я никогда не влюблялся в тебя

ян чонвон сын большой сеульской шишки, поэтому на его жизнь покушаются по несколько раз в месяц, точно. чонвон, в принципе-то, и не боится, не зря же он занимался тхэквондо половину своей жизни, парень мог постоять за себя. но отцу яна так, почему-то, не казалось. поэтому сейчас парниша вынужден ходить по торговому центру, а за ним, словно тень, шагает телохранитель по имени джей. чонвон более чем раздражён таким исходом событий, ему все-таки не пять лет. хотя, признаться честно, яну приглянулся этот скрытный и немного отстраненный парень, тот, без сомнений, был красив и привлекателен, но чонвон старался об этом не думать. сегодня юноша решил отыграться на несчастном телохранителе. ян, словно кипятком ошпаренный, носился по магазинам, без зазрений совести, сметая с магазинных полок всё, что ему понравилось. спустя полчаса беготни по торговому центру, джей тащил на себе более семи пакетов с одеждой и это чонвон только начал. прошло ещё порядком двадцати минут, пакетов становилось всё больше, лицо пака оставалось все таким же невозмутимым, так и хотелось стереть это равнодушное выражение лица кулаком или пакетом, тут уж, что под руку попадётся. — ты не устал? — приторно спрашивает ян состроив невинную мордашку. — нет, — отрезает джей, — вы устали? — не-а, — плохо скрывая свое разочарование отвечает юноша, — тут кофейня новая открылась, так что, держим курс туда. чонсон лишь кивает и направляется за своим несносным подопечным. «у него вообще бывает другое выражение лица, кроме этого идиотского?» — раздражённо думается чонвону. парни доходят до кофейни, их приветствует милый бариста стоящий за стойкой. ян успевает прочитать имя на бейджике «джейк», пока делает заказ. его телохранитель, как и ожидалось, отказался от кофе, кто бы сомневался. он вообще ест? чонвон лишь недовольно фыркает и садится за свободный столик, в ожидании своего карамельного латте. спустя мучительных десять минут, ян слышит, как говорят про его заказ и подбегает к стойке, хоть там и стоял джей, готовый забрать стаканчик с напитком, но парень его опередил. — хорошего дня, — улыбается джейк, — и хорошего вам свидания, вы очень мило смотритесь вместе, — хитро прищурившись добавил он. — ох, и вам прекрасного дня. и спасибо, мы действительно милые, не так ли, дорогой? — решая довести чонсона до белого коления воркует младший. какого же было его удивление, когда пак улыбнулся (!) и кивнул в знак согласия. какого? бариста напоследок улыбнулся и отошёл от «парочки» к другому посетителю. чонвон был ошеломлен, по многим причинам: во-первых, джей улыбнулся, что было не просто удивительно, а невозможно! и во-вторых, телохранитель для чего-то поддержал эту глупую ложь даже не смутившись. юноша пребывал в шоке весь путь от кофейни до машины. дождавшись пока чонсон загрузит многочисленные пакеты с покупками в багажник и они, наконец, сядут в машину, парень задаёт, интересовавший его все это время вопрос: — зачем ты согласился с моими словами? — вы подтвердили это нелепое предположение, так зачем мне ставить вас в неловкое положение своим отрицанием? — спокойно объясняет пак. — вот же, — уныло тянет чонвон. по правде говоря, ян был смущён и расстроен таким исходом событий, почему-то ему хотелось, чтобы все это было взаправду. что сам джей думает на этот счёт? парень останется в неведении, ведь лицо его сопровождающего не выражало ни единой эмоции, как же это, все-таки, раздражает. утомленный, сегодняшним днём, чонвон подпирает кулаком щеку, от чего та забавно скукоживается, рассматривает быстро проносящиеся здания в окне и незаметно для себя, засыпает. — господин ян, — слышится сквозь сон приятный ласковый голос, — мы приехали, — чонвон лишь отмахивается даже не открыв глаза, а после чувствует, как его тело оторвалось от сидения и как сильные руки покрепче прижали к тёплой груди, в которой что-то очень громко стучало.

***

— это был сон? — потирая глазки спрашивает сам у себя ян, он оглядывается и видит свою комнату, точно сон. хотя, нет, парень опускает глаза и видит на себе повседневную одежду, а рядом с кроватью множество пакетов брендовых магазинов. чонвон самодовольно ухмыляется, понимая, что до комнаты его несли на руках, причём несли так аккуратно и бесшумно, что юноша даже не проснулся, а у него довольно чуткий сон. самодовольство прерывает стук в дверь. — извините, — заходя в комнату после разрешения яна говорит чонсон, — вы больше никуда не собираетесь? — нет, можешь быть свободен, — понимая к чему клонит телохранитель вторит чонвон. — спасибо, если что, звоните, — поклонившись предупреждает пак и выходит из комнаты. парень разочарованно вздыхает, хотелось хоть немного сблизиться с этим джеем, чтобы сопровождающий перестал обращаться на «вы», ведь ян несколько раз просил прекратить, но все его просьбы были нагло проигнорированы. нахал. несмотря на свое недовольство, чонвон вскочил с кровати и помчался к окну, чтобы проводить уезжающего телохранителя взглядом. парень рассматривал плечистую фигуру пака, в то время, как тот, ни с того, ни с сего, обернулся и заглянул прямо в его окно. их взгляды пересеклись на долю секунды, ян понимая, что его обнаружили, юркнул вниз под окно и не видел, как усмехнулся другой парень разворачиваясь обратно к машине. щеки с ушами нещадно горели, чонвон в попытке успокоить нахлынувшее к лицу смущение, приложил холодные ладони к щекам, но это не особо помогало. ян ругал себя и чонсона в своей голове: себя за то, что уже хочет позвонить этому проклятому пак чонсону и попросить вернуться, придумав какую-то пустяковую причину, зная, что пак примчится обратно в мгновение ока. а телохранителя ругал за умение смущать и быть до всего равнодушным. чертов, потрясающий и горячий, телохранитель джей, чтоб ему неладно было. чонвон горестно вздохнул, но в его бедовую головушку пришёл план, бредовый хороший, как ему показалось и уже завтра, он начнёт его исполнять.

***

джей приезжает к дому семьи ян ровно в девять утра. когда чонвон просыпается и спускается вниз, то телохранитель уже сидит в гостиной зависая в телефоне. интересно, что он там смотрит? чонсон замечая своего подопечного кланяется и ждёт пока парень сядет на диван или соизволит сходить на кухню поесть. ян часто пренебрегал завтраком, часто получая за это нагоняй от матушки и от самого пака. но сегодня всё будет по-другому. юноша спускается в гостиную уже принаряженный, хотя обычно он выбегал из комнаты в своей миленькой пижамке с принтом котёнка, которую ему подарил лучший друг, со словами: «вы с ним слишком похожи, я не мог это не купить». чонвон фыркает воспоминаниям и вальяжно плюхается на диван, выпрямляя спину. чонсон недоуменно смотрит на подопечного, тот ведёт себя слишком странно, но спрашивать об этом он не решается. — куда сегодня хотите сходить? — интересуется джей, он каждый день спрашивал об этом. — я вижу, вы уже и собрались. — хочу провести этот день с тобой, — воркует парень и кладет свою руку на бедро телохранителя, немного поглаживая. пак напрягается и чонвон это чувствует, он не может сдержать победной усмешки смотря на смятение сопровождающего. — со мной? с чего бы это? — интересуется чонсон, его голос даже не дрогнул, но напряжение в теле и в движениях сдавали парня с потрохами. — просто хочу, — насупившись отвечает ян, — может фильм посмотрим? — что вашей душе угодно. — так, хотя бы сегодня, обращайся ко мне на «ты» и называй чонвон, прошу, — приказал юноша. — хорошо, чонвон-и, — усмехаясь вторит джей. чонвон-и, серьёзно? чонвону никогда не нравилась эта форма его имени, но именно из уст пака это звучало приятно. ян, в который раз, отмахнулся от своих мыслей о телохранителе. — пойдём, — зовёт парень вставая на ноги и протягивая руку чонсону. джей немного медлил и скептически оглядывал протянутую ладонь, но, все-таки, взялся за чужую руку и поплелся за подопечным. — если мы будем дома, то зачем вы, то есть ты, вырядился? — уже сидя в комнате любопытствует пак, он только сейчас осознал это. чонвон смутился этому вопросу, он не ожидал, что телохранитель решится о таком спросить. — мне стоило щеголять перед тобой в домашних шортах? — поворачиваясь к чонсону спрашивает ян, пытаясь сделать свое миловидное лицо более соблазнительным. — ты и так всегда в них, — ухмыляется джей, но сердце в его груди заходится в бешеном ритме. он не имеет права на это, просто не имеет, нельзя. юноша цыкает и закатывает глаза, все-таки этот пак чонсон непробиваемая стена, но чонвон выломает её, нужно лишь немного времени и он обязательно сможет. ян притягивает ноутбук и ставит его на кровать, просит телохранителя выбрать фильм, пока он сбегает на кухню за вкусностями. парень захлопывает дверь и скатывается по ней же, сжимая ткань толстовки в районе сердца. и чего ему неймётся, чего скачет как сумашедшее? пока чонвон страдает под дверью, пак страдает в комнате. он, как самый настоящий одержимый, как только закрылась дверь за младшим, схватил его подушку и прильнул к ней лицом, стараясь запомнить этот запах на всю оставшуюся жизнь. ян возвращается спустя десять минут, фильм был уже выбран. чонвон подметил, что подобного никогда не видел, но он был интересен. — боже, какой глупец, неужели так сложно просто взять и признаться? — возмущается юноша вскидывая руки. а сам-то? — на самом деле, это тяжело. особенно когда понимаешь, что вам не суждено быть вместе. это что-то вроде влюбиться в подходящего человека, в неподходящее время, — заступается за главного героя чонсон, ему это слишком знакомо. — если уж влюбились, значит так надо. и нет неподходящего времени, есть только люди, которые так считают и боятся своих чувств. в итоге, они остаются с разбитым сердцем, хотя могли бы быть счастливы, — отпирается ян, он очень не согласен с позицией старшего. пак ухмыляется, но ухмылка эта никак не весёлая, она наполнена горестью и отчаянием. в чем-то подопечный прав, но чонсон все равно никогда не решится. парни досматривают фильм в молчании, прерываемое недовольством яна и смехом джея. — я рад, что они вместе, жаль, что в жизни не так, — падая на подушки произносит телохранитель. — что в кино, что в жизни, люди все слишком усложняют, — вздыхает чонвон и валится рядом с паком. — вот мои друзья, рики и сону, они долго ходили вокруг да около, все никак не могли признаться друг другу, хотя всем было понятно, что они влюблены, всем кроме них. так и прострадали они пару месяцев, потом напились и поцеловались, а на утро расставили все точки над «i» и начали встречаться. вот это я понимаю, — рассказывает юноша про своих придурковатых друзей, а в голове загорается лампочка. — дурашки, — выпускает смешок чонсон, — хорошо, что они разобрались. — предлагаю выпить, — ошарашивает чонвон. пак хмурит брови на это предложение, кажется, это не приведет ни к чему хорошему. — чонвон-и, я на работе всё ещё, — отговаривается джей, — а ты ещё слишком мелкий для выпивки. — я уже совершеннолетний, так что, имею право, — складывая руки на груди фыркает парень, — ну давай, отметим, так сказать, наше сближение. стоп. шестеренки в голове чонсона начинают крутиться, из ушей вот-вот повалит дым от осознания, чего хочет добиться младший этой попойкой. ну уж нет, зная себя, пак ни за что на это не согласится, он слишком быстро пьянеет, а его язык в этот момент живет своей жизнью. — нет, давай когда-нибудь потом, — отрезает телохранитель, на душе кошки скребут, а у него, между прочим, аллергия. чонвон вешает нос и грустно выдыхает, план с треском провалился. — у тебя сегодня нет дел? — внезапно любопытствует ян. — нет, какие дела могут быть когда мне нужно приглядывать за невыносимым кошаком, — смеётся джей. — за каким ещё кошаком? — недоуменно спрашивает юноша, хлопая ресницами, — ах ты! — возмущается младший размахивая кулаками, когда до него доходит про какого кошака речь. чонсон заливается смехом, держась за живот. чонвон отмечает, что теперь смех телохранителя является одним из его любимых звуков. наконец маска «мистера идеальность» слетела, показывая, кем на самом деле является её обладатель. яну это нравится, нравится до безумия. так и хочется записать чужой смех на диктофон и переслушивать его, когда становится паршиво. — правда или действие? — спрашивает парень когда смех старшего затихает. — чего? — давай сыграем, раз от выпивки ты отказался. — тебе что, двенадцать лет, чонвон-а? — усмехается пак, но натыкается на серьёзный взгляд кошачих глаз. — извини, так и быть, давай сыграем. чонвон сейчас треснет от радости. пак думает о том, что ему не обязательно быть честным во всех вопросах, верно? — итак, тебе кто-нибудь нравится? — переходит в наступление юноша. — когда я впервые тебя увидел, я думал ты робот, честное слово. ты выглядел таким грозным, я даже подумал о том, что мне понадобится ещё один телохранитель. — я же не выбрал, — возмущается телохранитель, но потом выдыхает, — ладно, я бы все равно выбрал правду. да, нравится. и да, я не такой злой как все думают, это лишь образ, — выпускает смешок чонсон. ян перестает слушать, джею кто-то нравится? какова вероятность, что это он? кажется, что её вообще нет. младший как-то горько вздыхает и опускает взгляд. это, само собой разумеющееся, не скрывается от зоркого взгляда телохранителя, почему подопечный расстроился? он сказал что-то не так? — я выбираю правду, — прерывает молчание чонвон, его глаза все ещё рассматривают узоры на одеяле. — знаешь, я всегда думал, что такие богачи как ты очень заносчивые. потому что сам был таким, но когда отец вышвырнул меня из дома и наказал мне устроиться в жизни самому и только потом возвращаться, я перестал быть таковым. поэтому мой вопрос таков: передо мной настоящий ян чонвон или лишь фальшивка, которая пытается казаться хорошей копией? — серьёзно спрашивает пак, его этот вопрос действительно волнует. — это прозвучало обидно, но я не фальшивка. перед тобой самый что ни на есть настоящий ян чонвон, что любит котят несмотря на аллергию и плачет над дорамами, обнимая кота-сосиску, — как на духу отчеканивает чонвон, почему-то вопрос старшего задел его. — извини, если обидел. просто боялся, что ты только передо мной милашка, а с другими ведёшь себя как напыщенная фифа, — неловко почесав затылок извинился джей, он не хотел обидеть подопечного, но ему необходимо было это узнать. — я спрашиваю это не потому, что не верю в твою искренность, а лишь потому что сам был напыщенным придурком, правда прости. — все в порядке, — привирает ян, — правда или действие? — ну давай действие, интересно, что ты придумаешь. — ты же знаешь, что у тебя нет права отказаться? — заговорщически вопрашивает чонвон, а у самого глаза блестят от новой идеи. — догадываюсь, — напрягается пак. — выпей со мной, — гордо вздернув подбородок приказывает младший. джей обречённо закрывает лицо руками. как он сразу не догадался? какой же этот малец хитрый, что ж, ничего не попишешь. сам согласился, сам и расхлёбывай. — какой кошмар, ты мелкий искуситель. ладно, тащи выпивку, — хнычет чонсон не отрывая рук от лица. чонвон победно хихикает и убегает в кабинет отца, чтобы взять из коллекции дорогого алкоголя старшего яна, самую недорогую бутылку коньяка. ну, кажется, что этот не очень дорогой, ян даже погуглил. юноша прибегает в комнату с двумя бокалами и бутылкой. — а ничего полегче взять не мог? сразу коньяк сцапал, я в шоке, — удивлённо бубнит телохранитель разглядывая янтарное содержимое бутылки. чонвон усмехается и плюхается рядом с джеем. парни пододвигают к кровати небольшой журнальный столик и расставляют на нём бокалы, бутылку коньяка и закуски, что остались после просмотра фильма. — сыграем в «я никогда не»? — любопытствует ян, смотря на пака с хитрым прищуром. — а может хватит на сегодня игр? ты и так меня сегодня обставил, да так, что мама не горюй, — усмехается чонсон этой детской черте подопечного. — ну и ладно, — обиженно произносит юноша и разглядывает бутылку. телохранитель улыбается и забирает коньяк прямо из-под носа младшего, открывает бутылку и разливает содержимое по бокалам. — чонвон-и, если я напьюсь и буду нести откровенную хрень, то уложи меня спать, чтобы лишнего не наговорил, — поднимая бокал предупреждает джей. чонвон лишь кивает, хотя на самом деле, никого спать укладывать он не собирался, ему нужно узнать всю правду, а что с ней делать, он подумает потом. парни выпивают по два бокала коньяка, чонсон уже чувствует как здравый рассудок уходит куда-то даже не попрощавшись, а на его место приходит опьянение и не самые уместные желания. ян переносит это чуть легче, он чувствует, что если встанет, то тут же грохнется, от того, что ноги стали ватными, но голова всё ещё думала ясно, что не могло не радовать. к слову, младший все-таки смог уговорить телохранителя поиграть в игру. — я никогда не целовался, — говорит чонвон и не отпивает из своего бокала. джей опрокидывает коньяк в себя, ян лишь недовольно насупился. он не успел спросить про это, как пак сам начал рассказывать. — мы просто с друзьями играли в бутылочку, — немного заторможенно объясняет он, — и я поцеловался со своим другом, нам было по четырнадцать, после этого я больше не целовался. — но тебе же уже двадцать три, как это? — удивляется младший. — не нашёл того самого, а целоваться с кем попало не хочу, — пьяно усмехается пак. у чонвона в голове проносятся слова телохранителя: «того самого?», а может ли он стать «тем самым» для чонсона? хочется надеется, что да. — я никогда не раздевался при ком-то. ян и джей отпивают, когда телохранитель замечает, что юноша тоже отпил, ему становится как-то грустно и он начинает злиться. — в раздевалке перед физкультурой, — поясняет чонвон и пожимает плечами. теперь чонсон чувствует себя болваном, а он и есть, видимо. парень подливает себе и младшему, голова становится всё тяжелее, а мысли и вовсе уходят не в то русло. ян морально готовится к следующему своему вопросу, он идёт ва-банк. — я никогда не хотел поцеловать человека сидящего напротив, — тараторит юноша и залпом выпивает весь коньяк в бокале, тут же морщась от неприятного жжения в груди. джей долго не думает, он заметно хмурится, видимо, вспоминая и отпивает коньяк. чонвон расширяет глаза и пялится на телохранителя со всем своим недоумением, пак смотрит в ответ и тоже ничего не понимает. но извилины, потихоньку-помаленьку, начинают работать и до чонсона доходит, что он только что сделал, а после, до него доходит и тот факт, что чонвон тоже выпил. с каждой минутой эта ситуация становится всё абсурднее и абсурднее. повисает неловкое молчание, джей думает лишь о том, что хочет поцеловать этого несносного подопечного, но он все время себя останавливает. ян находится в шоковом состоянии, в нём борется два желания: запищать от радости и сбежать от стыда. остаётся надеется только на то, что телохранитель все забудет. но чонсон не пальцем деланный, он обдумал всё наперёд, парень записал в заметки произошедшую ситуацию. правда, текст получился немного непонятным, из-за того, что он не попадал по клавиатуре. но пак обещает себе, что не забудет и завтра обязательно поговорит с чонвоном. — обговорим это завтра? — вдруг спрашивает ян и неловко чешет нос. — да, определённо, — еле выговаривает джей. парни заваливаются на кровать младшего. телохранитель быстро отрубается, а чонвон — хитрый малый, закрывает дверь на ключ, чтобы утром чонсон не сбежал. после этого, юноша быстро засыпает, обнимая пака поперёк груди, это даже лучше чем кот-сосиска, раз так в десять.

***

джей просыпается от подступающей головной боли и тошноты. глаза болезненно открываются, вызывая отвратительную боль в висках. пак хочет встать, но ему этого не даёт сделать тело, что обвило его всеми конечностями и мирно посапывало. первое, что почувствовал парень — это умиление, а потом на него накатила суть происходящего и некоторые события вчерашнего вечера. они обещали друг другу это обговорить, тогда почему джей так хочет сбежать? почему ему жутко стыдно и ужасно хочется ударить себя чем-то тяжелым за то, что поддался на провокацию? пак порывается встать и убежать из этой комнаты, в которой витает запах младшего, от него, если честно, не хочется никуда уходить, но чувство вины непреодолимое. — не уходи, — почти плачет чонвон, когда чувствует, что его начинают отодвигать от тёплой груди. чонсон хочет влететь головой в стену. — ты чего, вонни? — ласково шепчет он. — ты хочешь бросить меня, но я так хочу остаться с тобой, — шепчет ян и открывает глаза, а они красные-красные и наполнены слезами. джей хочет надавать себе по шее, почему он думает только о себе? — не волнуйся, я не уйду, — сдаётся пак и прижимает подопечного к себе. — я всё равно дверь на ключ закрыл, — весёло усмехается младший и выкручивается из объятий. телохранитель смотрит на юношу с широко открытыми глазами, что этот засранец сделал? какой же он все-таки хитрец, слов нет. — джей-хён, — начинает чонвон, а у пака сейчас сердце из груди выскочит ломая рёбра, от такого обращения, — мы оба выпили на последнем вопросе, значит ли это, что мы нравимся друг другу? значит ли, что мы можешь стать больше чем телохранитель и подопечный? — заламывая пальцы тянет младший и с надеждой смотрит, только не на джея, а на одеяло, будто у него спрашивает. — имеешь в виду, друзьями? — спрашивает чонсон, пытаясь подавить в себе улыбку. чонвон молниеносно поднимает голову и пилит взглядом глупого хёна. — шучу. знаешь, как только я устроился сюда, боялся, что ты окажешься тем ещё засранцем, не отрицаю, что поначалу ты таким и был, — рассказывает чонсон и чувствует на себе злой взгляд, усмехается и продолжает, — но чем больше я тебя узнавал, тем меньшим засранцем ты становился. так прошёл месяц и я начал чувствовать что-то странное. мне хотелось проводить с тобой время не как с подопечным, а как с другом, а потом я начал мечтать о тебе как о парне, — выдыхает телохранитель и улыбается. — а ты мне сразу понравился, я хотел стянуть с тебя маску этого безразличия, хотел увидеть твою улыбку и услышать твой смех. мне кажется, ты мне нравишься, причём очень сильно, — тараторит чонвон и наконец смотрит прямо в глаза старшему, тот смотрит в ответ. — хочу выполнить своё желание, — произносит юноша. чонсон сначала не понял о чем говорит младший, но когда его губы накрыли чужие искусанные в кровь губы, он начал понимать. конечно же, он ответил, а как по-другому? ян нетерпеливо сминал губы пака, тот отвечал спокойно, стараясь не отпускать рассудок от себя, но с каждой секундой это становилось всё сложнее. джей не выдержал когда чонвон приоткрыл рот, как-то так вышло, что его язык уже оказался во рту младшего, это вышло совершенно случайно. телохранитель отстранился первым, когда начал понимать, что все его самообладание уходит в туман. ян счастливо улыбается и обнимает чонсона за шею, все сомнения куда-то уходят, оставляя только мысли о правильности происходящего. жалеет ли чонсон? определённо нет. чонвон это кот, на которого никогда не будет аллергии, чонвон это вселенная, в которой он не против потеряться. что делать дальше? а чёрт его знает. но джей знает одно наверняка: он навсегда отстанется телохранителем для яна, всегда будет на его защите, даже если тот будет против. как рассказать об этом отцу младшего? да он и так в курсе. спросите откуда? у него есть запасной ключ от комнаты сына, когда он стучался и не получил ответ, решил сам зайти, но дверь не поддалась. пришлось воспользоваться вторым ключом, а там уже мозгов много не надо, чтобы сложить два плюс два. мужчина усмехнулся и тихо закрыл за собой дверь, думая о том, что все-таки, его жена никогда не ошибается насчёт отношений парней. гей-радар целый, старший ян улыбается и как ребёнок скачет рассказывать об этом жене. чонвон очень удивится, когда найдёт дверь открытой, но когда они с чонсоном спустятся на кухню, всё станет на свои места. родители слишком очевидно улыбались и хихикали. парни смущённо переглянутся и сядут за стол, где их завалят кучей вопросов, а они и не против на них ответить. всё-таки, благодаря беспокойству отца, телохранитель появился в жизни яна и уже вряд ли когда-нибудь исчезнет из неё.