В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 441 Тем временем город Шукуба был поглощен неестественной суетой, ибо все входы и выходы были внезапно заблокированы, а над самим городом была развернута грандиозная формация слежения, предотвращающая возможный коррупционный сговор с целью выйти за пределы стен. Сам же Кеншин вызвал Двадцать Первого, поручив ему достаточно важное задание по наведению порядка и небольшому расследованию всего, что связано с «домом цветов», а сам забрав с собой бессознательное тело Такахиро, направился в Клан Накаяма. Он не желал показываться на глаза кому-либо из родных, поэтому его передвижения по всей территории Клана Накаяма остались не замечены, вплоть до того, что жени и сыновья попросту не знали о его возвращении, и о том, что их любимый муж и отец вознамерился совершить месть. ***** — Встать. — Безэмоционально заявил Кеншин, и с небольшим усилием наступил на левую руку Такахиро. Хруст! — Ааааа! — Прокричал испуганный, и не понимающий, что происходит, Такахиро. В этот момент он более не выглядел представительным аристократом, а во многом был похож на одетого в чистые одеяния, бездомного. Его лицо было бледным, волосы растрепанными, а глаза полны ужаса. — Н-не надо! П-пожалуйста! — Отпрыгнув к дальней стене, и вжавшись в нее изо всех сил, умоляюще промямлил один из самых высокопоставленных членов клана Кимура, которого в таком состоянии не видел никто и никогда. — Надо же, умоляешь как испуганная девчонка. Совсем, как те, кого ты мучил… — Злобно усмехнувшись, заявил Кеншин, и в следующее мгновение все тело Такахиро странным образом замерло, и лишь его испуганные глаза, с трудом сумели заметить материализовавшуюся прямо из воздуха, маленькую иглу, которая неумолимо приближалась к его телу. К его сожалению, единственное, что он мог сделать в этот момент — это смотреть. Смотреть на то, как совершенно маленькая, и на первый взгляд безобидная для Чунина игла, неспешно парила к его вытянутой под воздействием неизвестной силы, руке, после чего, резко ускорилась, и молниеносно вонзилась аккурат под ноготь указательного пальца Такахиро. — Ммммммм! — Выпучив покрасневшие от лопнувших капилляров, глаза, гортанно промычал Такахиро, издавая агонизирующий крик. — Ха-ха-ха. Кажется тебе понравилось. Еще разок? — С мягкой улыбкой спросил Кеншин, поигрывая маленькой иголкой указательным и большим пальцем. — МММММ! — Умоляюще промычал он, едва не порвав сопротивляющиеся давлению, голосовые связки. — Ты прав, одной будет маловато… — Задумчиво пробормотал Кеншин, после чего прямо в воздухе, из ниоткуда материализовалась еще одна маленькая игла, и они обе стремительно полетели под ногти безымянного и большого пальца правой руки Такахиро. — УУУУУУ! — Звонко завыл он, выпучив глаза от боли, и не в силах контролировать мочевой пузырь, справил малую нужду прямо в штаны. — Тск, тск, тск… — Поцокал языком Кеншин, с отвращением глядя на столь жалкое зрелище, и отшвырнул его тело в дальний угол. — П-пожалуйста… Н-Накаяма-сама, пощадите… — Хныкал вжавшийся в угол сорокапятилетний мужчина, полностью растеряв остатки воли. — Ты хоть понимаешь, почему все это с тобой происходит? — С интересом спросил Кеншин, притянув к себе стул, и усевшись на него, будучи на некотором удалении от Такахиро. Слова Кеншина вынудили Такахиро впервые за все время, основательно задуматься о причинах произошедшего. Однако его разум был в полнейшем хаосе, и не сумел найти подходящего объяснения. — Н-нет, господин… — Боязливо, и очень кротко ответил он, едва ли не вжавшись в пол под давящим взглядом Кеншина. — Ты ведь помнишь Норико, Макото, и Мэюми?.. Теперь они мои жены. — Властно заявил Кеншин. Эти слова прозвучали в ушах Такахиро набатом, и были настоящим приговором, от чего бывший глава дома цветов едва не потерял сознание, утратив связь с реальностью, и жалобно захныкав. — П-пожалуйста, господин… Я бы никогда не посмел, если бы знал… — Умоляюще промямлил Такахиро, и вновь предпринял раболепную попытку подползти к ногам Кеншина, но был отброшен с помощью телекинеза. — Ты умрешь. И все твои близкие умрут, если будут уличены в преступлениях. — Констатировал Кеншин, озвучивая истинный приговор: — Однако, ты все еще можешь сохранить свою душу, если не будешь сопротивляться. У Такахиро попросту не было сил, чтобы как-либо комментировать услышанное. Единственное, что он мог делать в этот момент — это рыдать, стенать, и умолять Кеншина о милости, ровно до тех пор, пока крепкая рука не дотронулась до его головы. ***** Это был первый опыт Кеншина по силовому, ментальному воздействию на сопротивляющегося человека, и Такахиро, не смотря на свою эмоциональную хлипкость, вовсе не был так прост в аспекте ментальной защиты. Первые несколько минут Кеншину приходилось прорываться силой, не заботясь о сохранении воспоминаний или случайных фрагментов эмоций и личности этого человека, тратя на прорыв огромное количество собственных сил. Однако со временем яростное, и по большей части инстинктивное сопротивление разума Такахиро начало ослабевать, пока и вовсе окончательно не иссякло, позволив Кеншину получить неограниченный доступ ко всем его воспоминаниям и аспектам личности. Тем не менее, победное, хищническое удовлетворение от прорыва защиты, и полной капитуляции жертвы было напрочь омрачено тем, что Кеншин увидел в закромах разума внешне трусливого и безобидного мужчины средних лет. Более получаса ему понадобилось на то, чтобы найти и просмотреть все интересующие его воспоминания, и лишь огромная сосредоточенность, схожая с состоянием транса, не позволяла ему впасть в ярость, и сорваться раньше времени. Но как только все было кончено, Кеншин открыл глаза, которые в ту же секунду заволокла пелена ярости, а едва убранная с головы Такахиро, мгновение назад правая рука, действовала сама собой. БУМ! Удар наотмашь по лицу открывшего глаза Такахиро был настолько мощным, что попросту оторвал его подбородок, и нижнюю часть челюсти, отбросив ошеломленного мужчину средних лет обратно к стене. — УБЛЮДОК! — Прорычал Кеншин, и уже было хотел закончить начатое, но вспомнил о том, ради чего все это было затеяно. Изначально он сильно сомневался, стоит ли привлекать женщин к такому отвратительному, и совсем не женскому делу, как месть. Однако увидев воспоминания настоящего садиста и душегуба, а так же издевательства над его женщиной, он решил сделать все, чтобы этот узел мести был окончательно разрублен.