В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 447 — Что?! — Ошеломленно воскликнул Кеншин. — Суна отправила зов о помощи. Как минимум несколько неизвестных Каге вторглись в селение, и единственная их примета — черные плащи с красными облаками! — Серьезным тоном заявил Ооноки, передав Кеншину полученное послание. — Обсудим это в другом месте. — Хмуро заявил Кеншин, и призвав всех присутствующих продолжать празднество, встал из-за стола, и покинул церемониальный зал. Все то время, что они шли до его рабочего кабинета, Кеншин пребывал в раздумьях. В его голове вертелось множество мыслей и вопросов. Он пытался смоделировать возможную причину нападения Акацуки на абсолютно бесполезную деревню, лишенную так необходимого им Джинчурики, но так и не нашел ответ на простейший вопрос мотивации. — Что еще известно о нападении? Численность, имена, способности, внешний вид? — Усевшись на кресло, и повернувшись к старику, спросил Кеншин. — Ничего. Передача сообщений на такое расстояние сильно ограничена. К тому же, если учесть все, что ты о них рассказывал — сомневаюсь, что кто-либо из мастеров фуин сумел увидеть нападавших в лицо… — Отрицательно покачал головой Ооноки. Кеншин ничего не ответил, и вновь глубоко задумался, пытаясь просчитать все возможные стратегии поведения Акацуки, используя лишь обрывки информации, но кроме бессмысленного уничтожения всей элиты Сунагакуре, и желания добраться до чего-либо ценного, не мог найти ни одного логичного объяснения. Планомерное уничтожение не только элиты, но и большей части жителей Суны, могло быть вероятным только в случае серьезного удара по Клану Накаяма, с целью вызвать гуманитарную катастрофу, и погрузить относительно процветающий регион в хаос, надолго отрезав будущую Империю Накаяма от доступа к богатейшим залежам полезных ископаемых огромной Страны Ветра. Однако этот вариант казался Кеншину едва ли не невозможным, ибо он отказывался даже думать о том, что кто-либо из Акацуки обладает столь невероятным интеллектом или даром предвидения. Второй вариант был намного более вероятным, но все еще не мог объяснить конкретную причину вторжения, ибо даже порывшись глубоко в памяти, Кеншин не мог вспомнить ни одного сокровища, которое могло заставить Акацуки раскрыться раньше времени. — Нужно попробовать им помочь. Сомневаюсь, что против Чиё отправили всю элиту Акацуки, а значит мы с тобой вполне способны задавить некоторых из них! — Решительно заявил Ооноки, после некоторых раздумий. — Нет. Это исключено. — Покачав головой, категорично ответил Кеншин, удивив готового к сражению старика. — Это может быть большой ловушкой, и я все еще не готов к конфронтации с Нагато, Обито, и Зецу. Время играет на нас, и если их цель всего-лишь Суна — то мы можем себе позволить ее потерю. — Постукивая пальцем по столу, сказал Кеншин. — А если не только Суна? Наверняка защитники изрядно потрепали нападающих, и другого такого шанса их добить — может не представиться. — Не соглашаясь с мягкой позицией Кеншина, неуступчиво заявил Ооноки. — Нет, риски слишком высоки. Ты не представляешь, на что способен Нагато. И даже я не представляю, на что способно это олицетворение трусости и осторожности, по имени Зецу… — Вновь категоричным отказом ответил Кеншин. — Однако это не значит, что мы не должны быть готовы к внезапным атакам. Настоятельно рекомендую запереть своих Джинчурики внутри деревни, и ни в коем случае их не выпускать. — Добавил он, погрузившись в размышления, и пытаясь просчитать возможные ходы на случай откровенно негативного варианта развития событий. ***** Обсуждение текущей ситуации между Кеншином и Ооноки затянулось еще на час, после чего, утвердив все основные договоренности, старик отбыл в свою Великую Деревню, дабы оказать достойное сопротивление, в случае возможной атаки. Этот вариант все еще казался им обоим, крайне маловероятным, ибо Кеншин попросту не мог представить способа прямого нападения на Ивагакуре. Однако, учитывая неестественно огромную, совокупную мощь всех членов Акацуки, подобный план все еще мог быть осуществим. Сам же Кеншин сразу же направился в Коноху, дабы скорректировать сформированную стратегию с еще одним ключевым союзником в лице Хирузена. Он все еще немного переживал за безопасность Клана Накаяма, но был уверен в возможности спешного реагирования в случае возможных неприятностей. ***** — Не знаешь, что им могло понадобиться в Суне? — Безрадостным тоном спросил Хирузен, глядя на скрытого под черными одеяниями, молодого мужчину. — Нет. Только Обито, Пейн, и Зецу знают генеральные планы организации. Остальные узнают обо всем только в последний момент. — Хладнокровно ответил Итачи. — Всегда было интересно… Каким образом Обито набирает новых рекрутов, и что обещает за службу? — С интересом спросил Кеншин. — Не уверен, но мне показалось, что Зецу каким-то образом постепенно дурманит их всех, и полноправные члены организации становятся обыкновенными подчиненными, готовыми отправиться на опасные миссии с риском для жизни. — Вновь безэмоциональным тоном, отчитался Итачи. Кеншин глубоко задумался, и попытался вспомнить какие-либо из известных ему способностей Зецу, подходящих под нечто подобное, но все было тщетно. Это существо было настолько же загадочным, насколько и опасным. — Значит ты считаешь, что нам не стоит посылать помощь? — С интересом спросил Хирузен, прикурив трубку, которая являлась единственным, проверенным лекарством от нервного беспокойства. — Нам не стоит посылать туда стратегические резервы. К тому же, я сомневаюсь, что битва к этому времени не закончена. Единственное, что нас там может ждать помимо гневной старухи Чиё — это руины, и возможная, смертельно опасная засада. — Пытаясь уговорить своего второго союзника на осторожные действия, заявил Кеншин. — А что думаешь ты, Итачи? — Переведя взгляд на нынешнего главу Корня, поинтересовался Хирузен, выпустив клуб дыма под потолок. — Я считаю, что нам нужно дождаться их нападения на более сильную Великую Деревню, после чего атаковать превосходящими силами. — Словно оживший труп, без малейших эмоций в голосе, сказал Итачи. — Хорошо, спасибо. Можешь идти. — Мягко сказал Хирузен, и замолк, дожидаясь его ухода. — Что это с ним? Только не говори, что при становлении главой Корня, все вынуждены стать черствыми? — Покачав головой, поразился Кеншин. — Эх, если бы… — Устало ответил Хирузен, и выпустив еще один клуб дыма, продолжил: — Он рассказал все своему младшему брату, но тот все еще не готов его простить. Мне пришлось даже подключать к делу Иноичи. Настолько малыш Саске был нестабилен… — Да уж… Понятия не имею, как можно помочь его сломанной психике… Я бы мог попытаться ему помочь, но не ранее, чем получу трактаты клана Яманака. — С сочувствием в голосе заявил Кеншин. Саске для него был противоречивым человеком, и с одной стороны вызывал у него жалось, но с другой — стойкое чувство беспокойства и опасности, ибо зная его историю, он решил быть очень осторожным в оказании ему какой-либо помощи, кроме психологической. Заточенный, абсолютно неустойчивый и неподконтрольный клинок, коим был Учиха Саске, мог дорого обойтись для его сострадания, и стоить жизней не только случайных людей, но и членов Клана Накаяма, на что Кеншин, как глава, пойти был никак не готов. Разговор с Хирузеном принес Кеншину соглашение, схожее с тем, что он заключил с Ооноки. Основным лейт-мотивом данного соглашения являлась политика временного невмешательства, до очередных значимых действий со стороны Акацуки. Невмешательство, по его мнению играло им на руку не только в качестве дополнительного времени на усиление Клана Накаяма, но и являлось железобетонным аргументом на грядущем Собрании Пяти Каге. Однако, даже самые лучшие планы являлись ничем перед суровой реальностью, которая диктовала совершенно иные расклады, и ломала об колено даже самые проработанные планы.