Я разозлил Аполлона, выкрав его лучезарного сына

__________ I. __________

Моим бурям, моим демонам пришёл конец, когда ты посмотрел на меня своей светоносной улыбкой, наивный и юный. Это был октябрь? Да, именно так: я помню ласку солнца на твоих золотых кудрях, лучики на изящных плечах и пальцы, овившие карандаш в попытке поймать вдохновение от засыпающих рябин. Я думал, что лучше не будет дня, месяца, года, целой жизни, что не повторится мой момент счастья и безнадежного, утопического безумия. Но другое — ночи с тобой, когда ты даришь мне возможность поцеловать тебя, и я снова схожу с ума, снова утопаю в твоем омуте без возможности отозваться на реплики чужого, холодного мира, истасканного предрассудками и лицемерием. Вот и сейчас ты мирно посапываешь, уткнувшись в мое плечо, горячий и хрупкий, беззащитный, но упоëнный покоем и безмятежностью. Пальцами я играю с твоими блондинистыми кудряшками, не осмеливаясь губами ощутить жар твоих щек. Мой — в этом я совершенно уверен. «Твой», — пошептал бы мне, если бы не загадочный Морфей, которому ты без робости отдался в моей постели, в моих руках, в моей свободе любить тебя так, как я это умею — как я этому научился с тобой.

__________ II. __________

Он видит сон,

И сон его — отрада.

Пустой шум города его не отвлечет.

И длится ночь, и длится кавалькада

Приятных наваждений, сладких грёз.

С тобой дышу,

Тебя вдыхаю глубже.

Ночь обняла послушливым крылом.

Нам лучше жить, нам умереть не лучше,

Но лучше умереть в объятии родном.

__________ III. __________

Нахожу в себе остаток воли, чтобы прервать сладкозвучную гармонию твоего мирного сопения и вырваться из постели. Хочу подышать свежим ночным воздухом. Ночь лунная; я слышал, лунный свет мертвецкий, веющий смертью. Но луна меня чаще успокаивала, а не пугала: ее мерный свет отражал мои лучшие надежды и честнейшие намерения, пряча за пазухой, своей темной стороной, некрасоты и трущобы человеческого сердца, самые неприглядные его гетто, населённые пороком и ненавистью, насмешками, болью, несправедливостью. Сентиментально, но, черт, слишком ощутимо. Как оказалось, луна была проводником к солнцу. Солнцу с красивой фигурой и чистой душой. Я мыслил себя больше любви — я ошибся: любовь снизошла до меня. Думал, что нашел друга, и, признаться, это было так до какой-то поры, пока не почувствовал в себе невозвратное чувство искрящегося волнения, когда его локоть коснулся моего. Незаметно прошло время ночных бесед в мессенджере, вечерних прогулок и невинной дружбы, как я уже целую его плечи, заводя руки под футболку, а он жмурится и позволяет мне ласкать его. Нет, вся жизнь моя была ради его щенячьих глаз.

__________ IV. __________

Теперь я боюсь потерять его: бесконечная радость — это бесконечная тоска, непременный ее противовес, ведь пока есть свет, существуют и тень. Меня не печалят проблемы и пустые сущности, я боюсь только того, что счастье закончится, что спектакль опустит железный занавес, навечно разделив нас.

листья подрагивают от ветра, легкий бриз веет

по коже парня. сразу после он чувствует прижатое сзади тело.

— У тебя красивый профиль в свете луны. Но мне холодно. Обними меня, милый.

закрывает окно, крепко обвивает стан своего возлюбленного и подтягивает к кровати.

. . .

. . .

. . .

— Люблю тебя, — шепчу в полутьме невыразимой блистающей любви. — Милый. — больше похоже на стон, выдыхаешь в истомной сладости твоего юного мгновения.