домой, с интересом покосились в его сторону. Мужчина почувствовал, как по его спине пробежался неприятный холодок, хотя все окна были закрыты, а на висках выступили капельки пота. Руки не слушались, но кое-как дрожащими пальцами ему все-таки удалось набрать сообщение. «Кто ты?» Ответ пришел незамедлительно. «Не пытайся бежать или прятаться – Зеркальный человек знает все твои мысли и привычки, ведь он наблюдал за тобой все время, что ты слышал странные шорохи». Слишком длинное сообщение, чтобы набрать его за какие-то сотые доли секунды. К горлу подступила тошнота, и свободной рукой Рану пришлось схватиться за край стола, чтобы не свалиться на пол. А затем голову мужчины вдруг посетила странная догадка: вот куда сбегал с работы Коко! Наверное, сейчас сидит с Риндо в каком-нибудь кафе и разыгрывает друга, надеясь отомстить за вчерашнюю ночь. Ран попытался набрать номер Коко, но тот на другом конце трубки сбрасывал вызов, еще больше подтверждая догадки мужчины. Поставив на руке крестик, чтобы завтра обязательно не забыть устроить другу полный разнос, Ран направился к выходу из кабинета, решив, что зайти в детский сад Риндо все же придется: вдруг лучший друг и младший брат договорились обо всем заранее, чтобы не вызвать никаких подозрений? – Ты в порядке? На крыльце офиса Ран столкнулся с озабоченным Какучё. – Почему спрашиваешь? – мужчина удивленно приподнял брови, останавливаясь рядом с коллегой, что сейчас с наслаждением курил, облокотившись о старые перила. – Что-то не так? – Ты какой-то бледный, – Какучё поджал губы, критично рассматривая друга. – И мешки под глазами видны. – С вами выспишься, – Ран ехидно хмыкнул, а затем, вспомнив о странных сообщениях, резко вытащил из кармана телефон, из-за чего коллега от неожиданности поперхнулся дымом. – Не знаешь, что это за номер? Какучё с интересом посмотрел на экран, а затем, простояв в ступоре несколько секунд, перевел любопытный взгляд на друга, с осторожностью поинтересовавшись: – Какой еще номер? Ран удивленно развернул телефон к себе, поражаясь недогадливости коллеги, но после этого с трудом сдержался, чтобы не заорать и не кинуть устройство в ближайшее помойное ведро. История сообщений была пуста. * * * В холл детского сада Ран ввалился в самом ужасном расположении духа, на которое вообще был способен. В этот раз детей рядом со шкафчиками не оказалось, и мужчина, недовольно накручивая на палец крашеные, чуть вьющиеся волосы, прошел в основное помещение, где царил бодрый гомон и веселый писк. Младшего брата нигде видно не было, но к Рану сразу же засеменила рыжеволосая Хитоми, только вот в этот раз ее широкая улыбка казалась немного наигранной и даже усталой. В ответ на доброжелательное приветствие девушки Ран только презрительно скривился и процедил: – Где Риндо? Неожиданно Хитоми замялась и опустила голову, неуверенно разглаживая невидимые складки на своей кофте цвета спелого апельсина. Ран выжидательно кашлянул, пока еще вежливо выражая свое нетерпение, и девушка неуверенно начала: – Понимаете… Я бы хотела поговорить с вами о поведении вашего брата… Мужчина обреченно застонал: подобных вещей он просто не переносил, а сейчас, когда в его кармане покоился зловеще молчащий телефон, слушать такую нудятину не хотелось вовсе. Но Хитоми уже затараторила: – Сегодня на прогулке Риндо разбил зеркальце одной девочке, он говорил что-то про… – Сколько нужно заплатить? – внутри Рана что-то оборвалось, но он старался не показывать своего беспокойства. – Скажите сумму и перестаньте выносить мне мозг. Девушка растерянно замерла в проходе, словно не зная, стоит ли добавлять еще что-то, что она хотела сказать до этого, а затем быстро вытащила из кармана укороченных джинсов какой-то смятый листок, протянув его Рану. – Риндо нарисовал это сегодня. Мужчина рывком выдрал оборванный клочок бумаги, без особого интереса вглядываясь в детские каракули, после чего медленно отступил назад, ощущая, как сердце в груди отбивает сумасшедший удары, норовя упасть вниз и переломать ему все ребра, а во рту все неожиданно пересохло, из-за чего язык отказывался подчиняться хозяину. На листе было нарисовано жуткое существо с длинными руками, волочащимися за ним следом, острыми зубами и огромными черными дырами вместо глаз. На глазах Риндо постарался особенно хорошо, а потому в этих местах черная ручка просто разодрала тонкий листок. Одето существо было во что-то синее. * * * – Ран, он опять пришел! Услышав жалобное хныканье младшего брата, мужчина с раздражением оторвался от такой желанной подушки, сразу бросив сонный взгляд на экран лежащего рядом телефона: половина третьего ночи. Риндо стоял рядом с его кроватью, прижимая к груди пушистого игрушечного кролика, подаренного Коко, и испуганно дрожал, то и дело оборачиваясь в сторону коридора. – Он в моей комнате, – быстро зашептал мальчик, в панике глядя на старшего брата. – Смотрит на меня из зеркала и улыбается. Ран устало спустил ноги с кровати и, с трудом сдерживаясь, чтобы вновь не разораться, как это случилось, когда он только привел ребенка из детского сада, вымученно улыбнулся, успокаивающе прижимая Риндо к груди. Тогда он снова пытался втолковать брату, что никакого Зеркального человека не существует и все это лишь глупые выдумки, но мальчик не желал ничего слушать, упрямо повторяя, что существо следует за ним попятам. В конце концов, так и не добившись никаких компромиссов, братья разошлись по комнатам и вскоре уснули, утомленные тяжелым днем. – Послушай, Рини, – Ран тяжело вздохнул, поглаживая Риндо по трясущейся спине. – Вот как мне тебе объяснить, что не существует никакого Зеркального человека? Это всего лишь персонаж нелепой истории, который есть лишь на страницах книги. В реальном мире монстров не бывает. – Можно я сегодня посплю с тобой? – вдруг тихо спросил мальчик, обвивая шею брата влажными от слез руками. – Пожалуйста? Чуть замявшись, Ран кивнул и пододвинулся на кровати, позволяя Риндо устроиться под его боком, свернувшись калачиком. Ребенок сразу же прижался к старшему брату и уже через минуту провалился в глубокий сон, зато у мужчины уснуть теперь никак не получалось. Задумчиво гладя Риндо по растрепанным волосам, он лежал на кровати и, бессмысленно глядя в сереющий в темноте потолок, вспоминал, как в последний раз они спали вдвоем два года назад, когда родители только оставили их одних. Кажется, тогда Риндо тоже не спал по ночам, но это быстро прошло. Где-то в соседней комнате насмешливо звякнуло зеркало, и сонному Рану показалось, как он буквально физически ощущает, как оно сползает еще на несколько сантиметров вниз, все сильнее приближаясь к опасному полу. Еще чуть-чуть – и разобьется. Засыпая, мужчина попытался было сосчитать, сколько зеркал осталось в квартире, но беспокойный сон вскоре завладел сознанием Рана, и он опустил отяжелевшие веки, сквозь плотный туман слушая, как во входную дверь кто-то навязчиво скребется. * * * Опасливо оглядевшись, Коко тенью выскользнул на пустую улицу и, не отрывая взгляда от узкой спины, мелькающей впереди, тут же спрятался за шершавый ствол какого-то дерева. Харучиё, шедший метрах в ста от мужчины, о слежке не подозревал и спокойно направлялся по своим делам, хотя в его движениях, как казалось «сыщику», прослеживалась какая-то напряженность. Через секунду Харучиё юрко скрылся за углом, и Коко, раздраженно зашипев, кинулся за ним, надеясь не потерять парня из виду. Следить за соседом Рана он стал около недели назад, сразу после того, как друг рассказал о встрече с загадочным мотоциклистом. Именно тогда Коко окончательно убедился в том, что с этим Харучиё точно что-то не так. Еще при их первой встрече в подъезде Коко показалось, что на секунду он увидел то, чего ему видеть не следовало: на какой-то короткий момент глаза соседа Рана стали полностью черными. Вернее, черными они были и так, но в тот раз зрачок буквально расползся на весь глаз, словно густой темный туман, полностью затянувший собой белок. А затем Коко в нос ударил резкий запах гнили, будто бы где-то рядом валялся кусок мяса, пролежавший на палящем солнце несколько недель. Сразу после этого все закончилось. Той ночью мужчина долго не мог уснуть, вспоминая эти жуткие провалы вместо нормальных глазниц, а потому, как только он услышал непонятную историю о мотоциклисте, решение сделать хоть что-нибудь было окончательно принято. С Раном Коко свои мысли пока не обсуждал, понимая, что Харучиё явно творит с ним что-то непонятное и от лучшего друга пользы не будет никакой. Впрочем, Коко и сам не знал, что бы такого сделать, чтобы найти хоть какие-нибудь ключи к разгадке, а потому для начала решил просто последить за этим Харучиё, выяснив, где он пропадает днями. За неделю Коко удалось узнать не так уж и много: из дома парень на самом деле выходит только в академию на пары или к каким-то друзьям. Иногда он заходит в магазины или библиотеку, но ничего противозаконного или хотя бы подозрительного там не совершает, после чего спокойно возвращается домой. Коко даже начал думать, что тратит свое время напрасно, а в тот раз на лестничной клетке ему действительно что-то привиделось в легком полумраке подъезда, как вдруг сегодня Харучиё неожиданно сошел со своего маршрута. Какое-то время он бессмысленно бродил по оживленным улицам города, и у Коко даже возникли странные ассоциации, будто сосед Рана плутает специально, чтобы замести следы. Но постепенно Харучиё удалялся все дальше от центра, и улицы становились все уже и грязнее, а людей на них появлялось все меньше. Со всех сторон Коко обступили какие-то старые дома с выбитыми стеклами и исписанными стенами и заброшенные заводы, все еще тянущиеся к серому небу своими мрачными трубами. Погода к вечеру совсем испортилось, и свинцовое небо как бы намекало, что вот-вот должен начаться жуткий ливень, и Коко в очередной раз пожалел, что вообще взялся за это дело. Харучиё шел вперед уверенно, ловко огибая широкие лужи, и запыхавшийся Коко, заметив, что темп их шага стал гораздо быстрее, насторожился, интуитивно почувствовав, что они почти у цели. Заброшенные высотные здания здесь жались друг к другу почти вплотную, и из-за этого на улице становилось еще темнее, а потому шаг Коко пришлось замедлить, чтобы не наступить на какие-нибудь осколки разбитых бутылок или трещины в асфальте, заполненные мутной грязной водой. Серые заводы со всех сторон смотрели на него своими бессмысленными окнами-глазницами, темнеющими в разваливающихся стенах, и мужчина, не выдержав этих напряженных взглядов, споткнулся, чуть не налетев на острые пики ржавого забора. Когда Коко поднял голову, соседа Рана уже нигде не было видно. Похолодев, мужчина панически огляделся, невольно прижимаясь спиной к забору, и с запозданием подумал, что даже не знает, в каком районе города сейчас находится. Куда делся Харучиё, было непонятно: перед собой мужчина видел только приплюснутое одноэтажное здание мутно-серого цвета с плоской крышей, больше напоминающее заброшенную автостоянку. Вокруг было абсолютно тихо, и Коко не торопился делать хоть что-нибудь, ощущая, как липкий страх сковывает все его тело. Где-то рядом хлопнула дверь, и мужчина буквально подскочил от ужаса, из-за чего его аккуратно уложенные волосы упали на лицо, и на секунду видимость стала нулевой. Быстро заправив высветленные пряди за уши, Коко испуганно огляделся: ничего не изменилось, и только небо стало еще темнее и безразличнее. Мужчина напряженно щурился, жалея, что оставил очки на работе, но вокруг не происходило совсем ничего, и от этого становилось только страшнее. Куда же подевался этот Харучиё? Неожиданный порыв ветра заставил Коко отступить, окончательно вжавшись спиной в холодную поверхность какой-то шершавой стены, а затем где-то совсем рядом раздался глухой удар, из-за чего стая черных ворон взметнулась в серое небо, озабоченно перекрикиваясь. Противное карканье птиц действовало на нервы сильнее гнетущей тишины, и Коко, не удержавшись, кинулся обратно в сторону, откуда пришел, прошипев лишь короткое: – Да пошло оно все! * * * Тупо глядя на бумажку с наспех начирканным адресом, Какучё задумчиво вздохнул и запустил в волосы пальцы, пытаясь сообразить, куда ему идти дальше. Он уже собирался уходить с работы, как вдруг звонок Коко застиг его врасплох: друг явно был взволнован и просил забрать Риндо из детского сада, потому что он уже пообещал сделать это Рану, но внезапно появившиеся дела перечеркнули все планы. Ничего не объясняя, Коко продиктовал Какучё адрес и быстро отключился. Тогда поведение друга не показалось мужчине странным: действительно, срочные дела могут появиться у любого, а Ран, кажется, сегодня завален отчетами, а потому забрать младшего брата смог бы только глубокой ночью. Только вот сейчас, с подозрением оглядывая заброшенные дома с выбитыми стеклами, больше напоминающие безглазых монстров, Какучё неуверенно ежился и думал, что Коко в спешке точно продиктовал ему какой-то левый адрес. На улице было прохладно, а темные тучи клубились у горизонта, будто прижимаясь к земле. Во всем вокруг чувствовалась какая-то напряженность, и Какучё вскользь подумал, что было бы неплохо, если бы начался дождь. Обычно все напряжение проходило с первыми тяжелыми каплями, падающими на серый асфальт. Из-за угла показалось одноэтажное широкое здание с плоской крышей и выломанной дверью, темной дырой зияющей на исписанных подростками стенах. Вокруг не было ни души, и Какучё, вздрогнув от неприятного предчувствия, окончательно убедился в том, что Коко ошибся и написал неправильный адрес: трудно было поверить, что детский сад Риндо находится в этом районе. Однако, когда Какучё уже собрался уходить, его взгляд скользнул по заржавевшей табличке на облупленной стене. Адрес точно совпадает с тем, что написан на его бумажке. Любопытство пересилило опасение, и Какучё рассеянно остановился, косо глядя на неприветливое строение: вряд ли выдумать такой адрес можно случайно. Не удержавшись, мужчина заглянул внутрь пустующего здания, щурясь, чтобы разглядеть хоть что-нибудь в кромешной темноте. Постепенно глаза привыкали к мраку, который оказался вовсе не таким густым, как показалось сначала: мутный свет серого дня все же пробивался сюда через выбитые окна. Чихая от пыли, клубящейся в воздухе, Какучё неуверенно прошел вглубь просторного помещения, на самом деле оказавшегося заброшенной автостоянкой. В зале, где до сих пор стояли заржавевшие автомобили, было тихо, и мужчина беспрепятственно дошел до самой середины заброшенной парковки, как вдруг за его спиной раздался едва различимый звон: словно кто-то легонько стукнул костяшкой пальца по стеклу. Какучё резко обернулся и сразу же заметил то, на что не обратил внимания в самом начале: к одной из стен было прибито вытянутое в человеческий рост пыльное зеркало с отколовшимся краем. Мужчина неуверенно качнул головой, наблюдая за своим отражением, а затем подумал, что надо бы скорее убираться отсюда и звонить Коко. Какучё сделал первый шаг в сторону выхода, но в зеркале перед ним вдруг скользнуло что-то черное, будто где-то рядом прошмыгнула юркая тень. Мужчина быстро обернулся. Никого. На заброшенной стоянке была оглушающая тишина, вызывающая противный писк в ушах, а потому любое движение здесь сразу же отдавалось шелестящим эхом. Но не успел Какучё свалить все на разыгравшееся воображение, как тень скользнула снова, на этот раз где-то ближе. В помещении вдруг стало невыносимо холодно, и Какучё, ощущая, как липкие капельки пота катятся по его спине, неловко шагнул назад – он был уверен, что мертвую тишину только что разрезал какой-то звук. Из самого дальнего угла стоянки донесились шаркающие шаги, будто бы кто-то медленно продвигался к нему, волоча за собой что-то тяжелое. Зеркало снова звякнуло, и Какучё неуклюже оступился, свалившись на холодный бетонный пол. Именно в этот момент он различил сбивчивое хриплое дыхание, будто бы кто-то тяжело вдыхает воздух через едва приоткрытый рот. В самом конце стоянки появился щуплый силуэт с непомерно длинными руками, волочащимися по пыльному полу. Какучё казалось, что даже в легком полумраке он ощущает пронзительный взгляд пустых черных глазниц, направленный прямо на его шею. Именно в тот момент мужчина совершенно точно услышал, как на бетонные плиты капает горячая и вязкая слюна, стекающая с длинного языка непонятного существа. Какучё испуганно моргнул, и видение тут же исчезло, хотя головная боль только усилилась, а крепкие нити страха прочнее сковали все тело. Мужчина снова моргнул: тварь вновь появилась перед ним, на этот раз чуть ближе. Неестественно длинные пальцы, лишенные суставов, скребли по земле, наполняя помещение легким шорохом, и Какучё, в ужасе прокусив губу до крови, пополз назад, судорожно перебирая ногами. Непонятное существо исчезло, но легче от этого не стало: в воздухе по-прежнему висел мерзкий запах гнили, что, казалось, пропитал все в этом помещении. Какучё продолжал ползти назад, пока его спина не уткнулась во что-то гладкое и холодное. Зеркало. На какой-то короткий момент время остановилось, а затем стекло разлетелось на десятки крупных острых осколков. Один из них разрезал щеку Какучё, но тот даже не обратил на это внимание: взгляд мужчины был прикован к бледным рукам с острыми ногтями синеватого цвета, медленно обвивающимся вокруг его шеи. Оцепенение резко слетело, когда горячая слюна упала на плечо Какучё, разъедая взмокшую кожу, и тот сразу же стряхнул с себя чужие пальцы, в ужасе кинувшись к выходу прямо на четвереньках. Острые когти скользнули по шее, вспарывая нежную в этом месте кожу, и Какучё неловко упал на бетонный пол, больно ударившись об него подбородком. Мужчина попытался закричать, но из горла вырвался только отвратительный булькающий звук, а на губах тут же надулись кровавые пузыри. Липкая кровь также текла по шее и груди, сковывая все движения, и Какучё, забыв о режущей боли, снова кинулся к выходу, зажмурив глаза. Следующий удар пришелся на живот. Одного взмаха гибкой, словно веревка, когтистой руки твари хватило, чтобы на коже мужчины появилось пять глубоких борозд, из которых тут же потекла теплая кровь. Существо медленно приближалось, скаля свои треугольные зубы, которые, как на секунду показалось Какучё, с трудом остающемуся в сознании, даже двигались в широком рту твари, как лезвие бензопилы. Звук глухих шагов, отдающихся прямо в голову, а уже через секунду монстр склоняется над телом мужчины, опускаясь перед ним на колени. Белая пелена дикой боли застлала глаза Какучё, когда тварь склонилась к его животу и через глубокий рваный порез вытащила оттуда что-то длинное и красноватое, из-за чего мужчина глухо застонал, мечтая лишь о том, чтобы поскорее отключиться от этого жуткого кошмара. Монстр рядом довольно чавкал, хлюпая продолжающей течь кровью, а Какучё, ощущая, как все тело разрывается на части и горит огнем, дернулся назад. Тварь среагировала мгновенно: уже через секунду безвольное тело мужчины с глухим стуком ударилось о стену автостоянки и нелепо распласталось на полу, из-за чего с крыши здания взвилась вверх куча потревоженных ворон. Больше Какучё уже не шевелился. * * * Едва переставляя ноги от усталости, Ран ввалился в собственный подъезд, мечтая лишь о том, чтобы Коко и Риндо хватило ума по-быстрому приготовить что-нибудь к его приходу. Однако вместо привычной мягкой тишины, царящей в темном подъезде по вечерам, мужчина услышал звонкий смех младшего брата и веселый, но явно усталый голос Харучиё. Почему младший брат не дома? Затаив дыхание от какого-то неприятного чувства, Ран, решив не дожидаться медленного лифта, кинулся вверх по лестнице, спотыкаясь на каждой ступени. До своего этажа он долетел в рекордные сроки и, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, растерянно уставился на Харучиё, устало сидящего на светлом подоконнике, и довольно бегающего вокруг него Риндо. – Что происходит? – Ран удивленно вышел вперед, вопросительно глядя на младшего брата. – Ты почему не дома? Где Коко? Заметив мужчину, Харучиё облегченно вздохнул и, мягко приобняв ребенка за плечи, направился к Рану, устало улыбаясь. – Я возвращался с учебы, когда какая-то девушка привела его к подъезду и представилась воспитателем. Сказала, что из детского сада его никто не забрал, поэтому она отвела его сама. Тебя не было дома, и я решил посидеть с ним, пока ты не придешь. Но в квартиру возвращаться не решился, боясь, что пропущу тебя, а ты будешь волноваться. Ран почувствовал, как его лицо заливает краска. В душе смущение за собственную безответственность смешалось с яростью на еще более безответственного Коко, и этот букет горячих эмоций обжигал сознание, из-за чего хотелось наорать на кого-нибудь прямо сейчас. – Прости, что так вышло, – поспешно затараторил Ран, хватая удивленного Риндо за тонкое запястье. – Я тебе позже все объясню и отблагодарю, идет? Мне нужно бежать! Виновато улыбнувшись растерянному Харучиё, мужчина затолкал младшего брата в квартиру, и, пихнув того в его комнату, как только входная дверь захлопнулась, достал из кармана телефон, по памяти набирая знакомый номер. – Быстро вали ко мне, – вместо приветствия прошипел Ран голосом, не предвещавшим ничего хорошего. * * * – Да послушай же ты меня! – Коко повысил голос, однако, вспомнив о спящем Риндо, снова перешел на свистящий шепот. – Твой сосед какой-то подозрительный, почему ты не хочешь этого понять?! Небо за окном становилось все темнее, но мужчины, не обращая на это внимания, сидели на диване в гостиной Рана и горячо спорили, пристально глядя друг другу в глаза. Когда друг снова упомянул Харучиё, хозяин квартиры недовольно поморщился: – Причем здесь он, если мы сейчас говорим о тебе? Если не мог забрать Риндо, то почему не предупредил меня? Коко тяжело вздохнул, словно устав объяснять простые истины глупому ребенку, а затем серьезно посмотрел в глаза Рана, сложив ладони на коленях, как на каком-то собеседовании. Такая напряженность друга пугала, и хозяин квартиры неловко поежился, стараясь не показывать свое беспокойство. – Хорошо, – Коко невозмутимо кивнул, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Я расскажу тебе, что делал сегодня, но ты не начинай орать с первых же слов, хорошо? Удостоверившись, что друг, замявшись лишь на секунду, кивнул, мужчина поведал ему, как уже целую неделю следит за его соседом, сделав особый упор на то, что произошло сегодня. По мере рассказа Коко лицо хозяина квартиры вытягивалось, будто он на самом деле хотел заорать, но, когда друг закончил, Ран лишь отрывисто выдал: – То есть, ты следил за Харучиё, просто потому, что он показался тебе странным? Коко нахмурился, а затем, решившись, на одном дыхании выдал, как около недели назад на лестничной клетке увидел странные изменения, на секунду затронувшие лицо Харучиё. Ран с ехидством выслушал эти нелепые отговорки, но что-то в глубине его души зябко поежилось, когда друг упомянул пустые черные глазницы. Больше всего хотелось послать Коко и его странные догадки куда подальше, но Ран по-прежнему волновал один нерешенный вопрос: – Меня-то предупредить не мог о своих «важных» делах? Из-за тебя ребенку весь вечер в подъезде сидеть пришлось. Коко неловко ойкнул, а затем перевел хмурый взгляд на друга, сбивчиво объясняя ему, кто должен был забрать Риндо из детского сада. Подозрительно переглянувшись, мужчины одновременно потянулись к телефонам – первым Какучё успел набрать Ран, но номер друга оказался недоступен. Коко попробовал сделать то же самое – результат оказался неизменным. В гостиной повисла какая-то напряженность, но мужчины продолжали упрямо набирать Какучё по очереди, слушая монотонное: «Аппарат абонента выключен…» – Что-то случилось, – наконец, заключил Коко – Может, разрядился? – в голосе Рана проскользнула несвойственная ему робкая надежда. – Или потерял? Или сломал? Коко как-то невесело усмехнулся, но говорить ничего не стал, загадочно промолчав, из-за чего атмосфера в комнате показалась хозяину квартиры еще более тяжелой и неприятной. Воздух казался налитым свинцом и неожиданно холодным, хотя все форточки в квартире были закрыты. – Давай дождемся завтра? – вяло предложил Ран, устало массируя виски указательными пальцами. – Если не придет на работу, будем бить тревогу. – В фильмах чем больше ждешь, тем больше всякой хрени случается, – тихо выдал Коко, закинув ногу на ногу. – Замечал? Хозяин квартиры поморщился, решив проигнорировать последние слова друга. В конце концов, что может случиться с Какучё: напился в каком-нибудь баре? Потерял телефон в метро? Забыл на работе? – Иди-ка ты домой, – мрачно завершил эту невеселую беседу Ран, устало поджав губы. – Только возьми такси, хорошо? Коко ничего не ответил – просто молча вышел в коридор, пребывая в каких-то своих, понятных только ему мыслях. Хозяин квартиры последовал за другом, но тот по-прежнему одевался без слов, хмуро глядя перед собой, и Ран уже решил, что никакого завершения их странного диалога не дождется, как вдруг Коко тихо выдал: – Ты тоже… будь осторожен, хорошо? * * * Бессмысленно глядя под ноги, Ран прошел в комнату младшего брата, свалив его только что выстиранные вещи на наспех заправленную кровать. Какучё мертв… Да не могло такого случиться! После той странной беседы с Коко два дня не происходило абсолютно ничего, а затем хмурые люди в полицейской форме заявились прямо на работу к мужчинам и сухо оповестили их о том, что растерзанное тело Какучё нашли на заброшенной автостоянке. Версия одна – бешеные псы. У Рана в тот день случилась настоящая истерика, а Коко только побледнел и уставился в одну точку перед собой, бормоча что-то себе под нос. Только что Ран вернулся с похорон, и перед глазами у него до сих пор стоял закрытый черный гроб, из-за чего думать ни о чем другом не получалось. Все эти дни Коко вел себя крайне странно, с другом никакими своими мыслями не делился и подолгу молчал, тщательно обдумывая что-то в своей голове. Вдобавок ко всему Риндо совсем перестал спать по ночам и постоянно закатывал истерики, потому что «в его зеркале кто-то был». Ран чувствовал себя изнеможденным и обессиленным, а потому даже ноги переставлял с трудом, мечтая лишь о том, чтобы крепко поспать хотя бы часок. Бездумно раскладывая вещи Риндо в шкаф, мужчина вслушивался в веселые писки, доносившиеся из зала, где его младший брат смотрел какие-то мультики, и сонно клевал носом. Какучё мертв… Закончив с вещами, Ран обернулся, намереваясь вернуться на кухню, как вдруг его мутный взгляд упал на широкое зеркало. Стекло было неловко замазано черной краской как раз на том уровне, докуда могли дотянуться детские ладошки, а по всему полу были раскиданы открытые банки гуаши. Ран неловко подошел к зеркалу, глядя на свое уставшее отражение с покрасневшими глазами, и уже хотел было позвать Риндо, чтобы в этот раз хорошенько с ним разобраться, как вдруг что-то привлекло его внимание. Точно! Ран стоял к зеркалу боком, сердито всматриваясь в темный коридор, в то время как его отражение продолжало стоять прямо, кривовато усмехаясь. Не успел мужчина ничего сделать, как комнату наполнил мерзкий клокочущий звук, а на обратной стороне стекла появились отпечатки черных ладоней, испачканных в гуаши – двойник Рана пытался выбраться наружу, не переставая широко улыбаться. Мужчина испуганно шагнул назад и, оступившись, свалился на заваленный пустыми банками гуаши пол, с ужасом наблюдая, как по зеркалу ползет кривая трещина, разделившая его на две почти равные части. Двойник Рана менялся на глазах: его улыбка становилась все шире, растянувшись от уха до уха, а из-за красных губ выступили острые зубы. Еще один удар, и от большой трещины, словно паутина, поползли в стороны маленькие ответвления, и настоящий Ран сдавленно вскрикнул, отползая все дальше. Существо по ту сторону стекла становилось все меньше похоже на мужчину, и теперь на его лице зияли две черные дыры, появившиеся на месте злобных глаз. Комнату заполнил стойкий запах гнили, и Ран зашелся в приступе глухого кашля, на секунду потеряв из вида жуткое зеркало. Сердце бешено колотилось в груди, а по спине стекал липкий пот, но мужчина боялся даже поднять голову, не представляя, что может увидеть в расколотом стекле. Неожиданно клокочущий звук раздался совсем рядом, но уже совсем с другой стороны – тварь находилась прямо за спиной мужчины. Пальцы, лишенные суставов, поползли по шее Рана, словно длинные тонкие черви, и тот, ощущая, как зловонное дыхание опаляет щеку, резко дернулся вперед, вырываясь из цепкой хватки. Переведя сбившееся дыхание, Ран резко открыл глаза. Сердце продолжало биться в груди, будто он только что пробежал стокилометровую дистанцию, руки и ноги онемели от неудобной позы, а во рту остался какой-то неприятный привкус, будто бы хозяин квартиры съел что-то гнилое. Мужчина резко поднял голову и даже сквозь цветные круги, весело плывущие перед его глазами, сумел различить совершенно целое зеркало, лишь низ которого был по-прежнему замазан черной гуашью. Ни трещин, ни отпечатков ладоней с той стороны. Ран устало перевел дыхание, понимая, что это было всего лишь странное видение, вызванное накопившейся усталостью и жутким недосыпом. Уже через минуту, сумев совладать с собственной паникой, не желавшей покидать сознание так легко, хозяин квартиры поднялся на ноги и тихо, но довольно отчетливо прошипел: – Риндо… Быстро иди сюда! Выключив мультики, ребенок, спотыкаясь на скользком полу, кинулся в коридор и в следующий момент предстал перед разъяренным старшим братом, с удивлением глядя на него снизу вверх. – Что-то случилось? – увидев злобные огоньки в глазах мужчины, Риндо невольно попятился назад, но вскоре налетел на безразличную стену. Ничего не говоря, Ран грубо схватил младшего брата за хрупкое запястье и почти силой затолкал в его комнату, гневно указывая трясущимся от злобы пальцем на испорченное зеркало: – Зачем ты это сделал? Возможно, начни мальчик отпираться или перекладывать вину на кого-то другого, Ран, постепенно отходя от жуткого видения, и смягчился бы, но вместо этого его младший брат твердо произнес: – Он смотрел на меня. Зеркальный человек. Даже сейчас он все еще там. – Зеркального человека. Не существует, – с расстановкой произнес хозяин квартиры подозрительно мягким голосом, хотя в его покрасневших глазах горел дьявольский огонь. – Спрашиваю еще раз: зачем ты это сделал? Риндо вздрогнул, испугавшись ледяного голоса брата, но все-таки сумел выдержать его тяжелый взгляд, после чего, низко склонив голову, уверенно прошептал: – Он смотрит на тебя и улыбается. Ран, мне очень страшно… После этих слов мужчину просто прорвало. – Я же просил, чтобы ты больше не вспоминал об этой ерунде! Сорвавшись на хриплый крик, Ран влепил брату не сильную, но довольно звонку пощечину, после чего одним отрывистым движением смахнул с полки аккуратно расставленные игрушки и принялся кричать еще что-то. Держась за покрасневшую щеку, Риндо ревел и, непонимающе глядя на мужчину, размазывал по лицу теплые слезы. Ран метался по комнате, словно раненый зверь, и вопил что-то невнятное, швыряя в стороны все, что только попадало ему под руку. Опомнился мужчина, только когда заметил, что остался в разгромленной комнате один, однако было уже поздно: рыдая, Риндо заперся в ванной, явно не намереваясь выходить оттуда в ближайшее время. * * * Вытаскивая в коридор пакеты, набитые вещами младшего брата, Ран неловко смотрел в пол, избегая мрачного взгляда Коко. Риндо уже сидел в машине последнего, ожидая, когда тот попрощается с хозяином квартиры, однако разговор явно не клеился, обещая затянуться надолго. Ран ощущал себя самым отвратительным человеком на свете: после двухчасовой истерики в ванной Риндо так и не согласился выйти, и мужчине пришлось звонить Коко, сбивчиво объясняя ситуацию. Коллега примчался незамедлительно, но, прежде чем вывалить на друга целую гневную тираду, выманил его младшего брата в коридор, пряча ребенка за своей спиной. От забитого, отстраненного взгляда Риндо что-то внутри Рана съежилось, и он попытался кривовато улыбнуться мальчику, но тот поспешно отвернулся, схватив Коко за руку. Обстановка в квартире была напряженная, и мужчина, сухо бросив хозяину квартиры, что на день уезжает к Инупи в соседний город, предложил забрать его младшего брата с собой. Не успел Ран ничего ответить, как Риндо, вцепившись в ладонь Коко, горячо закивал. Хозяин квартиры даже не смог среагировать – младший брат уже выскочил наружу и по лестнице побежал к машине Коко. Прощальный взгляд, которым его одарил ребенок, непривычно холодный и чужой, остался в памяти Рана, словно розоватый отпечаток ладони на щеке, залитой солеными слезами. Риндо даже не попрощался. Оставшись наедине, мужчины неуверенно переглянулись: ругаться не хотелось, но и придумать, что еще можно сказать, как-то не получалось. Наконец, Коко тихо спросил: – Ты зачем это все натворил? – Не знаю, – хозяин квартиры устало прикрыл глаза и привалился на обувную тумбочку, ощущая, как готов уснуть прямо здесь. – Слишком измотался. Господи, как же тошно от самого себя. Какое-то время друзья молчали: Ран по-прежнему сидел на тумбочке с закрытыми глазами, а его коллега стоял у самой входной двери, мрачно нахмурив брови. А затем Коко неожиданно приблизился к хозяину квартиры и, присев рядом, положил голову ему на плечо, тяжело вздохнув. Ран неловко обнял мужчину, внезапно осознавая, что во всей этой неразберихе и странностях устал не только он – дыхание Коко было сбивчивым и каким-то тяжелым, будто каждый вдох давался ему с огромным трудом. – Хочешь что-то рассказать? – Ран, знавший друга не один год, стиснул его узкие плечи чуть сильнее, показывая, что и так понимает все без слов. – Говори, а я попробую понять. – Ты все равно не поверишь, – хмыкнул Коко, с тоской вспоминая, что впереди его еще ждет полуторачасовая дорога в соседний город. – Или просто пошлешь. – Говори, – упрямо повторил хозяин квартиры, думая, что после смерти Какучё удивить его не сможет уже ничего. Еще немного помолчав, словно собираясь с духом, Коко задумчиво кивнул, а затем быстро выложил все, что произошло вечером, когда умер Какучё. – Понимаешь, я видел этого Харучиё в том районе! – устало настаивал мужчина, пристально глядя в покрасневшие глаза Рана. – Он исчез как раз возле этой стоянки! Это ведь не может быть совпадением! Хозяин квартиры досадливо поморщился, когда вновь услышал имя соседа в обвинениях Коко, но вида подавать не стал: ссориться с единственным другом сейчас хотелось меньше всего. Вместо этого Ран просто развернул мужчину к себе и, ощущая, как сердце болезненно сжимается от ощущения собственной вины, крепко обнял друга, гладя его по мягким высветленным волосам. – Пожалуйста, позаботься о Риндо. Он ведь тебя любит, я знаю. – А ты о себе заботься, идиот, – Коко устало уткнулся в чужое плечо, понимая, что его слова снова пропустили мимо ушей. * * * Сидя за пустым кухонным столом в полной темноте, Ран бессмысленно смотрел в одну точку, запоздало осознавая, как же пусто и одиноко стало в квартире. Не было слышно веселого бурчания Риндо, писка его мультиков, звонкого смеха ребенка. Вдобавок ко всему еще и в воздухе повис какой-то неприятный запах, заставивший что-то в сознании Ран смутно пошевелиться, однако вспомнить у мужчины ничего так и не получилось. Весь день после ухода Коко он просто бесцельно слонялся по квартире, то заваливаясь на мягкий диван, то измеряя шагами просторную кухню – только комнату младшего брата Ран упорно игнорировал. Ближе к вечеру, когда небо уже потемнело и на черном полотне засияли первые робкие звезды, мужчина засел на кухне, думая о том, что было бы неплохо что-то приготовить, но затем просто улегся на мягкий угловой диван, так и не включив свет. Телефон молчал: около двух часов назад Коко прислал сообщение, что добрались они с Риндо благополучно и сейчас гуляют по городу, и больше никаких новостей от друга не поступало. Ран устало перевернулся на спину и, уставившись в гладкий белый потолок, подумал, как же привык к постоянному присутствию брата за последние два года. Неожиданно тишину нарушил робкий, едва различимый стук в дверь. Дождавшись, когда звук повторится, чтобы убедиться, что это не обычная галлюцинация, Ран настороженно поднялся со своего места, направляясь в темный коридор: свет не горел нигде. В груди зародилось какое-то неприятное предчувствие, но мужчина тут же успокоился, когда на пороге квартиры, открыв дверь, увидел своего красивого соседа. – Привет, – в голосе Рана сквозило явное облегчение, и он даже сумел выдавить из себя теплую улыбку. – Что-то случилось? – Просто решил зайти, – Харучиё мягко улыбнулся в ответ мужчине и, опустив голову, неловко переступил с ноги на ногу. – Если ты занят, то… – Нет-нет! – хозяин квартиры поспешно отошел с прохода, пропуская внезапного гостя в свои пустующие апартаменты, и тот, не медля, ловко скользнул за дверь. – Здорово, что ты пришел: у меня брат с другом в другой город уехали, а одному безумно скучно. Харучиё рассеянно кивнул, с интересом оглядываясь вокруг, а затем неуверенно замер в проходе, искоса глядя на хозяина квартиры, как бы спрашивая, куда идти дальше. Ран, в этот момент очень некстати вспомнивший о недавнем мимолетном поцелуе, смутился и резко ткнул пальцем в сторону кухни, пробормотав, что он мог бы приготовить чай. Харучиё, что, казалось, тоже смутился, принял идею с воодушевлением, и вместе мужчины прошли в уютное помещение. Ран принялся колдовать над чайником, пока его сосед сжался на самом краю удобного дивана, пристально разглядывая спину мужчины. – У тебя точно все в порядке? – неожиданно заговорил Харучиё. – Выглядишь усталым. Ран удивленно повернулся к соседу, искренне удивляясь, как Коко может видеть в нем что-то подозрительное: прямо сейчас парень сидел на низком диванчике, сложив изящные ладони на коленях, и взволнованно смотрел на хозяина квартиры своими широко распахнутыми черными глазами. Розовые волосы парня были собраны в растрепанный хвост, и это только сильнее добавляло его образу какой-то наивности. Вздохнув, Ран подумал, что заваливать Харучиё своими проблемами будет не очень красиво, а потому просто соврал: – На работе завалы в последнее время. Еще и с Риндо поругались… Неожиданно Харучиё как-то резко, словно грациозная кошка, вскочил со своего места и, не дав хозяину квартиры опомниться, тесно обхватил его талию руками, прижимаясь к чужой груди. Ран невольно обнял соседа в ответ, растворяясь в сладковатом запахе его волос, а затем Харучиё вдруг поднял бледное лицо и, сверкнув глазами, в кухонном полумраке казавшимися бездонными черными колодцами, прошептал: – Все будет хорошо. У тебя милый брат… По коже побежали мурашки, но подумать о чем-либо Ран не успел: мягкие губы прильнули к нему, и мужчина мигом затонул в желанном поцелуе, ощущая, как ловкие пальцы соседа уже забираются под его рубашку. Все происходило слишком быстро, и хозяин квартиры даже не понял, в какой момент Харучиё все же нехотя отстранился от него и как они оказались в спальне. Кровать удивленно скрипнула под двумя прижавшимися друг к другу телами, и последним, что запомнил Ран, лихорадочно расстегивающий пуговицы на светлой рубашке Харучиё, чтобы скорее добраться до чужой желанной кожи, был пристальный взгляд бездонных черных глаз, направленный прямо на его шею. А затем под его свитер проникли холодные тонкие пальцы. Харучиё прижимался к нему по-животному жадно, он шипел и изворачивался в руках Рана, что еще больше придавало ему сходство с дикой кошкой, и хозяин квартиры чувствовал, как теряется в этих диких, обжигающих прикосновениях. Поцелуи Харучиё стирали все его воспоминания, сейчас Ран жил только этим мгновением, он прижимал красивого соседа к кровати и кусал его шею, параллельно с этим стягивая рубашку – и Харучиё позволял ему все это, покорно прогибаясь в пояснице. В какой-то момент между равномерными скрипами кровати и стонами Харучиё Рану показалось, что он услышал звон зеркала, и он сбился с ритма, но парень под ним тут же рыкнул и потянулся за очередным поцелуем, отвлекая все внимание на себя. И Ран позволил себе раствориться в омуте черных глаз, который затягивал его с головой. * * * Проснулся Ран уже один. Простыни рядом были смяты, спина слабо саднила от неглубоких царапин, оставленных его ночным гостем, а спальню заливал блеклый свет, что свидетельствовало о том, что утро за окном только-только вступало в свои права. Перевернувшись на бок, Ран тоскливо вздохнул, жалея, что Харучиё засмущался оставаться дольше и, наверное, ускользнул в свою квартиру, ведь засыпали они вместе. Собственная комната показалась мужчине необычно пустой и тихой, и он поспешно включил телевизор, чтобы в помещении появился хоть какой-то звук. Лежа на кровати, Ран думал об их с Риндо ссоре и о том, чем младший брат будет весь день заниматься в чужом городе с Коко, как вдруг что-то заставило мужчину напрячься. Приподнявшись на локтях, он внимательно огляделся, понимая, что потревожил его спокойствие противный запах – такое ощущение, будто бы где-то на кухне что-то прокисло. Зловоние становилось все сильнее, и Ран инстинктивно вцепился пальцами в одеяло, некстати вспомнив, как ночью Харучиё точно так же впивался в его плечи, глухо постанывая. Мужчина зажмурился, вспоминая жар, что дарили чужие ловкие прикосновения, а затем где-то на лестничной клетке что-то завыло. Ран в ужасе открыл глаза, панически оглядываясь, и только через секунду до него дошло, что противный звук издавала установленная во всем подъезде пожарная сигнализация. Пожар? Наскоро натянув джинсы, мужчина вылетел на лестничную площадку, морщась от навязчивого звука сирены, бьющего по самым ушам. Отдышавшись, Ран огляделся, однако ни грязно-серого дыма, ни паники, ни каких-либо еще признаков катастрофы не увидел – напротив, в подъезде было тихо, светло и спокойно, а эвакуироваться никто явно не собирался. Но сигнализация продолжала трещать, и всякое отсутствие реакции со стороны соседей пугало, как вдруг ближайшая дверь отворилась, и из-за нее показался сонный Харучиё в темной пижаме. Пытаясь прочесать пальцами растрепанные волосы, он непонимающе осматривался, пока его заспанный взгляд не наткнулся на взъерошенного Ран. Смутившись, парень произнес: – Что это? Неожиданно Рана охватила странная паника, дать объяснения которой он просто не мог – почему-то оставаться в подъезде один на один с Харучиё очень не хотелось. Как-то вскользь мужчина вспомнил, что за все время жизни в этом доме в своем подъезде встречал всего двух человек: парня, что сейчас пристально смотрел на него своими черными глазами, и не в меру разговорчивого мужчину в лифте… Куда подевались все остальные жильцы? Был ли в подъезде еще кто-нибудь? Сирена продолжала истошно трещать, и Харучиё, сонно щурясь и как-то странновато поджимая губы, сделал шаг вперед, из-за чего Ран невольно отшатнулся, сам не понимая, что происходит. В воздухе висел стойкий запах гнили, только усилившийся в светлом подъезде, залитом утренним светом, и паника все сильнее сковывала мужчину, лишая его возможности контролировать свои действия. Неожиданно Харучиё кривовато улыбнулся, а в следующую секунду пощелкал что-то на какой-то панели на стене – после нескольких его попыток вой сирены затих. – Может, ложная тревога? – на губах парня расцвела странная усмешка, и он впервые за утро посмотрел прямо в глаза соседа. – М? Что думаешь? – Да. Наверное, так и было. Ран наигранно рассмеялся, продолжая судорожно сжимать ручку входной двери, будто сейчас это могло как-то ему помочь. Выворачивающий наизнанку взгляд необычно черных глаз Харучиё был направлен прямо на него, и мужчина вдруг с ужасом подумал, как мог добровольно остаться с этим человеком на ночь в пустой квартире. Ран безнадежно посмотрел на третью дверь, остающуюся закрытой. Как же звали того мужчину…? Масато? Масахито? Масахиро! Где же он, черт возьми? – Странно, что никто не проснулся, – Харучиё вдруг задумчиво склонил голову набок, глядя на соседа с какой-то беззвучной насмешливостью, плескавшейся на самом дне черных глаз. – Ран, тебе никто не поможет. Ран еще сильнее вцепился в дверную ручку, и костяшки его пальцев, побелевшие от напряжения, болезненно заныли. Последнюю фразу его сосед, конечно, не произносил, но мужчина был уверен, что эти слова раздались у него в голове, словно монотонный голос диктора из утренних новостей. – Не слышали, наверное, – Ран как можно более равнодушно пожал плечами, хотя на деле ему казалось, что он вот-вот грохнется в обморок. – Странный запах… Закрытая дверь Масахиро вдруг грустно подсказала Рану, что его болтливого и добродушного хозяина уже давно нет в живых, а его тело, быть может, до сих пор гниет совсем рядом, за ближайшей стеной. Окунувшись в эти мысли, мужчина не сразу заметил, что Харучиё придвинулся к нему почти вплотную, и сейчас горячее дыхание парня опаляет его щеку. Как прошлой ночью. – Какой еще запах? – с искренним удивлением поинтересовался он, насмешливо щуря красивые глаза. Ран даже нервно хмыкнул, когда понял, что мерзкое зловоние исчезло из воздуха, и сейчас в подъезде привычно пахнет краской, сыростью и побелкой. А Масахиро, наверное, на самом деле просто спит, ведь, если подумать, сирена была не такой уж и громкой… – Никакой, – Ран натянуто улыбнулся и неожиданно для себя коснулся щеки соседа, словно желая убедиться, что он реальный и действительно стоит перед ним прямо сейчас, после чего поспешно отшатнулся назад. – Просто показалось. Харучиё задумчиво положил ладонь на то место, где еще секунду назад были пальцы мужчины, а затем, кинув на соседа многозначный взгляд, направился в сторону своей квартиры, отрывисто прошептав напоследок: – Увидимся вечером. * * * Ран устало тащился по темной улице, проклиная руководство детского сада Риндо, вызвавшего его сразу после работы, чтобы заполнить какие-то важные документы особой срочности. Голодный и злой Ран подписал бессмысленные бумаги про питание в столовой и, уже собираясь уходить, вдруг обратил внимание на то, что улыбчивой рыжеволосой воспитательницы, напоминающей маленькое солнышко, в зале нет. Сам не зная, почему делает это, Ран подошел к какой-то полной женщине, безуспешно натягивающей куртку на хнычущего ребенка: – Простите… Где я могу найти Хитоми? – Что? – женщина устало откинула со лба темные волосы и сердито посмотрела на посетителя, отвлекшего ее от работы. – Пропала эта непоседа! – В смысле? – В каком еще смысле? – воспитательница пожала широкими плечами, с укором глядя на недогадливого мужчину. – Просто не явилась с утра на работу, хотя была ее смена! Загуляла, небось, где-нибудь, нечего таких молодых брать! Сдавленно пробормотав какие-то благодарности, Ран, обливаясь холодным потом, выбежал на улицу, сам не понимая, почему новость об отсутствии улыбчивой Хитоми его так напугала. К своему дому мужчина брел специально медленно, обдумывая, куда могла деться молодая работница детского сада. «Черт возьми, она могла просто заболеть и не предупредить начальство! Или сбежать со своим бойфрендом! Проспать, в конце концов!» – сознание навязчиво предлагало разные варианты, но Ран был твердо уверен, что дело совсем в другом. Возвращаться в пустую квартиру отчаянно не хотелось, и мужчина вдруг очень некстати вспомнил сцену из сегодняшнего утра, сейчас больше напоминавшую туманный и расплывчатый сон. Ран снова вспомнил мимолетные прикосновения Харучиё прошлой ночью и с удивлением подумал, как вообще мог испугаться парня, которого до этого считал таким невероятно красивым. Наверное, на самом деле пора брать отпуск: слишком много хлопот было с этим переездом. Домой идти по-прежнему не хотелось, ведь на пороге пустой квартиры никто не встретит его с радостным писком, но оставаться на холодной улице под черным небом желания было еще меньше. Погода стремительно портилась, и, кажется, к ночи собиралась начаться суровая гроза, и Ран подумал, что неплохо было бы попасть в квартиру до того, как первые тяжелые капли упадут на заваленную сырыми листьями землю. Ветер значительно усилился, когда уставший мужчина ввалился в привычный подъезд – неожиданно темный подъезд, видимость в котором была почти нулевой. – Электричество отключили? Ран безрезультатно пощелкал выключателем на первом этаже, но возникло ощущение, что тьма, царящая здесь, стала только гуще и плотнее. Подниматься на свой этаж очень не хотелось. В подъезде было совсем тихо, но эта тишина, как казалось, не таила в себе ничего хорошего, и у Рана возникло навязчивое желание развернуться и уйти отсюда, просидев всю ночь в какой-нибудь закусочной с постоянным гулом и ярким светом, бьющим по глазам. Но, несмотря на все эти мысли, мужчина поставил ногу на первую ступень затаившейся в темноте лестницы, освещая себе путь синеватым сиянием телефона: лифты ведь тоже не работали. На пятом этаже у Рана сбилось дыхание, а на седьмом грубые капли дождя забарабанили по стеклам, выбивая какой-то замысловатый марш, сопровождающий мужчину в течение всего остального пути. Жутко. Пару раз Рану казалось, что где-то в отдалении он слышал мощные раскаты грома, но уверенности в этих догадках он не испытывал – может, просто стройка где-то рядом. По мере приближения к своему этажу Рану казалось, что его ноги увязли в густом киселе и идти дальше нет никакой возможности. Но почему-то он продолжал упрямо продвигаться вперед, с опасением вслушиваясь в вечернюю тишину, скрывающую за собой что-то страшное – что-то, что слышать было ни в коем случае нельзя. Последние ступени, отделявшие его от своей лестничной площадки, Ран преодолел, согнувшись почти пополам – дыхалка начала подводить. И первым, что бросилось в глаза мужчины, была чуть приоткрытая дверь, ведущая в квартиру Харучиё. Разумнее всего было просто проигнорировать происходящее и поспешно нырнуть в свои апартаменты, и Ран почти довел этот план до конца, как вдруг любопытство, смешанное со странным волнением, все же одержало победу над здравомыслием. Ощущая, как сердце все чаще начинает пропускать удары, Ран неловко заглянул в квартиру соседа через узкую щелочку – все вокруг сокрыла плотная мгла, а из комнаты, где мужчине довелось побывать один раз, не доносилось ни звука. Что-то подсказало Рану, что звать Харучиё по имени не стоит, и он молча проскользнул в квартиру, оставив входную дверь приоткрытой. Ощущение было такое, будто он добровольно загоняет себя в ловушку. Спрятав телефон в карман, Ран доверился своему шестому чувству и окунулся в зыбкую темноту, пытаясь сообразить, что делать дальше. Наверное, лучше всего будет заглянуть в единственную комнату, где ему довелось побывать. Решив, что это самое оптимальное решение, мужчина медленно направился к двери, стараясь ступать без единого скрипа – откуда-то он знал, что в квартире находится не один. Неожиданно Ран обратил внимание на то, чем в самом начале пренебрег из-за волнения – воздух в квартире буквально пропитался уже знакомым ему запахом гнили, и мужчина вдруг подумал, что очень не хочет, чтобы свет включался. Где-то в глубине сознания он ощущал, что увиденное ему очень не понравится. Смутные очертания двери гостиной замаячили впереди, как вдруг Ран, услышав едва различимый звук, напомнивший ему хруст ветки в лесу, резко замер. Шуршание явно донеслось из зала. Может быть, еще не поздно было развернуться и уйти, чтобы до самого утра просидеть в своей квартире, но Ран вдруг понял, что не может сделать ни шагу назад: ноги сами двигались по направлению к залу. Первым, что увидел мужчина, замерев на пороге комнаты, были огненно-рыжие пряди, хорошо различимые даже в полумраке, окутавшем гостиную. На полу зала лежало безвольное тело Хитоми, больше напоминающее гору наспех сваленного тряпья, подготовленного для последнего пути на помойку. Свитер девушки валялся чуть в стороне, а через весь ее торс, начиная от края правого бедра и заканчивая левым плечом, протянулась рваная рана с неровными краями. Все тело Хитоми было залито бурой кровью, уже успевшей подсохнуть, а из глубокого пореза виднелось что-то серовато-розовое и до омерзения влажное – Ран и сам не понял, как сумел различить все это в абсолютной темноте. К горлу подступила кисловатая тошнота, но, прежде чем мужчина успел справиться с рвотным позывом, в углу комнаты что-то зашевелилось, и Ран замер, зажав рот руками. Там, где стоял старенький телевизор, виднелся силуэт жуткой твари: существо сидело на корточках, и его длинные, почти в два раза длиннее, чем у обычных людей, руки напряженно лежали на полу, словно оно вот-вот готовилось к атаке. Из широкого рта монстра, растянувшегося от уха до уха, свисал длинный сероватый язык, с которого капала вязкая слюна, но самым страшным в образе непонятной твари были ее глаза: казалось, что огромные черные дыры, напоминающие бездонные впадины на мертвенно-бледном лице, и испускали весь этот мрак вокруг. Нет, даже не так – они были его частью. Хрипло втягивая в себя гнилой воздух, существо какое-то время сидело неподвижно, а затем резко выбросилось вперед, нависая над безжизненным телом Хитоми. На какое-то время голова твари скрылась в глубоком разрезе на животе девушки, а затем до Рана долетел омерзительный чавкающий звук, после которого раздался странный треск – будто что-то длинное и тугое просто разорвали пополам. Существо подняло залитое в чужой крови лицо и, одним кивком головы откинув назад слипшиеся темные волосы, издало утробное рычание. Ран в ужасе наблюдал за тем, как внутренности Хитоми, с которой он говорил буквально несколько дней назад, исчезают в широкой пасти твари, разрываемые ее острыми зубами треугольной формы, и старался даже не дышать, думая лишь о том, как убраться отсюда незамеченным. Никак. Тело Рана била крупная дрожь, и он из последних сил держался прямо, чтобы не свалиться на пол и не заорать от ужаса, смешанного не то с отвращением, не то с животным страхом. Казалось, что запах крови и подгнившей плоти долетал даже в коридор, где замер мужчина, и дышать от этого становилось еще труднее, из-за чего Ран втягивал спертый воздух со слезами на глазах. Тварь продолжала рвать Хитоми на части, пачкая бледное лицо в алой крови, но неожиданно ее трапеза резко прервалась: существо подняло голову и, замерев, через приоткрытый рот с шумом втянуло в себя воздух, медленно оборачиваясь к двери. Ран был уверен, что на секунду взгляд двух черных дыр насмешливо скользнул по его лицу, после чего мужчина с диким ором кинулся к выходу из квартиры, налетая на все предметы подряд. Оборачиваться Ран не решался: был уверен, что, стоит чуть повернуть голову, и он увидит жуткую морду непонятного существа прямо за своей спиной. Дверь в подъезд вопреки всему оказалась открытой, и мужчина в панике вылетел на лестничную клетку, с ужасом шаря по карманам в поисках предательски пропавших ключей. Нащупав холодный металл, Ран с первого раза попал в скважину и судорожно ввалился в собственную темную квартиру, истерично задвигая все щеколды и закручивая все замки подряд. А из-за двери не доносилось ни звука… * * * Всю ночь бушевала жуткая гроза, а дождь, бешено ломившийся в окно так, будто собирался пробить хрупкое стекло, успокоился только к утру. Все это время Ран, не смыкая глаз, просидел под столом в гостиной, подтянув колени к судорожно вздымающейся груди и то и дело кидая бессмысленный взгляд на входную дверь. Казалось, что та вот-вот сломается от жуткого удара, словно щепка, и отлетит в сторону, впуская в квартиру опасную тварь, но ночь, не считая грозы, прошла спокойно, и это только сильнее действовало на нервы. Рана бил сильный озноб, а увиденное застыло перед его вытаращенными глазами, как картинка, пошедшая рябью на сломанном телевизоре. Заснуть мужчине так и не удалось, но, когда густую темноту за окном сменил молочный свет, свидетельствующий о скором наступлении утра, его глаза все же начали слипаться. А затем раздался стук. Тихий и робкий, будто бы за дверью стоял ребенок, он раздался в комнате, наполненной звенящей тишиной, и долетел до Рана, беззастенчиво пробираясь в его воспаленное сознание. Мужчина неловко вылез из-под стола, ударившись головой о его деревянную поверхность, и покрутил головой, разминая затекшие конечности. Мягкий свет за окном успокаивал и как бы намекал, что скоро наступит утро и все ночные кошмары останутся позади. Ран почувствовал, как тугой комок в его желудке начинает развязываться, и даже дышать стало легче, хотя в воздухе по-прежнему висела какая-то напряженность, будто бы сцена прошлой ночи осталась незавершенной. Не хватало какой-то детали. Стук не повторялся, и Рану очень хотелось надеяться, что это была галлюцинация, но неслушающиеся ноги сами понесли его в коридор, хотя мужчина отчаянно этого не желал. Обувь в хаотичном порядке валялась на полу, куртки выпали из шкафа, а аккуратный коврик и вовсе съехал в сторону кухни – Ран даже не помнил, как ронял все это, когда возвращался домой. Руки мужчины крутили замки, пальцы поспешно отодвигали щеколды, в то время как в его мозгу отчетливо пульсировала лишь одна мысль: надо убираться отсюда. Но, когда дверь все-таки отворилась, впуская в квартиру пропахший сыростью воздух подъезда, сознание Рана сделалось чистым, как альбомный лист, а его лицо исказила гримаса ужаса. Прямо на пороге его квартиры лежала книга с городскими легендами, найденная Риндо несколько недель назад и выброшенная его страшим братом на помойку. Открыта она была на последней странице. «Когда все зеркала в твоем доме разобьются на маленькие кусочки, начнется игра». * * * Ран неуверенно переминался на пороге квартиры Коко, стоя в его аккуратном подъезде, на ремонт которого жильцы дома выкинули ни одну сотню тысяч иен, в той же одежде, в которой вышел на порог, когда обнаружил страшную находку – только ботинки натянул. Лучший друг с его младшим братом должны были вернуться этой ночью, и Ран очень сомневался, что в столь ранний час они бодрствовали, но другого места, куда он мог бы сейчас прийти, просто не нашлось. Вздохнув, мужчина решительно надавил на кнопку звонка, на всякий случай повторив процедуру еще два раза. Сначала ничего не происходило, но через минуту за дверью послышалось какое-то возмущенное бормотание и сонное шуршание, а затем перед Раном возник растрепанный Коко с выражением праведного гнева на заспанном лице с явными отпечатками подушки. Хозяин квартиры злобно посмотрел на незваного гостя, но затем, увидев выражение, застывшее на лице друга, испуганно вздрогнув и отошел с прохода, коротко бросив: – Входи. Благодарно кивнув, Ран мрачной тенью скользнул в квартиру друга и, не задерживаясь в прихожей, сразу же прошел на кухню, устраиваясь на удобном стуле под широким окном, из которого в помещение проникал мягкий свет раннего утра. Коко последовал за своим гостем и без лишних слов достал из домашнего мини-бара бутылку дорогого виски. Налив золотистую жидкость в первый попавшийся под руку стакан, он протянул его Рану и, заметив волнение друга, быстро произнес: – Риндо еще спит. Устал с дороги. Мужчина кивнул и, впервые радуясь такой предусмотрительности Коко, залпом осушил стакан со спасительным алкоголем, после чего, бессмысленно уставившись на этикетку на бутылке с виски, медленно выдал: – Хаджиме, я был полным идиотом. Нужно было слушать тебя с самого начала. Взволнованный внезапным визитом лучшего друга и тем видом, в котором тот к нему заявился, Коко тоже налил себе виски, но прикасаться к спиртному не спешил. Вместо этого он привалился к стене, внимательно глядя на своего гостя. – Говори уже, что случилось, – тихо фыркнул Коко, с явным волнением крутя в пальцах стакан с золотистой жидкостью. – Харучиё… – отрывисто прошептал Ран, и от одного лишь упоминания этого имени по его коже побежали мурашки. – Я, черт возьми, не знаю, как это объяснить. Покосившись на хозяина квартиры, мужчина убедился, что тот не собирается сразу записывать его в сумасшедшие, а затем быстро рассказал обо всем, что случилось за прошедшие два дня, умолчав только о ночи, проведенной с Харучиё наедине. По мере рассказа гостя лицо Коко менялось, а на моменте с Хитоми он и вовсе выругался, одним глотком прикончив то, что осталось в его стакане. Закончив свою невеселую историю, Ран кисло усмехнулся, думая, что такими темпами на самом деле скоро сойдет с ума, а затем с безысходной насмешкой поинтересовался: – И как? Веришь мне? Нахмурив брови, Коко тяжело опустился за стул, устроившись прямо напротив друга, и прикрыл усталые глаза, чуть массируя виски длинными пальцами. – Если бы не знал тебя двадцать лет и не видел ту херню с его глазами, то, может быть и не поверил бы, – наконец, вынес свой окончательный вердикт хозяин квартиры. Несмотря на всю тяжесть ситуации, в глубине души Рана заплясали радостные огоньки: лучший друг был на его стороне, а значит, хоть на какую-то поддержку можно было надеяться. Только вот общего положения вещей это не меняло, и в собственном доме его по-прежнему терпеливо ожидало нечто, жившее в соседней квартире. – Что будем делать? – Коко первым огласил вопрос, повисший в напряженном воздухе на уютной кухне, пропитавшейся запахом дорого алкоголя. – Есть идеи? Ран мрачно покачал головой и хотел было что-то сказать, но неожиданно в коридоре послышались шорохи, и оба мужчины в ужасе обернулись в ту сторону, невольно напрягаясь, но из предрассветного полумрака им навстречу вышло не страшное чудовище, а сонный Риндо, непонимающе растирающий прищуренные глаза маленькими кулачками. Увидев растрепанного старшего брата с темно-синими кругами под глазами и в небрежно распахнутой куртке, он на секунду замер, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, а затем забрался на колени мужчины, носом утыкаясь в ткань его свитера, пропахшую крепкими сигаретами. Глаза Рана защипало, а к горлу подкатил предательский комок, и мужчина, с трудом справившись с нахлынувшими эмоциями, неловко обнял младшего брата, гладя его по спутанным от недавнего сна волосам. – Риндо, прости меня, – Ран уткнулся в макушку ребенка замерзшим носом, и мальчик крепче обвил руками его шею. – Мне было безумно плохо без тебя. – А мне с Кокой просто замечательно. Риндо обиженно фыркнул, но к брату прижался еще сильнее, и тот почти весело переглянулся с Коко, умиленному подобной сценой, но тщательно пытающемуся это скрыть. Сидя на уютной кухне лучшего друга и вот так обнимая Риндо, Ран думал, что впервые за последнее время чувствует себя таким свободным и, наверное, даже счастливым, и все жизнь ему хотелось провести именно так, с самыми близкими людьми. Но впереди по-прежнему маячило мутное будущее, собственная мрачная многоэтажка с пустующими этажами и обычной дверью, за которой скрывалось непонятное существо. Почему-то Рану казалось, что больше притворяться Харучиё не станет: цель почти попала в его руки. Что теперь делать, мужчина не понимал, но где-то на интуитивном уровне понимал, что сбежать уже не получится – тот факт, что сегодня тварь отпустила его, не означал того, что этой ночью он тоже сможет сбежать. Страшно было не за себя: прямо сейчас на коленях мужчины сопел усталый после долгой дороги Риндо, и вряд ли для жуткого существа из соседней квартиры была какая-то разница между убийством взрослого и ребенка. Риндо вдруг неловко дернул ногой, и из кармана его старшего брата выпала смятая бумажка с небрежно нацарапанными цифрами и каким-то именем. «Майки» – одновременно прочитали Ран и Коко, после чего неуверенно переглянулись, будто мысленно обсуждая эту идею. * * * – Вечно вы тянете до последнего, – подперев голову рукой, Майки с укором посмотрел на расположившихся перед ним мужчин, явно ощущавших себя некомфортно. – Ну, и скольких человек уже убили? Ран и Коко неуверенно переглянулись, одновременно подумав, что, возможно, обратиться за помощью к этому странному парню в тяжелых ботинках на толстой подошве было не лучшей их идей. Но сделанного обратно не вернуть – этим же утром Ран набрал номер Майки и коротко попросил о встрече, сказав, что это срочная просьба. Вопреки всем ожиданиям мотоциклист сразу же ответил согласием и назначил мужчинам встречу в том же кафе, куда однажды привел Рана, и теперь уже аккуратный Коко брезгливо оглядывался, подозрительно посматривая в сторону остальных посетителей сомнительного заведения. – Трое, – наконец, тихо произнес Ран, отчего-то не глядя в глаза необычного собеседника. – Наш друг, мужчина с моего этажа и воспитательница из детского сада Риндо. – Трое, говоришь? Значит, вам известно не все… Майки задумчиво усмехнулся, и это его едва уловимое движение губ заставило его собеседников неуютно поежиться от холодка, повеявшего от слов странного мотоциклиста, назвавшего себя охотником за «тварями». Ран бессмысленно пялился в замызганное окно, вслушиваясь в жужжащий гомон кафе, а Коко, не выдержав снисходительного тона Майки, сердито пробурчал: – Мы пришли, чтобы вы рассказали нам то, чего мы не знаем, а не попрекали нас этим. – А твой друг будет посообразительнее тебя, – Майки коротко хохотнул, насмешливо глядя на Рана, чьи мысли были заняты лишь безопасностью младшего брата, а затем снова обратился к Коко. – Что именно вы хотите знать? Друзья растерянно переглянулись и слабо пожали плечами, не зная, какой из многочисленных вопросов задавать первым: слишком многое хотелось понять. Наконец, Коко неуверенно поинтересовался: – Кто… что это за существо? – А разве вы еще не догадались? – брови Майки удивленно поползли вверх: он явно был лучшего мнения о своих собеседниках. – Знали бы, не поперлись к тебе, – огрызнулся Ран, выныривая из своих невеселых мыслей. – Ну и что это за хренотень? – Зеркальный человек, – просто ответил Майки, и улыбка тут же исчезла с его лица, уступив место серьезному выражению. – Впрочем, я очень сомневаюсь, что это можно назвать человеком. Ран ошарашенно ойкнул, вцепившись побелевшими пальцами в неровные края деревянной столешницы с пивными разводами, а затем, сам не узнав свой дрожащий голос, то и дело подскакивающий вверх, нервно хихикнул и прошептал что-то вроде: «Тот самый? Из книжки?». В ответ Майки только серьезно кивнул, явно не находя в этом ничего смешного. – А подробней можно? – недовольно протянул Коко, продолжая свой допрос. – И откуда вы вообще про все это знаете? – Забавно выходит, – Майки достал из кармана своей кожаной куртки сигарету и закурил прямо в зале, пуская дым в лица собеседников. – Я занимаюсь этой чертовщиной около трех лет, с тех пор, как тварь убила моего старшего брата и сестру, а рассказать вам что-то внятное не могу, только мои догадки. – Давай хотя бы так, – Ран вздохнул и тоже потянулся к сигарете, но затем почему-то передумал: история Майки произвела на него впечатление, хотя по лицу парня казалось, что переживания давно остались в прошлом и по семье он не очень-то тоскует. – У нас даже догадок нет. – Как скажете, босс, – Майки шутливо отсалютовал рукой, хотя в его лице по-прежнему не было ничего веселого. – Думаю, мы имеем дело с очень древней и хитрой тварью. Как я уже сказал, слежку за ней я веду три года, так что могу с уверенностью сказать, что действует существо по одной схеме: запугивает жертву, постепенно подбираясь к ней все ближе, чтобы выявить все слабости и страхи, а затем резко нападает, когда терпение выбранного «обеда» заканчивается, и тот сходит с ума. – И что она делает? – почему-то шепотом спросил Коко. – Жрет, – Майки пожал плечами, а затем даже мрачно улыбнулся. – Каждому нужно чем-то питаться. Коко и Ран вновь переглянулись, но уже без особого энтузиазма: становиться пищей для какого-то непонятного существа из детской книжки совсем не хотелось. – А как она действует? – Ран вдруг похолодел, вспоминая жуткие сообщения, приходящие на его мобильник. – Ну, тварь эта. «Эсэмэски» слать может? – Да как угодно, – Майки снова хохотнул, с явным сочувствием глядя на недогадливых собеседников. – Я же сказал, она очень древняя, так что опыта у нее много. Но чаще всего использует зеркала, это вы, наверное, уже поняли. – А как использует? – удивленно поинтересовался Коко, с опасением глядя на свое отражение в грязном стекле дешевой пивной. – В своем настоящем обличии, том, когда глаз нет, тварь может проникнуть к вам только через зеркало, – пояснил Майки тоном учителя, которому надоело втолковывать глупым детям элементарные вещи. – Она может наблюдать за вами, пугать прямо из зеркала, а затем, когда ваше терпение сойдет на нет, вы встретитесь лицом к лицу. Если все зеркала в вашем доме разлетятся на кусочки… – Начнется игра, – мрачно закончил Ран, ощущая себя героем какой-то нелепой компьютерной игры. – Это мы уже слышали. На какой-то момент за столом повисла удушающая тишина, явно не означающая ничего хорошего: каждый из трех мужчин думал о своем, и вряд ли мысли одного из них были хоть сколько-нибудь веселыми. А затем Коко серьезно спросил: – Вы же нас спасете? Вы ведь за этим приходили в первый раз? Не удержавшись, Майки фыркнул, с тоской заметив, что кофе в большом стакане не осталось, после чего, едва сдерживая смех, отозвался: – Нужно мне вас спасать… Но тварь поймать попробую. – Когда? – Ран нервно дернулся в сторону, из-за чего люди, сидящие за соседним столом, с интересом обернулись к ним. – Этой ночью, – спокойно отозвался Майки, словно сообщая прогноз погоды. – Или вы хотите еще подождать? Закатив глаза, Коко фыркнул, с трудом сдержавшись, чтобы не послать наглого мотоциклиста, а Ран лишь сильнее побелел, думая, как бы сделать так, чтобы вся эта суматоха обошла Риндо. Но у Майки явно были свои планы, которыми он нехотя поделился с собеседниками, понимая, что они тоже являются частью этого самого плана: по его словам выходило, что он все сделает за мужчин. Иначе говоря, Ран и Коко должны были выступить в качестве наивной наживки, а Майки эффектно появится в самом конце плана и убьет тварь, за которой охотится так долго. Коко предложил провести эту ночь у Рана или хотя бы забрать Риндо к себе, но Майки холодно отмел все эти предложения, сказав, что ничего не должно вызвать подозрения существа, за которыми они ведут охоту, чтобы то не сбежало раньше времени. Слушая все это, Ран на самом деле стал думать, будто он начинает сходить с ума: несколько дней назад он вжимал симпатичного соседа во взмокшие от их пота простыни и целовал его в разгоряченную шею, а сейчас этот странный Майки объявляет, что они «ведут охоту за тварью». – Я помогу вам подготовиться к этой ночи, – заключительно произнес Майки, и в его глазах появился азартный огонек, очень не понравившийся его собеседникам. – Если все пройдет гладко, вы даже испугаться не успеете. – А можно вопрос? – Коко нахмурил брови без особого энтузиазма. – Попробуй, – Майки хмыкнул. – Вы уже проводили подобную… «охоту»? – Конечно. Не один раз. – И часто вам сопутствовал успех? – Догадайся сам, если сегодня мы начинаем заново, – на губах Майки расцвела мрачная улыбка, и Ран вдруг запоздало подумал, что эту улыбку явно видел не один обреченный человек, ставший пищей чего-то непонятного. * * * Коко нервно мерил широкими шагами свою квартиру, кидая быстрые взгляды на экран телефона, цифры на котором сменялись с черепашьей скоростью: девять, десять, одиннадцать. Небо за окном стремительно темнело, пока не стало совсем черным, но этой ночью звезд снова не было видно, хотя погода на улице стояла абсолютно тихая. Несмотря на конец осени, в городе установилась липкая духота, а деревья стояли, словно вкопанные, ведь по узким переулкам не гулял даже легкий ветерок – затишье перед бурей. В квартиру Коко проникал лишь слабый оранжеватый свет уличных фонарей, едва пробивающийся через плотную черную краску, которой были закрашены все окна в квартире мужчины. Весь сегодняшний день Майки помогал готовить квартиры Рана и Коко к тому, что ждало их в темное время суток: окна плотно закрашивались черной гуашью, а все зеркала и другие предметы, в которых можно было увидеть свое отражение, были вынесены на помойку. Когда небо начало темнеть – первый признак наступающего вечера – Майки дал мужчинам последнее наставление: запереть все замки и не под каким предлогом не выходить из квартиры. «А лучше попытайтесь уснуть», – говорил Майки наигранно бодрым тоном. – «Утром проснетесь, и все будет в порядке». Заснуть, конечно, не получилось. Коко даже не удивился, когда ближе к одиннадцати часам в его квартире отключили электричество, и просторные комнаты погрузились в зловещую тьму. Расставив во всех комнатах маленькие свечки, чтобы видно было хоть что-нибудь, мужчина бесцельно слонялся по квартире, подумывая даже о том, чтобы принять снотворное. Но где-то в глубине души Коко понимал: не поможет. Бродя по темным коридором, он наблюдал за скачущими по стенам тенями от подрагивающих свечей и вслушивался в мертвую тишину, пугающую своей неестественностью. Обычно за стеной ругались соседи, где-то на улице лаяли собаки или хотя бы слышался грохот проносящихся по соседней автомагистрали машин. Этой ночью не было ничего. «Затишье перед бурей» – вновь подумал Коко. Даже свечи почему-то не трещали, молчаливо изображая какой-то бесстрастный танец, и Коко, не выдержав этой напрягающей тишины, достал из кармана телефон – звонить-то Майки не запрещал. Набрав номер Рана, мужчина в панике переждал три длинных гудка, но затем облегченно вздохнул, услышав в трубке далекий голос друга. – Как у тебя? – вместо приветствия сразу спросил Коко, понимая, что сейчас привычные формальности будут лишними. – Как Риндо? – Электричество отключили, – мрачно отозвался Ран, тяжело вздохнув. – Риндо везде ходит за мной, спать отказывается. Кисло усмехнувшись, хотя и зная, что его не видят, Коко поведал, что света у него тоже нет, а затем, чуть замявшись, добавил, что не думает, что ночь получится пережить так легко, как им это обещал Майки. Ран позицию друга разделял, но, хотя мыслей в голове крутилось много, говорить ничего не стал: Риндо находился рядом и слышать лишнего ему не стоило – и так слишком многое пережил. Представив, как страшно должно быть ребенку, Коко сжал свободную руку в кулак, понимая, что до сих пор не может до конца поверить в происходящее. Какое-то время они с Раном просто обсуждали все случившееся за последнее время так, чтобы Риндо ничего не понял, а затем Коко, уставший мерить шагами гостиную, решил сменить маршрут и выйти в коридор. До собеседника тут же донеслось его озадаченное ойканье. – Что случилось? – голос Рана резко скакнул вверх. – Коко, слышишь?! Ты в порядке? Забыв о собеседнике, Коко растерянно смотрел на стремительно увеличивающуюся в размерах лужу, текущую в комнату со стороны ванной. В прозрачной воде он очень четко видел свое удивленное лицо и отблески десятка свечей, выставленных в коридоре. На том конце трубки раздалось испуганное хныканье Риндо, и только это сумело вернуть мужчину в реальность, оторвав его от созерцания собственного расплывчатого отражения. – Все в порядке, – Коко облегченно вздохнул, решительно направляясь в сторону ванной. – Всего лишь небольшой потоп. Почему вся хрень происходит в такой неподходящий момент? Слушая бессмысленную болтовню Рана, нервничающего, а потому несущего все, что только придет в голову, мужчина потянул на себя ручку двери в ванную, ожидая увидеть какую-нибудь дыру в трубе. Но вместо этого перед глазами Коко предстала наполненная до краев ванная и кран, из которого тугим потоком хлестала прозрачная вода, все сильнее разливающаяся по полу. – Блять, – Коко выругался, когда холодная, почти ледяная жидкость коснулась его босых ног. – Не сосед твой прикончит, так мои соседи потом засудят. Почему именно сегодня? Ран на том конце трубке замолчал, удивленно пытаясь выспросить у собеседника, что же случилось, но Коко был слишком занят завинчиванием кранов, внезапно ставших невыносимо тугими. Когда вода перестала течь, мужчина, зажав телефон плечом, буркнул, что все в порядке, и направился обратно в коридор за тряпками и ведром, надеясь свести потери к минимуму. Но неожиданно Коко замер в залитом водой проходе и, пристально глядя на свое подрагивающее в неровном свете свечей отражение, сдавленно вскрикнул, уронив телефон вниз. – Коко, что там?! Это был последний вопрос Рана, раздавшийся в квартире, прежде чем устройство утонуло с тихим всплеском. Не обратив на это внимания, Коко, панически отмахиваясь руками, словно защищаясь от невидимых врагов, отступил назад, понимая, какую же ошибку совершил. Его отражение испуганно таращилось на мужчину с залитого водой пола, а за спиной двойника Коко горело два черных глаза, поглощающих всю тьму вокруг. Раздался тихий плеск, и отражение хозяина квартиры чуть улыбнулось, задорно глянув на него со своей стороны. Коко истошно заорал и, кинувшись в гостиную, сшиб по пути несколько свечек, мигом погасших в воде с тихим шипением, из-за чего в квартире стало чуть темнее. Ворвавшись в зал с сумасшедшим биением сердца, Коко резко остановился, понимая, что попал в ловушку: здесь тоже все было затоплено. Не зная, что делать дальше, мужчина просто кинулся вперед, будто его преследовали, но ноги увязли в ледяной воде, и он свалился на пол, подняв вокруг кучу брызг. Столкнувшись со своим двойником нос к носу, Коко снова сдавленно закричал и попытался отшатнуться, но неожиданно понял, что не может этого сделать: его двойник держал скрещенные ладони на своей шее. Только спустя секунду до мужчины дошло, что он делает то же самое, все сильнее впечатывая свои длинные пальцы в холодную кожу, норовя вот-вот сдавить ногтем пульсирующую артерию. Зажмурившись, Коко с огромным трудом перевернулся на спину и, лежа в ледяной воде, судорожно вдыхал в себя спасительный кислород. Главное – не смотреть на собственное отражение. Волосы намокли и неприятно облепили лицо, словно тина всплывшего утопленника, а холодная одежда льнула к телу, сковывая все движения. Когда паника начала проходить, а дыхание хоть немного выровнялось, Коко нашел в себе силы открыть глаза. Последним, что он увидел, были две бездонные черные дыры, меньше всего напоминающие человеческие глаза, и торчащие из оскалившегося рта острые зубы – тварь уже стояла в углу комнаты. * * * – Коко! Коко! Ты слышишь меня?! Коко, что случилось? Ответь же! Ран безуспешно кричал что-то в трубку, сжимая ее побелевшими пальцами, но, когда в ответ услышал только короткие гудки, понял, что что-то пошло не так. Риндо хныкал совсем рядом, испуганно глядя на телефон в руках брата, и мужчина, опомнившись, крепко стиснул ладонь ребенка, вновь набирая номер Коко. На этот раз трубку никто не брал. Чертыхнувшись, Ран отшвырнул ненужное устройство в сторону и притянул к себе Риндо, будто боясь, что и он сейчас может исчезнуть точно так же. В квартире было темно и тихо, из-за чего казалось, что жизнь в мире за стенами, ставшими персональной ловушкой, оборвалась, и Рану бы очень хотелось услышать раскаты грома или хотя бы тихое завывание ветра, чтобы убедиться, что они с Риндо не остались совсем одни. Неожиданно телефон зазвонил вновь. Ребенок испуганно вскинул голову, настороженно глядя на старшего брата расширившимися от удивления глазами, но Ран, забыв обо всем, резко схватил трубку, однако вместо привычного голоса Коко услышал напряженного Майки: – Слушай внимательно, – сразу же начал он. – Прямо сейчас перекрой водоснабжение в квартире, чтобы вода не текла ниоткуда, и сражу же после этого разбей свой телефон. А потом не вылезайте из квартиры до рассвета. – Что? – удивленно переспросил Ран, растерянно глядя на устройство, будто так он мог увидеть странного собеседника. – Ты о чем вообще? Разбить телефон? Что с Коко? – Быстро! – рявкнув, Майки отключился, и что-то в его голосе подсказало мужчине, что нужно делать именно так, как он говорит. Убедив Риндо остаться в темной гостиной, освещенной лишь несколькими свечками, установленными на столе, Ран тяжело вздохнул и, озираясь, вышел в коридор, убеждая себя, что зеркал в квартире нет, а значит, все будет в порядке. Оказавшись в ванной, погрузившейся в густую темноту, как и вся остальная квартира, мужчина, подсвечивая себе телефоном, крепко завинтил все краны, перекрывая воду. Он понятия не имел, зачем делает это, но натянутый голос Майки и вскрик Коко – последнее, что он услышал от друга – убедили мужчину, что нужно во всем слушаться Майки. Вернувшись в зал, где его покорно ждал испуганный Риндо, Ран поежился, с какой-то безысходной насмешкой подумав, во сколько ему обойдется эта выходка, а затем швырнул дорогой телефон на пол, для верности надавив на него ногой. Раздался неприятный треск, и Ран, с тоской запинав осколки, оставшиеся от любимого устройства, под стол, опустился на пол, привалившись спиной к дивану. «Когда все зеркала в твоей квартире разобьются, начнется игра» Риндо тут же подполз к мужчине, не переставая плакать, и тот с тихим вздохом прижал его к своей груди, мягко поглаживая по вздрагивающим лопаткам: – С Кокой ведь все хорошо? – ребенок всхлипнул, цепляясь за ворот рубашки Рана так, как утопающий цепляется за брошенный ему спасательный круг. – Правда? – Конечно, – мужчина утвердительно кивнул, старательно избегая взгляда блестящих в свете нескольких свечей глаз младшего брата. – Это ведь наш Кока. В правдивости своих слов Ран очень сомневался, и от этого где-то внутри что-то сжалось, а глаза предательски защипало: они были знакомы двадцать лет, а теперь… Покачав головой, мужчина прогнал все лишние мысли, решив, что пострадать сможет и потом – сейчас нужно было защитить Риндо. Обнимая младшего брата в почти полной темноте гостиной, Ран понимал, что до сих пор, даже после всего увиденного, не может поверить в то, что «охотятся» они на его соседа, того улыбчивого и милого парня, с которым он однажды познакомился в подъезде такой же тихой ночью. Неужели тварь умеет так притворяться? Неужели тварь может целовать с такой нежностью? Впервые за сегодняшний день Ран подумал, что в понятии Майки означает «охотиться». Неужели…? Впрочем, сейчас это было неважно: главное – дотянуть до рассвета. Еще около часа ничего не происходило, и Ран просто с напряжением всматривался в очертания входной двери, щуря уставшие от темноты глаза, как вдруг Риндо в его руках вздрогнул. – Он здесь, – тихо прошептал мальчик, резко вцепившись в руку брата. –Зеркальный человек пришел. На висках Рана выступил холодный пот. В квартире по-прежнему было тихо, и со стороны казалось, что ничего не изменилось, только вот мужчине тоже подумалось, что спертый воздух стал пахнуть как-то по-другому. Сердце пропускало один удар за другим, забыв о своем предназначении, и Ран, ощущая, как руки начинают мелко дрожать, упавшим голосом произнес: – Этого не может быть. Здесь нет ни одного зеркала. – Он здесь, – упрямо повторил Риндо, до крови раздирая запястье старшего брата. – Он пришел! Пожалуйста, убери его! Ран в панике огляделся и схватил заранее приготовленную биту, оставшуюся еще со школьных времен, когда он ходил в секцию бейсбола, думая, что сейчас это вряд ли поможет. Однако вокруг было совершенно спокойно, и нападать на братьев никто не собирался – только веселые тени от свечей бодро плясали на стенах, создавая ощущение, будто в квартире кто-то водил хоровод. – Он смотрит на тебя! – Риндо начал реветь, глядя прямо на брата. – Перед тобой! Мужчина быстро обернулся, приготовившись принять удар, но обнаружил за собой только пустое пространство, наполненной ставшей привычной темнотой. Но Риндо рядом продолжал захлебываться в истеричных рыданиях, повторяя, что Зеркальный человек здесь, и, когда Ран устало повернулся к нему, резко заглянул в лицо брата. Мужчина попытался вскрикнуть, но изо рта вырвался только сдавленный хрип: в наполненных слезами глазах Риндо он отчетливо видел свое отражение и кучу весело пляшущий огоньков от догорающих свечей. А прямо за его спиной стояла неясная тень с неестественно длинными руками… Насквозь прокусив губу от ужаса, Ран резко отшатнулся назад, на четвереньках отползая от младшего брата. Глаза Риндо стали еще шире, будто вот-вот собирались вывалиться, и мальчик, неуклюже поднявшись на неслушающиеся ноги, тут же упал на жесткий пол, закрыв бледное лицо дрожащими руками. – Увидел! Увидел! Увидел! – истерично шептал ребенок, отвернувшись к стене и медленно раскачиваясь из стороны в сторону, словно детская игрушка. – Он там! Ран замер на месте, не в силах даже пошевелиться, и с паническим ужасом уставился на вздрагивающую спину Риндо, понимая, что не может произнести ни одного слова. Ребенок продолжал судорожно реветь, выкрикивая неразборчивые слова, и фанатично делал какие-то движения руками, будто умывался невидимой водой. Пересилив страх, Ран подался к брату, осторожно разворачивая его к себе, но тут же заорал и отшатнулся назад, с трудом сдерживая рвотные позывы: щеки Риндо испещрили кровавые дорожки, смешанные с чем-то белым и желеобразным, вытекающие из кровавого месива на месте глаз ребенка. Рыдая, скрюченными пальцами мальчик выцарапывал себе глаза, повторяя лишь: – Уйди, уйди, уйди! Ран попытался остановить младшего брата, но все тело одеревенело, и он просто в ужасе наблюдал за тем, как Риндо продолжает вырывать себе глаза, понимая, что не может оторваться от этого тошнотворного зрелища. Светлый ковер вокруг залила кровь и какая-то желтоватая субстанция, а Риндо все продолжал всхлипывать, оглядывая мир своими пустыми глазницами, теперь наполненными одной лишь густой кровью. Постепенно голос ребенка начал затухать, становясь все тише и тише, и вскоре Риндо ничком свалился на пол, в последний раз посмотрев на Рана черными глазницами: – Прямо за тобой… Странное оцепенение слетело, и мужчина тут же кинулся к Риндо, судорожно хватая его за обмякшие плечи, впервые показавшиеся Рану такими узкими и хрупкими. Ребенок повис в руках брата безвольным грузом с изуродованным лицом, и его голова неловко съехала набок, чтобы остаться в такой позе навсегда. Какое-то время Ран просто не мог сообразить, что случилось, а затем, когда до его воспаленного сознания постепенно начало доходить, он в ужасе завыл, прижимая к себе легкое тело Риндо. – Этого не могло случиться, – шептал мужчина, ощущая, как по щеке скатилась первая горячая слеза. – Очнись же, Рини! Открой глаза! Произнеся последнюю фразу сдавленным рыданиями голосом, Ран вдруг осекся, как-то отрешенно догадавшись, что открывать его младшему брату теперь нечего. Какое-то время он тупо сидел на одном месте, смотря в стену отрешенным взглядом, а затем судорожно вздрогнул: осознание случившегося прошлось по телу электрическим разрядом. Коко мертв. Риндо мертв. Последнее зеркало на самом деле разбилось, и теперь Зеркальный человек ждет только его. – Добилась своего, тварь? Бережно опустив тело брата на диван, Ран медленно распрямился и спокойно направился к входной двери так, будто бы выходил на обычную вечернюю прогулку – последнюю в его жизни. Он легко справился со всеми замками, отодвинул все щеколды и даже не вздрогнул, когда, открывая дверь, наткнулся на обмякшее тело того соседа, Масахиро. Кажется, оно лежало уже не один день, и теперь по всей лестничной клетке, также погруженной в темноту, расползся отвратительный запах тухлятины. Поморщившись, Ран посмотрел в сторону двери Харучиё – чуть приоткрыта, как и ожидалось. Мужчина понимал, что пытаться сбежать, перескакивая сразу через несколько ступенек, бессмысленно, ведь тогда смерть настигнет его гораздо быстрее: тварь слишком хитра. Кинув последний взгляд на квартиру, в которой прожил последние несколько недель, Ран вздохнул и направился прямиком в логово зверя, запоздало вспоминая, что не взял с собой даже биту – что ж, это все равно бы не помогло. В прихожей Харучиё было темно и пахло кровью – мужчина был уверен, что, включи он свет, на стенах бы точно обнаружились алые подтеки. Ран сделал первый шаг, и под ногой тут же лопнуло что-то мягкое и склизкое, но знать, что именно это было, мужчина не пожелал. Сам не зная, что хочет сделать, он медленно направился в гостиную, настороженно оглядываясь в легком полумраке, нарушаемом лишь светом фонарей с улицы. Оказавшись на пороге зала, Ран резко выставил руки вперед, готовясь защищаться, но этого не потребовалось: комната была пуста. Возникало ощущение, что в квартире и вовсе никого не было, но мужчина был более чем уверен, что в этом зловонном мраке ощущает еще одно дыхание. Хриплое, отрывистое – это было дыхание затаившегося существа, только и ожидающего, когда его жертва утратит бдительность, чтобы напасть со спины. А затем Ран услышал тихое рычание. Резко обернувшись, он успел среагировать прежде, чем тварь кинулась на него из-за угла комнаты, оскалив треугольные зубы, выпирающие из ее широкого рта. Буквально откатившись в сторону дивана, Ран по инерции швырнул подушку в сторону соседа – в том, что это был Харучиё, он уже не сомневался. Существо ловко поймало «снаряд» и, пристально посмотрев на гостя своими пустыми глазницами, зашипело, из-за чего его вязкая слюна упала на пол. Ран не успел среагировать, когда Харучиё молнией метнулся в его сторону и острые зубы твари впились в его плечо, с легкостью продрав тонкую рубашку. По руке потело что-то теплое и липкое, но боли мужчина почему-то не почувствовал и свободной рукой даже сумел отпихнуть соседа от себя, чтобы отбежать в коридор. Это было главной ошибкой Рана: входная дверь оказалась заперта, а тьма здесь была гораздо гуще, чем в гостиной, а потому видимость стала почти нулевой. Где-то слева раздалось истошное шипение, а в следующую секунду мужчину просто отбросило к противоположной стене, и он ничком свалился на пол, буквально услышав, как в нем затрещали все кости. Ран попытался подняться, но по всему телу прошлась волна дикой боли, и в этот раз о себе дало знать еще и прокушенное плечо. Застонав, мужчина даже не заметил, когда бледное лицо Харучиё появилось из темноты, подплывая к нему все ближе. Выдохнув затхлый воздух, Ран зажал кровоточащее плечо с висящими лоскутками кожи, и в самый последний момент метнулся в сторону, прежде чем длинные пальцы, лишенные суставов, сомкнулись на его горле. Но мужчина не успел даже распрямиться, а когти твари уже полоснули по его животу, оставив на нежной коже пять глубоких ссадин, из которых, задержавшись лишь на секунду, полилась густая кровь. Растянув белые губы в неком подобии улыбки, Харучиё опустил свои длинные руки на пол и, пристально глядя на жертву огромными черными глазами, направился в сторону Рана, думая, что теперь-то он никуда не денется. Но, когда тварь подобралась достаточно близко, мужчина резко пнул шкаф, и все вешалки посыпались на Харучиё. Пока сосед выбирался из плена собственной одежды, шипя и издавая жуткое рычание, Ран ломанулся вперед и, захлебываясь в собственной крови, пузырями выступившей на его дрожащих губах, ввалился в первую попавшуюся дверь. Оказавшись в небольшой комнате, что, по-видимому, служила для Харучиё спальней, мужчина поспешно задвинул хлипкую щеколду и обессиленно упал на пол, ощущая, как силы быстро покидают его. Быстрый взгляд на окно – до рассвета еще так долго. С трудом поднявшись на корточки, Ран чуть было не упал снова: перед глазами все плыло, а от солоноватого привкуса крови к горлу подступила тошнота. Вся одежда испачкалась в теплой крови, а сама алая жидкость продолжала струиться по его животу и плечам, так и норовя скорее покинуть тело. Когда дверь сотряс первый мощный удар, Ран находился в полуобморочном состоянии и глаза открыл, только заметив, как в кривоватую трещину просовывается длинная гибкая рука. Извивающиеся, словно плотоядные змеи, пальцы тянутся к щеколде, и Харучиё вот-вот проникнет в комнату, улыбаясь своей жуткой улыбкой. Ран не сумел даже пошевелиться, когда мощный удар заставил его отлететь к стене. Раздался какой-то звон, и вместе с осколками простенького зеркала мужчина свалился на пол, давясь собственной кровью. Тварь медленно приближалась, волоча по полу длинные руки, но, к счастью, ее глаз, напоминающих провалы в другое измерение, Ран уже не видел: лицо залила кровь. Хриплое дыхание опалило щеку, и мужчина почувствовал, как Харучиё навалился на него сверху, будто намереваясь поцеловать. Острые зубы потянулись к пульсирующей артерии на шее Рана, и тонкий язык твари вывалился из ее широкого рта, предвкушая скорое наслаждение. Тело сковали невидимые цепи, и мужчина совершил огромное усилие, чтобы чуть-чуть пошевелить рукой, сдвинув ее на сантиметр в сторону и нащупав крупный острый осколок зеркала. Харучиё разинул пасть, демонстрируя ряды одинаково острых зубов, выпирающих сантиметра на два, и резко метнулся вперед, намереваясь покончить со всем, но неожиданно Ран под ним заворочался. Первоначально мужчина планировал вонзить осколок в шею отвратительной твари, но сил хватило только на то, чтобы слабо выбросить руку с зажатым между окровавленными пальцами стеклом вперед. Но этого внезапно оказалось достаточно: Харучиё зашипел, извиваясь, будто его бросили на раскаленные угли, а затем Рана снова отшвырнуло на противоположную стену. На этот раз удар оказался гораздо сильнее, и мужчине потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя и попытаться выпрямиться, игнорируя пульсирующую в животе боль. Ран тут же принялся принимать новый удар, но в квартире было абсолютно тихо, и нападать на мужчину никто явно не собирался. Именно тогда он заметил Харучиё, сидящего в другом углу комнаты и ошарашенно оглядывающегося по сторонам. Даже в почти полной темноте Ран вдруг увидел, что глаза соседа стали обычными, с маленьким зрачком и голубой радужкой, а рядом с ним валялся обуглившийся осколок зеркала, испачканный в крови. «Твари не могут смотреть на свое отражение» – где-то отдаленно раздался голос Майки, но мужчина помотал головой, прогоняя это наваждение. – Ран? – голос Харучиё звучал испуганно. – Что случилось? Почему ты в крови? Смутно догадавшись, но еще не до конца осознав, что произошло, Ран подполз к соседу, оставляя за собой алый след из еще свежей крови, и мягко, насколько это позволяли неслушающиеся пальцы, сжал его плечи. – Хару, нужно бежать! Здесь все еще опасно, я потом все объясню… Ран пытался поднять парня, хотя и сам держался на ногах с большим трудом, но тот продолжал рассеянно сидеть на полу, испуганно глядя на соседа глазами, что почему-то так щипало. Харучиё и сам хотел встать, но ноги не слушались, и он просто жалобно стонал, прижимаясь к ноге Рана. – Хару, послушай меня, пожалуйста, – мужчина вновь опустился на корточки, осторожно обнимая соседа за узкие плечи, после чего успокаивающе произнес. – Здесь опасно, нам срочно нужно убираться, ведь… Договорить Ран не успел. Со стороны коридора раздался какой-то треск, будто бы кто-то пробирался через опрокинутую мебель, а затем до мужчин долетело едва различимое рычание, наполненное глухой злобой и… голодом. В ужасе переглянувшись, Ран и Харучиё одновременно повернулись в сторону двери и замерли, невольно подавшись назад – в проходе, кривовато усмехаясь, стоял Риндо, глядя на своих жертв, которые теперь точно никуда не убегут, пустыми глазницами с засохшими комками крови внутри. Рот мальчика в уголках был разорван. * * * Молочно-белый рассвет только тронул беззаботное небо, которое, казалось, так и стремилось сообщить жителям города, что вот-вот начнется новый день, когда Майки медленно прошел в квартиру Харучиё, с отвращением отпихнув валяющееся на лестничной клетке тело полного мужчины, уже начавшее гнить. В прихожей царила полная разруха, и Майки пришлось перелезть через громоздкий шкаф, чтобы попасть в следующую часть квартиры. По залу словно пронесся сумасшедший ураган, а все вокруг было заляпано бурой, уже подсохшей кровью, но никаких тел здесь не обнаружилось. Тогда Майки вздохнул и вновь вернулся в коридор, разглядев еще одну дверь, проломленную в самой середине. Интуиция подсказала мужчине, что искать нужно там. С отвращением потянув на себя дверную ручку, как и все вокруг испачканную в крови, Майки прошел в чужую спальню и сразу же наткнулся взглядом на два тела, навечно замерших в самом центре комнаты: Ран с зияющей дырой в животе по-прежнему прикрывал собой Харучиё, на чьем лице застыло выражение животного страха. Мужчина наспех осмотрел тела, так и не обнаружив в них ничего нового, а затем, вспомнив, что люди из соседнего подъезда, чьи квартиры были смежны с этой, вот-вот должны были вызвать полицию, испугавшись странного запаха, поспешно отшатнулся. Убрав отовсюду, где он ступал, собственные отпечатки, Майки поспешно покинул неприятную квартиру, лишь на секунду замерев на самом ее пороге. – Ты снова победил, – тихо, с явным напряжением произнес он. – Но уж поверь, когда-нибудь я точно доберусь до тебя.