В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 563 Вечер 625-го дня. Окрестности Деревни Скрытого Листа. Глядя напряженным взглядом на стоящего перед ним человека, Сарутоби Хирузен не мог поверить своим глазам, и вместо радости от встречи со старым другом, перешел в режим повышенной боевой готовности. — Т-ты?! — Изумленно воскликнул он, едва узнавая в статном мужчине, чье здоровье едва коснулось увядание, одного из лучших друзей своего детства. — Честно сказать, твой внешний вид так же претерпел немало изменений. — С искренним удивлением в голосе, прокомментировал Шимура Данзо, без труда отметив общее омоложение Хирузена, вкупе с переходом на новый ранг шиноби. — Зачем ты вернулся?! После всего, что ты сделал — тебе больше нет места в Конохе! — Сжав челюсти, сквозь зубы прошипел Хирузен. И хотя Сарутоби Хирузен в этот момент испытывал граничащее с гневом возмущение, оно странным образом было направлено не на конкретную персону, а на саму ситуацию, которая обязывала его уничтожить старого друга в случае его отказа убираться вон. — Я не сделал ничего, что бы противоречило интересам деревни, и ты это прекрасно знаешь. Твои личные симпатии к клану Учиха и мальчишке Джинчурики не имеют ничего общего с благополучием Конохи. — Расслабленно ответил Данзо, даже не пытаясь как-либо покаяться. Этот ответ был именно тем, чего Хирузен не хотел слышать больше всего, ибо единственным камнем преткновения между двумя бывшими друзьями и соратниками было вовсе не предательство интересов своей деревни, а скорее наоборот. В глубине души старый Хокаге прекрасно понимал, что единственным различием в реализации патриотического долга между ним и Данзо — были кардинально несовместимые подходы. Если один из них, посвятил всю свою жизнь воплощению в жизнь единственной по его мнению верной концепции Воли Огня, пытаясь идти по пути искоренения насилия, и жесткому неприятию радикально-воинственных инициатив управления деревней, то второй — был его полной противоположностью. — Благими намерениями — вымощена дорога в демоническое царство… Это в точности характеризует все твои труды на «благо» деревни… — Покачал головой Хирузен, цитируя одну из лучших фраз, услышанных от Кеншина. — То же самое касается и тебя самого. Никто не идеален, и очередной поиск виноватого во всех бедах НАШЕЙ деревни — не приведет ни к чему. — Ответил Данзо, после чего, не дав старому другу себя перебить, продолжил: — Я бы не стал возвращаться, не будь Коноха в опасности. Внимательно отслеживая реакцию старого друга, Данзо был удивлен, не обнаружив особого изменения эмоций на его лице, ибо даже обе ожидаемые реакции в виде изумления или откровенного неверия, попросту не отразились в его мудрых глазах, ошеломив уже самого Данзо. — Т-ты уже знаешь?.. — За секунду осмыслив все полученные сигналы, спросил Данзо. — Если ты про существование Акацуки и их замыслы — то да, я знаю. И не только я. На предыдущем Собрании Пяти Каге, Мифуне объявил их врагами человечества. — Не считая особо важным сокрытие подобной информации, сказал Хирузен. — Значит ты должен знать, что в Конохе недостаточно сил, чтобы выстоять перед объединенной мощью Акацуки. — Нахмурившись, добавил Данзо. — И еще меньше сил, чтобы выстоять под натиском внешнего и внутреннего врага одновременно. — Глядя в один единственный глаз старого друга, отрицательно покачал головой Хирузен. — Ты можешь сколько угодно винить меня в неверных решениях, но не смей унижать меня подозрениями в желании уничтожить родную деревню! — В мгновение рассвирепев от столь чувствительного оскорбления, прорычал Данзо. — Чтобы не слышать подобных обвинений — тебе всего лишь нужно убраться с моих глаз, и никогда не возвращаться в Коноху. — Заявил Хирузен, не имея никакого желания верить словам бывшего товарища, рискуя очень многим ради пусть и значительного, но не решающего преимущества перед угрозой вторжения внешних врагов. — Наконец научился принимать сложные решения? — Ухмыльнулся Данзо: — Тогда самое время принять еще одно. Я либо вернусь, и сделаю все ради выживания Конохи, либо погибну в битве с величайшим грешником Конохагакуре, что из-за личной ненависти обрек ее на уничтожение! Ну же, Сарутоби Хирузен, решай! ***** 626-й день, не смотря на отсутствие каких-либо проблем, и полное затишье в геополитике, был очень значимым для всего Клана Накаяма, и Кеншина в частности, ибо рождение первенца от одной из двух сильнейших женщин этого мира, не могло быть им проигнорировано. — Уффф… Уффф… — Болезненно сморщившись, тяжело дышала Накаяма Мей, сжав в руках скомканную простыню. — Тужься, слабачка, тужься. — Властно увещевала Цунаде, безумно раздражая уставившуюся на нее яростным взглядом, не утратившую своей красоты, роженицу. — З-замолчи!.. — Сквозь зубы прошипела Мей. — Перестань хныкать, и возьми себя в руки! — Заявила Цунаде, вынудив Мей полностью замолчать, и яростно успокоить дыхание. — Вот так…. Еще чуть чуть… — Увлеченно прокомментировала Цунаде, широко раздвинув ей ноги. — Уаааа! — Спустя несколько секунд раздался громкий детский крик, нарушивший тишину. — Д-дай его мне! — Угрожающе прошипела Мей, от чего ее взлохмаченные волосы буквально затрепетали на подушке. Цунаде, выполнив свою основную функцию, более не имела никакого желания раздражать и без того раздраженную женщину, немедленно вручив ей дитя, проведя при этом первичное обследование. Едва взяв малыша в руки и прижав его к груди, Мей испытала небывалое умиротворение, и в мгновение позабыла обо всех минусах раздражительной беременности, осознав, что сумасшедшие по ее мнению женщины, готовые расстаться с карьерой и фигурой ради вынашивания ребенка, оказались правы. Проследив, что мать и дитя полностью здоровы, и идеально выполняют свои физиологические функции, Цунаде подождала окончания кормления малыша, и наконец пригласила Кеншина в родильную палату. Шух… — Как ты себя чувствуешь?.. — Аккуратно войдя внутрь, спросил Кеншин, глядя в ее усталые, но полные удовлетворения, зеленые глаза. — Хорошо… — Ответила она, практически засыпая, но не ослабляя хватки на заснувшем комочке чистого тепла. — Сейчас будет еще лучше!.. — Обрадованно прошептал он, и уловив пробудившийся, заинтересованный взгляд, заявил: — Малыш Девяностый имеет все шансы стать Полубогом! Уровень таланта восемьдесят одна единица! — П-правда?! — С навернувшимися на глаза слезами, переспросила Мей, в миг позабыв обо всех мыслях о полном игнорировании судьбы рожденного малыша. — Конечно! Он непременно станет одним из сильнейших шиноби, которых видел мир, и вместе с братьями, обеспечит процветание нашему клану на сотни лет! — Глядя на малыша с искренней теплотой во взгляде, горделиво заявил Кеншин, окончательно умиротворив уставшую женщину. — Х-хорошо… — Едва слышимо прошептала Мей, и провалилась в глубокий сон, испытав приятное чувство, многократно превосходящее повышение ранга.