В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 630 Для Исао, подобное заявление прогремело, как гром среди ясного неба, а в груди, вместо страха, начала подниматься волна неконтролируемой ярости, которая сдерживалась лишь твердой волей чрезвычайно опытного шиноби. — Вот как? Тогда зачем все эти разговоры? — С едва скрываемой злостью спросил он. — Затем, что у тебя все еще есть возможность спасти и сохранить свой род. Не только свой, но и рода своих подчиненных, а так же род Омори, который будет вырезан под корень, в случае, если оба моих сына не выйдут из Ивы живыми. — Расслабленно добавил Кеншин, словно не выносил множественные приговоры, а выбирал себе блюдо на ужин. — Р-род Омори?! — Выпучив глаза, изумился Исао. Он не мог поверить в то, что нечто столь кощунственное, может прозвучать в его присутствии, а сказавший эту мерзость, человек, спустя несколько секунд, продолжать стоять невредимым. — Именно. Поэтому, если ты не хочешь увидеть гибель всего, во что ты веришь, и что любишь — сдавайся. И тогда, возможно, я сохраню жизни твоих людей, позволив им уйти. Наканэ Исао не мог не задуматься о подобных перспективах, но только лишь на несколько мгновений. Он все еще не был готов к капитуляции, и не считал эти угрозы по настоящему серьезными. — Нет. — Покачал он головой: — Без приказа со стороны Господина, я не могу согласиться на нечто подобное. Кеншин в свою очередь понимал, что Исао решил поиграть в «Итальянскую Забастовку», дабы строго следуя инструкциям, как можно дольше тянуть время, и саботировать любое решение. — Хорошо. Отпусти моих сыновей, и дам тебе и твоим людям час на то, чтобы покинуть Иву. — Заявил Кеншин, не испытывая особой потребности в сиюминутном свершении мести. Услышав столь легкое согласие Кеншина на подобного рода уступки, Исао не смог сдержать довольного блеска в глазах, ибо нащупав узкое место данных переговоров, он наконец мог воспользоваться огромным опытом многолетних интриг, дабы победить не силой, но хитростью. — Я отпущу ваших сыновей, если вы пообещаете не предпринимать никаких агрессивных действий в отношении Ивагакуре, и Дайме Омори, в течении десяти лет! — Решительно заявил Исао. — Десяти лет? Ха-ха-ха, похоже ты действительно решил испытать мое терпение… — С прищуром заявил Кеншин: — Старик, нарушение моих планов на более, чем десять лет — не может себе позволить даже Учиха Мадара. И лучше бы тебе не уповать на иллюзии, что я не осмелюсь уничтожить род Омори! — Год! Обещайте, что дадите нам год! — Парировал старик. — Сутки. Этого хватит, чтобы все вы убрались из Ивы. — Непререкаемым тоном отчеканил Кеншин. — Пол года! В противном случае вы не оставляете мне выбора… — С намеком на угрозу, не согласился Исао. *Вздох* — У тебя есть неделя. Это мое последнее предложение. В противном случае, никто из твоих людей не покинет Иву. А ты станешь великим грешником рода Наканэ. — Начав уставать от этих бессмысленных переговоров, выдвинул ультиматум Кеншин. — Х-хорошо! Обещайте, что, как только я отпущу ваших сыновей, что бы не случилось, следующие семь дней вы, и кто либо из ваших людей, обязуетесь не приближаться к Ивагакуре ближе, чем на десять километров! — Во всеуслышание заявил Исао, дабы минимизировать возможность обмана со стороны Кеншина. — Даю слово. — Холодно отчеканил Кеншин, так же повысив голос. Наканэ Исао до последнего ожидал от Кеншина какую-либо уловку, и еще сильнее он опасался уточняющих вопросов с его стороны, которые могли бы приоткрыть тайну не полного здоровья Пятого и Сорокового, но получив столь явные гарантии безопасности, он облегченно вздохнул. Вернувшись в деревню, Исао распорядился вывести, а вернее вынести сыновей Кеншина, в то же время приготовившись к маловероятной, но все еще возможной вспышке агрессии, просчитывал пути для бегства. Четверо Чунинов, назначенные на вынос двоих раненных сыновей Кеншина, прекрасно осознавая контекст ситуации, чувствовали себя настоящими «смертниками», но не могли перечить приказам начальства, и мысленно готовясь к чудовищным последствиям, разделившись по двое, аккуратно взявшись за носилки, принялись транспортировать оба бессознательных тела. ***** — О-отец! — Ошеломленно воскликнул Ичиро, и ринулся вслед за Кеншином. Его примеру последовали и остальные. Едва заметив стремительное, словно вспышка, приближение Кеншина, четверо Чунинов резко остановились, вжали головы в плечи, но никто из них не посмел бросить носилки, инстинктивно чувствуя, что в этом случае, шансы на их выживание стремятся к нулю. Шух! В самый последний момент перед тем, как Кеншин едва было не врезался в барьер фуиндзюцу, этот самый барьер исчез, не создавая никаких препятствий для разъяренного отца. — Что с ними?! — Едва не выдыхая пар из носа, прорычал Кеншин: — Отвечать! — Г-господин, у одного сломана челюсть… У второго позвоночник… — Проблеял мужчина средних лет, застрявший на середине ранга Чунина. Шух! В следующее мгновение, тела Пятого и Сорокового, были бережно подхвачены невидимой силой, и переместились с носилок в сторону, исключая даже самую минимальную возможность подлости. Окутав их обоих плотным слоем пси, Кеншин принялся диагностировать их травмы, и ознакомившись с их не летальной тяжестью, немного успокоился. Однако, его ярость все еще была настолько высока, что четверо Чунинов не могли сделать вдох. — Передайте тому, кто это сделал — что через неделю его судьба будет хуже смерти! — Властно выплюнул он, после чего развернулся, и сохраняя верность своему слову, удалился прочь. Позволив четверым Чунинам, и всем наблюдавшим издалека заговорщикам, вздохнуть с облегчением. Лишь вжавший голову в плечи, Рьюго, чувствовал себя так, словно перед его глазами рухнули небеса, а он сам оказался на грани настоящей катастрофы, фундамент которой он возвел своими собственными руками. Весь обратный путь до Клана Накаяма, Кеншин буквально пылал от ярости. При взгляде на израненных сыновей, из его рта то и дело вырывались адресные проклятья, а в душе зиждилось яростное желание мести. Желая разорвать всех заговорщиков на десять тысяч кусков, он все еще сумел удержаться от того, чтобы устроить себе многократно более ощутимые проблемы. Ибо тяжелое, но излечимое ранение сыновей, хоть и было поводом для праведной мести, но являлось недостаточным для нарушения данного обещания, что в долгосрочной перспективе, могло привести к кризису доверия в сторону Клана и Империи Накаяма. Поэтому, вернувшись домой, Кеншин передал обоих сыновей в руки всполошившихся Цунаде и Хитоми, а сам, выслушав гневные призывы наказать врагов от Касуми и Нацуми, весь оставшийся вечер и ночь, провел вместе с Куроцучи, утешая девушку, по иронии судьбы, дважды лишившуюся отца.