В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 466 Следующие несколько дней были очень спокойными, и наводили ощущение затишья перед бурей. Однако даже такая короткая передышка играла Кеншину на руку, ибо позволила не только «откатить» способность Сила Патриарха, но и способствовала небольшому, но все же росту боевой мощи Клана Накаяма. Роды Мэюми и Ханы позволили ему наконец получить очередной, 37-й уровень, и вложить свободное очко навыков в способность «Талантливое Потомство», подняв ее до пятнадцатого уровня. Это все еще не давало каких-либо сиюминутных выгод, но Кеншин был рад приближению к заветному, сороковому уровню, ибо надеялся на получение очередной, ультимативной способности, которые до этого получал за каждый десятый уровень. Сразу после совершеннолетия Наваки, Кеншин незамедлительно приступил к его обучению, и старался уделять этому вопросу, как можно больше своего времени и внимания. Необходимые информационные конструкты и базы данных были давно заготовлены, и он ожидал, что Наваки потребуется, как минимум несколько недель на неспешное постижение всей необходимой информации, однако результат превзошел даже самые смелые ожидания. Разум Наваки настолько быстро обрабатывал всю возможную информацию по чакре, что Кеншин и Цунаде попросту не могли поверить в реальность происходящего, ибо настолько высокий уровень таланта оказался за гранью их понимания. Буквально за один день Наваки сумел осмыслить весь материал, необходимый для развития вплоть до ранга Генина, и уже к вечеру без труда мог применять большую часть начальных техник любой стихии. Это стало второй шокирующей новостью для Кеншина и Цунаде. Даже самые талантливые гении могли похвастаться предрасположенностью лишь к трем стихиям, прогрессируя в них с одинаковой эффективностью, в то время, как освоение других стихий могло быть в десятки и даже сотни раз более сложным. И если для подавляющего большинства низкоранговых шиноби, владение несколькими стихиями казалось не таким полезным, как прямой прогресс в рангах, то Кеншин, даже не будучи носителем чакры, давно знал, насколько важно освоение других элементов. Помимо необходимости разностороннего взгляда на ниндзюцу, и вдохновения, навеянного изучением других стихий, существовал немаловажный фактор комбинации элементов. Самым передовым считалось полное слияние нескольких элементов и формирование могущественных техник, ошибочно называемых разновидностью Кеккей-Генкай. Однако даже примитивное совмещение двух элементов, ради взаимного усиления, могло дать огромное преимущество в схватке с другими шиноби. Ко всему прочему, Кеншин прекрасно понимал, насколько могучим может стать шиноби, освоивший лучшие техники различных элементов, ибо Покров Молнии, в связке с Бьякуго могли обеспечить невообразимую выживаемость, а идеальный контроль над Катоном и Фуутоном мог превратить поле боя в пепел. ***** «Не паникуй, жди пока он откроется!» — Послышалось мысленное послание Кеншина. «Да, отец» — Сжав зубы, ответил Наваки, и принял на блок болезненный удар каменного валуна. Схватка была в самом разгаре, и копия Мацуды Йошио, лидера группировки наемников «Зеленая Длань», казалось одерживала победу над ушедшим в глухую оборону Наваки, который только и мог, что уклоняться от каменных валунов и других техник Дотона. Однако это утверждение было верным лишь отчасти, ибо Наваки не имел права использовать ниндзюцу, и мог лишь через болезненные уроки, спешно осваивать тайдзюцу, прогрессируя с невероятной скоростью. Предыдущие два боя с Йошио были достаточно быстрыми, и закончились полным разгромом Наваки, который даже приблизившись к врагу, не мог нанести ему хоть сколько-нибудь серьезного урона, и был вынужден получать множество ранений от опытного Джонина. Тем не менее, в этот раз все было несколько иначе. Наваки был невероятно зол на противника, который только и мог, что виртуозно использовать ниндзюцу, не вступая в полноценный ближний бой. Каждый валун, что разбивался о его блок, и каждый пропущенный удар хитрого Йошио вводил Наваки в состояние ярости, подстегивая его превзойти все свои пределы, дабы наконец, как следует избить раздражающего противника. «Сейчас!» — Мысленно воскликнул Кеншин, по опыту предсказав идеальный шанс на полноценную атаку. Услышав команду, Наваки стремительно рванулся вперед, в мгновение сократив дистанцию, и не позволив противнику завершить формирование ручных печатей для очередной, могучей техники Дотона. Его атака была настолько стремительной, что копия Йошио, обманутая показной слабостью Наваки, попросту не ожидала такой скорости от раненного врага, лишь в последний момент прервав технику, и выставив блок. Бум! Это был первый удар, полноценно достигший своей цели, и подкрепленный яростью Наваки, он получился гораздо мощнее всего, что могли выдержать лицевые кости среднестатистического Джонина. Хруст! Отвратительный звук перелома носа, и дробления части лицевых костей был настолько звонким, что даже Кеншин, привыкший к подобному, инстинктивно поморщился. Однако спустя мгновение, на его губах все же заиграла довольная улыбка. — Молодец, а теперь добей его. — Похлопав сына по плечу, сказал Кеншин. — Н-но разве этого недостаточно?.. Он ведь уже не встанет… — С сомнением пробормотал Наваки, глядя на лежащего без сознания противника. — Встанет, и снова попытается тебя убить. — Нахмурившись, ответил Кеншин. — Пускай. Я с легкостью одолею его вновь! — Самоуверенно заявил Наваки, не желая заниматься чем-то настолько низким, как добивание поверженного противника. — Хорошо. Я покажу тебе, что может случиться, если оставить недобитого врага в живых. — Со вздохом пробормотал Кеншин, и положил руку на голову сына. В разуме Наваки тут же начали появляться иллюзорные кадры не существующих воспоминаний. Они были крайне несовершенными, но в то же время предельно понятными, не оставляющими юноше ни единого сомнения, что все увиденное может с легкостью произойти в реальности. В первом наборе кадров было отчетливо видно, как немного более возмужавший Наваки, сформировавший в своих руках большой шар нечто невероятно мощного, покачав головой, рассеял технику, с жалостью взглянув на неестественно белого мужчину, с глазом во лбу, и несвойственными людям, маленькими рожками. Мужчина лежал на дне огромного кратера, расположенного на фоне выжженной, и испещренной рытвинами, земли. Лишь закрытое веко его третьего глаза слегка подергивалось, символизируя о том, что поверженный враг все еще жив. Второй набор кадров представлял собой радостного Наваки, встретившегося с отцом, матерью, и множеством своих братьев, часть из которых были совсем маленькими, с радостью бегущими к Великому Старшему Брату. Третий набор кадров показывал ярость на нечеловеческом лице поверженного врага, и твердое намерение отомстить. С трудом выбравшись из кратера, белокожий мужчина, сильно хромая, ушел в неизвестном направлении, скрывшись в случайно найденной пещере, и принявшись залечивать тяжелейшие ранения. Четвертый набор кадров был заключительным. Наваки, тепло попрощавшись со всеми близкими воодушевленно покинул свой дом, отправившись в очередное путешествие, которое, как и все прочие, должно было стать недолгим, приятным развлечением для одного из сильнейших шиноби этого мира. Завершали экспозицию безумные по своей жестокости кадры возвращения Наваки на выжженную пустыню, которая когда-то именовалась «Кланом Накаяма», на руинах которого тут и там виднелись изувеченные тела. Самодовольное выражение лица белокожего и трехглазого врага было последним, что видел Наваки, перед принудительным выходом из этой, безумно реалистичной, напугавшей его до глубины души, иллюзии. — Теперь ты понимаешь, что может произойти, если оставлять врагов Клана Накаяма в живых?! — Гневно вопрошал Кеншин, чувствуя огромную ярость от иллюзии, которую ему пришлось не только увидеть, но и спроектировать. — Д-да отец, теперь я понимаю… — Со слезами на глазах ответил Наваки, обессиленно упав на колени, и все еще растерянно глядя в пустоту.