Из дневника о Варии - Особый случай.

Наверное, нечего бы мне было сейчас описывать, если бы не он. Наверное, все эти полуслепые, вооружённые от корней волос (в случае Скуало) до подошв стильных сапог (в случае Бела, который сто процентов прячет ножи и там) олухи точно бы не прозрели. Всё изменил он. Леви-А-Тан. Но, не будем сейчас погружаться в ненужную философию о результате всего натворенного, друзья мои, ибо из всех нас о результате знаю только я, а вы догадываетесь. Мучить вас мне не хотелось бы, поэтому читайте внимательно – то довольно сложно было написать механической культей. В один не особо отличающийся от прочих день, Леви-А-Тану захотелось романтики. Это тоже не сенсация – романтики бедняге хочется каждый день и по нескольку раз. Только в тот день, а была это жаркая июльская пятница, аккурат тринадцатого числа, романтики Леви захотелось патологически. Он ничем не показывал мучавшую его дилемму. Он просто мирно дробил мизерными разрядами камешки и шикал на шишикающего Бельфегора. В итоге, не выдержав жара дневного солнца и томления души, Леви-А-Тан отправился к ближайшему работающему компьютеру, под спасительную прохладу обители варийцев. На дрожащем экране допотопного ящика высветился услужливый «Гугл». Леви недолго думал над темой своего запроса и ввёл в оконце поиска: «романтика тчк обоюдная и открытая любовь…-тут он задумался. – людей мужского пола тчк» . Тут же всплыл ряд ответов, некоторые из которых были отнюдь не романтического содержания. Прикусив запястье непослушной правой руки, Леви пролистнул страницу туда, где находились мирные и вполне романтичные чаты. Кликнув на одну из ссылок, бравый романтик узрел тему – «Романтика в Loveless – любит ли Рицука Соби на самом деле?». Озадаченно перечитав заголовок, А-Тан решил, что либо он смотрит этот пресловутый Loveless и разбирается, в чём дело, либо надо возвращаться в заманчивое на виды меню поиска…естественно, сильно хлопнув себя по правой руке, он, подвывая от боли, открыл новую вкладку, скопировав в окошко название ещё одного творения японских художников. Леви оторвался от экрана только тогда, когда случайно уперся коленом в перегревшийся блок питания, отчего экран дёрнулся, прерывая показ первой секунды титров, а вся дикая конструкция жалобно взвыла и тут же затихла, погружаясь в покой до следующей недели. К счастью для Леви-А-Тана, то была последняя серия. К счастью только потому, что его пробрала бы дикая истерика, выключись агрегат где-нибудь в середине пятой. Но даже сейчас по раскрасневшейся физиономии текли младенческие слёзы, а на губах играла улыбка, похожая на ту, что была у Иисуса Христа на каждой проповеди, если таковой, конечно, существовал. Вариец вскочил на ноги, со стоном потирая отсиженную филейную часть. На часах было половина одиннадцатого ночи, над головой слышался родимый звон бьющегося стекла и надрывный ор о том, что время детское, а этот мусор уже дрыхнет. А-Тан на цыпочках поднялся наверх по лестнице туда, где находились комнаты всех бойцов непобедимой мафии. На ощупь отыскав свою дверь (на ней красовалась здоровенная вмятина с обгоревшими краями), он пулей нырнул под одеяло, даже не раздеваясь. Рыдание умиления было тут же вылито на подушку, да так усердно, что пришлось перевернуть на другую сторону. Наконец успокоившись, Леви с чувством произнёс…да, да, здесь обратите внимание на фразу! Итак, Леви произнёс: - Ну почему? Почему босс не может увидеть во мне такого же невинного котёнка? –всхлип – Вот бы… вот бы и у нас так же… Шмыгая носом, несчастная жертва романтики, бедняга Леви-А-Тан провалился в глубокий и здоровый сон, даже не подозревая о том, насколько сильно он пожелал случиться такому недоразумению… *** Проснулся Леви от того, что с обеих сторон одновременно закричали разными голосами разные люди и разные фразы. Слева, где располагалась комната Скуало, громогласный «ВОООООООЙ!!!» , а справа, где разместились покои Бельфегора, абсолютно не королевское «ШШШИТО ЗА ЧЁРТ?». Подозрительно тихо было ещё правее, со стороны Франа и снизу, из кухни, где проводил эксперименты с желудками варийцев Луссурия. Конец какофонии подвел звон разбиваемого стекла – причём, скорее всего зеркала, наверху, в спальне босса, великого и прекрасного. А потом и его сердитый окрик к общему сбору, выраженный в непечатных изречениях. Машинально пощупав макушку и найдя там парочку пушистых отростков треугольной формы, которые беспокойно поворачивались в сторону звуков, Леви-А-Тан всё понял…и грохнулся в обморок. Не будем же над ним глумиться, оставим несчастного романтика в покое. В это время в большом зале уже собрались ошарашенные и сонные варийцы.