Операция "БЕЛУГА"

Спрятать от отца пулевое ранение было той еще задачкой. Рука всё еще плохо слушалась, да и видок у Вали, если честно, был какой-то рассеянно-потрёпанный. Её не было достаточно долго, чтобы отец уже начал переживать. Уехала с главарём банды, пропала с радаров, ничего не сказала. «Потом поговорим.» Хорошенькое дельце. Уже в подъезде Сапогова представляла, как Ричард ходит из угла в угол и напряженно смотрит на часы. Он всегда таким был. Очень волнуется за близких, иногда даже чересчур. А в этот раз оправдано. Валя потёрла плечо и осторожно взглянула на забинтованную руку, отодвинув ворот широкой футболки. М-да. Прелесть. Ей выступать скоро, а у неё бинты на половину руки. Как быть? Квартира встретила её неожиданной тишиной, и Валя обрадовалась раньше времени. Значит спят. Решили не дожидаться, а значит можно будет подождать с объяснениями до утра. Но с кухни донеслись голоса, и Белуга заметила тонкую полоску света из кухни. — Вот же блять, — она стащила с ног берцы и поставила рядом с обувью остальных членов семьи Сапоговых. Собралась духом, оглядела себя в большое настенное зеркало. Ладно, выглядит дерьмово, конечно. Сейчас главное ничего лишнего не ляпнуть, не волновать папу с Таней лишний раз и не подавать виду, что что-то не так. — Привет. А чего мы не спим? — она просовывает голову в щель, заглядывает на кухню и с улыбкой оглядывает сидящих за толом Татьяну и Ричарда. Те, едва увидев на пороге Валю, поднимаются каким-то рывком, и Белуга видит их обеспокоенные лица. Волновались, не просто так сидели. — Валенька, ну что за пrивычка, — Ричард нахмурился, упер руки в боки, — ты уехала еще утrом, ничего не сказала, а тепеrь возвrащаешься ночью. Мы с Танечкой места не находили. Женщина согласно кивнула. Сапогова перевела на нее взгляд и в который раз поразилась тому, насколько новая пассия отца замечательная. Её было буквально не за что не любить. Да и не хотелось, если честно. — Блин, пап, дела были, — неопределенно ответила Валя. Объяснять, честно говоря, было нечего. Просто она в определенный момент потеряла ту грань, когда никому о ее делах с бандой рассказывать было нельзя. Теперь знают не только близкие, но и чертов Захар. — Я дома, жива и здорова. Завтра парк в силе? Ричард и Таня ее оптимизма, кажется, не разделяли. Их взгляды были какими-то очень печальными и тревожными. Валя их прекрасно понимала. Ей не пять лет, она уже давно может отвечать за свои поступки, и контролировать её ни Таня, ни Ричард не имеют права… Однако родительское сердце всегда будет болеть за своего ребенка. А если Татьяна и правда так любит её отца, то и Валю уже тоже полюбила как родную. Смотреть на эти две мечущиеся души тяжело. Они не знают правды, и от этого только тревожнее. Наверняка уже придумали непойми чего, сейчас накручивают себя. Хотя будет ли правда сейчас лучшим решением? Валя не уверена. — Милая, — осторожно начал Ричард. — Мы с Татьяночкой видим, что у тебя что-то пrоисходит. Ты можешь поделиться с нами, никто тебя не осудит. Может, мы даже смогли бы help you. Сапогов старался быть максимально деликатным. Сейчас важно было не давить на дочь, а деликатно сказать, что они переживают и что Валя не одна в этой ситуации. По возможности узнать, что с не творится, вывести на разговор… Однако Валя понимала, что для откровений слишком рано. Ни к чему такая правда Тане с отцом, не сейчас. Только больше переживать будут, а история с Захаром еще явно не окончена. А если так, то вариантов нет. Придется и дальше врать, что всё хорошо. — Так, семейство, — Валя собрала последние силы и улыбнулась как ни в чём не бывало. — Отставить панику, окей? Я в порядке, со всеми трудностями почти разобралась. Обещаю не волновать вас и стараться больше времени проводить вместе. Сами понимаете, работа, эта взрослая жизнь. Хрень, конечно, полнейшая, но что делать? К тому же не смогу же я вечно жить здесь… — Почему? — удивленно моргнул глазами Ричард. — Ричард, — Таня положила ладонь ему на плечо. — Валя права. Она совсем взрослая, скоро у неё появится своя семья. А если нет, то разница небольшая. Валенька ведь музыкант. Вспомни, когда она последний раз держала в руках гитару? У нас совсем не та квартира для рок импровизаций. Слава Сане, Таня снова помогает. Валя кивает, как бы подтверждая её мысли, и Ричард как — Ну вот, — на его губах печальная улыбка, — не успели воссоединиться как нужно rасставаться again. — Ну почему, пап? — Валя шагнула ему навстречу, нырнула под ладони, обнимая поперёк груди. Подлизывается. — Я ж уезжать никуда не собираюсь. Найду квартирку к вашей поближе, буду забегать на чай. Если теть Таня будет свой пирог яблочный печь, он просто бомба. — Да, это чистая пrавда, — Ричард, кажется, немного успокоился и обнял дочь в ответ, осторожно целуя в макушку. — Ты у меня такая умница, Валюша. Завершение дня было отличным. Она, кажется, флиртовала с мужчиной, который почти ровесник ее отцу, а теперь благополучно отвела от себя всякие подозрения (или по крайней мере отсрочила серьезный разговор). Спать Валя ложилась абсолютно счастливой, хоть и с лишней дырой в теле. Главное, что сердце целое.

***

Утро встретило ее мягким солнечным лучом на подушке, а еще ароматом свежего кофе и сырников из кухни. Кажется, Танечка снова не спала с утра пораньше и хлопотала по хозяйству. — Удивительная женщина, — перевернувшись с боку на бок, пробормотала Валя. Сон не хотел отпускать, цепко вцепился в пятку и еще норовил утянуть обратно в свои объятия, но нужно было подниматься. Завтрак не ждет, к тому же нужно было еще собраться. Сонная, ленивая Валя вышла из комнаты и поплелась на кухню, по пути поправляя широкую футболку. — Доброе утро, теть Тань, — она довольно втянула носом кофейный запах. За столом сидел папа и, заметив его, Валя прошлёпала босыми ногами к нему. Обнимая отца сзади, она прислонилась щекой к его макушке. — Доброе утро, пап. — А, good morning, моя девочка, — у Ричарда прекрасное настроение, он улыбается широко и искренне, ловит ее ладонь в свою и осторожно целует кончики пальцев. Валя смеется, остраняется и падает за стол напротив отца. — Ну что, как тебе спалось, darling? — Как убитая, — честно призналась Валя. — Только легла и сразу отрубилась. — Это замеч-чательно, Валюша, потому что today мы идем на семейную пrогулку. Подумать только all моё любимое семейство together. — А перед прогулкой нужно очень хорошо позавтракать. Вот, я сделала вам кофе и сырники. Кушайте, мои любимые, а я пойду одевать Маргошу. Таня грациозно скрылась в коридоре и, судя по всему, заглянула в спальню, где се йчас бодрствовала малышка. Завтракали Ричард и Валя за каким-то увлекательным разговором о работе над новым TV шоу, а потом собирались в ускоренном темпе, пока малышка Марго смотрела на них огромными глазами и смеялась. Да, всё-таки Сапоговы и правда чудо.

***

На удивление в парке было действительно немноголюдно. Высокие деревья шелестели кронами, прикрывая аллейку от жарких солнечных лучей, легкий ветерок приятно обдувал открытые участки кожи и трепал волосы, а чистое небо казалось недосягаемым. Сапоговы вышли на прогулку в полном составе. Даже Дэниэл семенил рядом с Валей на поводке. Ричард катил коляску с самой младшей из всего семейства, Татьяна шла справа под руку с супругом, а Белуга слева. Они занимали почти всю дорожку, но ни спереди, ни сзади людей не наблюдалось, так что никто особо и не переживал. Они вели непринужденную беседу о самом разном, смеялись, прыгали с темы на тему, но даже так Валя ощущала, что вот, такой должна быть семья. Бесконечное количество доброты, нежности, заботы, искренних эмоций и. любви. Да, пожалуй, здесь она снова увидела, какими бывают здоровые и крепкие отношения. Вот он, эталон семьи. Валя положила одну руку в карман кожанки. Да, то, что было у неё в жизни, просто сюр по сравнению с тем, что она видит сейчас. Ну какой из Клыка бойфренд? Где он был холодными ночами, когда она загибалась от мигрени, разгребала бумаги, которыми, вообще-то, должен был заниматься менеджер, которого Клык так легкомысленно уволил. Где ее завтраки в постель, романтичные прогулки, хитяры, которые посвящены только ей? Дэниэл рядом весело гавкнул, и Валя улыбнулась ему. Было. Не самый лучший, но всё-таки опыт, который определённо сделал Белугу сильнее. Как говорится, я хотел бы не знать тебя, но это так обязательно. — Мои любимые девочки, вырвал ее из мыслей голос Ричарда, –как насчет наивкуснейшего моrоженного в пrекрасный летний день? — Почему бы и нет, — Татьяна тоже обратила внимание на ларек, который стоял совсем неподалеку. — Клубничное. — А мне шоколадное, — Валя взялась за ручку коляски, отпуская отца за холодным лакомством. Взяв кошелек, Ричард вскоре удалился за покупкой. Какое-то время Таня и Валя стояли в тишине. Белуга покачивала коляску с сестрой, улыбалась девочке и корчила рожи, а Таня наблюдала за ними. Но потом Валина улыбка стала чуть менее яркой, и она обернулась к женщине, будто бы ища нужные слова. — Теть Тань… Спасибо вам за моего папу. Честно, благодаря вам он стал самим собой. Вы знаете, он ведь не всегда был одержим деньгами. У нас была нормальная любящая семья, мама, папа, всё такое. Просто ему и правда тяжело терять близких. Папа может сколько угодно грубить, отталкивать, делать вид, что ему побоку и что он самовлюбленный идиот, но это не так.Если он кого-то любит, то это надолго. И потом ему от собственных поступков очень тяжело. Он начинает ненавидеть себя, из-за этого становится еще холоднее и самовлюбленнее. Но это только маска. Думаю, вы это уже и сами поняли. Татьяна кивнула. — Я просто это к тому, что с вами он по-настоящему счастлив. У него глаза светятся, я папку таким лет девять не видела. Опустим, что пять из них я в принципе его не видела… И мне спокойнее от того, что рядом с отцом такая мудрая и любящая женщина, как вы. У вас тоже, конечно, трудностей было много в отношениях, и вам тоже, наверняка, пришлось несладко в своё время, но то, что вы сейчас рядом, показатель вашей любви. Спасибо вам. — Ну что ты, Валенька, — Татьяна, кажется, засмущалась от такой искренней и пламенной речи со стороны девушки. — Я же правда просто очень люблю твоего папу. Нам правда через многое пришлось пройти, но любовь же проверяется огнем, водой и медными трубами? Вот и мы то-то такое прошли. Потом у нас родилась Маргоша, потом ты вернулась. Жизнь дает испытания, но вознаграждает за них сполна. Я так давно мечтала о дочурке, а получила сразу две разного возраста, — Таня замялась. — Ты же не против, что я о тебе говорю как… — Как о дочери? Нет, ничуть. Я потеряла мать в том возрасте, когда дети в поддержке и любви больше всего нуждаются. Знаете, наверное, я не против восполнить то, чего мне когда-то не хватило. Татьяна сама разводит руки в стороны, сама шагает навстречу для объятий. Она прижимает Валю к своей груди, и в этом жесте столько материнского инстинкта, что невольно слезятся глаза. Белуга думала, что уже никогда такого не испытает вновь. — Теть Тань, вы замечательная, — улыбается Валя, отстраняясь, а потом снова переключается на малышку Марго. Примерно тогда же возвращается Ричард с тремя рожками в руках. Прогулка продолжается. Всю оставшуюся дорогу Белуга думает вовсе не о душераздирающих рассказах Ричарда о новых сериях «Слез Сентября», которые досняли буквально недавно и даже не о весело гугукающей сестренке. Она вдруг вспоминает, какого рода мероприятие ожидает ее вечером, и сердце ухает в пятки. Вспоминаются и их вчерашние касания, улыбки, ночная поездка, когда рядом даже членов банды нет. Как она умудрилась? И самое главное, что теперь делать со всем этим? Валя украдкой смотрит на отца. Нет, он точно ее не осудит. Возможно, будет переживать, Стрельников все-таки не самый простой человек. У него в этом городе еще враги имеются, один из которых ближайший родственник, брат, как-никак. И он, вообще-то, совсем недавно в Сапогову стрелял. Ужин… Валя не представляет, чего ждать от этого вечера. Они поедут в «Бирюзу», значит, нужно надеть какое-нибудь сногсшибательное платье, которое прикроет её ранение, накраситься и сделать причёску. Телефон, слава богу, заряжен, так что звонок она не пропустит. — Давайте сделаем фото на память? — предлагает Таня. — Только нас бы всех на фотографию, но тогда снимать некому. — Не переживайте. Я сфоткаю. В Америке новый тренд. Селфи называется. Когда фотоаппарат на себя поворачиваешь и щелкаешь. Так что вы вставайте, а я там уж разберусь. Проявляя пленку через несколько дней, Ричард долго будет наблюдать за влюбленной четой Сапоговых и совершенно счастливой старшей дочерью. Этот снимок он будет любовно хранить в рамочке на рабочем столе, а подобные прогулки обязательно станут чем-то вроде традиции.

***

Вернувшись домой, Ричард и Таня занялись какими-то делами, а Валя поспешила в свою комнату, чтобы подготовиться к ужину. Крутясь у зеркала, Сапогова прикидывала, что ей надеть и как накраситься. Было безумно волнительно. Стрельников подъедет где-то к шести, значит, к этому моменту нужно разобраться со своим внешним видом и быть во всеоружии. — Так, — Валя открыла шкаф, прикидывая, что может сегодня ее выручить. Платьев у нее и без Гришки было много, ковровые дорожки порой диктовали особенные условия, так что помимо рокерского стиля у нее имелось и кое-что гламурное. — Что тут у нас. Платьев много. Чёрные, синие, зеленые. Еще были брючные костюмы, какие-то юбки, жакеты. — Всё не то, — выдохнула Валя, сползая по створке шкафа на пол. Катастрофа. Стрельников приедет через два часа, а у неё нет подходящего наряда. — Пойти в том красном? Нет, там же совершенно не закрыты руки. Что я, с бинтом буду щеголять по ресторану? Но и закрываться сильно не хочется. Нет, всё не то. Взгляд Вали зацепился за угол торчащей из-под дивана коробки, и ее лицо озарилось — Ну конечно, как я могла забыть? — она подскочила на месте и торопливо вытащила коробку на свет. Она была совсем новой, еще не распакованной. Валя привезла её еще из Америки с какого-то модного показа. Там его оставили специально для нее. Подарок от дизайнера. Упаковка вскоре валяется в стороне, крышка осторожно поднята, а платье лежит на кровати. Красивое, чёрное, с одним рукавом и красивым разрезом на ноге. — То, что нужно, — улыбнулась Валя. Рукав короткий, так что перчатки по локоть не помешают. Туфли у неё имеются, осталось только сделать соответствующий макияж. Впрочем, это не так уж и страшно. С этим у Вали проблем никаких. Макияж самый простой. Подвести глаза, губы накрасить и ресницы. Чуть-чуть пудры и блеска на скулы. — Красота, — Белуга смотрит на себя в зеркало и улыбается. Осталось только платье… Переодевание проходит быстро, так что вскоре Валя приступает к нехитрой прическе. Распускает пучок, немного выпрямляет утюжком и ослепительно улыбается своему отражению в зеркале. — Леди, вы прекрасна. Туфли на высокой платформе, перчатки, обворожительно открытое плечо, любимые серьги. Последний штрих завершает парфюм, который она распыляет на запястье, ключицы и за ухом. В коридоре она пересекается с Ричардом и Таней, что возятся с какими-то коробками, и те теряют дар речи при взгляде на дочь. — Валенька, — Ричард поднимает с коленей и оглядывает дочь с головы до ног, — какая ты кrасавица. Самая фешенебельная дочуrка на планете. А куда ты? — На деловую встречу, пап, — уклончиво ответила девушка, поправляя волосы, выехавшие из-за уха. Татьяна, поймавшая ее смущенный взгляд, прекрасно поняла, какого рода эта деловая встреча. Она поднялась с колен и скрылась в комнате, но вернулась меньше, чем через минуту, держа в руках коробочку. — Это колье идеально подойдет к твоему наряду, дорогая. Надень, — она открывает коробочку, и Валя охает. — Ого, оно прекрасно, — Сапогова осторожно подцепляет его пальцами и прикладывает к себе. — Ну, как? — Погоди паrу second, — Ричард осторожно застегивает колье на её шее, а потом осторожно кладет ладони ей на плечи. — Пrелесть, доrогая. — Да, Валюша, тебе очень идет, — кивает Татьяна, поправляя бриллианты на шее девушки. — В таком наряде ты точно очаруешь своих деловых коллег. Её хитрая улыбка вселила в Валю уверенность. Она натянула перчатки повыше, взяла с тумбы сумку и сунула туда парочку купюр, помаду, духи, салфетки. На дне лежал её собственный пистолет, но знать об этом ни Тане, ни отцу было не обязательно. Так, мера предосторожности. — Куда поедешь, если не секrет? — поинтересовался Ричард, поправляя свои очки. — В «Бирюзу», пап. — О нет, — Сапогов как-то поменялся в лице. — Это же very доrогое заведение. У тебя хватит сrедств? Кажется, он уже полез к своему кошельку, но Валя только покачала головой. — Пап, я работаю. К тому же, не думаю, что мне позволят заплатить самой. Татьяна за спиной Ричарда снова многозначительно улыбнулась. — Хм, rаз так, я совеrшенно спокоен, — Ричард отошел обратно к Татьяне и приобнял ее одной рукой. — Повеселись там, кrошка. В эту же секунду раздался звонок мобильника, и Валя подняла трубку. — Привет, синичка, — это Стрельников. Конечно, кто же еще? — Карета подана, жду тебя у подъезда.

***

На встречу с Валей Гриша собирался как на самое настоящее свидание. А пока собирался, успел переволноваться несколько тысяч раз по самым разным причинам. Никакой романтики он не вытворял уже довольно долгое время. С бывшей женой, к сожалению, они слишком быстро остыли друг к другу. А любили ли вообще когда-то? Слишком часто Стрельников задавал себе эти вопросы, но ответа никогда не находил. Было и было. Натки нет уже давно, а в его жизни еще больше. С Валей иначе. Она совсем юная, но такая взрослая в очень многих вещах. У неё какой-то особенный взгляд. И стиль у неё особенный. Она разная, гибкая, легко приспосабливается и адаптируется к новым обстоятельствам. Гриша увидел в ней что-то такое, что есть и в нём. Дерзость, граничащая с флиртом. Смелость и готовность пойти на всё, ради родных. И это было прекрасно. Подъездная дверь тихо скрипнула, и Стрельников отвлекся от своих мыслей, поворачиваясь на звук. Из подъезда выпорхнула Валя, и его сердце пропустило удар. Такой красивой он, конечно, уже видел её и на сцене, и в жизни она была ничуть не хуже, но сегодня… От одной только мысли, что это она так принарядилась для встречи с ним, становилось особенно тепло на душе. Его сердце снова стучало той бешеной влюбленностью, которая настигает всех юных и глупых. Ему давно не двадцать, но он влюбился, как пацан. Валя замечает его машину, очаровательно улыбается и спешит навстречу. Стрельников тоже не может сдержать улыбки. Сапогова садится на переднее, хлопает дверью и смотрит своими пронзительными зелёными глазками на Гришу. — Привет, — до Стрельникова доносятся лёгкие нотки её духов. Да, тоже ждала их вечера. — Привет, синичка. Поехали? — Поехали, — кивнула она, оставляя около себя небольшую сумочку. Машина тронулась с места, увозя их в сторону ресторана. «Бирюза» заливалась тысячей ярких огней, и это невольно напомнило Вале Америку. Да, некоторые места в Катамарановске совсем не похожи на провинциальный город. Здесь Белуга не была никогда. В детстве этого ресторана не было, потом уже не до того стало. Хитяры сами себя не напишут. Хитяры… Как давно Валька не держала в руках гитару? Превращается из трушной рокерши в какую-то куклу, блин. Дерьмо. Не так она себе представляла возвращение домой. В какой-то криминал ввязалась, устроилась работать непойми куда, с лучшим другом поссорилась, на свидание сейчас едет. С бандитом, который старше её раза в два. — Синичка, ты где летаешь? — донёсся до неё голос Гриши сквозь мысли. — Приехали. Он открыл дверь Вале, подал руку и помог выйти из машины. Джентльмен, ей богу. Белуга решила пока повременить с размышлениями о бренности бытия и вдоволь насладиться вечером. Закрыв машину, Стрельников подал ей локоть, и Валя только сейчас заметила, что тот тоже приоделся. И ему чертовски шло. В «Бирюзу» они зашли под руку и, конечно, приковали этим к себе взгляды остальных посетителей. Впрочем, оба привыкшие к повышенному вниманию, они на это никак не отреагировали. Их проводили за столик, и Стрельников снова включил свою джентльменскую натуру, отодвигая для неё стул. Меню у «Бирюзы», конечно, было очень спорным. Цены космические, а оригинальность блюд сомнительная. Обижать Гришу не хочется, к тому же тот явно знает, что делает. Денег у господина президента вряд ли в дефиците. Но заказывать ничего космического Валя не хотела. Выберет, пожалуй, салат и десерт, на этом всё. — Дбрый вычыр, — официант, принимавший их заказ, смешно мычал, но в целом выглядел весьма прилично. — Гытовы сделыть зыказ? — Здорово, отец. Нам вина самого лучшего, которое у вас имеется, мясо по-американски и салат из креветок. Куколка, ты что будешь? — Добрый вечер, — Валя еще раз бросила беглый взгляд в меню. — Так, я буду салат «Бабочка» и вот это пирожное. Спасибо. Вино им принесли практически в ту же минуту, и Стрельников разлил его по бокалам. Было еще совсем немного неловко сидеть напротив него. Чувствовалось, что оба ищут слова для того, чтобы начать разговор, но пока их не находят. — Ну что, синичка, — сделав небольшой глоток, Гриша снял очки и посмотрел на нее своими чистыми глазами. — Расскажешь о себе что-нибудь? Работаем вместе, а я так ничего о тебе не знаю. Кроме того, что ты дочь Сапогова и невероятно талантливый музыкант. Так разговор и потянулся. Валя начала рассказывать Грише про свою жизнь в Америке, про «Судьбоносных пираний», про Клыка и девочек. Рассказывала, как жили, чем зарабатывали, про рокерский быт и тяжелый путь становления звездой. — Знаешь, как это всегда бывает у музыкантов. Приходит слава, приходит и вседозволенность. Клык стал просто невыносим. Наркотики, алкоголь, притоны. Боже, что он вытворял… Вспоминать страшно, рассказывать еще страшнее. Это, наверное, были самые ужасные отношения в моей жизни. Знаешь, когда он умер, было страшно жить дальше. В Америке. Честно говоря, никого ближе него у меня там не было. Отвратительное чувство. — С другой стороны, синичка, сейчас ты свободна, — здраво заключил Стрельников, и Валя кивнула. — Да, а еще я дома. Наконец-то. — За это и выпьем, — он поднял бокал, и вскоре они соприкоснулись, весело звякнув. Тут и первую часть заказа принесли. Принялись за еду уже в более непринужденной атмосфере, поглядывая друг на друга времени от времени и улыбаясь как-то странно. — А как твои дела с музыкой? Нашла уже новую группу? — поинтересовался Гриша. — Помещение для репетиций? Я бы мог помочь, если хочешь. — Пока не стоит, — покачала головой Валя. — Сначала разберемся с Захаром, там будет видно. Сейчас я между баром и бандой разрываюсь, а чтобы рок нормальный кипитярить надо много времени. Ю ноу, как говорится. Гриша понимающе кивнул. — Ты не переживай главное, синичка, — Гришка осторожно цепляет её ладонь своей и сжимает изящные пальчики в своей руке. — То, что вчера было, недоразумение. Такого больше не повторится, я тебе гарантирую. — Всякое бывает, не парься. Такое предугадать невозможно, — она пожала плечами, мол, всё нормально, я в порядке, но руку немного передвинула так, чтобы теперь иметь возможность переплести со Стрельниковым пальцы. — Я знала, на что шла. Но если бы не Артём. Он у тебя чудо. — Это правда, — Гриша тепло улыбнулся. Всё-таки он очень любит своего сына. Подали и вторую часть заказа. — Что ж, готовят тут не так плохо, — улыбается Валя, подвигая к себе пирожное. Всё еще не стоит своих денег, но вкусно. — Конечно, куколка, — Гриша хочет еще что-то сказать, но вдруг начинает играть музыка, приглашающая гостей на медленный танец. — Как раз вовремя. Не окажешь мне удовольствие? Наверное, ты танцуешь также чудесно, как и поёшь. Валя посмеялась, но приглашение приняла. Они поднялись из-за стола, вышли на свободное пространство, и Стрельников притянул ее ближе к себе, устроив одну из ладоней на её талии. Танец начался. Они были так близко, смотрели глаза в глаза, наслаждались этой, кажется, слишком романтичной атмосферой, интимной. Красивые, свободные и влюбленные, сейчас они в полной мере ощущали ту искру, которая раз за разом разгоралась, когда они были рядом друг с другом. Последние аккорды звучат и затихают, и Стрельников, поддавшись атмосфере момента, вдруг тянется к Вале. Её сердце замирает. Неужели? Но вместо поцелуя Валя осторожно ставит между их лицами ладонь и игриво отстраняется. Первой возвращается за стол, садится и неторопливо подвигает к себе тарелку. — О чём мы там говорили?.. Вечер заканчивается непринужденным флиртом. Они уходят из ресторана, оставив там кругленькую сумму, но всё ещё под ручку и теперь смеясь. Стрельников травит какие-то шутки, рассказывает о прошлом банды, о каких-то безумных похождениях рукавов, а Валя слушает действительно с удовольствием. Они садятся в машину и снова держатся за руки. Стрельников не слишком пьян, так что вести машину всё еще может. — Я совсем забыл, куколка, — он тянется назад и на колени Вале опускается большой букет незабудок. — Знаешь песню? Незабудка, незабудка… — Знаю, — смеется Валя, перебирая цветы между пальцев. Уже без перчаток, они лежат в сумочке. — И тебя я, незабудка, не забуду никогда, — улыбается Стрельников, проводя подушечкой пальцев по ладони Вали. Машина снова трогается с места. Они уезжают куда-то по ночным улицам, чувствуя себя абсолютно беззаботными и счастливыми.