В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 519 Едва увидев взволнованную, слегка обескураженную девочку, Кеншин почувствовал огромную грусть. Ее глаза, вкупе с безумно расшатанным эмоциональным фоном говорили ему обо всем, что испытывало сердце девочки-подростка. — Даже не поприветствуешь отца?.. — Глядя ей в глаза, спросил Кеншин. — Я… Эм… Д-доброе утро, па… Отец… — Заикаясь и уводя взгляд в сторону, пробормотала Карин. Ощутив эмоциональный всплеск в ее разуме, Кеншин вновь покачал головой и глубоко вздохнул. Чувство вины из-за глупых и ничего не значащих предрассудков, едва не загубивших психику юной девушки — вновь ударило по его разуму. — Подойди. Я хочу тебе кое-что сказать. — Решив не тянуть с важной частью разговора и не усугублять ее и без того не простое настроение, с мягким вздохом сказал он. Услышав его слова, Карин ощутимо вздрогнула, и вновь ощутила целый букет разнообразных эмоций, которые бурным потоком пронеслись по ее разуму, и обескуражили ее мировосприятие. — Д-да… — Хаотично ответила она, и неуверенно двинулась вперед. Кеншин в свою очередь поднялся со стула и так же двинулся ей на встречу, в мгновение сократив расстояние. Глядя на нее сверху вниз, он не мог не заметить то, насколько быстро выросла та маленькая, хрупкая, и болезненно выглядящая девочка, которая теперь представляла из себя молодую девушку с идеально развитым телом, безупречной кожей, и здоровым блеском роскошных волос. — Прости, что так долго был слеп к твоим чувствам… — Ласково положив ладонь на ее правую щеку, и вклинившись пальцами в прядь красных волос, прошептал он. Сердце Карин едва не выпрыгнуло из груди от одного лишь заявления с положительным подтекстом, и затаив дыхание, а так же широко раскрыв свои яркие глаза, она с замиранием сердца сосредоточила все внимание на его слова, мечтая услышать «тот самый» ответ. — Я сожалею, что не смог разглядеть и признать твои чувства во время. И еще больше я сожалею, что не мог ответить тебе взаимностью… — Продолжил Кеншин, с любовью глядя в две красные, не моргающие пуговки. Второе предложение вызвало в ее душе ровно противоположные эмоции, и юная девушка едва было не начала задыхаться от мощнейшего приступа паники, и формирующегося в разуме конструкта о настоящем конце жизни. — Однако… — Сказал Кеншин, одновременно с этим посылая эмпатический импульс спокойствия: — Все это в прошлом… Я безумно тебя люблю, и всем сердцем хочу, чтобы моя маленькая девочка была счастлива. С этого дня — все будет так, как ты этого хочешь! — Властно отчеканил он, словно давая обещание и присягу перед самим мирозданием. — Ах! — В шоке воскликнула Карин, и отшатнулась от безумного эмоционального потрясения. Ее мысли буквально заклинило, а разум отказывался как-либо реагировать на абсолютно невозможную ситуацию. — Тшш… Успокойся… Все будет хорошо… — Полностью обхватив ее хрупкое тело обеими руками, ласково прошептал Кеншин, не только установив тактильный и эмоциональный контакт, но и стремительно подавляя огромный дисбаланс в ее психо-эмоциональном состоянии. Несколько минут Карин не могла прийти в себя, и могла лишь пораженно хлопая глазами, обнимать любимого отца, вдыхая его успокаивающий запах. Она все еще не могла поверить в то, что услышала, и едва оправившись от ступора, осторожно спросила: — Я… Я ведь не сплю?.. Мне не приснилось?.. — Подняв немного голову, и взглянув ему в глаза, затаив дыхание, спросила она. — Нет. Но я обещаю сделать все, чтобы ты чувствовала себя, как в самом сладком сне, из которого никогда не хочется просыпаться… — Погладив ее по голове, с теплой улыбкой ответил Кеншин, и с изумлением обнаружил чудовищный всплеск исходящих от нее положительных эмоций, которые не только улучшали настроение, но и поразительным образом влияли на восстановление его не до конца исцелившегося тела. — И правда… Все похоже на сон… — Усталым и тихим голосом прошептала Карин, испытав самое настоящее эмоциональное выгорание, и получив окончательную разрядку в этом бесконечно изматывающем психо-эмоциональном состоянии. Кеншину не оставалось ничего другого, кроме как подхватить ее на руки, не позволяя обессиленно рухнуть на пол. Он мог лишь делать то, что требовалось от мужчины в данной ситуации. А именно — защищать, оберегать, и успокаивать хрупкое, юное создание. — Н-не бросай… П-пожалуйста… — Сквозь сон прошептала Карин, чей разум, не смотря на огромную усталость, транслировал одну единственную мысль. С огромной любовью взглянув на безмятежное лицо Карин, Кеншин лишь покрепче обхватил ее руками под бедра, и прижав к себе, направился в сторону кровати, где не теряя тактильного контакта, занял горизонтальное положение. ***** — Ты действительно готов зайти так далеко?.. — Удивленно покачала головой молчавшая все это время Цунаде. — От этого зависит ее здоровье, и я, как Патриарх, не имею выбора в этом вопросе. — Еще раз погладив Карин по голове, со вздохом ответил Кеншин. — Значит ты готов даже сделать «это»?.. — Все еще не в силах поверить в столь стремительное изменение ситуации, слегка обескураженно спросила Цунаде. — Я бы не хотел с этим торопиться, и постараюсь оттягивать это событие, но… Да, я готов взять на себя ответственность за судьбу моей девочки. — Тяжело вздохнув, прошептал он. Даже бесценное «просветление» от единения разума и души, значительно изменившее границы мировосприятия, не смогло стерель культурно-нравственные установки и заставить его положительно смотреть на интимные связи отца и дочери. Однако, в его разуме уже не было того категоричного отторжения, что вкупе с осознанием критической необходимости углубления неизбежных отношений Патриарха со своими дочерьми — буквально вынуждало его смириться. Немаловажным шагом на пути к смирению был в некотором роде статус «промежуточного» этапа подобных отношений, ибо Карин, по всем канонам нравственности не являлась его полноценной дочерью. — Да уж… Не знаю, как это воспримет Кейко. Она хоть и призывала тебя пересмотреть отношения с Карин, но не думаю, что ее обрадует столь радикальное решение. — Прокомментировала Цунаде. — Ты ведь и сама понимаешь, что вы примите любое мое решение и со временем одобрите любой мой поступок. — Расслабленным тоном сказал ей Кеншин, осознав неизбежность скатывания к эмоциональной черствости и эгоизму каждого Патриарха. — Верно. Я чувствую, что вне зависимости от твоих поступков, не смогу на тебя долго злиться. Однако это все еще не дает тебе права игнорировать наши чувства! — Решительно заявила Цунаде, выступив в качестве глашатой всех его женщин. — Конечно же нет! Последнее, чего я хочу в этой жизни — это видеть обиду на ваших лицах. — Заявил Кеншин, и одновременно с этим, притянул любимую жену в постель, от чего спящее лицо Карин засияло еще сильнее.