Магия умолчания

Воздух насыщен электричеством. Черные тучи заволокли небо, в них периодически мелькают молнии, посылая на землю раскаты ужасающего грохота.  Гаюс с тревогой смотрел на собирающуюся непогоду, для которой еще утром не было никаких предзнаменований. Животные и насекомые вели себя как обычно в сухую и теплую погоду, но после полудня все начало меняться, а к вечеру стало ясно, что к Камелоту приближается стихийное бедствие невероятного масштаба.  И, что самое плохое, у старого лекаря были предположения откуда это все взялось.  *** Утер стоял у окна и смотрел на собирающуюся бурю. Теперь он не сомневался в том, куда она ударит и это заставляло его тревожно хмуриться.  Проклятая магия! Король Камелота положил свою жизнь на искоренение развращающего людей могущества. Не бывает добрых чародеев, чтобы кто ни говорил. И эта буря тому подтверждение. Кто бы ее не создал, он или она явно понимает, что без жертв не обойдется. Но колдунам всегда плевать на чужие смерти, они питаются ими, как грифы падалью.  Утер привык быть начеку и сопоставлять вроде бы случайные события. Большая часть совпадений были случайными. Но нередко за ними стояла злая колдовская воля.  И то, что до Камелота не доехала за три года ни одна принцесса, было одним из таких “совпадений”. Кто-то очень не хотел, чтобы Артур женился. Кому-то хотелось, чтобы династия Пендрагонов, враждебная Старой Религии, пресеклась.  Сегодня король провел последнее испытание своим сомнениям – с утра было объявлено, что заключена заочная помолвка принца Артура с принцессой Деллой из Айры. И что невеста с дядей и свитой уже находится недалеко от Камелота.  У колдуна не было времени, чтобы изобразить естественный ход событий, как обычно происходило, и он должен был себя выдать. Но все же король, выставивший засады, не ожидал, что колдун окажется настолько силен, что создаст огромный ураган.  Отзывать наемников из засад было уже поздно, да Утер и не собирался этого делать – если буря прикрытие для удара, те сыграют свою роль. А если она и есть удар, то… если не выживут, значит такова их судьба. Им за то и платят, чтобы они рисковали собой.  Кто может быть колдуном или ведьмой?  Втайне от собственных доверенных лиц, включая сына, Утер уже год вел расследование.  Было подозрение, что это может быть это ушастое недоразумение – Мерлин. Но тот хоть и совратил его сына, за что его стоило бы посадить на кол, раз уж он так любит ощущать продолговатые предметы в заднице, все-таки был плохим кандидатом на роль чародея.  Во-первых, постоянно на виду. Во-вторых, он просто недотепа. В-третьих, негласное наблюдение за ним не выявило ничего подозрительного.  Скорее всего колдун приворожил его и Артура друг к другу, чтобы избежать возможности рождения у младшего Пендрагона бастардов. Мерзавец изощренно подошел к искоренению враждебного магам рода с лица земли.  Буря была на руку королю. Мерлин был пешкой в чужой игре, но от него следовало избавиться. Мало кто удивится, если такой недотепа окажется в непогоду на крепостной стене и упадет с нее, свернув себе шею. Артур погорюет – при привороте потеря “возлюбленного” болезненна. Но Утер уже знал, чем отвлечет его.  А колдун все равно выдаст себя и будет сожжен. И у короля были планы новых провокаций, которые ускорят это дело.  За всеми этими мыслями король Камелота даже забыл, что приглашенная им принцесса Делла этой ночью скорее всего умрет. Впрочем, смысл ему был помнить об этом, если ее смерть была частью его плана? После гибели дочери от магии, королева Айры станет куда хуже относиться к Старой Религии и священный поход против колдовства добьется тем еще одного успеха.  *** – Это магия, – леди Моргана с трудом сдерживала дрожь, ей было холодно и страшно. Надвигающаяся буря буквально высасывала Силу из пространства, создавая леденящий Дар “вакуум”, – я никогда не ощущала такую концентрацию чар, Гаюс! Нам нужно звать Драгуна на помощь, если это обрушится на Камелот, даже замок может не выстоять, а город будет наверняка разрушен.  Старый лекарь тяжело вздохнул. Полтора года назад Драгун стал наставником леди-воспитанницы короля в магии. И представил его ученице именно Гаюс.  Сейчас это создавало сложности.  – Способы связи с этим магом требуют много времени, ведь я не волшебник, леди, – привычная ложь сорвалась с губ Гаюса легко и непринужденно. – А буря разразится очень скоро, я просто не успею ничего сделать. Нам остается лишь молиться…  Плечи Морганы поникли.  – Наставник мог бы с этим попробовать справиться, он сильнее меня. И опытнее. А у меня не хватит ни Силы, ни мастерства.  Старик уловил в голосе леди фальшь, но был слишком занят мыслями о Мерлине, которого нужно срочно найти, что не стал разбираться в чем дело.   *** Мерлин ощущал себя мертвым.  У него не было сомнений, что ему вынесен смертный приговор.  Нет, не так… у него не было сомнений в том, что Утер хочет его убить. Королю не нравится, что он любовник его сына, которого тот защищает.  Именно поэтому Мерлин не допускал принцесс в Камелот – чтобы не ставить Артура перед выбором между ним и отцом. Он верил, что принц никогда не выберет его. И женится, если папа прикажет.  Но король обошел его – не оставил в этот раз времени, чтобы сделать хоть что-то. И наверняка скоро произойдет “несчастный случай”, который устранит “проблему”. Ведь жизнь слуги Мерлина значит настолько мало, по сравнению с высокой политикой, что отобрать ее ничего не стоит.  Раньше Утер не хотел портить отношения с Артуром, но сейчас ему важнее, чтобы сын продолжил род Пендрагонов.  Мерлин смотрел на бушующее по его воле небо и думал, что все это несправедливо.  Он всего лишь любит и хочет быть любимым. Даже готов смириться с тем, что Артур женится. Но принц как-то сказал, что он сам не будет изменять жене, когда обсуждал с рыцарями адюльтер одного из них. А это значит, что его брак станет концом всего. Для Мерлина, который не может понять зачем ему жить, если любовник откажется от него.  Безумно хотелось все закончить здесь и сейчас.  Всю жизнь он старался ради других. И всегда приходилось скрываться и лгать. Скрывать магию, скрывать любовь, унижаться перед теми, кого мог бы смять в кровавую лепешку одним взглядом. И ради чего? Какого-то пустого пророчества о всеобщем процветании? А оно нужно ему? И что даст? Как обычно, все будут счастливы, а он решать чужие проблемы и унижаться ради крох принятия и любви?  Он может просто поджечь эту бурю, созданную в порыве эмоций, и от Камелота даже камней не останется. Закончить все.  Но при одной мысли о том, как больно будет Артуру, если подобное случится, маг хрипло взвыл. Он не мог допустить этого. Пусть венценосный осел даже женится и выгонит его прочь, это будет не столь ужасно, как причинить ему такую боль. Светловолосый придурок никогда не простит того, кто убьет Камелот. А сама мысль о том, чтобы он погиб вместе со всеми, вызывает судорогу по телу.  Чудовищная мощь, подвластная ему, была бесполезна. Нет, Мерлин изучил тайком от Гаюса за эти годы привороты. Но именно поэтому хорошо знал их цену – чем надежнее приворот, тем меньше в привороженном остается от того, кого привораживали. А ему Артур нужен весь, целиком.  Может убить Утера? Никто даже не поймет почему у короля  случился удар – медицинские знания, что ему дал Гаюс, позволяли достоверно имитировать естественный процесс. Артуру будет больно…  Пусть не так, как с гибелью Камелота, но все же он любит отца.  Все упиралось в Артура. Если бы Мерлину было неважно как тот будет себя чувствовать, он мог бы давно уже изменить многое. Впрочем…  Мелькнувшая мысль показалась Мерлину молнией, озарившей разверзшуюся вокруг пропасть. Если отбросить правила, то можно все решить иначе. В привороженном останется мало что от того, кого привораживали? Но ведь останется. Если не желать получить целиком… Зло усмехнувшись, Мерлин скользнул по коридору, привычно проскальзывая за спинами стражников. Ему нужно было успеть много сделать до того, как наступит полночь. И буря пришлась очень кстати, люди заняты подготовкой к надвигающемуся колоссальному ненастью. Надо еще немного поторопить их – глаза мага сверкнули золотом и небеса загрохотали в ответ, а ветер обрушил сбивающие с ног удары на всех, кто еще не спрятался в укрытии.  Впрочем, есть еще один выход, – Мерлин беззвучно рассмеялся. – Если у него не получится задуманное, достаточно просто перестать сопротивляться и люди Утера убьют его в ближайшее время. Смерть поставит точку во всех этих мучениях.  *** – Ваша задача защищать Мерлина, – приказал Артур. – Найдите его и пусть ни один волосок не упадет с его головы.  – Кто ему угрожает? – уточнила Изольда.  – Мой отец. Я думаю, что сегодня по его приказу Мерлина попробуют убить. Королю не нравится, что я слишком его ценю… – “ценю” удачный эвфемизм для того, что он испытывал. Одна мысль, что он останется без Мерлина, заставляла кровь стыть в жилах. Жаль, что отец привычно все списывает на “юношескую блажь”.  – Значит нашими противниками станут королевские стражники? – уточнил Тристан.  – Да. И, возможно, наемники. – Принц протянул им бумагу.  Изольда развернула ее и прочитала короткую надпись: “Все, что делают податели сего – Тристан и Изольда, они делают по моему приказу. Предписываю всячески содействовать им и не чинить препятствий. Любые жалобы на их действия адресовать мне.  Артур, наследный принц Камелота”.  – Это ваша индульгенция, я возьму на себя все, что вы сделаете. *** Артур знал отца. Любил его, но не мог позволить ему отнять у него Мерлина.  Да, папа хочет, как будет лучше ему и королевству. Но он уже ошибался раньше и ошибается и сейчас.  Поэтому принц вел свою игру и следил за делами отца уже больше двух лет – с тех пор, как понял, что их связь выносит Мерлину смертный приговор.  Перекупленные наемники сообщали ему о расследовании, которое король вел за его спиной. Он был согласен, что маг-заговорщик опасен, хотя бы просто потому, что он маг, но не желал, чтобы приворот был снят ценой жизни Мерлина. В конце концов, связавшая их магия принесла им только счастье. А брак – еще успеется.  Наконец, можно завести бастарда и узаконить его – это потребует лишь немного времени на какую-нибудь симпатичную даму, чтобы она смогла зачать. Не идеальный вариант, но бастарды на королевском троне не редкость в Альбионе. Отец Утера был рожден вне брака, но это не помешало ему унаследовать трон.  Изменять жене, если женится, принц не хотел. Но ведь можно просто не жениться. Зачем ему нужна чужая женщина в постели, если в ней его прекрасно устраивает один черноволосый придурок со смешными ушами? Поэтому заговор мага его до времени вполне устраивал. И дернул же черт отца форсировать события. В итоге над Камелотом нависла опасная буря, Мерлин в опасности, а несчастная принцесса Айры может погибнуть, хоть вообще не причастна к камелотским интригам.  Хотелось ругаться, но нужно было идти и заниматься делами.  *** Принцесса Делла с ужасом смотрела на абсолютно черное небо, раскалываемое молниями от горизонта до горизонта. До жилья добраться они не успели, соваться в лес при таком набирающем мощь урагане, было смертельно опасно, поэтому они спрятались за небольшой скалой, защищающей от наиболее кошмарных порывов ветра, в гуле которого всем застигнутым врасплох посланцам Айры слышалось призрачное и яростное “ненавижу”.  – Это очень сильная магия, ваше высочество, – сопровождающий принцессу бард Виллт был чародеем, о чем знали в посольстве лишь трое. Молодо выглядящий парень был одним из самых больших секретов королевского дома Айры, тайным козырем, на случай, когда отступать будет некуда.  Виллт всю жизнь учился колдовству под покровительством королевы, и всегда скрывал, что владеет Силой. Козыри нужно прятать, чтобы они были неожиданностью для врагов.  – Я бы не смог создать что-то подобное, – продолжил бард, – но, если создатель бури не нанесет прямой удар, я смогу нас всех вытащить.  – А если нанесет? – практично уточнил дядя принцессы и глава посольства.  – В худшем случае он взорвет этот ураган. Колдун специализируется на Ветре и теоретически может это сделать.  – И что тогда будет? – поинтересовалась Делла.  – Буря мгновенно прекратится, но под тем местом, где она была, появится воронка в метр-полтора глубиной. – Это же снесет и Камелот! – с удивлением сказала принцесса.  – Да, но, возможно, это и есть цель, – дядя принцессы был встревожен.  – Нет, – покачал головой Виллт, – наибольшая концентрация Силы над нами. Чем бы это ни было, оно наиболее сильно вокруг нас. Цель – посольство. И я смогу защитить максимум одного человека, кроме себя, если будет прямой удар. Но пробить мой щит создатель бури не сможет – он слишком далеко.  – Тогда защищай принцессу, если такое случится, – приказал глава посольства. Виллт склонил голову в знак согласия и снял защиту, которая позволяла им говорить без крика и не опасаясь чужих ушей. Ужасающий грохот грома моментально оглушил принцессу, а потом по земле ударили первые тугие струи ливня.  *** Бард никому не говорил, его бы просто не поняли, но он наслаждался стихией. Неведомый ему собрат был потрясающе силен и призвал к жизни невероятную мощь.  Это завораживало. Маги, которых он знал, обычно растрачивали себя на всякую ерунду, но здесь и сейчас было воплощено то, ради чего вообще стоило жить – власть над стихиями.  И пусть сам бард никогда не сможет достичь того же уровня могущества, он тоже не простой смертный и может заставить сотрясаться небо и землю.  Правда, в отличие от неизвестного собрата, ему ближе Огонь. И, если тот решит поджечь бурю, например, то Виллт точно сможет перехватить над частью нее контроль. А еще он мог бы в одиночку сжечь целый город, если бы ему дали немного времени на подготовку. Ведь достаточно воззвать к разрозненным огням, что есть в каждом доме, чтобы они ожили и пожрали то, что сдерживало их ярость столько лет.  И в каждом человеке тоже есть Огонь. Можно слегка его усилить и жертва умрет, никто даже не поймет, что за лихорадка поразила его.  Виллт умел очень многое. Но использовал это не так часто, как ему хотелось.  *** В грохоте бури король не сразу услышал шум за спиной, а когда обернулся, увидел длиннобородого старика. Седой, как лунь, тот опирался на посох и смотрел на него взглядом, в котором смешались отчаяние, решимость и, удивительно, но смех.  Меч вылетел из ножен сам собой, едва король успел к нему потянуться. И прилип к потолку, недосягаемый, как звезда. А потом колдовская сила прижала самого короля к стене и раскрыла ему рот.  Старик оказался возле короля и влил ему зелье из какой-то немытой бутылочки, которое смердело, будто было набрано в выгребной яме.  Но проклятый колдун заставил горло Утера сделать глотательное движение, пропуская через себя чародейскую отраву.  – Зря ты встал на моем пути, король Утер, – хрипло прошептал маг ему на ухо. А потом швырнул его через всю комнату в другую стену. Меч “удачно” упал сверху, погрузив владыку Камелота в беспамятство.  *** Мерлин в старческом облике скользнул мимо одурманенных стражей, но внезапно его окликнула Моргана.  – Учитель!  Маг непроизвольно схватился за сердце, он не ожидал увидеть тут воспитанницу короля. Но он быстро нашелся. Достал из кармана обломок ветки, который черт помнит зачем засунул туда несколько месяцев назад, и протянул его опешившей ведьме.  – Кинь ее в огонь, пусть горит, но следи за тем, чтобы она не догорела до конца первой утренней стражи. Это поможет мне развеять бурю.  – А что ты делал у Утера? – подозрительно спросила Моргана.  – Ударил по голове, – честно ответил Мерлин. – Его жизнь в безопасности, но теперь он не сможет помешать нам спасти Камелот от вражеского чародейства. Прости, но без этого было никак.  Воспитанница короля внезапно прыснула.  – Знаешь, я сама порой хочу дать ему по голове. Но с ним точно не будет ничего плохого?  – У него будет синяк, но это не смертельно, – чистая правда, но не вся. – А теперь поспеши, у тебя мало времени.  *** Найти Мерлина оказалось неожиданно сложно всем. И наемники короля, и Тристан с Изольдой, и Гаюс сбились с ног в поисках внезапно пропавшего слуги принца.  Артура тоже тревожило, что его нет рядом. За окном бушует ураган, король планирует его убийство, и он пропал. Это наводило на страшные мысли.  К тому же отец заперся и стражи утверждали, что он велел никому его не тревожить.  *** К рассвету буря рассеялась. Ее мощь была чудовищна, но от нее было на удивление мало пострадавших.  Артур, проведший ночь без сна, управляя замком и готовясь отбить нападение, если оно последует под прикрытием бури, успел надумать себе самое страшное, поэтому, когда Мерлин, как ни в чем не бывало зашел в покои принца, который едва успел снять доспехи с помощью старика Кейдио, отправленного после этого отдыхать, он схватил его в объятья, не обращая внимание то, что тот вообще-то грязный.  И впился губами в его губы, не зная чего больше хочет – сам свернуть ему шею, чтобы больше так не пугал, или завернуть в одеяло и никогда больше от себя не отпускать.  Мерлин опешил от такой горячей встречи, но охотно отдался поцелую. Да, позже принц изругает его за испачканные вещи, но сейчас… сейчас он его целует. И это единственное, что имеет значение.  Члены у обоих моментально встали.  Артур с трудом нашел в себе силы оторваться от любовника и закрыть задвижку на двери. Потом сорвал с Мерлина его грязную одежду и закинул его на кровать. Прикусил до боли сосок, пролизал дорожку по соленому от пота животу и взял в рот член.  Ему было плевать на то, что его парень грязен почти также как его одежда. Он жив – и это затапливало принца волной небывалого облегчения. Пусть хоть совсем не моется, лишь бы не умирал. Впрочем, Артур понимал, что и сам не розами благоухает после доспеха. Потом, конечно, когда эмоции схлынут, этот морок пройдет, но сейчас значение имело лишь то, что его лопоухий идиот жив. Сознание Мерлина плыло от удовольствия, он даже не сразу понял, как принц приподнял его ноги и первый смазанный маслом палец оказался в его дырочке. К первому быстро прибавились второй и третий, все-таки парни растягивали друг друга достаточно регулярно и не только пальцами.  Сорвав с себя остатки одежды Артур, смазал член маслом. Мерлин обхватил ноги руками, раскрываясь для своего принца, который не преминул воспользоваться таким “приглашением” и вошел в него.  Движения светловолосого были быстрыми, даже жесткими, но Мерлину сейчас именно так и хотелось – быстро, сильно, жестко. Когда наполненность сопровождается некоторой болью от скорости того, кто в тебя буквально вбивается.  В постели они всегда понимали желания друг друга без слов.  Артур согнул любовника почти пополам, ускоряя темп, стукнул его по руке, потянувшейся к члену и сам стал быстро дрочить его хуй.  Они не продержались долго.  Сначала Артур содрогнулся и замер, ощущая как пульсирует его член, выплескивая семя в жаркую тесноту мужского тела, а вслед за ним и Мерлин кончил с глухим полустоном-полурыком.  Отстранившись от любовника, светловолосый упал на кровать.  – Притащи воды ополоснуться и пойдем спать. Сегодня днем у тебя отпуск от всех дел в моей постели, – приказал он. Но тут же передумал: – Подожди, я схожу с тобой.  – Принц Камелота решил постичь тонкости работы водоноса? – привычно съязвил в ответ маг.  – Принц Камелота не хочет, чтобы по дороге водоноса пристукнули за излишнюю дерзость, – отшутился Артур. Он пока не был готов посвящать Мерлина в то, что узнал о планах отца на его счет.  – А как же принцесса? – уже серьезнее уточнил Мерлин.  – Если она жива, Леон привезет ее в замок, но это явно будет не раньше вечера. Успеем поспать.  *** Гаюс увидел, как Мерлин несет воду в сопровождении подтрунивающего над ним Артура, но не решился подойти. При принце не поговорить о том, что его ученик, возможно, убил иностранную принцессу из ревности магической бурей.  А еще о том, что он зачем-то приложил короля колдовством о стену, перед этим напоив чем-то противным.  И старик решил подождать еще, сочтя, что Мерлин уже натворил все, что мог, а разбирательства того, что не удалось предотвратить, можно и отложить.  *** Моргана, после того, как позволила догореть ветке, поспешила к Утеру и добилась того, чтобы в его покои вошли стражи, нашедшие явно ушибленного короля спящим возле стены.  Гаюс констатировал, что жизни и здоровью короля ничего не угрожает, выслушал от Утера его версию произошедшего ночью (напал колдун, чем-то напоил, избил), потом версию Морганы (приходил Драгун, ударил Утера, чтобы тот не мог помешать, дал ученице магическую ветку, чтобы она жгла ее для помощи ему и ушел развеивать бурю – успешно). Причем оба высказали ее наедине, таясь друг от друга.  И Моргана ушла спать. И ей не приснилось ни одного кошмара.