Я - Торин II Дубощит

- Сириэн! - шепотом позвал я эллет, но мой голос словно бы утонул в небытии, ибо даже сам я не услышал ни единого звука. Это показалось мне очень странным, но я списал такой эффект на стук собственной крови, все ещё гулко отдающийся в моих ушах. Однако второй попытки шуметь решил не предпринимать. Вместо этого я ещё раз повнимательнее осмотрел берег в поисках других девушек, ряженого или, на худой конец, старейшины, но, никого больше не заметив, принялся спускаться с лошади, когда вдруг услышал голос девы. Сириэн по-прежнему сидела в лодке, спиной ко мне, и явно к кому-то обращалась… Вот только, прислушавшись, я не услышал ничего, кроме плеска воды.  Перехватив поувереннее вилы, готовясь при необходимости сражаться тем, что есть, нутром чувствуя какую-то необъяснимую тревогу, скорее по наитию, нежели из побуждений разума, я немного отступил в сторону, чтобы посмотреть, не скрывается ли собеседник эллет за её станом. Я готов был увидеть кого-то из старейшин, на худой конец ряженого в алом плаще, но чего я никак не ожидал, так это встретить существо, о котором в последний раз читал ещё безбородым мальчишкой в ветхих преданиях древности, что хранились в Эреборской библиотеке, да слушал детские сказки, непременно напутствовавшие, что именно этих созданий опасаться стоит даже гномам. Ибо хитростью своей сирена легко переплюнет кого угодно…  Монстр из детских сказок, одно из самых опасных порождений тьмы, владелица длинного переливающегося чёрной чешуей хвоста, иссиня-чёрных волос и мёртвенно белой кожей, прекрасная и ужасная одновременно, по пояс скрытая озерной гладью, едва заметно покачивалась она на воде и протягивала свою увенчанную длинными чёрными когтями руку, нежно касаясь лица моей возлюбленной. Вот теперь все мои надежды на хоть какое-то подобие плана рухнули окончательно. И тогда мой страх вернулся, только на этот раз превратившись в настоящий ужас… Сердце пропустило один удар, другой, третий, а затем резко пустилось в скач, разгоняя кровь по моим венам и заставляя разум бурлить от необходимости действовать: что угодно, лишь бы оттащить Сириэн от этого существа как можно дальше. - А какова ваша выгода от этой сделки? Я получаю возможность освободиться от более тяжкого бремени в пользу более легкого, а вы…? - заговорила вновь эльфийка, а я мысленно выругался: «Махал, заключать сделку с сиреной! Неужели глупую девчонку родители в детстве совсем ничему не научили?!» Боясь сделать резкое движение, я осторожно шагнул в сторону девы, лелея глупую надежду, что останусь незамеченным, однако хвостатая обитательница вод тут же скосила на меня свои зелёные глаза с чёрными прорезями зрачков и предупреждающе сощурилась. Замерев на месте я принялся ждать сам не знаю чего, и тут сирена неожиданно заговорила. Голос её на этот раз вовсе не показался мне плеском воды. Он был обычным, переливчатым и звонким, а речь оказалась очень чёткой и понятной, что навело меня на мысль: «На этот раз существо пожелало, чтобы я его не только услышал, но и понял»… - И хотя ты исчерпала лимит своих вопросов, я все же отвечу, ведь всё довольно просто… — улыбнулась чешуйчатая, продолжая удерживать руку на щеке Сириэн да хищно сверкнув в мою сторону глазами, точно предупреждая: «Ещё один шаг, и я утащу её под воду!» — Поддерживать равновесие во всей Арде — занятие довольно утомительное и скоро нецелесообразное, учитывая растущую мощь Тёмного властелина. Чаша весов стремительно склоняется в его сторону: ещё немного, и я не смогу скрыть от него даже эту прекрасную общину. Этот венец моего творения… С тобой же мы ещё долго сможем противостоять восхитительной силе тьмы, и даже когда проиграем, она не поглотит нас, как прочих, а признает в нас равных!  Я с ужасом наблюдал, как когтистая ладонь, поглаживая, скользит по щеке Сириэн, а эллет даже не пытается отстраниться, словно всё происходящее для неё в порядке вещей, а никак не оживший кошмар наяву. Сумасшедшая девчонка! Сам же я старался не проронить ни единого сказанного монстром слова, при этом лихорадочно вспоминая всё, что когда-либо слышал об этих существах. И к великому сожалению, знания мои оказались довольно скудными: все воспоминания, как одно, сводились к тому, что сирены в хитрости и коварности не знают себе равных, а ещё, что они - великие мастерицы до создания морока и ворожбы. - Почему вы так печётесь об этой общине? Неужто эти люди стали дороги Вам? - тем временем вновь задала вопрос дева, не отрывая взгляда от сирены. - Не мели чепухи! — воздух наполняется злым смехом  — Эти люди исправно грешат хотя бы раз в пару десятилетий, а это значит, что они стабильно поставляют мне новых сестёр! Увы, в отличие от меня, век сирен не так долог — какие-то жалкие два столетия. Мне нужно поддерживать популяцию, и, по возможности, иметь рядом свиту… А мы, надо признаться, устроены так, что не имеем секретов друг от друга: становясь одной из нас, все мы видим прошлое друг друга, испытываем боль и страдания, что испытали наши сёстры. Как думаешь, что приятнее: прочувствовать жизнь жертвы, что много лет пробыла в плену любителя вырезать на девичьем теле узоры ножом…? Или той, что пришла к тебе смиренно, по собственной воле, будучи жертвой выдуманного обряда? Той, что за всю свою довольно короткую жизнь разве что палец порезала, пока готовила ужин? Я дарую всем жителям общины защиту физическую, они же даруют мне защиту эмоциональную. Я устала от чужих страданий за свою бесконечно долгую жизнь, и хочу покоя, который более чем в твоих силах мне даровать. А чтобы ты приняла верное решение — придвинься поближе и загляни в моё зеркало… — существо, казавшееся мне на первый взгляд сиреной, нехотя разорвало прикосновение, убирая свою бледную, точно у трупа, руку от девушки, да опустилось в воду, отплывая на расстояние метра и приглашающим жестом указывая на водную гладь — Оно покажет тебе грядущее таковым, какого тебе не избежать, как бы ты ни старалась, случись нашим путям разойтись этой ночью…. Махал, ждать лучшего случая было попросту глупо, а потому я тут же рванулся в сторону эльфийки, но был остановлен точно соткавшимися из тумана за спиной существа сиренами. Их была, по меньшей мере, дюжина. Одетые в белые рубахи, девушки все как одна уставились на меня своими разноцветными глазами: один - жёлтый, другой - оранжевый. Кожа их была бела, точно снег, за спинами плескались хвосты разных цветов чешуи и мне было прекрасно понятно, что даже если я успею добраться до Сириэн первым, в этой битве мне точно не выстоять даже с подмогой в лице племянников. И сейчас, видя, как хищно скалятся эти Махалом забытые создания, я радовался тому, что ни один конь из конюшни не смог поспеть за Всполохом достаточно быстро, чтобы мальчишки сейчас были рядом, и оказались втянутыми в эту гиблую передрягу.  Пока я играл в гляделки с обитательницами глубинных вод, Сириэн, вопреки здравому смыслу, наклонилась вперед, свешиваясь за борт лодки, и заглянула прямиком в расставленную ловушку. Эллет замерла, точно околдованная, а зеленоглазое порождение тьмы расплылось в хищной улыбке.  - У тебя ещё будет шанс сказать своё веское слово, Торин Дубощит, но сейчас… - Сирена, или как там её называть, повела головой, заглядывая мне за спину, и через секунду до моего слуха донёсся стук копыт по земле - Если тебе дорога жизнь племянников, ты будешь молча наблюдать и ждать своей очереди… И помни, один лишь твой звук, и никто не выберется отсюда живым… К тому моменту, как этот зеленоглазый монстр договорил, от кромки леса отделились две лошади. Мальчишки расплылись в улыбках, увидев меня, и быстро спешились, однако радость на их лицах быстро сменилась непониманием, стоило им увидеть смесь отчаяния и страха, что так явно отражались сейчас на моем лице. - Что здесь…? - начал было Фили, но замер на полу-слове, заметив мою резко поднятую руку и, проследив за моим взглядом, увидел скопление в воде дивных в своей красоте и двуличии созданий.  Кхузд замер, точно сражённый. Глаза его расширились от удивления, а дыхание сбилось. И спустя всего лишь жалкое мгновение губы моего старшего племянника расплылись в лёгкой улыбке, вслед за этой метаморфозой меняя выражение глаз с удивлённого на полное восхищения. Мальчишка пригладил свои растрёпанные после скачки на лошади волосы и шагнул было в сторону берега, но был тут же остановлен Кили. Младший племянник вцепился в брата, перехватив поперек груди и буквально повис на нём, бросая то непонимающе взгляды на Фили, то опасливые и полные злости - на обитательниц глубин. Всё происходящее пугало меня донельзя, но нарушить предупреждение сирены я не смел, припоминая ещё один талант хвостатых тварей - зачаровывать не познавшие любви мужские сердца. - Т-с-с-с-с… - приложив ко все ещё расплывающимся в улыбке алым губам длинный палец, пропела чешуйчатая, и, практически в следующее мгновение, Сириэн вынырнула из своего морока, тяжело дыша да цепляясь пальцами за борта лодки до синевы в суставах. Я не знаю, что именно она увидела в этом проклятом зеркале, однако, ещё никогда прежде я не видел эллет настолько испуганной. И если в этом и заключался план сирен, то они, определённо, преуспели: - Я согласна! Что нужно сделать?! — практически выкрикнула эльфийка, всем телом подаваясь вперед к зеленоглазому монстру, в то время как любое другое здравомыслящее живое существо бежало бы прочь сломя голову.  Я едва успел задаться вопросом: «С чем именно согласна? Неужели Сириэн готова присоединиться к русалкам?», когда озёрная тварь вновь победоносно улыбнулась, с невероятной лёгкостью отцепляя от себя руки девы и подаваясь назад, обнажая свои белоснежные длинные клыки.  - Всего-навсего подарить мне один единственный поцелуй… — ласково увещевает хранительница, прикрывая глаза да в приглашающем жесте приподнимая подбородок.  Я стою, наблюдая за тем, как эльфийка тянется к сирене, с ужасом понимая, что выбор сделан, и на этот раз это действительно именно то, о чём я подумал… Стою и воочию наблюдаю один из самых своих жутких кошмаров. И не могу сдвинутся с места, как последний слабак, не могу, ибо один мой звук, и погибнет не только Сириэн, но и мои племянники… - Нет! - не выдерживает и кричит стоящий за моей спиной Кили, но его никто не слышит, а даже если бы и услышал, было уже слишком поздно: не давая себе и секунды на размышления, дева делает резкий рывок и касается отвратительных алых губ своими.   Одна секунда, один скрип качнувшейся от резкого движения лодки, один плеск воды, и сирена утаскивает эллет под воду.  - Нет! - на этот раз кричу уже я, бросаясь к берегу. Я успеваю зайти в воду лишь по колено, когда оказываюсь отрезан от Сириэн приплывшими в ответ на мое неповиновение сиренами. Они скалятся и издают гортанные шипящие звуки, предупреждая, но не делая попыток напасть, точно выполняют чей-то приказ и тянут время.  - Она утопит её! - кричит у меня за спиной Кили, продолжая удерживать начавшего вырываться брата.  - Не утоплю! - неожиданно пробегает по поверхности воды уже знакомый мелодичный голос - Во всяком случае, пока что… - чернохвостая сирена выныривает из воды и подплывает к лодке, подтягиваясь на руках, и облокачиваясь на тот самый треклятый борт, за который всего минутой ранее так крепко цеплялась эльфийка. Устроившись поудобнее, существо окидывает меня внимательным изучающим взглядом прищуренных глаз. - И чего же жаждет сердце Короля под горой? Зачем пришёл ты к хранительнице равновесия? - с ухмылкой вопрошает создание, затевая новую игру и выбрав на этот раз меня в качестве соперника - Тоже желаешь сбежать от своей судьбы? Жаль, мы не принимаем в свои ряды мужчин…  Улыбка перерастает в усмешку, и тишину ночи нарушает тихий смех десятков голосов. Этот смех красив и переливист, точно журчание воды, но от его звука по всему телу начинают бегать мурашки. Я пытаюсь собраться с мыслями, понимая, что малейшая заминка, секундная слабость, и я проиграю… - Нет. Я не желаю себе иной судьбы нежели та, что имею! - отвечаю я, пытаясь уклонится от участия в любых эскападах, затеянных кем-то настолько опасным в своей хитрости. - Достойно… - хранительница кивает, и лицо её превращается в бесстрастную маску - Если бы это было правдой… Всякий, на чью долю выпало множество испытаний, желает изменить свое бремя. Однако… - сирена на мгновение хмурится, а затем эмоции вновь исчезают с её лица - Будь по твоему… Тогда, возможно, ты желаешь задать вопрос?  - Сириэн ты тоже разрешила задать вопрос? - не выдержав, выплевываю я со злостью, позабыв обо всех своих же предупреждениях. Эта выходка будет дорого стоить мне, ведь своим выпадом я невольно принимаю неозвученные условия игры. - Разумеется… Целых пять… - Видя мою необдуманную реакцию, снова расплывается в улыбке плутовка, я же корю себя за невозможность взять свои эмоции под контроль.  - И на сколько из вопросов, которые задала дева, ты ответила правдой? - спросил я, успокаиваясь, понимая, что у меня есть только видимость выбора: она знает, что я сделаю всё, чтобы спасти девчонку…  - Недурно… - тень любопытства появляется на лице хранительницы - На половину…  Проклятье, значит задать ей вопросы и тем самым разузнать, что она готова отдать в обмен на эльфийку, не выйдет. Как я смогу понять, когда она говорит правду, а когда лжёт? Вот тебе и пресловутое равновесие… Хотя, подождите… Она сказала «пять», но ведь я отчётливо слышал фразу: «И хотя ты исчерпала лимит своих вопросов, я всё же отвечу, ведь всё довольно просто»… И это при том, что Сириэн потом задавала ещё и ещё…  Говорить прямо, что хранительница врёт было слишком рискованно, а потому, пришлось юлить…  - Но пять не делится поровну… - подметил я очевидное, надеясь, что, в отличие от некоторых перворождённых, это создание не умеет читать мысли… - Весьма недурно, для смертного… - улыбка померкла, а любопытства поубавилось, уступая место чему-то хищному и нетерпеливому. - Тогда мне нет нужды задавать вопросы, коли лжи в них будет больше, чем правды… - продолжил я гнуть свою линию, надеясь обрести хотя бы толику контроля над ситуацией. - Твоё право. Однако, ты так долго вынюхивал эту свою правду. Не поверю, что ты пришёл из праздного любопытства. И что движут тобой благородные намерения освободить от договора жителей общины тоже не поверю. А раз так, зачем ты пожаловал, Король под горой? - не уступает хранительница. - Зачем спрашивать, коли ты и так знаешь ответ? - с вызовом смотрю я в зелёные глаза, пытаясь не выдать всю степень отчаяния моего положения. - Зачем озвучивать догадки и предположения, если можно легко услышать правду? - продолжает увиливать сирена, пытаясь спровоцировать меня на очередные необдуманные поступки или слова. - Я пришел за де… - я вовремя опомнился, заставляя себя умолкнуть, припоминая, что остальные русалки тоже когда-то были девушками, а с сирены станется обмануть меня и подсунуть кого другого, вместо эллет - Я пришел забрать Сириэн. - Зачем она тебе? - недовольно блеснув глазами, прошипела хранительница.  - А тебе? - вернул я вопрос. Сирена засмеялась.  - Что-ж, так как я задолжала ей один честный ответ, так и быть, дам его тебе: я долго молила создателя освободить меня от этой ноши. Видишь ли, жизнь хранителя не так сладка, как может показаться на первый взгляд, однако, шли тысячелетия и вот, ОН, наконец-то, услышал мои молитвы. Сириэн было суждено стать следующим хранителем равновесия… Суждено, до тех самых пор, пока не вмешались тёмные чары, и теперь силы её на исходе, а дух слишком слаб. Её сосуд сейчас скорее пуст, нежели полон хотя бы на половину. Доля хранителя в полной мере теперь ей не по силам, однако, её присутствие может хотя бы облегчить мою участь. Лучше, нежели совсем ничего. - И нет никакого иного выхода? Неужели никак нельзя изменить и её, и твою судьбу? - стараясь не выдать своих надежд в полной мере, теперь уже задаю вопросы я.  - Отчего же? Путей всегда много, вопрос лишь в том, какой ты выберешь… - вновь давая ответ без ответа, ухмыляется чешуйчатая. - Почему я? - спрашиваю, сам при этом гадая, говорит она правду даже в той части информации, что выдаёт, или бессовестно лжет? Сирена тем временем показательно закатывает глаза. - Смертные, вы порой так слепы… Неужели ты так и не понял, что именно она была предначертана тебе судьбой? И она была бы с тобой, не вмешайся Майрон и его грязное коварство. Именно поэтому ты - единственный наугрим, так легко попадающий под чары проклятия - равновесие присуще даже там, где в борьбу вступает искажение… Вы были связаны изначальным замыслом, твой сын должен был быть рожден от её крови, а потому и противиться своей тяге к девчонке было бы выше твоих сил. Даже если тяга эта темна как безлунная ночь. Ваше счастье длилось бы долго, но потом, когда твой путь оказался бы завершен, она пришла бы ко мне... Вот видишь, он отобрал её у нас обоих… Махал, я так отчаянно желаю верить, что сказаное правда, что я и Сириэн… Однако, эти мысли делают меня слабым и лишают самоконтроля, ведь с губ срывается вопрос: - Разве ничего нельзя сделать?  - Твой путь, тебе и предлагать… - вновь играет со мной плутовка. - Ты могла бы отпустить её? - шепчу я, понимая, что как бы ни старался, существо видит меня насквозь.  - Зачем? И остаться даже без этой малости… - Сирена всплескивает руками и вновь облокачивается на борт лодки. - Потому что без неё мой дальнейший путь невозможен… - честно признаюсь я. - Глупости! Что проку тебе теперь в разбитой вазе, когда вокруг полно цельных? - отмахивается от моих слов, точно от назойливой мухи, хранительница. - Моему сердцу дорога только эта… Я бы собрал все осколки и починил… - ещё одно признание. - Она никогда не склонится перед тобой и не позволит себя контролировать! До того, что случилось с нею - возможно, но не теперь… - фыркает чешуйчатая, точно я гномёнок, выбравший секиру себе не по возрасту. - Я не стану… - начинаю было я, но звонкий и неожиданно ставший недовольным голос прерывает меня.  - Врёшь! Ты можешь сколько угодно уверять себя, и сколько угодно обещать мне, но правда одна: твоё нутро жаждет контролировать каждый её шаг! Гномья натура… Стоит тебе заполучить её, и ты уподобишься огнедышащему дракону, что будет охранять своё сокровище от всех и каждого почище Смауга, охраняющего Одинокую Гору! И злость твоя будет расти день ото дня: каждую секунду, каждую минуту - ибо стан эллет всегда будут провожать пожирающие взгляды. Твоя ревность не будет знать границ и не будешь знать ты покоя. Но даже это покажется тебе мелочью в сравнении с тем, как сильно будет отравлять твою душу осознание того факта, что вас всегда будет трое… Ты, она… И её хозяин… - Ты ошибаешься! - кричу я, отчаянно гоня прочь мысли о том, что, возможно, хранительница не так уж и не права…  - Неужееееели? - расплывается существо в сотой за эту ночь хитрой ухмылке - Впрочем, а ведь это так легко проверить! У меня даже возникла одна прекрасная идея: я могла бы дать тебе то, чего так страстно желает твоё сердце, и дать ей то, чего так страстно желает её. Подобно косе на камень, вы сойдётесь в битве за свое счастье и этот союз, возможно, сможет изменить то, что сломалось в девчонке. А возможно и нет! Так или иначе, за этим было бы интересно понаблюдать… Вот только, какая выгода мне с этой сделки, кроме утоления праздного любопытства?  - Назови свою цену… - смиренно прошу я, зная, что предлагать самому - равно предложить большее, чем может рассчитывать хранительница. - Гномы… Вы так трепетно оберегаете свой народ и свои традиции… На грани безумства… И всё же, именно это позволяет вам помнить даже то, что другими было забыто, впитывая эти многочисленные знания с молоком матери…. Признаюсь, мне нравятся твои попытки переиграть меня в моей же игре. Я бы даже сказала, что ты довольно достойный соперник. Интересно, только ты, или все наугрим такие? - взгляд сирены на мгновение мечется в сторону моих племянников и я делаю шаг в сторону, пытаясь закрыть их своей спиной. Не смея обернуться на мальчишек, я лишь услышал, как с новой силой дернулся Фили, и засопел Кили, продолжающий удерживать брата. - Они здесь не при чём! - вспыхивают я - Это наша партия!  - Ты забываешься, Торин, сын Траина! Правила здесь диктую я! - тут же ощетинилась хранительница, показывая своё хищное нутро да вновь заглядывая мне через плечо - А ведь знаешь, мне в голову пришла занятная мысль… Как бы не повернулась судьба Сириэн, ноша хранителя будет с меня снята, рано или поздно… Однако, у тебя действительно есть, что предложить мне взамен за эльфийку. Как ты можешь заметить… - существо взмахнуло рукой и другие сирены, повинуясь негласному приказу, снова подплыли к берегу - Среди моих сестёр есть и людские женщины, и даже эльфийские, но, увы и ах, ни одной гномки… Было бы занятно познакомиться с представительницей твоего народа поближе... - Нет! - резко выпалил я, и без продолжения понимая, чего именно попросит хранительница - Я не отдам тебе ни одной женщины, рожденной в моём народе!   - Отчего же сразу рожденной? - расплылась в ядовитой улыбка зараза. Взгляд русалки метнулся к Кили, оценивающе рассматривая и довольно быстро утратив всякий интерес, переместился на Фили, задерживаясь на моем старшем племяннике. - Он! - тонкая женская рука с длинными пальцами и чёрными когтями указала в сторону Фили - У него будут две дочери. Если Король под горой не сдержит своё слово, и не починит разбитую вазу, как обещал, я заберу себе обеих, как бы сильно вы все их не прятали!  Не в силах скрыть свой ужас, я уставился на замершего и продолжающего восхищённо смотреть на хранительницу Фили. - Нет! Я никогда не соглашусь на такие условия! - кричу я, вскидывая вилы. - А твоё согласие мне и не требуется! - смеётся сирена, переводя взгляд на принца - Что скажешь, дорогой? - Фили, нет! - завопили мы с Кили одновременно.  Младший кхузд даже попытался зажать рот брата руками, но тот все равно вывернулся и вымолвил: - Всё, что пожелает моя госпожа!  - Нет! - продолжаю кричать я. - По рукам! - воскликнула сирена, в следующий миг заливая округу смехом победителя - Забирай свою пропажу, гномий владыка. А в благодарность за то, что так развлекли меня, я преподнесу вам обоим один дар: ты сможешь прикасаться к эллет и чары проклятья не будут властны над тобой. Сириэн же получит то, чего так сильно жаждет её сердце. Но помни, где прибыло, там и убыло… И дар мой будет длить себя до тех пор, пока ты не усомнишься в правильности собственного выбора. Контролируй своё сердце и свои мысли, Король под горой, ибо отныне именно от них будет зависеть не только твоя судьба, но и судьба всего Средиземья. Хранительница повела рукой в ту сторону, куда, кажется, целую вечность назад утащила Сириэн, ещё раз рассмеялась, остановившись также резко, как и начала, извернулась, ныряя, и напоследок плеснула хвостом, щедро орошая берег брызгами, исчезая и уводя за собой всё своё поганое племя. Стоило коварной твари исчезнуть, как липкий ужас от того, что я натворил, обрушился на меня лавиной. Я стоял, будто кузнечным молотом по голове сраженный: проигравший, переигранный, уничтоживший будущее собственного племянника и, возможно, будущее всего рода. Пожалуй, я мог бы стоять так целую вечность, если бы ещё спустя пару секунд Фили, отошедший от морока, не обмяк в руках брата, утягивая того своим весом вниз, на покрытую песком землю. Я рванулся было к наследнику, но Кили остановил меня: - Я справлюсь сам! Достань Сириэн! - завопил кхузд, возвращая меня в реальность.  Я вгляделся в темные воды, ожидая, что Сириэн вот-вот покажется на поверхности, но секунды медленно утекали, а дева всё не всплывала. Не решаясь более рисковать, я скинул с себя камзол, опасаясь, чтобы он не опутал меня в самый неподходящий момент, и бросился в воду, наплевав и на извечный страх наугрим перед открытыми водоёмами, и на неумение плавать. Благо, до берега было не так уж и далеко, а в месте, где Сириэн была утянута на дно, вода едва доходила мне до плеча. Вдохнув побольше воздуха и стараясь твердо стоять на мягком песочном дне, я нырнул, в надежде увидеть эллет, однако воды были так темны, что не видно было ни зги. Начиная паниковать, я принялся разводить в разные стороны руками, надеясь найти эльфийку хотя бы на ощупь, но и эти мои попытки не увенчались успехом. Я искал и искал, да никак не мог найти девушку. Мысли мои лихорадочно метались, я боялся, что сирена обманула и здесь: в конце-концов, она не обещала вернуть девушку живой, как и не обещала вручить её мне лично в рука… Однако, я постарался собраться, отринув все свои страхи и домыслы, и продолжил поиски.  В очередной раз нырнув, когда надежды мои были уже практически на исходе, уж не знаю, волей судьбы или благодаря молитвам, но я случайно задел пальцами нечто, напоминающее на ощупь ткань. Со всей силы схватившись за находку, выныривая, я притянул её к себе и почувствовал, как сильно ликует мое сердце: нашёл! Девушка, оказавшаяся вскоре в моих руках, была бездвижна и холодна точно лёд. Подхватывая Сириэн под колени и спину, я сильнее прижал к себе её стан и принялся выходить из воды, надеясь, что эльфийка просто без сознания, молясь, чтобы за то время, пока я раз за разом пытался найти её под водой, она не утонула. Однако, как и многие мои молитвы, эта также была не услышана. Я только начал выходить к берегу, когда уже чувствовал, что всё пропало! Проклятая хранительница переиграла меня и здесь: грудь эльфийки не вздымалась от дыхания.  К моменту, когда я опустил девушку на песок, Фили уже успел прийти в себя и оба брата рванулись ко мне, но я велел отойти, чтобы мне дали больше пространства, и силился вспомнить все те методы помощи утопшим, которые так старательно впихивал в наши головы Оин. Моих знаний хватило только на то, чтобы повернуть девушку на бок, но это не принесло никакого результата. Губы Сириэн оставались синими, кожа - мёртвенно бледной, а грудь - бездыханной.  - Вдохни в неё жизнь… - неожиданно раздаётся ласковый голос хранительницы.  Мы с мальчишками заозирались, боясь, что плутовке стало мало, и она решила продолжить свои игры.  - Равновесие, дорогой… Равновесие… - отвечая на мои невысказанный мысли, пропела сирена. Я же нахмурился: «Таки читает мысли, гадина!». Однако времени решил не терять - совету хранительницы внял. Я склонился к Сириэн, не обращая внимания на разлившийся в ответ на мои ругательства в воздухе переливчатый смех русалки, замер на мгновение, набирая в грудь побольше воздуха, а затем прильнул к губам эллет, касаясь в легком поцелуе, плавно переходящем в сильный выдох. Один раз, другой, третий - и вот, наконец-то, с резким рывком эльфийка переворачивается на бок, выкашливая воду из легких и делая судорожные вдохи.  «Махал, спасибо тебе!» - прошептал я, откидываясь назад да облокачиваясь на руки. «Спасибо!» - вновь и вновь повторял я, прислушиваясь к надрывному кашлю, зажмурившись и не веря, что, вопреки всему, мне удалось… Впервые за этот вечер я смог вдохнуть полной грудью. Точно, поделившись воздухом с эльфийкой, и сам излечился от страшной лёгочной болезни. Знать бы еще, что Дис ничего не грозит, и сейчас, в эту самую минуту, я был бы самым счастливым гномом Средиземья. Правда длилась эта минута не долго, и закончилась неожиданным, громким, надрывным смехом.  Открыв глаза, я обнаружил, что Сириэн сидит прямо передо мной и смеётся. Однако смех её не такой, каков бывает в момент облегчения или искренней радости. То, как смеётся эллет, заставляет внутренности сжиматься, а сердце наполниться тоской. Я вглядываюсь в лицо эльфийки, и вижу обречённость и стоящие в её глазах слёзы. А она смотрит на меня так странно и непонимающе, и так обреченно… - Я снова здесь… — неверяще хрипит дева в перерывах между приступами смеха и продолжающего рваться из груди спазматического кашля. И мне снова становится больно. Её боль словно является моей болью и, не в силах сопротивляться тому единственному порыву, на который я сейчас способен, наплевав на все традиции моего народа, я осторожно притягиваю девушку к себе и усаживаю на колени. Я понимаю, что позволяю себе слишком многое, но вместо ожидаемого сопротивления девчонка льнет, крепко цепляясь за ворот сырой рубахи и прижимаясь к моей груди.  Даже в страшном сне я не хотел представлять, что должна чувствовать сейчас эллет, сидящая в кольце моих рук. Насколько невыносимой должна быть ноша, чтобы согласиться добровольно отдаться монстру в услужение. Насколько необходимо утратить надежду, чтобы выбирать не по принципу лучшего, а по принципу меньшего из двух зол… И меньшего ли…? И каково это, оказавшись в шаге от избавления, быть лишённой возможности воспользоваться им. Она будет ненавидеть меня за то, что я сделал, когда достаточно придёт в себя и всё осознает. Ненавидеть и презирать. Но я дам ей время, я постараюсь объяснить, а затем, когда она будет готова, если захочет, я докажу, что надежда еще не угасла… Я сделаю всё, чтобы облегчить её ношу! Однако всё это позже, а то единственное, что я могу сделать сейчас - это постараться утешить. Пока мысли мои блуждают в голове, тело эльфийки начинает сотрясаться от крупной дрожи, и я принимаюсь слегка раскачиваться из стороны в сторону, баюкая девчонку так, как когда-то матушка успокаивала меня после ночных кошмаров в ту пору, когда я был совсем еще несмышлёнышем. Не сразу, но, кажется, мои действия начинают успокаивать Сириэн, и, желая ещё больше облегчить её отчаяние, я начинаю тихонько напевать песню, детскую колыбельную, что часто поют наши матери в недрах гор, и гладить девушку по голове. Я не знаю, сколько мы так сидим. Возможно, не проходит и жалких десяти минут, а может уже минуло несколько часов, когда я замечаю, как мальчишки снова пытаются подойти к нам, но вновь делаю останавливающий взмах рукой. В ответ на мой жест, Фили протягивает мне камзол, так спешно сброшенный на песок и так удачно оставшийся сухим. Приняв из рук племянника хранящую остатки тепла моего тела ткань, я бережно укутываю в него продрогшую девушку, тело которой уже не просто бьёт дрожь, но ещё и зубы начали стучать так, что слышно за версту.  Минуты вновь начинают тянуться одна за другой, и я чувствую, как плечи девушки потихоньку перестают сотрясаться от рыданий. Я надеюсь, что эллет уже лучше, и радуюсь, когда вижу, как, достаточно успокоившись, Сириэн приподнимает заплаканное лицо и начинает озираться по сторонам, словно ищет что-то определённое, но никак не может это найти. И верно, когда взгляд её останавливается на поверхности озерной глади и возвращается к ней вновь и вновь, я понимаю, чьё именно отсутствие так волновало эллет. И знаю, что скоро на меня посыпятся вопросы, за которыми последует скорое наступление гнева за разрушенные планы. Однако, потерянность, что окутывает лицо девушки точно коконом, становится первым тревожным звоночком, а вскоре следует и второй, когда эльфийка резко дергается, точно приходя в себя, рывком пытаясь выбраться из моих крепко сжимающих её стан рук, и вскрикивает: - Что происходит?! Нет, рано я начал расслабляться. Сириэн определённо всё ещё не в порядке. Она явно дезориентирована, поэтому я удерживаю эльфийку, не позволяя ей подняться, боясь, что в таком состоянии она упадёт и сможет навредить себе.  - Они ушли. - отвечаю на мечущиеся в сторону озера взгляды девушки — Я смог… сторговаться с Хранительницей… О том, как именно я сторговался и что меня просто поставили перед фактом, пока что я решил умолчать. Девчонке и так достаточно собственных бед, не стоит взваливать на её хрупкие плечи ещё и это бремя. Оно принадлежит мне и только мне. Хотя, теперь ещё и Фили… От этих мыслей мне становится физически больно, а потому я поспешил изгнать их прочь, припоминая предостережения хранительницы про контроль мыслей, да решая подумать обо всем случившемся, когда буду один. Я хотел спасти Сириэн из лап сирены, и я сделал это. Оплаченная цена эльфийку волновать не должна ни в коем случае. Не хочу, чтобы она испытывала чувство вины ещё и за это…  - Ты сделал что…? — недоверчиво спрашивает дева. - Я сделал то, что считал, считаю, и всегда буду считать единственно правильным. - совершенно спокойно - а главное, искренне - произношу я, ещё крепче прижимая к себе сотрясающуюся от дрожи девушку. Всё будет хорошо! Я выполню данное обещание, и тогда никакой злой рок не отбросит ни единой тени на будущее Фили и его дочерей! Я смог спасти Сириэн, спасу и их! — Я спас тебя сейчас, и буду спасать до последнего своего вдоха… Эллет смотрит на меня сначала недоверчиво, а потом внутри неё точно что-то щелкает: лицо сначала становится пустым, точно все эмоции и чувства отключились, а затем печать грусти ложится на прекрасные глаза. - Меня невозможно спасти! Хранительница не отпустила бы! Она обещала…! Мы договорились! — сквозь рваные вдохи девушки начинают прорываться рыдания вновь подступающей истерики.  Что ж, я ожидал чего-то совсем другого... Ожидал криков, и ругани. Упрёков… Махал, да даже того, что девушка постарается врезать мне. Но это её смирение, слёзы и боль, они разрывают меня на части… - И всё же, я нашел выход. И ты бы нашла, если бы задавала правильные вопросы. Позволь мне всё объяснить… — я нежно касаюсь рукой лица Сириэн, чувствую, как мою кожу покалывает в месте соприкосновения, и приподнимаю подбородок девушки, стирая пальцами катящуюся слезинку. — Но позже. Тебе срочно нужно к огню, ты вся ледяная… Я надеялся, что мои пусть и нежные прикосновения, но всё же заставят девушку опомниться, в конце концов, она всегда так рьяно оберегала свои границы. Но Сириэн словно не чувствует касания моих пальцев вовсе. Она продолжает сидеть и лишь одинокие слезинки блестящими бриллиантами катятся по её щекам одна за другой. Я всматриваюсь в любимое лицо, но вижу там только растерянность и тоску, жестокой рукой щедро приправленные болью.  Тяжело вздохнув, я поднимаюсь на ноги, продолжая удерживать девушку. Мальчишки тут же подходят к нам, и я надеюсь, что хотя бы их появление сможет немного расшевелить эльфийку, но нет: только стоит Сириэн заметить их, как она тут же прячет лицо у меня на груди, как нашкодившее маленькое дитя, словно стыдится чего-то… Или боится. Парни же, увидев такую реакцию на себя, отходят, пытаясь лишний раз не провоцировать и без того нестабильное состояние девушки на новые всплески. Так мы и уходим от этого злосчастного озера: я, несущий легкую, точно перышко, эллет, и Фили с Кили, ведущие лошадей.  Не знаю, как долго мы идем, но за всё это время девушка в моих руках не делает ни единого движения, кроме разве что судорожных вдохов и лёгкого подрагивания озябших плеч. Когда нам удается выйти к общине, территория её оказывается совершенно безлюдной, словно все жители неожиданно вспомнили о наступлении комендантского часа и попрятались по своим домам. На мгновение задумавшись: «Куда именно мне будет лучше отнести девушку?» - я замер, отчего мальчишки тут же поравнялись со мной, одаривая вопрошающими взглядами. Я кивнул на эльфийку, свернувшуюся клубком в моих руках, и взглядом показал сначала в сторону их с Тауриэль дома, а потом и нашего с парнями. Оболтусы переглянулись, раздумывая, и оба указали в сторону нашего дома, а затем, приложив ладони к собственной груди, указали оставшееся направление.  Посыл был довольно понятным и дальше я отправился в одиночку. Сириэн же на нашу остановку не обратила совершенно никакого внимания, словно и вовсе ничего не заметила. Меня настораживало такое поведение девушки даже больше, чем её непрекращающаяся дрожь. Я боялся, что девчонка околеет и разболеется, но куда больше страшила неожиданно подкравшаяся мысль: «Не перешло ли произошедшее сегодня ночью ту опасную черту, после которой дева просто не сможет больше оправиться? Что, если хранительница показала ей нечто настолько ужасное, от чего разум эллет может не выдержать и помутиться?».  Эти мысли мучили меня всю оставшуюся дорогу до дома Лукаса и Молли. Поэтому, когда, наконец-то, оказавшись в нашей комнате, я укладываю девушку на выделенную мне постель, страх сковывает моё сердце стальными обручами. Сириэн вместо того, чтобы в очередной раз привычно и правильно оттолкнуть, наоборот принимается цепляться за меня, точно за последний шанс на спасение. Эльфийка изо всех сил хватается пальцами за мою рубаху и продолжает льнуть, избегая при этом смотреть мне в глаза. Не имея никаких сил сопротивляться столь явной потребности девы в поддержке и тепле, я слегка отстраняюсь, но лишь затем, чтобы через мгновение осторожно лечь на постель рядом с Сириэн, наплевав и на мокрую одежду, и на все остальное. - Зачем? — хриплым голосом неожиданно произносит дева  — Зачем ты пришел за мной? Особенно после того, как я с тобой поступила…? Что ж, вопросы - это хорошо. Закономерные вопросы - учитывая обстоятельства - просто прекрасно. Поэтому, как бы сильно мне не хотелось уйти от ответа, я всё же решаюсь быть честным. В конце концов, сколько раз я твердил себе о необходимости признаться, о важности разговаривать, объяснять... Отчего же не начать сейчас?  - Потому что какую бы боль ты мне ни причинила, я всё равно не могу вырвать тебя из своего сердца. Поверь мне, я пытался всеми доступными способами… — произношу я настолько спокойно, насколько могу своё признание и чувствую, как ледяные пальцы отпускают мою рубаху. Конечно, глупый идиот, а чего еще ты ожидал? Ей плохо, больно, страшно, а ты опять со своей любовью… Однако я больше не в состоянии молчать. И не в состоянии сдерживать обуревающие меня изнутри эмоции. Пусть она думает, что все мои чувства навеяны чарами, но сейчас, в момент признания, я хочу, чтобы она смотрела в мои глаза и видела всё то, что отражается в них. Видела те ужас и отчаяние, которые я испытал, когда думал, что потерял её. Поэтому я осторожно беру лицо девушки в свои руки и приподнимаю, заставляя эллет встретиться со мной взглядом — Но ты… С этой выходкой… Никогда. Больше. Так. Не делай. Сириэн в ответ на мои слова замирает. Она не отстраняется, но неожиданно отводит назад вскинувшиеся было в защитном жесте на мое касание руки, и продолжает изучающе смотреть мне в глаза, будто желая разобраться в том, насколько правдиво все сказанное.  - Почему я? — дрожащими губами упрямо хрипит эллет. «Не верит…» - догадываюсь я, но несмотря на кольнувшую сердце обиду продолжаю быть терпеливым и честным, решив для уверенности сначала переспросить, чтобы не вышло как обычно: я думаю об одном, а Сириэн - о другом.  - Что я в тебе нашел? — уточняю я и в ответ на слабый кивок продолжаю  — Всё, что искал…— глаза эллет удивлённо распахиваются, словно она ожидала услышать от меня всё что угодно, но только не то, что было сказано — Всё, о чем мечтал… —  Не выдержав, я наклоняюсь и касаюсь виска девушки лёгким целомудренным поцелуем. Такое проявление чувств пусть и считается неуместным, однако, вряд ли что-либо из происходящего сейчас между нами является допустимым с точки зрения традиций моего народа — И всё, о чём даже не смел подумать… — выдыхаю очередное признание у самого заостренного ушка.  - Торин…? - с неподдельными удивлением и рассеянностью спрашивает Сириэн, и вглядывается так, словно ожидает увидеть кого-то другого… Будто не верит, что именно я мог произнести все те признания.  И мне приходится остановить ее, ибо если я не сделаю это сейчас, то не знаю, когда в следующий раз смогу набраться достаточно смелости: - Нет! Дослушай!  Я не умею красиво говорить… И, как некоторые, сравнивать любимую с луной и звёздами. — невольно усмехаюсь, намекая на Кили — И я правда не знаю, как из всего того, что мне в тебе нравится, вырвать какую-то маленькую часть… Потому что ты нужна мне целиком. Вся. И чтобы только моя. И только со мной! — эмоции от признания захватывают меня настолько, что я уже не в силах сдержаться. Я притягиваю эллет в свои объятия и чувствую такую невероятную потребность быть как можно ближе к ней, что в какой-то момент останавливаю себя, чтобы не сделать Сириэн больно.  - Что я…? — вновь пытается что-то узнать охрипшая девушка, но я останавливаю её. Не сейчас, я больше не в состоянии говорить обо всем этом. Я и так сказал слишком много, непозволительно много по законам наугрим. Если продолжу, боюсь, скажу такое, после чего единственное уместное, чем сможет закончиться наш разговор, это очередное предложение о замужестве - третье… А это будет неправильно по отношению к Сириэн. Я ведь вижу, что она спрашивает не из желания узнать, взаимны ли её чувства, а скорее из попытки понять меня… Она не знает, что по нашим законам гномы столь откровенно признаются в своих чувствах при общении с понравившейся девушкой только во время сватовства и, в случае положительного ответа, совершается помолвка, а в случае отрицательного - отвергнутый кхузд не имеет больше права не то, что говорить девушке о своей любви, но даже показывать её взглядом или жестом. Сириэн же словно не замечает, как гнёт и ломает меня та власть, которую она надо мной имеет. Как я переступаю через себя, свои традиции и принципы. И сейчас, в конкретный данный момент этого становятся слишком много. «Махал, дай мне сил, как же тяжело!» - молю я, чувствуя, как в груди зарождаются спазмы, а глаза неожиданно становятся влажными.  - Тише… Тебе нужно поспать. Мы обязательно разберемся со всем завтра, а сейчас — отдыхай. - обещаю я, стараясь скрыть своё состояние. Сейчас девушке нужно сильное плечо рядом, ну а со своим растерзанным сердцем я разберусь как-нибудь потом.  И удивляюсь тому, как неожиданно быстро эллет соглашается и засыпает, точно ей сонного порошка подсыпали. Я же тяжело выдыхаю, вытирая глаза свободной рукой, и стараюсь гнать прочь мысли о том, что, если я облажаюсь, то собственноручно разрушу будущее моего племянника… Не думать о том, что где-то там в ночи ворон несёт одно из самых важных посланий, когда-либо отправленных моей рукой. И я молюсь, чтобы птица добралась до получателя в целости и сохранности, молюсь, но не позволяю себе и здесь думать слишком много. Сейчас не время для самобичевания и жалости, мне нужно отдохнуть.  Покрепче обняв любимую, я позволяю себе один осторожный поцелуй в её лоб, неожиданно осознав при этом, что после столь длительного времени, проведённого в непосредственной близости к деве, после стольких касаний, ни разу ещё мои мысли не успели перейти на нечто более непозволительное, ни разу я не испытал возбуждения или чего-то подобного. Это шокирует и удивляет, однако додумать снизошедшее на меня озарение я не успеваю, потому как мир вокруг неожиданно меркнет, закручиваясь воронкой. Не знаю, что произошло и сколько времени я провел в отключке, но я открываю глаза и неожиданно вижу Сириэн в струящемся сиреневом платье. Она стоит в богато отделанной просторной комнате и улыбается такой лучезарной улыбкой, и с такими несвойственными деве движениями разводит руки, что до меня не сразу доходит, что я вижу вовсе не предмет моей любви, а её сестру-близнеца. Лютиэн, тем временем, подходит ближе и обнимает меня, а я могу лишь наблюдать, как моё тело двигается, и как плечи знаменитой своими деяниями и красотой эльфийки в ответ обхватывают слишком крошечные руки в сравнении с моими. Я начинаю паниковать, но, когда эллет обращается ко мне именем Сириэн, понимаю, что, похоже, будучи в сильнейшем душевном смятении, дар девы вышел из под контроля и, коснувшись поцелуем её лба, я спровоцировал девушку на то, чтобы показать мне обрывки её воспоминаний. Точно также, как было в Понтаре, где она демонстрировала мне путь к Авен Арман после нашей ссоры.  Пока на меня находит понимание, картинка вдруг меняется и я вижу высокого, красивого, беловолосого эльфа. В нём неуловимо угадываются черты Сириэн и я понимаю, что на этот раз очутился в её воспоминании об отце. А между тем Элу Тингол хмурится в ответ на какую-то сказанную эллет фразу и отвечает:  - Одиночество — не бремя. Это возможность научиться понимать себя. - он приобнимает Сириэн, и запертого в её воспоминаниях меня, в попытках приободрить да успокоить, добавляет - Ты же знаешь, дорогая, у нас с мамой не было другого выхода… Так безопаснее для тебя… Я не успеваю узнать, что эллет ответила, так как картинка вновь расплывается, и я вижу большую круглую комнату с каменными стенами. И одним единственным сводчатым окном в пол. Вся комната сплошь уставлена алыми розами. Десятками, сотнями, но лишь одна сосредотачивает на себе всё внимание Сириэн, та, что одиноко стоит в вазе на столе: зеленеющая стеблем без листьев, увенчанная бутоном с желтыми тычинками и окружённая множеством опавших чёрных лепестков. Я даже не успеваю до конца ужаснуться от увиденного, когда картинка вновь меркнет, и снова появляется уже новой. На этот раз место из видения мне знакомо, ведь я не раз бывал там сам и даже просиживал множество часов к ряду. Я, то есть мы сидим за письменным столом в Авен Арман, когда дверь неожиданно распахивается. Секунда, и мой взгляд встречается с такими же, как мои собственные, синими глазами. Мой дед...