В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 596 Следующие две недели, пролетели, как один день, запомнившись, помимо бытовых радостей жизни, обыкновенной рутиной, и настоящими горами из множества бумажных отчетов, документов, и законодательных актов. Насколько эти две недели оказались «тихими» в контексте прямого, военного противостояния с кем-либо, настолько же тяжелыми, и невыносимыми в сугубо гуманитарной части. Создание Империи Накаяма не только вызвало настоящий фурор среди населения и элит бывшей Страны Огня, но взвалило немыслимую административную нагрузку на откровенно не готовый к подобному, управленческий аппарат города Накаяма. Тринадцатый, получивший высшие полномочия, при поддержке множества братьев, и периодических вмешательств Кеншина, с трудом мог удерживать всю существующую структуру на плаву, но ни о каких законодательных реформах, и тем более об изменении общественного уклада целых социальных групп, не могло быть и речи. Сам же Кеншин, прекрасно осознавал тяжесть проблем, взваленных на плечи немногочисленных управленцев Клана Накаяма, вынужденных обучаться и совершенствоваться в управленческих вопросах, не менее тяжким образом, нежели тренировки на Арене сыновей из «силового блока» Клана Накаяма. Тем не менее, как бы не было тяжело управленцам, встретившим свою основную «битву» несколько раньше, чем сыновьям из силового блока, Кеншин даже не пытался влезать в разрешение локальных вопросов. Ни недочеты, ни откровенные ошибки, ни даже пресловутые «перегибы на местах», порой с ужаснейшими последствиями, не вынуждали его передумать, и как раньше, вмешаться в любой локальный вопрос. Став Императором, он более не имел права подходить к подобным вопросам, как раньше. И хотя, он все еще ощущал себя простым парнем, что волею судьбы оказался втянут в настоящий водоворот событий, окружающие, и малознакомые люди должны были видеть в нем несокрушимый символ могущества, и живую икону. Единственный раз за три недели бытия Императором, когда Кеншин был вынужден вмешаться лично — это спонтанно вспыхнувшая война двух крупных кланов в восточной части нынешних границ Империи Накаяма. Убийство в игорном доме нескольких членов клана Арата, совершенное двумя членами клана Киношита — сперва было воспринято, как обыкновенная разборка около-криминальной молодежи, которую местные власти старались попросту замять, пока наследник клана Киношита, не был жестоко убит обезумевшим мстителем из клана Арата. Новость о возникшей впоследствии бойни двух кланов, захлестнула всю Империю Накаяма, а гибель двух с половиной тысяч мирных жителей, павших жертвами бездумного использования техник шиноби в городской черте — достигла даже ушей Кеншина. Приказ от прибывшего на место, Шестьдесят Третьего, о немедленном прекращении вражды, и полюбовном разрешении конфликта при посредничестве Клана Накаяма — был попросту проигнорирован обеими сторонами, а война, с неразборчивыми облавами на представителей враждебного клана, была продолжена. В конце концов, спустя полторы сотни жертв со стороны обоих кланов, и четырех тысяч погибших в качестве «сопутствующего ущерба», главы обоих кланов были схвачены карательным отрядом Клана Накаяма, во главе с Ичиро, и доставлены в столицу. Кеншин, внутренне не желая устраивать пафосные шоу, все же был вынужден использовать этот удачно подвернувшийся повод для личного «пиара», и большей легитимизации собственной власти. Публичный суд, состоявшийся на главной площади города Накаяма, не только привлек внимание пятидесяти тысяч человек, но был зафиксирован множеством обласканных Кланом Накаяма, зарождающихся «журналистов» Пропагандистский эффект от «немыслимых» новостей, свалившихся на головы обычных людей, впервые испытавших на себе продвинутые, манипулятивные методы масс-медиа, превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания. Узрев воочию черно-белую фотографию величественного, молодого мужчины, что возвышался над стоящими на коленях, закованными в цепи представителями двух могущественных кланов, подавляющая часть неимущего населения, начала его боготворить. Нарративы и формулировки, в которых была подана казнь лидеров двух кланов, звучали в высшей степени праведно, и вынуждали некоторых, особо впечатлительных и суеверных крестьян, буквально падать на колени перед фотографией Кеншина, отбивая ему благодарственные поклоны. В считанные дни после случившегося, Империя Накаяма оказалась охвачена небывалым всплеском восторга, а множество слухов, упавших на благодатную почву суеверных, и необразованных людей, связывали Кеншина с высшими силами, и сводились к тому, что извечные страдания миллионов нищих и голодных людей, качнули маятник кармы в обратную сторону, и породили «спасителя», что прибыл защитить неимущих от произвола кровопийц и душегубов. Сам же Кеншин, не ожидав такого сокрушительного успеха от маленьких пропагандистских пиар-трюков, был в высшей степени удивлен проявлениями маниакальной любви среди населения, что превратило каждый его публичный выход — в появление «суперзвезды», а уверенность в его непогрешимости, полностью стирала границы дозволенного, вынуждая толпы, ранее боявшихся взглянуть на опаснейшего человека подобного уровня, бесстрашно бросаться ему на встречу, отбивая земные поклоны, и пытаясь высказать ему слова благодарности. Не смотря на то, что Кеншин считал этот аспект его популярности поистине негативным, у этой «пиар-акции» был и совершенно иной, куда более негативный эффект, доставивший ему столько головной боли, что все это вынудило его искренне засомневаться в весомости полученных выгод. Супротив крестьянам, готовым выполнить любое поручение Великого Императора, существовали еще и представители элит, большинство из которых, восприняло выходку Кеншина в штыки. Публичная, и во многом унизительная казнь двух представителей высшего сословия, была не просто за гранью допустимого, но и то, что все это было снято на фото-пленку, а так же распространено среди сотен тысяч презираемых ими крестьян, для откровенного злорадства и насмешек — вывело многих представителей элит из себя. Это сразу же увеличило количество потенциальных заговорщицких групп, и изрядно затруднило административное управление некоторыми регионами, чьи неформальные владыки, попросту саботировали любые решения Империи, выискивая формальные поводы для саботажа. Даже многие из откровенных сторонников новой власти, получив не просто пощечину, но и весомое количество вполне обоснованных опасений за свою жизнь и здоровье, в значительной степени охладели к Клану Накаяма, примыкая к саботажникам, и откровенным разжигателям коллективного недовольства властью. Кеншина подобные расклады, хоть и неимоверно раздражали, но все еще не настораживали, ибо единственное, что могли делать недовольные текущим положением вещей, элиты — это вести подрывную деятельность, и уплотнять своими действиями папку с персональным, личным делом на каждого вредителя. Проводить массовые чистки и репрессии, в особенности в столь тяжелые и не спокойные времена, Кеншин не имел никакого желания. Не столько по причине сложностей от неизбежного хаоса, сколько из-за жалости к этим самым представителям родов и кланов, многие из которых попросту не имели возможности оказаться в «противоположном лагере» Таким образом, вопрос противодействия и саботажа элит, так и остался в подвешенном состоянии, а личные дела глав родов, кланов, и торговых семей, продолжали пополняться необходимыми заметками, которые впоследствии могли перековать их, как в ярых сторонников Императора, так и в неисправимых врагов, достойных лишь упокоения. Сам же Кеншин, вечером 671-го дня получил очередной, сорок четвертый уровень, и незамедлительно подняв способность «Создание Убежища» на тринадцатый уровень, лишь ускорил свои личные тренировки, готовясь встретиться с Мадарой в самой лучшей форме, из возможных.