В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 877 На то, чтобы передать сыновьям компиляцию из необходимых знаний – у Кеншина ушло более четырех часов реального времени. И дело было не в том, насколько быстро он мог транслировать сжатые клочки воспоминаний и мыслеобразов, а в том, насколько быстро их мог принять разум его сыновей. Наваки, в очередной раз подтвердив свой статус несомненного гения, без особых проблем впитал знания об освоении Прото-Концепции элемента воды, на ходу усваивая объемы, от которых простой человек рисковал если не впасть в кому, то, как минимум лишиться стабильности рассудка. Прото-Концепции природных элементов являлись низшей ступенью, и в подавляющем большинстве случаев были на треть или в половину слабее любых других Прото-Концепций. Однако, Кеншина это нисколько не расстраивало, ибо «жалкая» по мнению именитых мастеров, Прото-Концепция любого природного элемента – была многократно мощнее всего, что из себя могли выдавить шиноби Земли. Имея полноценные воспоминания других людей о пробуждении каждой из Прото-Концепций природных элементов, Кеншин имел полное представление о невероятной мощи любой из них. При одной мысли о том, как щуплый, немощный на вид дедушка мановением одряхлевшей руки потушил целый океан бушующего пламени, и в миг уничтожил свору покрытых шерстью, человекоподобных варваров – Кеншин не имел никаких сомнений о целесообразности освоения всех пяти Прото-Концепций. Наваки, с рождения обладая Мокутоном, так же имел повышенную предрасположенность к элементу воды, и Кеншин нисколько не сомневался в том, что Прото-Концепция этого элемента будет освоена им в течении недели. Однако, не смотря на гениальность своего сына, давать ему несколько порций информации за один раз Кеншин не спешил, руководствуясь, как никогда актуальной поговоркой «меньше знаешь – крепче спишь». Тем не менее, Наваки управился с информацией менее, чем за полтора часа, после чего в приказном порядке отправился отдыхать, дабы позволить своему разуму усвоить гигантские пласты знаний. С Ичиро же, все оказалось куда сложнее. И дело было не в бездарности, как это могло показаться из-за разницы в их с Наваки таланте. Его проницательность лишь немного уступала таковой младшего брата, что удивило и слегка обрадовало Кеншина. Дело было в несоизмеримо более сложной структуре передаваемой информации. Сложность освоения Прото-Концепции любого из природных элементов не шла ни в какое сравнение со сложностью освоения Прото-Концепции Пространства. Сложность была так высока, что Прото-Концепцию элемента воды могли освоить девяноста пять из сотни Мудрецов, а Прото-Концепцию Пространства едва ли один Мудрец из нескольких тысяч. Кеншин прекрасно знал эти расклады, и подходил к обучению старшего сына очень осторожно, тщательно следя за его самочувствием, и имея готовность прервать сеанс обучения в любой момент. Изначально он планировал разделить этот процесс на два, а то и три сеанса, что было крайне нежелательным для итогового успеха, но более безопасным. Однако, Ичиро удивительным образом впитывал все, как губка. Будь это пакет знаний такой же сложности, но по любой другой Прото-Концепции, Ичиро не выдержал бы и двадцати процентов, начав теряться и выбиваться из столь сложной дисциплины. Однако, когда дело касалось концепций загадочного Пространства, его разум был способен с легкостью понять даже то, что Кеншин мог лишь передать, не имея представлений о константах, понимание которых происходит не по четко заданным величинам, а по собственному, уникальному видению. Два часа Ичиро неуклонно впитывал всю начальную и среднюю стадии этого учения, но затем, даже его гениальный в этом отношении разум, начал постепенно сдавать. С каждой минутой процент усваиваемых знаний сильно снижался, и Кеншин хотел было прервать сеанс, но Ичиро настоял на его продолжении. Кеншин, мгновенно взвесив все «за» и «против», решил продолжить и добить финальный рубеж переданной информации, сделав скидку на то, что последняя стадия любого учения не может быть освоена столь стремительно, и должна быть осмыслена постепенно и самостоятельно. Закончив сеанс, Ичиро, не смотря на стоическое терпение и железобетонную крепость во время получения знаний – с трудом удержался на ногах, и не взирая на свой высокий ранг шиноби, не имел возможности самостоятельно дойти до дома. Более того, с каждой секундой ему становилось все хуже и хуже, и Кеншин, сжалившись над старшим сыном, погрузил его в сон, переместив на кровать его личного дома, поручив Сто Пятому за ним приглядывать. ***** - Отец… - Войдя в помещение, уважительно поклонился Пятьдесят Седьмой, приветствуя своего отца, на что Кеншин приветственно кивнул. - Нет нужды в излишнем этикете. Садись. – Все еще не смирившись с глубокими поклонами некоторых сыновей, поморщившись, сказал Кеншин. - Я понял… - Смиренно кивнул юноша, и сел напротив отца. - … Уже не болят?.. – Спустя несколько секунд обоюдного молчания, спросил Кеншин, глядя в лазурные глаза с белоснежной радужкой. В последнюю их встречу, Пятьдесят Седьмой мог довольствоваться видением через один глаз, в то время, как второй отдыхал и ждал своей очереди на смену уставшего. Однако теперь оба глаза были широко раскрыты, и взирали на мир без прежнего давления. - Болят, но не сильно. – Пожал плечами юноша: - Цунаде-сан говорит, что без закалки они так и будут болеть всю жизнь, поэтому я вынужден тренировать их даже во время отдыха… - Это правильно. – Похвалил его Кеншин, даже и не думая отговаривать сына от тягостной и весьма болезненной тренировки. Вопрос привыкания к собственным глазам, в его случае был столь же важен, как и вопрос доступности единственного оружия, способного сохранить жизнь и победить в схватке. Услышав одобрение безмерно обожаемого отца, Пятьдесят Седьмой засветился от радости, но будучи скромным и замкнутым юношей, так и не осмелился инициировать собственную тему для разговора, от чего в помещении вновь воцарилась тишина. Оказавшись наедине с самым эмоциональным и особенным сыном, Кеншин чувствовал тяжесть и давление еще сильнее, чем в Варпе. Он не имел времени и возможностей, чтобы провести с ним наедине даже час, но зная, насколько тот зависит от его мнения, одобрения и любви – попросту не знал, что делать дальше. «Ладно, к черту!» - Поразмыслив еще немного, мысленно фыркнул он сам себе, решив поступить так, как чувствовал. - Пойдем немного прогуляемся. – Поднявшись из-за стола, внезапно сказал Кеншин: - Свежий воздух и смена обстановки хорошо влияют на разум. А силы твоего разума нам сегодня еще понадобятся. - Эмм… Хорошо. – Опешив от столь внезапного приглашения, пробормотал Пятьдесят Седьмой, но даже и не думал о том, чтобы отказываться. В последние два месяца прогулки стали для него большой редкостью, ибо постоянные тренировки на Арене приводили к полному изнеможению, а отдыхать и расслабляться он предпочитал в собственной комнате, за просмотром очередного телевизионного шоу. Однако, слова многоуважаемого отца для него были крепче стали, и спустя несколько минут Пятьдесят Седьмой был вынужден неспешно шагать рядом с ним по аллее цветущих деревьев, поддерживая задаваемые Кеншином темы. Сам же Кеншин, хоть и испытывал от этого большую неловкость и скованность, из раза в раз предпринимал попытки навести мосты взаимопонимания с меланхоличным и излишне ранимым сыном. Он не пытался изменить его характер, ибо помимо весьма серьезных минусов, выраженных в отсутствии лидерских качеств и амбиций прирожденного хищника, Пятьдесят Седьмой обладал самым уникальным из качеств – он был самим собой. Глядя на единственного из сыновей с набором качеств типичного представителя молодого поколения из своего прошлого мира, Кеншин видел в нем уникальность, и мог по праву назвать его «не таким, как все» Тот факт, что Пятьдесят Седьмой обладал таким характером без получения «Независимости», делал всю ситуацию еще более уникальной. И при мысли о том, каким он станет после обретения независимости, Кеншин с трудом сдерживал любопытство. В силу своего характера и небольшой незрелости, которая выражалась в тяге к одобрению со стороны отца, Пятьдесят Седьмой весьма быстро приспособился к нахождению рядом с ним, и спустя пол часа после начала прогулки практически полностью позабыл о своем стеснении, поделившись не только своими увлечениями, но и переживаниями. Кеншин не любил демонстрировать ребяческие заскоки перед сыновьями, но для младшего сделал исключение, и на время предстал перед ним тем, кем он был. А именно – молодым, двадцатичетырехлетним парнем. Тот факт, что его отец знает множество слэнговых слов и шуток, а так же способен поделиться советами в сфере видео-игр и различных сериалов – стал для Пятьдесят Седьмого настоящим откровением. И все же, в силу ограниченности свободного времени, совместной прогулке отца и сына было суждено завершиться спустя менее, чем через два часа после начала. Однако, не успев огорчиться и расстроиться, Пятьдесят Седьмой получил весьма неожиданный подарок, который занял его разум настолько, что для расстройств и любых других эмоций попросту не осталось места.