Я - Торин II Дубощит

Я пожалел о том, что рассказал все Сириэн даже раньше, чем услышал беспощадное: «Я хотела бы остаться одна…». Чем дольше я говорил, тем больше понимал, как многое стояло между нами, отгораживая друг от друга неприступной стеной. И выстроил эту стену я сам: своими словами, своими делами, своими мыслями… И лишь позже, когда холодный ветер остудил мое пылающее нутро по дороге к отведенной нам с племянниками комнате, я понял, какое бремя взвалил на плечи девушки своим признанием. Я обличал свои чувства так искренне в этом мучительном порыве, вместе с каждым новым словом будто избавляясь от яда, что так долго травил мою душу. И даже не понял, как собственноручно отравил им наше дальнейшее общение с Сириэн. Раньше она списывала мои чувства на чары проклятья, но теперь так уже не получится. Сможет ли она смотреть мне в глаза, после всего, что услышала? Не увидит ли в моих признаниях попытки навязать ей чувство долга за загубленную жизнь и украденную любовь? Я догадывался о том, какими были ответы на эти вопросы, и оттого будущее казалось безнадежно черным. Она уйдет. Не сможет продолжать этот путь бок о бок со мной. А я отпущу ее. Возможно, если поход увенчается успехом, я смогу увидеть ее еще раз, пригласить в Эребор, чтобы вернуть тот меч, что она так хотела забрать из Авен Арман. А возможно и нет… - Ты рассказал ей? - буквально бросившись ко мне на встречу, хватая за плечи и улыбаясь от уха до уха, спросил Фили, стоило только мне зайти в нашу комнату. - Рассказал. - И как все прошло? - улыбка на лице племянника начала угасать, стоило ему рассмотреть мое хмурое осунувшееся лицо. - Она попросила оставить ее одну. - довольно кратко, но по существу подвел я итог, отодвинул племянника в сторону и прошел в комнату, стягивая с себя камзол. - Ну… Это… ничего! - нашелся наследник, и тут же разулыбался вновь, пытаясь меня приободрить, но получалось у парнишки довольно фальшиво. Однако, старания я оценил. - Да, это ничего! Конечно, ей надо побыть одной. Не каждый день узнаешь, что тебя много лет безответно любит Король гномов. - Фили, она уйдет… - выдохнул я, обессилено опускаясь на жалобно скрипнувшую под моим весом постель. - А вот и нет! - заупрямился мальчишка, так напомнив этой фразой мне обоих племянников в детстве. Любимая фраза шалопаев в эпоху их десятилетнего возраста. Хоть что-то остается неизменным. И даже несмотря на эти отголоски теплых воспоминаний на душе все равно настолько паршиво, что я не выдерживаю: - Уйдет… Раньше она списывала мои чувства на чары проклятья. Теперь же они повиснут между нами мертвым грузом. Она больше не сможет сказать мне ни единого слова! Под властью смущения и… - я сжал кулаки так, что суставы захрустели. - жалости… будет контролировать каждый свой взгляд, каждый шаг и в конечном итоге не выдержит этого напряжения. А я не хочу ее жалости, понимаешь?! И жизнь ее усложнять не хочу! В своем признании я надеялся найти облегчение для нас обоих! Наконец-то рассказать эту так навредившую нам историю такой, какой ее видели мои глаза и сердце. А потом заметил, как по мере моего рассказал плечи девчонки словно придавливает все ниже к земле. И понял, что вместо облегчения сделал еще хуже, разделив поровну с ней еще и свое бремя. А ведь у нее более чем достаточно собственного! Да и с чего я вообще решил, что мое признание что-то изменит? С чего подумал, что смогу сделать Сириэн счастливой? Всю свою жизнь я совершенствовался только в одном: в борьбе. Я боролся всегда, сколько себя помню. Сначала за то, чтобы быть достойным наследником, затем за выживание нашего народа после нападения Смауга, теперь же за то, чтобы вернуть нам дом. Мне пришлось бороться даже за то, что принадлежит мне по праву рождения! С чего я решил, что смогу одарить эльфийку любовью такой, о какой ей мечталось, если сам о том, что такое любовь, нежность, ласка давно забыл? - Дядя… - Фили подошел ко мне и положил руки на плечи. - Тебе нужно отдохнуть. Ты измотан. Когда ты нормально спал в последний раз? Не мудрено, что видишь все в черном свете. Дай Сириэн время. И себе тоже его дай. Она не уйдет из общины без нас, будь уверен. У вас еще будет возможность поговорить. А там, если все же захочет уйти, ты хотя бы будешь знать, что сделал все, что мог. Ты был честен - а это главное. И недомолвок между вами больше не осталось. Вопреки попыткам меня успокоить, слова племянника скорее возымели обратный эффект. Я вскочил с места и ринулся к выходу: - Ты прав! Надо сказать ей, что я был не в себе! Что нес всякий бред! Пусть лучше будет, как раньше! Руки племянника перехватили меня поперек груди уже практически у выхода из комнаты. Громко кряхтя и фыркая мальчишка изо всех сил принялся оттаскивать меня обратно. - Куда! Стой! Ты…. Не… - шипел гном под грохот снесенного нашей возней стула. - Пойдешь… Нельзя…! То ли и правда племянник был прав и я действительно слишком устал, то ли сила его возросла неимоверно, но Фили как-то удалось оттащить меня к кровати и в результате не дюжинного рывка мы оба под громкий жалобный скрип свалились на оную. Удивительно, и как только не сломали? Мальчишка обвил меня руками и ногами на подобии змеи. Я боролся еще какое-то время, пока окончательно не выбился из сил. - Будь по-твоему… - потирая глаза, обреченно ответил я, не имея больше сил ни на споры, ни на борьбу, ни тем более на признания. Завтра будет новый день, посмотрим, что он нам принесет.

***

Как и посоветовал Фили, я решил дать себе и девушке время. Нагрузившись сверх меры всякой работой, какую только смог найти, таким нехитрым, но неизменно действенным образом, я спасался от тягостных мыслей. Проще говоря, упахивался до такого состояния, что едва доползал до постели глубокой ночью. Дни я проводил в кузнице, по вечерам вместе с Балином и старейшинами собирал отряд в дальнейший путь. Надо признаться люди не поскупились отплатить нам за нашу работу. Однако, я взял только ровно такое количество провизии, которое позволит нам дойти до Фрамсбурга, на всякий случай заложив на непредвиденные задержки всего ничего. Обделять людей не хотелось: по весне запасы всегда обычно подходили к концу. Так было у всех, не имеет значение, будь ты из гномов, эльфов или людей. А здешним жителям и так жилось не то, чтобы сладко, под колпаком у сирен то сидючи… От лошади я тоже отказался, и хотя старейшины были готовы отрядить нам одного коня из своего стойла, видел, как они с облегчением выдохнули, когда поняли, что я решил обойтись нашей пегой Булочкой. Отдельно пришлось заняться вопросом одежды и спальных принадлежностей для Сириэн. Бордовый костюм, который девчонке некогда подарил Глорфиндель, насколько я смог узнать, был сожжен вскоре после нашего прихода в общину в связи с неподобающей для этих мест расцветкой. Учитывая, что никаких иных вещей лорденыш больше девушке не передавал, я был вынужден плотно заняться ее гардеробом. Ну, не могу сказать, что прямо таки вынужден: мысли о том, что я делаю что-то полезное специально для эллет, приятно грели заиндевевшее нутро. Сам же процесс порядком успокаивал бушующее внутри меня рвение плюнуть на всё и отправиться к деве на поклон. Благодаря помощи местной портнихи по меркам некогда заказанного мною и до сих пор так у меня и хранящегося костюма были сшиты несколько комплектов более легкой одежды: штаны из мягкого тянущегося материала и пара рубах с длинным рукавом, два комплекта нательного белья, еще две пары перчаток, теплые чулки ну и всякое такое по мелочи. Расплатился я за сделанное также работой, так как деньги в этих местах были совершенно бесполезны. Проведать Сириэн я за эти дни не заходил ни разу, хотя, признаюсь, очень переживал за нее. Да и просто душа тосковала без возможности хотя бы взглянуть на девчонку. Однако, одну ее тоже оставлять побоялся. Оттого на следующее утро после нашего с Фили разговора, попросил отряд навещать девушку почаще: без возможности занять себя работой, я подозревал, что она будет изводиться разного рода мыслями. Чего доброго еще и случившееся с Глорфинделем себе в повинность припишет! Бильбо, как самый деятельный в вопросе поддержания морального духа членов отряда, вызвался первым. И, предварительно спросив, не поругались ли мы снова, после моего отрицательного ответа начал добросовестно и без каких-либо просьб с моей стороны каждый вечер приносить мне небольшие вести о девушке. Так я узнал, что по утрам Сириэн неизменно заплаканная, но в течение дня отходит, часто улыбается и с радостью слушает все рассказы. На второй день после нашего с эллет разговора прошли похороны местного кузнеца. На сие мероприятие собралась вся община, и мы с парнями, посовещавшись, решили, что с нашей стороны будет некрасиво не прийти. Как-никак, пусть и не долго, но мы тоже его знали. Из всего отряда отсутствовал только Бильбо, который в это время развлекал очередными разговорами Сириэн. Вместе с Балином мы решили, что, пожалуй, от девушки постигшую Йена участь лучше будет скрыть. Уверен, в ее сердце и для его жестокости нашлось бы достаточно оправданий, а я не хотел, чтобы эльфийка расстраивалась еще больше. Она и так пережила в этой общине слишком много боли. К концу третьего дня Фили пришел ко мне и сказал, что эллет выглядит уже на порядок лучше и, с ее слов, чувствует себя соответствующе. К отправлению было уже почти все готово и я решил, что раз так, то было бы неплохо выдвинуться из общины на рассвете следующего дня. Но предварительно решил сам зайти и проверить состояние девушки. Да и костюм, которые пролежал у меня добрых несколько месяцев и наконец-то пригодился, надо было занести. Однако, буду честен хотя бы с собой, все выше перечисленное было лишь поводом. На деле же я просто больше не мог находиться так далеко от девчонки. Всю душу себе извел за эти бесконечно долгие трое суток. Не прошло и часа с момента, как племянник, Бильбо и Ори покинули эльфийку, а я уже стоял на пороге ее комнаты, нервно теребя в руках сверток с одеждой да наблюдая, как в щель под дверью льется мягкий свет свечи. Набрав в грудь побольше воздуха, я тихонько постучал. В конце концов входить в комнату девушки без разрешения неприлично… Ответа мне не последовало, поэтому, решив, что девчонка могла задуматься, я осторожно толкнул дверь, заходя внутрь. Уже открыв было рот, чтобы извиниться, я бросил взгляд на постель Сириэн и заметил, что эллет спит. Волосы ее разметались по подушке, одеяло сбилось в ногах, а ворот явно не по размеру подобранной ночной сорочки сбился, оголяя молочную кожу нежного плечика. Тонкое запястье ее руки обхватывал тот самый браслет, который я видел когда-то на портрете в Авен Арман, оттого я не смог отказать себе в возможности рассмотреть украшение поближе. Оставив костюм лежать на стуле, я как можно тише подошел к девушке и принялся рассматривать браслет. Удивительная, тончайшая работа… Тут же вспомнилось украшение, которое я изготовил для Сириэн будучи еще мальчишкой. Интересно, уцелело ли оно? Впрочем, это уже не имеет значения… Пока я стоял, девушка пошевелилась, рвано выдохнув. Однако, она не выглядела напуганной, только щеки ее немного порозовели, поэтому я решил, что вряд ли ей снится что-либо плохое. Надо бы погасить свечу, чтобы ненароком пожар не случился, и уходить. Неправильно мне сейчас здесь находиться. Да и Сириэн может проснуться в любой момент. Не хочу напугать ее. Повернувшись в сторону одиноко горящего огонька, я заметил рядом на тумбочке сверток пергамента. Точно такого же, каким пользуются в этой общине. По качеству выделки пергамент этот очень отличался от того, на каком пишут эльфы в Имладрисе, и от того, какой обычно изготавливают гномы. Кто и зачем мог оставить девушке послание? Признаться, по началу я не хотел трогать сверток без разрешения, но страх, что девчонку могут шантажировать или угрожать ей, перевесил. Я решил взглянуть лишь на мгновение, не вдаваясь и не вчитываясь, просто удостовериться, что никакой опасности нет. А когда раскрыл пергамент, замер, увидев, что на нем изображен дивный в своем исполнении портрет самой Сириэн. Эльфийка на рисунке была как две капли воды похожа на ту, что спала сейчас рядом. Она улыбалась нежной улыбкой, но глаза были полны тоски и печали. Такая удивительно красивая и беззащитная внешне, и такая несчастная там, внутри. Восхитительный рисунок. Определенно, работа руки Ори… Невольно, я еще раз посмотрел на девушку, и заметил, как одна из ее прядей выбилась и легла на скулу, отбрасывая длинную тень на ее лице. Махал, как же хотелось потянуться и убрать ее! Сделать так, чтобы ни единая тень не смела касаться ее лика! Я даже протянул было руку, но замер на месте, потому что девушка передо мной неожиданно снова зашевелилась. И тут с губ ее сорвался тихий стон. Не стон боли, не стон разочарования, а смущенный, неуверенный, но все ж таки стон удовольствия. Именно такой, какие я слышал в своих грезах, когда представлял, как буду обладать ею. Меня словно обдало кипятком. Впервые с тех пор, как я избавился от чар, тело пронзило острое желание. Я резко отдернул руку и отшатнулся, отчего половица подо мной предательски заскрипела. Проклятье! Сириэн вздрогнула и подскочила, распахивая глаза. Проклятье! Проклятье! Проклятье! Нужно что-то сказать! Что-то сделать! Мое присутствие здесь выглядит очень и очень странно! - Прости, я не хотел тебя разбудить… - прошептал я, боясь, что мой голос может сорваться, да заодно быстро возвращая на тумбочку рисунок. - Фили сказал, что они ушли от тебя всего пол часа назад. В комнате горела свеча и я не думал, что ты уже спишь. В ответ на мои слова девушка даже не подняла взгляда. Плохой знак, очень плохой! Я отступил еще на шаг, чтобы не пугать ее. Махал, молю, помоги мне! Возможно это мой единственный шанс поговорить с эллет, постараться как-то все исправить…. - Я понимаю, ты злишься… - делаю я еще одну попытку, но девчонка вдруг, неожиданно тяжело дыша, прерывает. - Вовсе нет! Она откидывается обратно на подушку, все еще не глядя на меня. И я тоже отвожу свой взор. В комнате воцаряется неизбежная неловкая тишина. Я не знаю, как подступиться. Эльфийка явно смущена и не собирается ничего говорить. Все именно так, как я и предсказывал. Но я так отчаянно не хочу этого! И пытаюсь снова: - Мое признание ничего не меняет. Ты ничем мне не обязана и я ничего не жду. Я лишь пришел убедиться, действительно ли тебе лучше, да заодно оставить костюм. - Какой костюм? - любопытство перевешивает и Сириэн вопросительно приподнимает глаза. И тут я замечаю это: ее пылающие восхитительным румянцем щеки, припухшие губы и быстро, тяжело вздымающуюся грудь, ложбинку которой словно специально для моего взора оголяет сбившийся ворот ночнушки. Проклятье! Я делаю прерывистый вдох, и меня прошибает новой горячей волной. Что именно снилось девчонке, когда я пришел? Нет, не так! Кто ей снился?! Эльфийка, заметив мой взгляд и реакцию, тут же вздрагивает, поспешно натягивая одеяло едва ли не до подбородка, чтобы прикрыться. Я же отступаю, едва сдерживая свой клубок эмоций, состоящий из ревности, желания и страха испортить все еще больше. Делаю несколько вдохов, прочищая разум, и отвечаю: - Если тебе правда лучше, отряд покинет общину утром следующего дня.Ты не можешь продолжить путь в ночной сорочке. Твою прежнюю одежду, насколько я знаю, сожгли. Поэтому я принес для тебя новый костюм. Он там… - я указал рукой в сторону стула, на котором оставил сверток с одеждой. - Его шили под заказ по твоим меркам. Он теплый и должен быть в самую пору. - Не стоило… - шепчет девушка, и я буквально ощущаю, как неловко ей сейчас. Я прекрасно знаю, что такое гордость. Оттого не хочу, чтобы мой подарок выглядел, как подачка. - Просто прими его. - пытаюсь слегка сгладить ситуацию, и тут же, опомнившись о наших новых ограничениях приказного порядка, добавляю. - Пожалуйста. Это просьба, не приказ. Эллет переводит взгляд на сверток. - Спасибо. - тихо шепчет и вдруг, будто сама вспомнила нечто очень важное, осторожно добавляет. - Ты не мог бы отменить свое указание лежать? Мне правда уже намного лучше… То, как аккуратна она в своей просьбе, заставляет мое сердце сжаться. И теперь уже мне становится неловко, что поставил Сириэн в это зависимое положение… А ведь я даже не помнил, чтобы приказывал! - Махал, я даже не заметил, что приказал! Конечно, ты можешь вставать и делать все, чего пожелаешь… - извиняюсь я, понимая, что теперь придется следить за каждым своим словом, и что подобные ситуации будут случаться не единожды… - Нам придется научиться как-то жить с этим… - Придется. - согласно кивает Сириэн, снова избегая смотреть на меня. В комнате опять повисает неловкое молчание. Я не знаю, как продолжить разговор. И тут вдруг девушка делает это сама: - Я уже даже сделала некоторое открытие. В ее голосе откуда-то берется столько энтузиазма, что распознать его наигранность не составляет никакого труда. Однако, я так благодарен ей за эти попытки! Мне так ценно, что ей тоже не хочется этой неловкости между нами, что тут же подхватываю: - Неужели… Какое? - Я узнала, что чары касаются только прямой формулировки. Помимо прочего, ты велел не перенапрягаться и не вставать резко. Я зацепилась за эти слова и мне удалось пару раз подняться на ноги, хоть и ненадолго. - сообщает девчонка, разве что не светясь от самодовольства. - Это хорошее начало. - подбадриваю я ее. - Уверен, мы сможем найти и другие лазейки, если будем работать сообща. - Разумеется… - соглашается девушка. И между нами вновь воцаряется неловкое молчание. Проклятье… Это становится уже просто невыносимым! - Я, пожалуй, пойду? - спрашиваю девушку, понимая, что лучше скрыться с ее глаз сейчас, чем и дальше испытывать ее терпение, покуда оно не лопнет, и она не попросит меня на выход. - Прости, что разбудил… Эллет всё также лежит, потупившись да нервно теребя рукой под одеялом браслет, который я совсем недавно так пристально изучал. Мне не остается ничего другого, как направиться в сторону двери. Проклятье! Все же надо было тогда вернуться и сказать, что наговорил глупостей! Черное отчаяние от понимания, что теперь так будет всегда, начинает сгущаться внутри меня. - Торин! - неожиданно окликает меня Сириэн, и я мгновенно останавливаюсь, боясь поверить робкой надежде, тут же всколыхнувшей мое нутро. Что, если мне послышалось? - Да? - переспрашиваю я, оборачиваясь, боясь, что мог принять желаемое за действительность. Сириэн больше не лежит, укутанная в одеяло, как в саван. Теперь эльфийка сидит, глядя на меня испуганным взглядом. Я буквально вижу, как отчаянно она ищет новую тему, чтобы продолжить разговор. И от этого внутри становится теплее. - Ты не мог бы рассказать мне про сирен? Вопрос оказывается настолько неожиданным, что я на несколько бесконечных секунд буквально впадаю в ступор. А затем перевожу удивленный взгляд на эльфийку, пытаясь понять: является ли ее интерес искренним, или это очередная попытка наладить мосты между нами? Впрочем, какое мне дело до истоков ее намерений, если это, возможно, последний мой шанс сохранить хоть какое-то подобие общения между нами? И уж что-что, а эту возможность, посланную мне самим Махалом, не иначе, я использую на полную! Девчонка под моим пристальным взглядом снова краснеет, и я отвожу его, не желая смущать ее еще больше. Рассматриваю комнату, решаясь, где бы присесть, ибо день был очень долгим и полным забот, и выбираю кровать, некогда занимаемую Тауриэль. - Могу я присесть? Это был трудный день… Эльфийка тут же согласно кивает. - Впервые я услышал об этих созданиях еще будучи ребенком, из сказок, которые читала нам с Фрерином мама. - я начал свой рассказ даже раньше, чем успел сесть. И начал я с самого начала, чтобы наверняка не случилось никаких недопониманий. - На детские страшилки, конечно, вряд ли можно было полагаться, однако позже, во время своего обучения, я наткнулся в библиотеке Эребора на несколько книг, в которых также упоминалось об этих коварных существах. Не то, чтобы я хвастаю,- я невольно усмехнулся превратности судьбы. - Но, обычно, слава мастеров по части хитрости и изворотливости всегда приписывалась моему народу. Однако, когда дело заходило о сиренах, их таланты воспевались едва ли не в разы выше, чем наши. В книгах, что я читал, было написано, что с плутовками ни в коем случае нельзя заключать никаких сделок, ибо они так же скользки в своих формулировках, как чешуя, которой покрыты длинные рыбьи хвосты, что они носили вместо ног. И если бы все было так просто, то я никогда бы не попался на уловку Хранительницы равновесия. У меня был план… Вот только чего я не знал наверняка, так это того, что есть у представительниц этого светом забытого вида особые чары: они умеют окутывать мороком еще не успевшие обрести свою любовь мужские сердца. Понятное дело, мы с Кили не попались на этот крючок, но вот Фили… В ответ на мои слова девушка испуганно ахнула, тут же устыдившись своей реакции. Она поспешно прикрыла рот рукой, а я не мог оторвать от эллет прикипевшего взгляда. Ее реакция была такой искренней, что на душе у меня вновь просветлело: было приятно знать, что Сириэн относится к Фили с таким трепетом. Но, нужно было продолжать, что я, собственно, и сделал: - Поэтому сделка была заключена. На ее условиях. Я не знал, что предложенный мне дар предварительно будет отнят у другого, но сейчас понимаю, что это было вполне ожидаемо. Единственное, чего я никак не могу понять, так это при чем здесь глупые игры в приказы и подчинение… Этот вопрос изводил меня днями и ночами, но я все никак не мог приблизиться к его решению. Я устало потер переносицу, принимаясь рассуждать вслух: - Она обещала даровать нам обоим то, чего жаждут наши с тобой сердца. Я малодушно хотел иметь возможность спокойно прикоснуться, но я не желал подчинять тебя своей власти. Или желал? Проклятье, я так запутался! - Не вини себя. К тому же, из того, что ты сказал, выходит Хранительница обещала дары обоим. Ты свой получил. А с подчинением… Пожалуй, все дело в том, что этого хотела я… - произнесла Сириэн, и я замер, неверяще уставившись на нее. - Это невозможно. - вслух оборвал я даже саму возможность своих дальнейших размышлений в этом направлении. - Зачем бы тебе желать подобного? - Ну… - Сириэн замялась, бросив на меня короткий взгляд, и вдруг это случилось вновь. Щеки девушки вспыхнули, а сама она поспешно отвела взор, буквально выпаливая. - Я, конечно, не хотела именно этого. Однако, если судить по тому, что ты рассказал, сирена вполне могла извратить и мои желания. Да что с ней происходит? Я понимаю, ей неловко после моего признания… Но не до такой же степени, чтобы одного взгляда на меня хватало эльфийке, дабы зардеться и покраснеть, как маков цвет? Впрочем, я не о том думаю! Не о том! Кажется, у нас получилось завести сколько-нибудь толковую беседу. Я не могу сейчас отвлекаться! - Каким образом? - я настолько отвлекся от разговора, наблюдая за пунцовыми щеками, что не смог уловить смысл слов, сказанных девушкой. Поэтому мне потребовались разъяснения. Сириэн с трудом сделала вдох. Тот получился рваным и вдруг девчонка начала покусывать свою восхитительную нижнюю губу. Никогда раньше я не видел, чтобы она вытворяла нечто подобное. То, как белые зубки сладко сжимали розовую плоть, заставило меня тяжело сглотнуть. Все внутри в который раз вспыхнуло, складываясь в единую картину: ее стон, пунцовые щеки, эти резкие вдохи и выдохи, а еще то, как она закусила свою губу - девчонка была возбуждена... И теперь, чтобы сосредоточиться и продолжить, ей потребовалось зажмуриться, прочищая мысли. Я же мог думать только о том: кто именно ей снился в том сне?! Я едва заставил себя слушать, что именно эллет говорит! - Это связано с моим проклятьем. Как тебе, скорее всего, известно, по преданию, в случае смерти, желанные девы становятся бесплотными рабами проклявшего их колдуна. Неким подобием назгулов. Лишенные собственной воли, впредь они будут обязаны подчиняться каждому приказу, что исторгнут уста их… - Сириэн тяжело вздохнула, явно нехотя произнося. - … повелителя. Это все не точно, так как ни одна из трех живших в Средиземье проклятых девушек так и не дошла до подобной стадии. Однако, проверять нечто подобное на себе вряд ли найдутся желающие. Я же так долго жила в страхе стать рабой некроманта, что даже не заметила, насколько сильно все это тяготило меня. В конечном итоге я начала желать, чтобы все наконец-то закончилось. Чтобы самое страшное уже случилось и неопределенность перестала грызть мою душу. Именно это мое желание, похоже, и уловила Хранительница, ловко используя в каких-то одной ей известных целях. Пару мгновений гном обдумывал ее слова. - Пожалуй, это было бы вполне в ее духе… - наконец ответил я, с огромным трудом сумев таки совладать с собственными мыслями. - Знать бы еще, куда деться от подобных подарков. Сириэн усмехнулась: - А как же дареному коню в зубы не смотрят? - К Балрогу в пекло таких коней! - я не смог скрыть улыбки, заметив явную попытку девушки пошутить. - Что будет теперь с Фили? - утратив всю недавнюю веселость, спросила Сириэн. Вся моя веселость тут же испарилась, а жар внутри сменился холодом. - Надеюсь, ничего! И в пекло слова о том, что моя семья всегда платит по своим долгам! - излишне резко ответил я. Вот только, заметив, как потупилась в ответ на мои слова дева, поспешил смягчить свои слова. - Для нас еще есть лазейка и я сделаю все, чтобы ею воспользоваться… Поднятая Сириэн тема была запретной для обсуждения. С кем угодно, но только не с ней. Не хочу, чтобы и это бремя она взвалила на свои плечи. Оно мое и я буду нести его самостоятельно. А раз уж у нас сегодня вечер задушевных бесед обо всем и вся, почему бы и мне в кои-то веки не задать один из миллионов мучивших меня вопросов. - Могу я спросить? - осторожно поинтересовался, чтобы мои слова наверняка не выглядели, как приказ. - Конечно. - тут же ответила эллет. - Что за видение показала тебе Хранительница? Девчонка дернулась от моих слов так, будто я залепил ей смачную пощечину. Что же она такого увидела? Мне до безобразия нужно было узнать это, однако и давить на эльфийку не хотелось. Мы только смогли найти какие-никакие точки соприкосновения… - Это не приказ! - поспешил добавить я, вовремя спохватившись о полученных у хранительницы «дарах». - Ты можешь не говорить, если не хочешь. Ненадолго воцарилось молчание. Но уже не такое тягостное и нервное, как было раньше. Я терпеливо ждал, всем своим видом стараясь показать, что приму любое решение девушки. Сириэн сомневалась, а потом, пусть и не смело, но все же заговорила: - Я оказалась на вершине башни. Или замка - не могу сказать точно. - начала свой рассказ эльфийка, плотнее кутаясь в одеяло, точно ей было зябко даже от одних только воспоминаний. - Передо мной, прямо у высокого сводчатого окна, стоял некромант. Он взирал вниз с высоты своей башни, закованный в черную броню и был невероятно довольный. Я подошла ближе, чтобы заглянуть через его плечо и узнать: что именно могло так порадовать предводителя искажения. Вся земля у подножья была выжжена дотла и мертва. Бесплодная пустыня простиралась на многие километры, но не это повергло меня в ужас. Недалеко от раскрытых врат, что отделяли эти гиблые земли, стояла армия. Быть может, десять тысяч копий - не больше. Среди них были и конники, и пешие. И со всех сторон они были окружены огромным войском. Темным тварям не было счета. Орки, тролли, гоблины. Десятки, сотни тысяч. Они обступили армию противника со всех сторон, и я поняла, что это конец всему светлому в этом мире. Я слушал молча, внимательно ловя каждое слово девушки, боясь, что любой заданный вопрос может прикончить решимость Сириэн и она замкнется в себе, так и не описав видение до конца. Когда же она закончила, в комнате повисло молчание, ибо я старательно пытался переварить услышанное. Я соединял в своей голове ее слова и предсказание Саурона об оставшихся девушке трех годах. Неужели нас всех ждет крах и все это уже предрешено да случится так скоро? - Я боюсь этого будущего… - неожиданно прошептала девушка, разрывая ход моих мыслей и полностью привлекая все внимание. - Я чувствую, как тени оживают, сгущаются вокруг меня. Они касаются моей кожи, и кажется, проникают внутрь. Мои глаза становятся день ото дня все темнее, падение ощущается горечью на языке. Оно чудится неизбежным и скорым. Я все чаще понимаю, что не выстою в этой борьбе, но она будет стоить мне не просто жизни, она приведет меня к вечному рабству и одиночеству. Именно поэтому я попросила тебя остаться и рассказать про сирен. Прости… Я знаю, что ты очень устал и мне стыдно просить тебя после всего… Но шок от случившегося отступил назад, вместе с горечью осознания и принятием того, что я сделала с Глорфинделем. Я давно уже не злюсь, кажется, я даже смирилась с произошедшим. И теперь мне… страшно… Некромант не любит терять свои игрушки, а связи со мной у него не было уже довольно долго. Хранительница сказала, что ему не пробиться в мои сны, пока я здесь, в общине, под защитой ее чар. Но темный властелин не из тех, кто сдается так просто. Он что-то готовит, я знаю, чувствую это. И оттого я боюсь еще больше. Когда ты начал уходить, мне показалось, что тени взметнулись и ринулись в мою сторону… Я боюсь оставаться одна этой ночью… Так вот оно что… Вот к чему расспросы про сирен и все остальное. Пожалуй, мне бы в пору быть разочарованным или злым за такой невольный обман, однако, мысль о том, что девушка попросила остаться именно меня, оттеснила все эти чувства на задний план, оставляя только тепло и желание утешить. Я даже не позволил себе думать о том, что я просто случайно попался деве под руку в не самый удачный для нее момент. - Тебе не обязательно быть одной! Ни сегодня, ни завтра, ни впредь. -Я приношу смерть тем, кто оказывается рядом… - шепчет девушка, зябко охватывая плечи руками. - Смерть приходить ко всем нам. Даже к тем, кто зовется бессмертными. Каждому отпущен свой срок и, как бы мы ни старались, он неизбежно настигнет нас. - я говорил так, как чувствовал. И хотя это могло звучать излишне высокопарно, но я бы отдал половину отпущенного мне времени, лишь бы оставшуюся провести рядом с эллет… - Зато в наших силах решить, как и с кем мы проведем то время, что нам отпущено. И я могу ручаться, никто в отряде не воспротивится, если ты решишь стать его частью. Ты уже стала, пусть даже сама не замечала этого. Тебе не нужно больше оставаться одной. И не нужно отдаляться илибежать от нас при малейшем намеке на опасность. Я понимаю, что ты думаешь, будто так спасаешь нас. На деле же ты ставишь всех в еще более уязвимое положение. Потому что, если ты еще не поняла, мы все равно последуем за тобой, не оставим сражаться одну. Я последую за тобой… А раз так, может, пора уже перестать убегать и начать решать все проблемы вместе? Разговаривать… Как сейчас. Посмотри, у нас ведь вроде неплохо получается, когда стараемся оба… И если мрак ночи пугает тебя, достаточно тоже просто сказать об этом. Я мог бы остаться… Или прислать кого из ребят. - я с трудом сглотнул, боясь, что девушка все же предпочтет мне кого-то иного... Этот страх очень плотно засел у меня в голове еще со времен нашей первой встречи и моей дикой ревности к каждому встреченному Сириэн мужчине. - Фили, если тебе будет комфортнее рядом с ним? Прости, в отсутствие Тауриэль я могу предложить тебе разве что напарника, с напарницами у нас туго. - И ты бы правда остался? - бросив на меня недоверчивый взгляд, переспросила девчонка. Махал, неужто она сомневалась в моем желании быть рядом с ней? После всего, что я наговорил?! - Да. - я невольно расслабился, наконец-то осознавая и принимая тот факт, что Сириэн действительно предпочла меня остальным. - А как же ваши обычаи? - все еще с сомнением в голосе поинтересовалась эллет. К Балрогу в пекло обычаи! Я не оставлю ее одну, когда ей страшно. Да и, если так посмотреть, дело же не только в конкретном моменте. За все время пути наши традиции сыскали нам разве что очень недобрую службу… - Мой племянник женился на Тауриэль супротив всех наших традиций. Да еще и по эльфийскому церемониалу… А я этот брак поддержал. - я не смог не ухмыльнуться. Да уж, совет просто уничтожит меня, когда все вернется на круги своя… Если вернется… Но что-то подсказывало мне, что мы сами уже не вернемся прежними… И по части приверженности традициям тоже. - Боюсь, это гиблое дело - и дальше настаивать на соблюдении правил, находясь за пределами гномьего царства. В шахту со своим углем не ходят. Вот и здесь, похоже, также. - Признаюсь, это кажется странным, слышать от тебя нечто подобное… - произносит девушка, опасливо на меня поглядывая. Неужто гнева боится? Понимаю… Раньше я бы именно так и среагировал. Раньше, но не теперь! - Удивительно, насколько легче смотреть на вещи, когда взгляд твой не застят ничьи чары… - признался я в самом сокровенном. Ни с кем еще не обсуждал эту тему. - Ты была права тогда, говоря, что они довлеют на меня. Я думал, что ты имеешь ввиду ложность моих чувств, и даже не подозревал, что проклятье может отравлять меня по-другому. Поэтому я отказывался верить, а теперь вижу, как сильно было это тлетворное влияние. Как оно выгрызало нутро сомнениями и страхом, как очерняло каждое твое слово да жест, как расшатывало мои чувства, в один день заставляя едва ли не обожествлять тебя, а уже на завтра люто ненавидеть. И так происходило со всем: с традициями, моими взглядами, отношением к членам отряда… Меня мотало из стороны в сторону, как руку юнца, впервые взявшего кузнечный молот. Я отдалился от друзей, и натворил такого, о чем буду жалеть всю оставшуюся жизнь… Я был так жесток к тебе… И слеп… - Это в прошлом… И что же нам делать дальше? - кажется, в сотый раз смутившись за последний час, спрашивает эллет. - А что дальше? - не понимая, к чему клонит эльфийка, переспрашиваю я. - Ты… Я… Твои чувства… И ты сказал… - принимается мямлить девушка. Тяжелый вдох, выдох, и она буквально выпаливает. - Не будет ли мое присутствие рядом слишком сильно ранить твои чувства? Невольных смех вырывается у меня из груди. Искренний и неподдельный. Вот уж чего не ожидал, так это того, что дева будет переживать именно за меня… И все же, кое-что в Сириэн, похоже, всегда будет неизменным: талант постоянно ставить чувства других вперёд собственных. Это делает ее такой уникальной… И такой чистой. Ни одно проклятье не сможет замарать этот излучаемый ею свет. - Знаешь, я не раз спрашивал себя: почему некромант выбрал именно тебя? Неужто столь искаженное тьмой создание еще способно на светлое чувство… А сейчас, видя, как из всех моих признаний единственное, что тебя взволновало: «Не будет ли мне больно от твоего присутствия?», я начинаю понимать: у него не было перед тобой ни единого шанса, даже его черное прогнившее сердце не смогло устоять. - я тяжело вздохнул, отводя взгляд. Вот вроде и прожила она среди моего народа несколько лет, а так и не поняла, что это такое - гномья любовь. Впрочем, мой дед перед ее глазами явно был не лучшим примером. - Что же касается твоего вопроса: нет, меня больше будет ранить отсутствие возможности видеть тебя. И пусть здесь, вне Подгорных чертогов, мои парни, да и я сам, действительно распоясались… Все мы позволяем себе временами слишком многое, однако, нашей сути это не меняет. Я не первый и не последний гном, чувства которого не обрели взаимности. Балин, например, всю жизнь был влюблен в жену лучшего друга… Он уважал ее выбор и наблюдал за ее красотой со стороны, радуясь ее удачам, горюя вместе с ней над потерями. Он был рядом, когда был нужен, но не смел опорочить ее имя ни намеком на непозволительное обращение, ни единым касанием. Их отношения всегда оставались такими, каковы были допустимы в рамках двух лучших друзей и жены одного из них. Мы чтим и уважаем наших женщин. Так будет и с тобой. - Он никогда не был влюблен в меня… - тихий шепот послужил мне ответом. Не любил? Но как же? Зачем тогда Саурон сделал с ней это?! Я думал, такая жестокость была причиной огромной раны в груди от безответного чувства. Всепоглощающего и разрывающего на части! - Некромант… Он выбрал меня не из чувства, нет. Возможно, он и был в некоторой степени заинтересован, но руководствовался в первую очередь потенциальной выгодой от нашего союза. Темный властелин искусен во многих науках. Он умен, коварен и хитер. Мудр. Но он не творец, нет… Ему бесконечно далеко до могущества Мелькора. Некромант филигранно умеет распознавать и проращивать ростки зла в чужих сердцах, умеет подчинять своей воле сладкими речами, он неподражаем в создании коварных планов, однако на этом все его таланты заканчиваются. После падения Мелькора его главный приспешник не смог исказить ни единой твари. - А как же назгулы? - спросил я, внимательно следя за каждым жестом и взглядом девушки. - Он не создавал их сам. Жажда власти и золота подтолкнула их на путь искажения, Темный властелин лишь немного помог, вложив в их руки кольца, хранящие его собственные, некогда искаженные еще Морготом силы и волю. Все остальное остатки древнего искажения сделали сами. Некромант не такой же творец тьмы, каковым был Мелькор… Он одержим знаниями, но воплощать их в жизнь может только чужими руками. Он скорее кукловод, стоящий позади и незаметно дергающий за ниточки марионетки. Сначала, эти нити должны были опутать мои руки, но я отказалась подчиниться. Тогда он проклял меня, в надежде, что это ускорит процесс, что я стану более сговорчивой. И я действительно стану, просто не так быстро, как на то рассчитывал Темный Властелин. После моего побега все его планы едва не рухнули, однако некроманту удалось заручиться доверием одного из величайших мастеров того времени. Историю создания колец, я думаю, ты и так прекрасно знаешь… И чем все закончилось для Келебримбора - тоже. Владыка тьмы вновь остался без творца, тем временем мастеров, способных создавать магические артефакты или владеющих колдовскими песнями практически не осталось. Я старательно перебирал в памяти уроки истории, некогда столь яростно вбиваемые в мою голову еще в детстве, в Эреборе. - Но он же создал одно кольцо сам, разве нет? - никак не мог уложить в своей голове такую тонкую и сложную в своих хитросплетениях информацию. - Безусловно. И истратил почти всю свою силу на его создание, не говоря о том, что вложил в этот артефакт остатки своей души. Но восстановиться после такого огромного урона самостоятельно невозможно. По сравнению с былым могуществом, то, что осталось от Темного властелина сейчас - лишь слабые отголоски. - Подожди, выходит… Ты нужна ему только как заклинатель и источник магии? - никак не желал верить я. - Но, ты так хрупка… Я видел, как быстро иссушает тебя твоя сила. - Моей матери не было равных в колдовских песнях. Она обладала даром предвидения и создала завесу, охранявшую Дориат. Моя сестра своей песнью усыпила Моргота, она сплела волшебный плащ из собственных волос... - девушка нервно хихикнула, пока я пребывал в шоке. Махал, как мог я забыть, что внутри девы таится великая сила! Магия крови превозносилась эльфами едва ли не как величайший дар! Да что уж перворожденные, даже люди, и те высоко ценили кровную связь поколений. Я задумался: отчего рядом с Сириэн не чувствуешь того малоприятного ощущения собственной незначительности и глупости, что всегда являются спутниками соседства с мудрейшими. И осознал, что ведь это было так просто… Столь сильно эллет отличалась от тех же Галадриэль или Элронда манерами и привычкой держать себя, что совсем не трудно было принять ее за равную. Забывая при этом где я, а где она… - Не стоит обманываться на мой счет, Король под горой… Длительный гнет проклятья ослабил мое тело. Однако силы, заключенной в моей крови, будет достаточно, чтобы погубить все Средиземье… - ответ девушки порядком оглушил меня, окончательно ставя на место. - И, если ты станешь назгулом, эта сила полностью окажется в его руках… С помощью тебя он сможет исказить новых существ… - ужас от понимания всей паршивости ситуации сковывал. Сириэн кивнула. Я прекрасно помнил все высокопарные фразы Таркуна о важности ее жизни. Но никогда не понимал первопричину всего этого. А теперь вдруг понял, и мне стало страшно. Не за себя, а за Сириэн. Ведь выходило, что сидящая передо мной девушка - самое сильное оружие, которое сейчас у нас есть. Сама мысль о том, чтобы проводить подобные параллели, была ужасной, но перед этой надвигающейся угрозой все вмиг показалось мне не таким уж и важным: мой поход, наши невзгоды, даже мои собственные чувства к эльфийке - мелочи по сравнению с тем, что уготовил всем нам Темный властелин. А значит единственное, что сейчас действительно имеет значение - девушка, сидящая передо мной… - Он тебя не получит. - прошипел я, едва сдерживая нахлынувший на меня страх. - Что, прости? - переспросила эллет, застряв где-то в пучине собственных мыслей и явно меня не расслышав. - Он тебя не получит! Мы обязательно придумаем что-нибудь. Тебе не стоит бояться… - принялся успокаивать деву я, хотя этими словами больше старался успокоить бушующие внутри меня самого страхи. - Спасибо за поддержку. - ставя точку в этом разговоре, поблагодарила Сириэн, впервые за весь вечер без тени смущения заглядывая мне в глаза. - Ты устал… И хотя я уже говорила, но попрошу еще раз: не мог бы ты остаться сегодня здесь? В виде исключения из всех этих ваших многочисленных правил. - Между прочим, не только у гномов считается неприличным оставаться мужчине в покоях девушки. Тем более на ночь. - фыркнул я, поднимаясь с постели, чтобы размять затекшие от долгого сидения в одной позе плечи. Да и в уборную удалиться не помешало бы. Безумно хотелось смыть с себя все тягости и откровения этого дня. - Но я останусь, я же обещал… Вздох облегчения, вырвавшийся у девушки и показавшийся слишком громким на мгновение согрел мои мысли. - В уборной таз с остывшей водой, если тебе вдруг нужно умыться… - указала девушка в сторону двери. - Именно туда я и собирался направиться. - ответил я, поворачиваясь к девушке спиной и расправляя затекшие плечи.

***

Признаться, я думал, что не смогу уснуть рядом с Сириэн: так хотелось вдоволь насмотреться на нее. Я ведь и правда очень скучал все эти три дня. Однако, утомленный огромным количеством дневных забот, я забылся сном едва успел коснуться головой мягкой подушки. А на утро встал аккурат до рассвета, чтобы успеть к завтраку и в кузницу: после смерти Йена старейшины попросили взять на поруки его подмастерье. Мальчонка толковый, да слишком рука у него тряслась от отсутствия опыта и огромной возложенной на юные плечи ответственности. Без кузнеца оно ведь никак: ни оружие сделать, ни коня подковать. День пролетел быстро за тем количеством хлопот, что свалились на меня. К отправке все было уже готово: вещи собраны, последние детали обговорены. Даже мой вещевой мешок с нашими с Сириэн вещами стоял полностью готовый и ожидающий своего часа. Напасть пришла откуда не ждали. Хотя… Все мои напасти в последнее время имеют один единственный источник. Я уже заканчивал свои заботы, собираясь пойти к девушке и осведомится, не нужно ли мне и сегодняшнюю ночь провести рядом, как вдруг встревоженный Фили сообщил, что состояние девчонки резко ухудшилось. И правда, когда я пришел воочию узнать, с чем на этот раз имеем дело, дева встретила меня с бледным, точно снег, лицом. Я мертвецов видал румянее, чем была она. Странная перемена ее состояния настораживала еще и тем, что сама эллет уверяла, дескать ничего страшного с ней не произошло. Просто временная слабость. Так как откладывать отбытие не хотелось - но я бы, разумеется, сделал это при необходимости - дабы проверить слова Сириэн, к ней на ночь был приставлен наш лекарь. И хотя затея эта мне была не по душе - признаюсь, я даже немного ревновал - но все же опыт Кхазад-Дума научил меня, что если эта конкретная женщина говорит, что с ней все в порядке, значит самое время хвататься за голову и готовить ораву лекарей и пару бочек целительских снадобий и настоев. Однако, на этот раз опасения мои не подтвердились, ведь на утро девчонке будто бы и правда стало получше, а ничего не заметивший странного в ее поведении или состоянии Оин лишь подтвердил, что мы действительно можем выдвигаться без опасений. Впрочем, я все равно отрядил Фили присматривать за эльфийкой и по возможности ни на шаг от нее не отходить. Предчувствие у меня было какое-то дурное. И верно, стоило нам покинуть пределы общины и зайти в густую лесную чащу, как табун неприятных мурашек принялся то и дело шарахаться по моим плечам да спине. Что-то было не так: слишком тихо. Даже птицы не пели, а ведь самый разгар весны. Лихо будто притаилось за стволами деревьев и это ощущение неизбежно надвигающейся бури не покидало. И не только меня. Все члены отряда держались тихо и постоянно оглядывались. Тем же самым занималась и Сириэн, которую я приказал усадить на нашу единственную лошадь и вести в середине колонны. Замыкал наше шествие Двалин, а первым шел, естественно, я. Каждую минуту пути, каждый новый шаг я не спускал руки с эфеса меча, готовый к внезапной атаке. Но вплоть до самого вечера ничего неожиданного или опасного так и не случилось, поэтому мы остановились на первой же удачной опушке, стоило солнцу начать склоняться к горизонту. Я вместе с Нори должен был дежурить первыми. Бифур и Бофур собрали хвороста для костра, Сириэн, Бильбо и Бомбур приготовили ужин и добротно всех накормили. Фили был занят тем, что обустраивал рядышком на ночлег спальники для себя и эльфийки: по моей просьбе он прихватил дополнительное одеяло, ибо я заметил, что в последнее время девушка стала часто мерзнуть. Однако эльфийка почему-то не торопилась ложиться. Мы с Нори сидели и тихонько переговаривались о сгустившемся затишье, когда девушка подошла к нам и уселась неподалеку у костра. И даже разделявшее нас пламя не могло скрыть от меня того, с каким интересом взгляд эллет блуждал по моему лицу. От ее рассматривания кожа горела и, могу поклясться, что это первый раз, когда она позволила себе изучать меня вот так прямо, а не тайком или урывками. Я постарался не думать о причине столь разительных перемен в ее поведении, довольный уже хотя бы тем, что нам не просто удалось сохранить наше общение, но даже сделать его на порядок более приятным. Однако, под взглядом этих восхитительных глаз поддерживать разговор с Нори стало совсем невозможным. Извинившись перед товарищем, я поднялся и подошел к девчонке. Эллет сидела, подтянув к себе ноги да положив голову на колени, и по легкой дрожи ее плеч я понял, что девчонка опять мерзнет. Вздохнув, я развязал шнурки собственного плаща, стянув его и осторожно опустив на плечи девушки. Вот почему она мерзнет? Это же зимний костюм, с добротным подкладом, на улице уже весна… А Сириэн все равно сидит у костра и продолжает при этом дрожать. - Ты устала… И замерзла… - озвучил очевидное я, присаживаясь рядом. - Почему не ложишься спать? При этом я осторожно придержал внутренний карман камзола, чтобы не сломать ненароком черную розу. Проклятый цветок до сих пор не давал мне покоя, но я старательно гнал прочь мысли о нем, не желая нагнетать и без того довольно напряженную обстановку. Для пущего эффекта на коварные лепестки я тоже старался не смотреть, в тайне боясь, что под моим взглядом упадет еще хотя бы один. - Мне тревожно… - неожиданно призналась девушка. Что ж, это было вполне понятно. Нам всем было тревожно. И все же, девчонка - эльф… Вдруг она предчувствует что-то? Поэтому я решил уточнить: - Что тебя беспокоит? - Многое… - весьма в стиле своего народа ответила Сириэн. Ну, раз так… - Я никуда не тороплюсь… Я постарался подобрать слова так, чтобы эллет смогла заметить мою заинтересованность, но при этом фраза не звучала, как требование. Я пытался дать ей выбирать самой, делиться со мной своими мыслями, или нет. - Я была слишком легкомысленной и не подготовилась должным образом к предстоящему пути… - И не удивительно, учитывая, что тебе пришлось пережить. - ответил я, оглядываясь в поисках племянника. - Не волнуйся, мы обо всем позаботились. Твои вещи лежат у меня, а Фили должен был постелить тебе рядом с ним. Он, разве, не сказал? Сириэн удивленно посмотрела на меня и тут же покраснела, отвернувшись и всматриваясь в танец пламени перед нами. Что ее смущает: мое присутствие или моя забота? И все же, я сделал себе пометку не забыть высказать племяннику пару ласковых за нерасторопность. Пусть чувствует и его заботу тоже, может так ей будет легче? А сейчас, не удивительно, что эллет чувствовала себя потерянной и тревожилась. - Прости, я не хотела так обременять вас…Я обязательно верну все потраченное при первой возможности. - облегчила мои Ах, вот в чем кроется причина пунцовых девичьих щек… Пожалуй, надо бы раз и навсегда прояснить этот момент: - Сириэн, посмотри на меня… - попросил я, осторожно кладя ладонь девушке на плечо. - Ты не привыкла видеть от нас добро, я понимаю. Но, кажется, между нами больше не осталось недопонимания, ведь так? Ты - часть отряда. А в отряде принято заботиться друг о друге. К тому же, если бы не ты, мы бы не выбрались из Мории, не смогли пройти в общину… Да и много чего еще. Не тебе говорить о долгах… И лишь когда договорил, понял, что первая фраза была слишком похожа на приказ, а плечи девушки вздрогнули от моего прикосновения. Проклятье! Надо быть еще внимательнее! - Спасибо… - искренне поблагодарила эльфийка, кажется, даже не заметив моего промаха. - И все же, мне неловко… Я не привыкла, чтобы… И я не знаю, где теперь мое место? Раньше я держалась особняком или устраивалась на ночлег с Тауриэль. Мне было приятно, что она делится со мной своими чувствами. Пожалуй, в нашем общении мы еще ни разу не были так откровенны друг с другом. Махал, пусть оно будет и дальше так, пусть я ничего не испорчу, пожалуйста… - Ты можешь лечь там, где пожелаешь. Да хотя бы рядом с Фили, где он тебе и постелил. - ответил я, внимательно следя за реакцией девушки. - Только не отходи… - я задумался, поудачнее подбирая слова. - Постарайся не отходить далеко от стоянки. Этот проклятый лес навевает на меня тревогу. - Хорошо… - согласилась девушка. Без споров, без попыток что-либо доказать друг другу. Это было так ново и так непривычно. И так уютно… тепло… - Она зачарована… Роза… Ты можешь сколько угодно пытаться сломать ее, но ни одного лепестка не сорвется с бутона раньше, чем придет его срок… Нет нужды оберегать ее так трепетно и носить у самого сердца. В ответ на слова девушки, я запустил руку под камзол и достал роковой цветок, бережно придерживая за стебель и покручивая в руках. Я рассматривал розу, бархатные лепестки которой в отсветах костра мерцали и переливались чарующей красотой, а сам не желал верить собственным догадкам. Я все еще надеялся, что цветок никак не связан с Сириэн, и все же понимал, что это именно так. Жестокий дар, способный свести с ума даже самого стойкого. - Прости, что не сказала тебе сразу… Про цветок. - ворвались слова девы в мои мысли. - Это в прошлом… Хотя, теперь я понимаю, почему ты так поступила. И это ведь действительно было так. Я наконец-то смог понять эльфийку. Пусть не во всем, но в мотивах некоторых ее поступков так точно. А тем временем девчонка сидела рядом, вопросительно приподняв бровь, и явно ждала пояснений: - Теперь, когда я знаю, что она из себя являет и как ощущается… Не представляю, как смог бы сам рассказать кому-то, окажись я на твоем месте… - Ты уже понял, кого именно она олицетворяет?Не отвечай, если это что-то слишком личное… Она тоже давала мне выбор. И мне нравилось то, как уважительно мы начали относиться друг к другу. Надо же, оказывается, чтобы научить нас обоих быть осторожными в словах, надо было наслать на нас чары, превращающие эти самые неосторожно сказанные слова в прямую и самую настоящую угрозу. Интересно, насколько сильна эта напасть? Если я, скажем, прикажу девушке поцеловать меня, она сделает это? Разумеется, я ни за что не стал бы проверять подобным образом свои догадки. Как и озвучивать Сириэн эти конкретные вопросы. А еще то, что касается розы. - У меня есть предположения, но я еще не уверен до конца… - уклончиво ответил, убирая цветок. Достаточно с девушки Сауроновых предсказаний. Не хочу, чтобы на нее давило еще и это поганое растение. И все же, мой ответ получился излишне резким и на мгновение я даже испугался, что эльфийка замкнется и отстранится. Но нет, она вдруг попросила: - Расскажи что-нибудь… - Что? - не понял я, удивляясь такому неожиданному повороту. Мы сидели и разговаривали так, словно не было всего того дерьма прошлых месяцев. Словно начали все заново и были при этом друзьями… Махал, благодарю тебя всей душой за этот бесценный дар, ведь мне так нравится говорить с эллет. - Что-нибудь… - опять попросила эльфийка, глядя на танцующее перед ней пламя. - Например, с чего начался ваш поход? Мы встретились в подземельях Трандуила. Как вы там оказались? - На нас напали пауки, когда мы пересекали проклятый лес! - решил удовлетворить ее любопытство, хотя мне и было не очень приятно вспоминать все это. - Нам почти удалось перебить этих тварей и освободиться, кода отряд эльфов под предводительством местного принца окружил нас. - А как вы дошли до Лихолесья? - не унималась в своем любопытстве дева. Я усмехнулся: - Давай я просто расскажу с самого начала? Сириэн согласно кивнула, так и не поднимая головы от коленей, и вся обратилась в слух. Ну что ж, пришлось рассказывать и про встречу с Таркуном в таверне, и про подготовку к походу - ух и истерику тогда закатила мне Дис! - и про все остальное. Когда я дошел до описания дома Бильбо, девушка устало облокотилась на меня плечом. Я заглянул ей в лицо и заметил, что глаза эльфийки плотно закрыты, опуская на нежные скулы длинные густые ресницы. Умаялась, должно быть, знатно, и оттого под мой рассказ задремала. Но я все равно продолжил говорить еще минут десять, боясь, что если остановлюсь - Сириэн проснется. Когда же на мое плечо опустился еще и девичий лоб, я прервал свой рассказ. Еще пол часа спустя, осторожно смахнув упавшую на лицо эллет прядь волос, я окончательно утвердился в том, что сон ее стал крепким. В таком положении была высока вероятность, что девушка долго не проспала бы и проснулась с болями в шее. Я же хотел, чтобы она нормально отдохнула, поэтому слегка сдвинув ее плечо, придержал, когда девчонка начала соскальзывать мне на грудь, и устроил ее в своих руках, баюкая точно ребенка. Подошедший ко мне со спины Фили усмехнулся и подмигнул, паршивец, а затем аккуратно укрыл ноги эльфийки съехавшим от моих манипуляций плащом. Однако, всех наших с племянником стараний оказалось недостаточно, ибо не прошло и часу, как сон девушки стал тревожным, а дыхание прерывистым. Я наблюдал, как ее лоб хмурится, а тело вздрагивает. Ее губы зашевелились, словно она с кем-то разговаривает, но вслух Сириэн не произнесла ни единого слова. И тогда я впервые ощутил жестокую правду, столь бесцеремонно озвученную хранительницей у озера: даже если дева ответит мне взаимностью, нас всегда будет трое, ведь что, как ни Темный властелин, явившийся в ее сон, могло заставить эллет так вздрагивать от ужаса в моих руках.