Одолжи мне счастье.

Разве это любовь? Возвращаться к нему после появления фиолетовых синяков на тонкой коже шеи. Разве это любовь? Сидеть запертым на балконе в разгаре зимы в одних шортах. Разве это любовь? Сидеть в панике, когда тот пьяный возвращается домой. Это не любовь. Это привычка, которую слишком сложно перебороть. Тяжко вытянуть весь этот мусор из головы. Привычка - словно жвачка, прилипшая к одежде. А знаете, какой совет чаще всего дают, когда кто-то случайно садится или вляпывается в жвачку? Поместить этот предмет одежды в морозилку, чтоб потом с лёгкостью отодрать мерзкую штуку. А что делать с привычкой? Так же стать холодным и легко отделаться от неё? Это решение принял Жан. Замкнутый девятнадцатилетний парень, пытающийся пробраться ближе к свету и счастливой жизни. Пока что, его окружает лишь небольшая мрачная квартирка, с очень чудной сожительницей Марией и рыжим котом Даном. Теплые лучи солнца падают лишь на яркую и всегда полную жизни комнату Марии, оставляя пространство парня в тени, создавая две противоположности. Зато, со стороны Жана соседи более тихие и спокойные, чему Мария временами открыто завидует. А точно, ещё есть бомж Гера, живущий под подъездом их старой девятиэтажной панельки. Изредка Жан может побаловать того двумя-тремя скромными бутербродами, потому что испытывает жалость к человеку с такой несчастной судьбой. Многие насмехаются над бездомными, но ведь их жизнь - сплошная борьба за неё. Родители погибли в глубоком детстве в автокатастрофе. Упоминание и вопросы про них вовсе не задевают и не ранят Жана. Он не помнит, что они за люди, какой у них характер, образ жизни и голос. Девятнадцатилетный Жан — ничего к ним не испытывает. Пятилений Жан — ничего к ним не испытывает, но винит себя в их гибели. Долгое время, проживая у своей тёти, с которой они находились в довольно посредственных отношениях, Жан терзал себя мыслями про родителей каждую ночь. Ему снились сны, как мама приходит к нему, они долго разговаривают и обнимаются. У неё белоснежные шелковистые волосы и длинная, наполненная счастьем улыбка. Но что-то хорошее всегда имеет свойство заканчиваться. Сны заканчивались всегда одинаково жестоко. Мать начинала прощаться с маленьким сыном и чуть отходя от него, её сбивал чёрный тонированный автомобиль, оставляя женщину лежать в луже собственной крови и смотреть на Жана абсолютно пустыми, безжизненными глазами. Жан считал, что он должен был её удержать, должен был предупредить, но смерть была гораздо более влиятельна, чем маленький запуганный мальчик. «— Разве мои родители заслужили это?! Я должен быть на их месте! — захлёбываясь слезами кричал маленький Жан, думая, что вся проблема в нём и родители погибли по его вине. » Держа путь на работу после тяжёлой бессонной ночи, парень воткнул в уши проводные белые наушники с любимой группой. Дорога проходила через грязные дворы мрачных пятиэтажек, под которыми часто сидели не особо притягательные Жану люди. Эти личности обычно сидели на корточках и плевали себе под ноги. Запах сигарет, пива и дешёвой, но очень сильно пахнущей туалетной воды заставляли парня сжимать нос и увеличивать скорость шагов каждый раз, проходя мимо них. У этих людей обычно не было никаких целей и желания развиваться в этой жизни. Их уровень это устраивать уличные драки, приставать и пугать девушек, которые ходят через такие же места, как и Жан. Если говорить обычным языком, то это типичные гопники. Кажется, в каждом второй дворе России имеются подобные. — Родной, чё за видок? — послышался тихий хриплый голос, сквозь пелену мелодии и парень понял, что удача сегодня решила от него отвернуться, оставив на растерзание очередному быдлану. — Блять. — прошептал Жан, но всё-таки через огромное нежелание повернулся в сторону голоса, постараясь отогнать накатившую панику. Лопоухий парень возрастом примерно, как Жан, держа сигарету в зубах, начал потихоньку отходить от подъездной двери, держа путь к блондину. Жан вынул наушники, и одним движением засунул их в глубокий карман светлого длинного пальто. — Что простите? — спокойно переспросил парень, делая вид, что лопоухий парень, это допустим, бабушка…? Бабушка, которая просто спросила, как дойти до продуктового или попросила достать котёнка с дерева, но к сожалению нет, это не она. Это один из тех самых людей, которые так неприятны блондину. — Че за шмот? Ты петух или тип того, ха-ха? — хриплым, скорее всего прокуренным голосом смеялся лопоухий, и Жан смог разглядеть его поближе. Практически лысая голова, забавно торчащие уши, красная потёртая олимпийка и штаны такого же цвета. Жана пугало осознание, что эта встреча скорее всего закончится дракой, хотя нет, скорее избиением, поскольку миниатюрный парень, с именем Жан не особо умел драться. Ещё очень сильно напрягало то, что у парня в олимпийке были изрядно разбиты и покалечены костяшки рук. — Ну, на работе такой дресс-код, пастельные тона. — разумно ответил на оскорбление Жан, будто у него спросили что-то очевидное и очень глупое. — А чё ты на трассе работаешь или где бля? — продолжил нападать лопоухий, иногда посмеиваясь каким-то своим умозаключениям. — Нет, я работаю баристой, у меня скоро начнётся смена, мне пора идти. — проговорил Жан и постояв пару секунд, чтоб понять настрой парня, двинулся дальше, поскольку лицо того оставалось таким же, как и пол минуты назад. Скорее хотелось уйти отсюда и забыть этого странного парня, от которого, кажется за километр пахнет табаком. Не успел Жан пройти и двух шагов, как его грубо схватили за плечо и резко повернув в обратную сторону дали кулаком по лицу. Издав тихое мычание, Жан дотронулся ладонью до скулы, и почувствовал, что она начала припухать и кажется вот-вот появится яркий синяк. «Спасибо, что не нос…» — пронеслось у блондина. Боль была неприятная, но Жан стерпел её, поскольку от разбитой скулы ещё никто не умирал. Было обидно и неприятно, что он никак на может дать отпор. Если он ударит — прилетит сильнее, если он даст сдачу словесно — прилетит ещё раз. «Надо бы на борьбу какую-нибудь записаться…» — Ты какой хуя разворачиваешься и уходишь, петушок? Я с тобой ещё не… — не успел закончить лопоухий свой очередной наезд, как его неожиданно прервал, приятный слуху низкий голос: — Довольно, Стас, фу. Жан резко повернул голову в сторону подъезда и увидел мужчину, примерно лет двадцати пяти, а то и больше, который выглядел довольно привлекательно, на пару секунд парень забыл о разбитой скуле и сфокусировал своё внимание на нём. Старший выходил из подъезда и Жан сразу приметил и запомнил цифру четыре над металлической пошарпанной дверью. Мужчина был высок и имел накачанное тело, это было видно даже через пару своёв одежды. Возможно, он был выше миниатюрного Жана чуть больше чем на одну голову. У него были идеально подстриженные чёрные волосы, не сильно длинные и не слишком короткие, с ровным пробором посередине. На скуле был квадратный пластырь и было ощущение что этот пластырь дополняет мужчину и совсем не портит его образ. Жан воспользовался тем, что лопоухий отвернулся и быстрым шагом пошёл в нужную ему сторону. — А сказать спасибо своему рыцарю? — усмехнулся вслед мужчина, замерев рядом с лопоухим. — Благодарю. — быстро кинул Жан через плечо и ускорился. Его не сильно волновала ноющая скула, или то, что он опоздает на работу. Нет. Его вдруг волновал этот мужчина. Его энергетика притягивала к себе, заставляя ледяное сердце молодого парня оттаивать. Словно к кубику льда поднесли зажигалку. Он был красив, хотя его внешность не сильно запомнилась Жану. Одет он был, достаточно стильно. Чёрная объёмная кожанка поверх какого-то белого свитера и слегка свободные к низу чёрные штаны. Мужчина полностью контрастировал с лопоухим парнем в красной одежде. «Как там он его назвал… Стас? Хм, ему не очень подходит. Интересно, а как зовут этого… огромного мужчину?» — размышлял Жан, уже зайдя в кофейню, начиная быстро шагать в тёмную подсобку. Там парень скинул своё светлое пальто на стул и на белую футболку надел тёмно-коричневый фартук. Этот элемент его образа завязывался на талии, отчего облегающая одежда делала Жана ещё более хрупким и худым. Парень никогда не страдал никакими болезнями и всегда старался питаться нормально, иногда даже переедать, чтоб выглядеть хотя бы здоровее. Но видимо худоба передалась от кого-то из родителей. На ходу парень прицепил бейджик с надписью: Жан Левин. Бариста. Взглянув в небольшое заляпанное зеркало в коридоре, между рабочей стойкой и подсобкой, Жан провёл по светлым, почти белым волосам пятернёй и маленькой бежевой резинкой завязал волосы чуть выше затылка. Так блондину казалось, что он выглядит милее и привлекательные. Наконец-то взгляд упал на тёмно-красное припухшее пятно, которое тут же скрылось за небольшим пластырем. Четыре часа быстро проходят за любимой стойкой. Жану нравилось тут работать. Нравилось видеть, как люди разглядывают за небольшой стеклянной витриной ярко-розовые маленькие капкейки. Нравились эмоции людей, когда они видят на стакане помимо своего имени, несколько аккуратно вырисованных сердец или смайлов. Кофейня была небольшая, но очень уютная. Было всего четыре столика и широкий подоконник с тремя стульями. Везде где можно, были пледы и мягкие подушки, выполняющие роль «домашнего уюта и тепла», под потолком висели маленькие гирлянды, подсвечивающие маленькими жёлтыми точками и весь интерьер преобладал в пастельных тонах. На замену Жана пришёл Лука. Его напарник, который чуть дольше работает тут. Жан считал, что Лука совершенно не походит под атмосферу этого места. Он имел чёрные, вечно растрепанные волосы, с ядовито зелёными кончиками. Было ощущение, что он их даже на расчесывает. — Боже, когда ты уже подстрижешься, чудовище. — с мимолетной улыбкой сказал Жан, чуть потрепав Луку по голове. — Жанчик, как только, так сразу. А что с лицом? — немного обеспокоенно поинтересовался напарник, заметив пластырь. Луку блондин считал очень важным для него человечком. Он был единственным, кому Жан мог доверить свои тайны и переживания, с которым он мог шутить и смеяться до боли в животе. С другими людьми Жан общался максимально равнодушно, даже холодно. Ещё была Мария, но с ней Жана связывали в основном какие-то бытовые темы, как никак живут вместе уже почти год. Но частенько, сидя на кухне, попивая горячий чай, могли посплетничать на разные темы. От сегодняшнего странного покупателя в кофейне, до обсуждения политики и власти. — Гопарь в подворотне, ничего критичного, жить буду. — ответил Жан с улыбкой на лице и хлопнув друга по плечу пошёл собираться домой. — Будь аккуратнее. — услышал слегка обеспокоенную речь Луки блондин уже в коридоре. Стало немного приятно, что хоть кто-то в этом мире о нём беспокоится. Переодевшись, Жан всунул в уши наушники и размеренным шагом пошёл домой. «Чёрт, надеюсь на этот раз не будет никаких неожиданных встреч.» Дойдя до той самой пятиэтажки, где сегодня пострадала его скула, парню показалось, что за ним наблюдают…? Жан оглянулся по сторонам и поднял голову, решив, что возможно на него смотрят из окон. Парень не понял откуда вообще взялось подобное чувство. «Такими темпами и в психушку слечь недолго…» — понеслось в мыслях у блондина, и тот увидел неожиданную для себя картину. На третьем этаже, на небольшом закрытом балкончике стоял очень интересный человек. «Опа, а вот и мой рыцарь.» — ухмыльнулся своим размышлениям Жан. Парню сразу бросилось в глаза то, что торс у его «рыцаря» был оголён, и даже с не самым лучшим зрением, парень разглядел, что тело было уж очень красивым. «Ох уж эти мои шальные мыслишки… Так всё, Жан соберись.» «Рыцарь» стоял и курил сигарету, оперевшись на оконную раму и увидев на себе взгляд нашего блондина, сдержанно кивнул головой. Этот жест немного смутил Жана. Но, решив вести себя хорошо со своим спасителем, отсалютовал тому двумя пальцами на что получил добрую немую усмешку. Довольный собой Жан продолжил путь домой. Парень чувствовал взгляд у себя на затылке, уходя дальше и дальше от злосчастной пятиэтажки. А может и не злосчастной?