Only my, forever

Ветер, что дул видимо с востока, был беспощаден. Нести в одной руке черный чехол, оказалось не простым препятствием с холодом, который обвивал своими когтями каждую клеточку тела. Не чувствуя всю правую кисть, что обхватила ручку темного предмета, пришлось остановиться в центре отдаленной от города улицы. Принципиально, откинув оружие в сторону, после очередного заказа, по устранению ползучих гадов, которые не законно гребут под свои бока деньги, поднял обе ладони ко рту, согревая теплым дыханием. Простояв так несколько секунд, резко стартанул со своего места, схватив чехол, услышав позади себя группу пьяниц. — Вот же развелось. — сплюнув вязкую слюну, проговорил парень, пока не завернул за угол. Поменяв руки местами, продолжая нести чехол уже в левой руке, сильнее натянул на себя черную кожаную куртку, все больше начиная ощущать запах разврата. Не сводя взгляд с асфальта и быстро перебирающихся ног, резко пришлось остановиться. Свет мигающего неона, так сильно раздражал, казалось, в свои двадцать пять, глаза уже находились в плохом состоянии, что не могли стерпеть красный свет напротив. Не сдержавшись, сделал шаг в сторону зашарпанного здания, называвшийся клубом, из которого было слышно все сильнее женские крики. Не женские. Крики ребенка, маленькой девочки, доносились до самых легких, из которых выходил разом весь кислород от увиденного. Остановившись в оцепенении, пока эти нелюди заканчивали свои грязные делишки с той, которой и на первый взгляд не дашь даже шестнадцати лет, успел пошатнуться на входе в этот мерзкий, душный подвал. Следующий крик, был последним, чтобы слететь со своего места и направить автомат на ублюдков, которые поставили девчонку на колени к следующему клиенту, который хотел отведать ротик малолетней. — Отпустили девчонку, живо. — держав прицел на самом массивном и жирном, прорычал, быстрым взглядом осмотрев тело девочки. Еле заметно нахмурив брови от увиденной крови на надетых только что каким то уродом джинсах на жертву, который сразу же поднял руки вверх от страха, что может сдохнуть, слегка ногой оттолкнул от себя беззащитное и измученное тело. — Ты чего такой серьезный? Хочешь, поделимся, она ничего такая? — облизнув свои полные губы, прохрипел от огромного количества скуренных сигарет тот, кто был под прицелом. — Закрой свой поганый рот. — безжалостно выстрелил одному в ногу, когда тот свинья попытался встать и потянуть на себя жертву, которая ползла в сторону парня. Остановился на втором выстреле, когда она слабой хваткой взялась за ткань темных штанов, что были на мне. Сморщившись от ее состояния, успел среагировать на попытку нанести ранение ножом, в мою сторону. — Повторяю. Глазом не поведу, растреляю. Отпустите ее и никто больше не пострадает. — кинув в раненного кивком головой, обратился к самому главному, который сидел со спущенными штанами, выставив все напоказ, втягиваясь очередной сигаретой. Заметив копошение с их стороны, быстрым движение руки, поднял истерзавшееся тело, после чего склонился к уху, тихо прошептав. — В состоянии стоять? — увидев слабый отрицательный кивок, кинул взгляд на мерзавцев, которые в упор смотрели на нас. — Когда скажу беги, побежишь. Нужно будет потерпеть. — отрицательные быстрые кочки головой, подтвердили, что ее состояние находится в шаге от обморока. — Я побегу следом за тобой. — заметив поблескивание метала в руках насильников, подождал пару секунд, когда почувствовал, что ее руки готовы всеми оставшимися силами оттолкнуться, когда услышит сигнал. Медленными шагами, надвигаясь на нас двоих, их было шестеро, включая жирдяя, сидевшего по центру, затягиваясь по новой. «Какая мерзость» подумал у себя в голове, закатил глаза и прильнул к уху, чувствуя на своих руках, как крепко она держится своими маленькими ручками и наконец прошептал, когда пять из них подошли очень близко. — Сейчас, беги. — рывков оттолкнув от себя тело, выстрелил три раза, зацепив одной пулей сразу двоих. Прошла по рукам, от чего те упали, начиная кричать в припадке. Вторая, прошла сквозь плоть в районе легких, из-за чего третий упал замертво. Третья попала в ногу четвертому, который также продолжал орать, прижимая окровавленные руки к ране. Пятый оказался поворотний всего. Из-за чего не успев среагировать на его бросок с ножом, успел черкануть по предплечью. Шикнув от неприятных, но более менее привычных ощущений, всадил его же ножом в низ живота, заглянув в последний раз в его глаза, наполненные безжизненностью. Упав на колени передо мной, оттолкнул его ногой и кинув косой взгляд на спокойно сидевшего, уже докурившего мерзавца, вытащил нож из пятого и медленной походкой направился к нему. Следив за тем, как отчаянно пытается встать с кресла эта голая и мерзкая свинья, усмехнулся, оставив тень от ухмылки. — А теперь ты, свинка. — Чт…? Не дав ему договорить, всадил нож в его яйца, прорезав до конца. Не обращая внимание на крик, напоминающий писк свиньи, скучающе взял из пепельницы не успевшую догореть до конца сигарету. — Не повезло же вам парни сегодня. Не будь меня рядом, были бы живы, но та девчонка, вот она бы умерла от ваших утех. Какие вы подонки, она же ребенок. — схватив жирную морду в свои руки, прошипел в лицо и потушил сигарету об пах мужика. — Теперь ты этим местом, не то, что трахаться, даже в туалет сходить не сможешь. Всего лишь, не нужно было попадаться мне на глаза. — после того, как переступить всех лежачих и поднять оружие, перед выходом остановился. — Ну или нужно было потише себя вести, тогда бы точно не подошел и на метр к этому месту. — и с этими словами, он вышел, стерев со своего лица хладнокровность, начиная метать взглядом по сторонам в поисках одного тела. Закинув помещенное оружие в чехол, перешел на полубег, начиная осматривать всю территорию, находившаяся рядом с местом, подсвечивающая красной неоновой вывеской «Nice». Мысли, что посещали голову парня в данный момент, не давали покоя смириться с тем, что сейчас эта девочка в небезопасности. Увидев ее состояние и в каком положении ее держали эти пятеро, пока вставляли свои члены в каждое отверстие, руки начинают непроизвольно дрожать. Только сейчас вспомнив, как она была одета, точнее что осталось на ней, сморщился от боли и холода, что царапал кожу. Собравшись с мыслями и проглотив ком в горле, настоятельно решился найти ее. Помочь. Впервые в жизни. Только намереваясь перейти на бег, когда завернул за здание, остановился от увиденной картины. О того, как она скулит от боли, даже не слышно всхлипов, сердце замирает. Облокотившись спиной о кирпичную стену, рядом с баками мусора, схватилась за свои колени. Даже в темноте видно, как дрожит. От боли. От холода. От каждого шороха. Вижу, как отскочила при виде меня, тут же выгибаясь от боли, причиняющая только от резкого движения ее тела. «А я заставил ее бежать» мысль, что заставил ее мучится от боли еще раз, прогрызает во мне огромную дыру. Протягиваю вперед руки в заке, что не причиню вреда и медленно подхожу. — Я тебя не обижу. — только сейчас понимаю, что собственные руки в чужой и грязной крови тех подонков. Обтираю их об себя и вовремя подхожу, когда ее тело в без сознании падает. Аккуратно поднимаю на руки, немного накрывая своей курткой ее практически обнаженное тело. Достаю телефон, быстро набираю знакомый номер и ухожу из этого адского места, находившееся под светом красного неона. *** Забыв сказать слова благодарности, пулей выскочил из машины, направляясь в свой дом, находившиеся не далеко от моря. Проигнорировав запах морской воды, впервые, заскочил во внутрь, закрыв ногой дверь. Преодолев несколько ступенек на второй этаж, не включая свет, осторожно уложил на свою кровать бездвижное тело. Кинув мимолетный взгляд на ее ноги, которые облепила ткань от джинсов полностью пропитанная кровью, поморщился от того, насколько это было больно. Тяжело выдохнув и схватившись за переносицу, услышал первые знаки того, что очнулась. Посмотрев, как не открывая глаз, она морщится и скулит, пытаясь перевернуться на бок, прикусываю до боли губу, следом почувствовав железный привкус. Просидев возле нее так два часа, не сводя взгляда и не убирая руки, чтобы при каждом моменте помочь и смягчить ее шевеления тела, накрыл одеялом и спустился вниз, чтобы выпить стакан воды. Громко поставив его на место, по темной, до сих пор не включая свет, посмотрел на электронные часы, показывающие пол четвертого утра. Свет принципиально оставался не включенным. Казалось, если он будет гореть, то так он еще больше причинит ей боль. Так она хотя бы уснула. Поднявшись на вверх, тихо прошел мимо кровати, выходя на террасу. Вынудив из забытой пачки одну сигарету, схватил на столике зажигалку и втянул первую, такую желанную затяжку. Полегче. Ловлю себя на мысли, что за все годы работы наемным убийцей, мне никогда не было жалко людей, которые были слабее меня. Эти жертвы, заслужили быть жертвами. Они делали вещи, из-за которых страдал простой народ. Начиная от денег, заканчивая насилием. Случаи бывали разные, но чтобы такое, как сегодня… Она же ребенок. Ребенок, мать вашу. Суки. Тех подонков, готов был расчленить на маленькие кусочки, но увы, такой грязной рабой не занимаюсь. Но то, как они над ней издевались… А ведь я видел только часть. Черт. Я мог бы также кинуть ее, как и всех тех трупов, без капли жалости и сожаления. Но не могу. Не в этот раз. Она ведь ребенок, как я могу… Только сейчас вспоминаю, что ранена рука, когда тело начинает расслабляться под запах морского ветра и шума разбивающихся волн об берег. Встречаю рассвет, облокотившись локтями об перила. Вид из моего дома, позволяет прийти в норму после каждого убийства. Никакой цивилизации вокруг. Город за много километров от берега. Соседние дома находятся далеко друг от друга, но не настолько чтобы не видеть их. Развивающиеся занавески от свежего утреннего ветра, заставляют обернуться и посмотреть на нее. Та гримаса боли, что запечатлелось на ее лице, заставляет зайти внутрь и сесть на кресло рядом. Не свожу глаз, пока не понимаю, что засыпаю. От крика, разрываю сонные глаза, следом подскочив к той, что упала на пол, в попытке встать с кровати. — Вот так, потихоньку. — помогаю подняться маленькому телу, которое старается не так сильно мычать и шипеть. Чувствую, как обхватывает своими маленькими ручонками мои руки и держится, не отпуская. Не садится, застыв в полусогнутом виде. Осматриваю изнеможенное тело, на котором присутствовали проявившиеся следы пальцев, покрасив практически каждый участок тела в фиолетово-синий цвет. Тело на котором были только кровавые джинсы, топ, что на уровне груди и носки, не давало покоя, что те выродки получили несполна. — Давай, тебе нужно принять душ. Я помогу, а потом ты мне расскажешь все как было, ладно? — слабый кивок и поднимаю ее на руки, слегка скривившись от ноющей раны на руке. Спускаюсь вниз прямиком в ванную и аккуратно ставлю во внутрь душевой кабинки, наблюдая за тем, как хватается одной рукой за стенку, другой за смеситель. Тяжело дышит. Понимаю, что не справится. Ухожу лишь для того, чтобы принести старые вещи своей бывшей, что не успела забрать их. Убили. Я. Своими же руками. Слишком грязное воспоминание, чтобы это вспоминать. Остановимся на измене. Измена — это и был повод, чтобы все так для нее и закончилось. Пока витали мысли о прошлом, успел зайти обратно в ванную с вещами в руках. Все упало, когда не успел положить их на полочку, услышав вопль со стороны душа. Подбежав к слабо закрытой двери, рывков открыл, видя ее на полу в согнутом состоянии и на половину спущенными джинсами. — Эй, давай. Давай малышка, я помогу, хорошо? Все будет хорошо, обещаю. Сейчас примешь душ и поедем в больницу. — заскочив в кабинку, спустился на колени, осторожно приподняв девочку на ноги. — Пожалуйста, не надо в больницу. Мне страшно. — хныча, сквозь слезы простонала, хватаясь слабыми ручками за плечи парня. — Тебя только обсмотрят и пропишут препараты, обещаю, что больше они ничего не посмеют с тобой сделать. — подняв утверждающий взгляд, быстро вытер скатившееся слезу к подбородку ребенка и осторожно снял джинсы с ее ног, взяв в руки мочалку с гелем. — Я помогу тебе, можно? — кинув вопросительный взгляд, почувствовал, не услышал, что разрешили. Аккуратно проводив круговыми движениями мочалкой, начиная с щиколоток, где остановились потеки крови, плавно подымался вверх. Случайно задев место, где красовался очередной синяк, почувствовал на своих плечах, как их сжимают тоненькие и бледные пальчики. — Прости. — произнеся шепотом, продолжил с еще большей осторожностью передвигаться, заранее рассматривая тело на наличие травм. Дойдя до бедер, остановился, поднимаясь с пола, передав мочалку в маленькие ручки. — Дальше сама сможешь? — увидев неуверенный положительный кивок головой, вышел из кабинки, закрыв за собой дверь. Не покидая комнаты, остановился на входе, облокотившись о косяк двери и задумался. Прикрыв глаза от недостатка сна, не сразу услышал, как меня звал тихий голос. — Извините пожалуйста, можно мне что-нибудь, чем можно вытереться? — дрожащим голосом, произнесла девочка, слегка приоткрыв дверцу. — Конечно. — подскочив со своего места и подняв до сих пор валяющийся на полу вещи, протянул все в открытую щель. *** Переместив дрожащее тело в утопающих на ней вещах на кровать, сразу же набрал номер знакомого. Приложив телефон к уху, жестом показал, что отойду ненадолго. Спустившись вниз, открыл холодильник, слушая гудки, попутно доставая продукты для легкого перекуса. — Рикки. Рад тебя слышать. — ответив на приветствие своего старого знакомого, облокотился спиной о стол. — Тут дельце, не поможешь?.. — Вот так. — посадив девчонку за стол, перед которой стояла тарелка с только что приготовленной глазуньей, скрестил руки на груди, косо поглядывая на нее. — Вы меня убьете? — не тронув приготовленный поздний завтрак, слабо подняв взгляд на парня, спросила, дрожа. — В мои планы это не входило, ешь. — кивнув на тарелку, сдвинулся со своего места, заглянув в окно, куда только что доставили машину. — Тех людей, вы же их убили? — взяв дрожащей рукой вилку, стала накалывать небольшой кусочек, первоначально разрезов его. — Твои родители, они в курсе, где ты гуляешь по ночам? — сменив тему, начиная злиться только о напоминании о тех свиньях, стояв спиной к ней, спросил, слегка повернув голову. — Они… их у меня нет. — услышав явный вздрогнувший голос, парень полностью повернулся, нахмурив брови. — То есть? Тогда с кем и где ты живешь? — Я сбежала. Детдом в котором я была, нельзя было назвать безопасным местом. Там были мальчики, которые… — остановившись, глубоко выдохнула через рот, чтобы продолжить, но лишь слезы накапливались. — Они обижали тебя? — Да. — быстро качнув головой, шмыгнула носом. — Они угрожали мне. Говорили, если я не сделаю так, как они скажут, то пожалуются на меня людям в черном. — Людям в черном? — сделав небольшой шаг в сторону девочки, насторожился, когда увидел очередной положительный кивок головой. — Я их так называю. Видела их пару раз, но этого было достаточно, чтобы понять, какие они опасные. И наверное те мальчики имели с ними связь. — Чем они тебя запугивали? — Они говорили, что разорвут на мне одежду и выкинут в коридор на все обозрение. И то, что даже смотровые им ничего не скажут, поскольку им все равно на это. Они могут только улыбнуться и сказать, что это у нашего поколения такие игры. А после того, как они изобьют меня ногами, отдадут людям в черном, чтобы они закончили начатое. — И что же ты должна была им сделать, чтобы этого не произошло? — сглотнув ком в горле, сел напротив, положив еле трясущиеся руки, закрепленные в замок на стол. — Я боюсь говорить это. — всхлипнув, девочка сильно дрожащими руками, вытерла лицо от слез. — Ты можешь мне рассказать. Обещаю, что ничего и никому не расскажу. Не сводя взгляд от дрожащего тела напротив, сильно зажмурил глаза, чтобы прийти в себя. — Я должна была встать на колени перед ними. — Сколько их было? — резкий вопрос с грубым тоном, заставил ее вздрогнуть. — Четверо. Услышав это количество, коснулся кончиком языка щеки, нервно потирая переносицу. Качнув головой для себя, установил зрительный контакт и еще раз кивнул, чтобы она продолжила. — По очереди снимала с них брюки и их.. — замявшись, сделала еще один глубокий вдох ртом. — Ты раздевала их. — заключил, нахмурившись от отвращения. — Я не могла не делать этого! — всхлипнув, истеричным голосом прокричала девочка, закрыв лицо маленькими ручками. — Эй, все в порядке. Сейчас тебе ничего не угрожает. — схватив слабой хваткой ее предплечье, заставил убрать руки с лица и успокоиться. — Я боялась. Очень боялась, если бы я не делала, как они сказали «им приятно», то попала бы в руки тем людям. А я не хотела и очень боялась. Терпела, когда они сильно держали мои волосы на затылке, пока я делала то, что мне скажут. Единственное, что задействовало во всех их делах, это мой рот. Я даже не знаю, что я делала, но это так больно. У меня всегда болело горло и были потресканные губы. И это длилось на протяжении пяти месяцев, практически каждый день. — Господи. — прижав сомкнутые в замок руки к губам, быстро проморгался, чтобы стереть с глаз, появившуюся пелену. — Как ты сбежала? — слабо дрожащим голосом спросил парень, прокашлявшись пару раз. — Вчера ночью, я спрыгнула через окно, которое находится в туалете у девочек. Его обычно закрывают, но перед тем, как его закроют, я подложила туда деревянную палочку из-под мороженного. Из-за того, что там была деталь, окно практически сразу же поддалось, ну а сетку снять с окна было не сложно. Потом побежала, что было сил. Я так боялась, что попадусь, ведь нас всегда запугивали тем, что если кто-то попробует сбежать, его обязательно найдут, накажут и больше никогда не заберут новые родители. Но на тот момент, я уже перелезла через забор, в котором время от времени делала проход. Как оказалось, я была не заметной и очень аккуратной, раз не попалась, ведь даже девочка с которой я общалась и те мальчишки ничего не заподозрили. После того, я бежала просто прямо, пока рядом со мной не остановилась темная машина. Мне показалось, что это те самые люди в черном, ведь из нее вышли четыре или три вроде бы в черных костюмах, но лица не те. Но я не успела убежать или даже сделать шаг назад, поскольку сразу же оказалась в руках этих людей. Они запихнули меня в машину и я точно слышала, что мы отъехали, но куда я не знала, пока чуть не перестала дышать от страха перед тем, что они собираются со мной сделать. Хотя они говорили сначала довольно вежливо, что ничего плохого со мной они не сделают. А ведь они и вправду ничего не сделали, лишь передали в руки тем людям в том здании с красным светом. Только на последок услышала, что-то вроде «это тебе за мой должок». Ну, дальше… — Дальше все понятно. Они больше не причинят тебе боль, поняла меня. — задержав дыхание, после сказанного, заметил, как она все это время держала вилку в руках и только сейчас отпустила, опустив руки к себе на колени. — Больше не хочешь? — увидев отрицательный кивок головой, встал из-за стола, сильно сжимая руки в кулак. — Тогда поехали в больницу. Посадив на переднее сиденье девочку и пристегнув ремнем безопасности, обошел предоставленную знакомым машину и сел за руль, тут же отъезжая со своего места. Кинув внимательный и короткий взгляд на свой небольшой двухэтажный дом у берега, быстро начал удаляться от него, чтобы быть не замеченным. С восемнадцати лет, пришлось взять свою и другие жизни в свои руки. Увидев собственными глазами, как безжалостно убивали какие-то уроды в масках родителей посреди глубокой ночи, страх и жалость навечно покинуло мое тело. Крик матери в ту ночь, кажется настолько сильно запечатлелся в памяти, когда она увидела, как отцу выкалывали глаза ручным ножом. После показалось, как услада для ушей, тот крик, когда собственными руками выкалывал тому ублюдку глаза, найдя его в пятизвездочном отеле со шлюхами спустя два года, после случившегося. Мать же заложили же сразу, когда им надоело слушать ее крики. Просто проткнули ее ножом двенадцать раз по всему туловищу. Столько же я сделал, еще через год, всем оставшимся. Работать в этой сфере для меня всегда считалось чем-то грязным. Получая образование прокурора, никак иначе мыслить не приходилось. Но не тогда, когда это касается твоей семьи. То, что кажется показывают только в фильмах, происходит у тебя на глазах, не кажется таким выдуманным. В ту ночь, меня в последний раз охватил дикий ужас и страх от увиденной картины и от того, что ничего не смог предпринять. Стоял в коридоре, напротив их комнаты и смотрел, как мою семью убивают. После, они ушли. На тот момент, я уже лежал в своей комнате под кроватью. Слышал, что они говорили «у него вроде бы есть еще сын»; «не стоит его беспокоить, пусть Рождество еще далеко, но мы уже с подарочками»; «это конечно не плейстейшен, но тоже не плохо»; «с праздничком малый». Я чувствовал, как мои глаза заливаются злостью и желанием мстить. В тот момент, во мне что-то переключилось. К утру, я убрал трупов своих родителей, ни капли не уронив. Замел все следы и поставил на продажу дом. Сживаться самим с собой без копейки в кармане, было тяжело. Втянулся в кражи, сначала на рынках, после и в магазинах. Исключительно, только еда. Все же внутренний и справедливый, не доучившиеся до конца прокурор, кричал во мне, что могу позволить красть только еду. Путь, который привел меня к сегодняшнему дню, был велик, беспощаден и непрост. Я вырос. Железная и горячая от предвкушения от будущего убийства кровь, буквально кипит во мне. На моем счету находится достаточно крупная сумма, свой дом, который был приобретен подальше от социума и ближе к морю. Оно единственное, кто может успокоить своим шумом и запахом. Море - я сам. Мы похожи. Оно сам себе хозяин и никто не подвластен ему. Люди, с которыми я сотрудничаю, не знают всех прелестей моей жизни. Они погружены только в то, что им стоит знать. Лишь один знает, где мой дом. Рикки тот самый малый, который со мной топает в одну ногу уже четыре года. Мы познакомились на черном рынке. История очень долгая, но это не стоит того, чтобы доваться в подробности. Скажу одно, мы вместе прошли через многое говно, что сквозь пот и слезы, пришли к тому, что считаемся братьями. Он младше меня на два года и изначально был сиротой. Я заменил ему семью, как и он мне. Он является моим козырем в кармане, быть точнее правой рукой, моей тенью. Работаю я один, но прикрывает он. И так всегда. Случай с единственной в своей жизни девушкой, был последним шансом, чтобы не позволить своим чувствам и эмоциям окончательно умереть. Измена с ее стороны, было последней каплей. Убрав ее с лица с земли, она навечно утонула в моих глазах. Я и впрямь выбросил ее труп в реку. Так что, никакие люди мне неважны, кроме своего товарища и… — Приехали. — припарковав машину подальше от стоянки, вышел из автомобиля, надев на себя кепку. — Я могу сама попробовать. — Лучше я. Чем быстрее, тем лучше, у меня работа. — схватив под руки слабое и очень легкое тело, одним нажатием кнопки закрыл машину и направился в сторону больницы. Поднявшись на третий этаж, заранее расплатившись в регистратуре за прием у врача, остановился у двери в гинекологический кабинет. — Я тут подожду. — опустив на ноги и убедившись, что она слабо, но стоит, сказал, заметив ее смятение. — Что мне там сделают? — подняв невинный и напуганный взгляд на парня, спросила у него, пока глаза наполнялись слезами. — Ну, ты чего? Не плачь, тебя как я и говорил обсмотрят и пропишут препараты, которые тебе нужно будет пропить, чтобы ты себя хорошо чувствовала. — А где я возьму эти препараты? — проследив за тем, как парень перед ней сел на корточки, чтобы словить зрительный контакт, скрестила ручки и прислонила к груди. — В аптеке, и их нужно будет купить. — Но у меня нет того, за что я могу их купить. — Я куплю их для тебя. — Но, как же? Разве вы можете их купить для меня? — Могу, так что иди и поедем домой. — Но я не хочу в детдом, вы же меня туда не отдадите? Пожалуйста. — пропустив несколько слез, шмыгая носом, умоляла девочка, глядя заплаканными глазами на парня, который только что принялся вытирать ее слезы. — Домой, я имею в виду туда, откуда мы приехали в эту больницу. — То есть в ваш дом? Но… — Так все, иди давай. Доктор уже заждался тебя. — осторожно развернув тело ребенка лицом к кабинету, следом почувствовал по сравнению со всеми ее хватками, достаточно сильное сжатие своей руки. — Пожалуйста, пойдете со мной? — В этот кабинет мне вряд-ли разрешат зайти с тобой. Его поражало в ней больше всего то, что с каким мужеством она боролась сквозь боль. То, каким ручьем льются из нее эти соленые слезы, ни разу не произнесла и писка. Даже громкого всхлипа не послышалось. Скорее всего, это и стало стержнем того, чтобы взять ее маленькую ручку в свою и вместе зайти в кабинет. На входе объяснив все двум врачам о ситуации в целом, сел на свободную кушетку, пока малышку повели обе врачихи за стенку к креслу. В процессе всего осмотра, ловил себя на том, что хотел вскочить и подбежать к ней, когда она громко шипела и слегка скулила. Ей больно, это однозначно. Черт. Схватившись за переносицу, резко поднялся, когда одна из врачей вышла, снимая перчатки, выпачканные кровью. Сев за стол, попутно викинув перчатки, подняла серьезный взгляд. — Вы кто ей приходитесь? — Братом. — выстрелив на автомате, сосредоточился на ее будущих словах. — Не знаю, что делали с этой девочкой, но у нее повреждены вагинальные стенки. Половой акт произошел впервые и не осторожно, поэтому кровь не перестает течь. Пропишу вам мази и таблетки, они будут в виде капсул. Пропиваться не менее срока трех недель, мазь наносить утром, после похода в туалет и вечером по такой же схеме. И пожалуйста, берегите свою сестру, она же еще ребенок, а уже какие последствия. — передав рецепт в руки парню, который лишь слегка кивнул в знак благодарности, перевел взгляд на девочку, которой помогала дойти до него второй врач. — До свидания. — хлопнув от злости дверью, поднял на руки тело, которое обхватило его руками вокруг шеи и уткнулась в грудь и начал спускаться вниз. — Сильно больно было? — опустив взгляд на ее лицо и увидев один короткий кивок головой, сильно прикусил нижнюю губу. — Прости, что обманул тебя. — дойдя до машины и на пути разблокировав ее, осторожно посадил на сиденье девочку, через несколько секунд заняв и свое. — Сейчас в аптеку и домой. — кинув на последок на нее взгляд, завел транспорт и отъехал. *** Спустя пять лет Ощущается так, будто мир разрушается. На протяжении последних двух лет, невозможно не обращать внимание на то, как легкое и нежное платье развивается в стороны от свежего и морского ветра. Оставляя следы за собой на песке тридцать седьмого размера, я каждый день запоминаю все больше и больше о тебе. И кажется все больше и больше ослепляюсь. Ни из головы, ни из сердца не уходишь… Слежу за тобой. За каждым движение, эмоцией. Твой смех разносится по моим венам, проникая в самые потаенные места, где казалось, давным давно все похоронил и закопал сырой землей. Облокотившись всем весом о перило и не сводя с нее взгляд, стоя на террасе, ощущаю, как подступает немного тревожное и трепетное чувство, когда она не прекращая бежать в мою сторону, влетает, скрещивая свои руки вокруг моего тела. Получается устоять на ногах и взаимно приобнять за ее плечи. Ей девятнадцать. Ее светло-карие глаза, что были в детстве, превратились в глубокий, темно-насыщенный карий. Смотреть в них одно удовольствие, настолько, что начинаешь тонуть и погружаться, оседая на дно, закутавшись их глубиной. — Юнги, смотри стая чаек. — разорвав объятия и отскочив на метр от мужчины, прокричала, указывая пальцем на птиц, летавшие на гладью воды. — Вижу, они так охотятся. — облокотившись руками между телом девушки и придвинувшись сзади нее практически в притык, прислонился губами к ее уху. — Море такое синее сейчас. — Для меня синий — цвет моря. Это цвет бесстрашия и влечения к чему-то прекрасному. Холодность, которая пронзает тебя насквозь, но тебе так приятно от этого. И ты готов даже тонуть в море, лишь бы увидеть все его оттенки. А та гладь, которая излучает свет, такой яркий. Однажды, я испытал синий на себе. — Ты очень красиво говоришь. — Также и в любви. Любовь, которая остается навсегда, появляется лишь раз в жизни. — И это ты испытал? Или это секрет? — мило улыбнувшись, не поворачиваясь, спросила девушка, облокотившись головой о плечо мужчины. — Секрет. — Пожалуйста, расскажи. Обещаю, что никому и никогда не расскажу. — Умеешь держать секреты? — увидев уверенный кивок головой, приблизился к девичьему уху. — Я люблю тебя. — отстранившись от застывшей на месте девушки, повернул ее к себе лицом, настроив зрительный контакт. — Эй, ты чего? — начав вытирать, только что появившиеся слезы на ее лице, немного опешил, когда она резко заключила в объятия. — Я… Юнги, я тоже, тоже люблю. Закатывающееся за горизонт солнце, начинает нашептывать прощальными лучами слова о любви этих двоих. Вкус ее губ оказался в тысячу раз лучше, чем я себе их представлял. Подняв ее к себе на руки, не прерывая поцелуй, понес в дом. Завалившись на кровать и повиснув сверху над ней, стал нашептывать ее имя, чтобы верить в происходящее. Пока снимаю с нее собственными руками ее воздушное белое платье, вспоминаю, как над своим счастьем издевались те придурки из детдома, которые гниют теперь под землей. Никто, абсолютно никто больше не втягивает в свои легкие кислород, кто ранее был упомянут любимыми устами. Все обидчики ушли под землю, ну или на дно. Я сделал все, что чтобы забрать ее из места, где она чувствовала только боль. И вот сейчас, извиваясь подо мной, она может полностью расслабиться и больше не о чем не переживать. — Как ты себя чувствуешь? — уткнувшись губами в висок девушки, которая лежала на его груди, спросил, поглаживая рукой обнаженную спину. — Хорошо. — подняв взгляд на мужчину, была задержана его пальцами, которые взяли ее за подбородок. — Твои глаза такие красивые. Не хочу чтобы они когда-нибудь смотрели на меня иначе. — Даже когда мы постареем, мои глаза останутся прежними, и смотреть они на тебя будут как раньше. — Обещаешь? — Обещаю. — Только для меня, только моя… — звук выстрела, заставил двоих вздрогнуть и подняться на кровати. — Юнги, что это? — тревожным голосом произнесла девушка, когда мужчина, быстро натягивая на себя джинсы, подбежал к окну. — Черт. — прошипев, уставился обеспокоенным взглядом на девушку. — Будь тут или нет, лучше спрячься, ладно. — Что происходит? Юнги пожалуйста, скажи что все хорошо. — бегая глазами по его лицу, схватила его руку, второй придерживая у своего тела покрывало. — Все в порядке, но пожалуйста, не выходи из дома. — оставив быстрый поцелуй на ее лбу, натянул темную футболку на свое тело и подойдя к стенке, заделанная обоями, нажал по середине, от чего открылась потаенная дверь, хранящая внутри себя холодное оружие. — Господи. — прикрыв рот от увиденного и от того, как мужчина схватил пистолет и нож, засунув это под ремень и закрыв футболкой, вышел. — Юнги, может ты мне объяснишь, что происходит? Почему это у тебя хранится здесь. Кто ты? — на последнем вопросе, было достаточно увидеть его изменившиеся взгляд, на нечто бездушное и холодное, чтобы упасть на колени и заплакать, когда дверь закрылась. Спустившись вниз, держа в руке пистолет, на улице уже стемнело, поэтому перемещаться по темный комнатам было достаточно сложно, чтобы не издавать лишних звуков. Пригнувшись к низу, после второго выстрела, поднялся и побежал в сторону выхода. Открыв дверь ногой, поставил на прицел человека, который единственный знал дорогу сюда. — Рикки, какого черта ты делаешь? — не сводя оружия, как и человек напротив него, нахмурился. — Надоело. Знаешь, постоянно ты на первом месте, а я лишь так, твоя игрушка, бегающая в твоих ногах, ожидая новый приказ. — С ума сошел? Не говори так, ты же знаешь, что это не так. — Заткнись Юнги! Заткни свой поганый рот хоть когда-нибудь и слушай меня. — Рикки. — Я видел и наблюдал, как ты приютил ту побрякушку к себе в дом. Меня вот что больше всего поражает. Я, когда просился я к тебе пожить, ты что мне ответил?! — Прости, но нас могут вычислить. — Вот именно Юнги. Это ведь из-за меня ты боялся, что мы попадем в дерьмо из которого я уверен выйдешь только ты, оставив меня позади, как и всегда. — Рикки. — Заткни свою пасть и слушай меня! — Ты с такой легкостью приютил ее у себя, из-за чего тебе моя помощь практически не была нужна. Мы клялись, что братья на вечно, какие же мы после этого братья Юнги? — Или может знаешь, еще не все потеряно, еще можно все вернуть, как раньше. Вот только нужно, чтобы лишний выбыл из игры. — сказав эти слова, он поднял глаза на вверх, где на них смотрела девушка. — Только посмей. — прошипев сквозь зубы и настроившись решительно на случай стрелять, встал еле заметно в более удобную позу. — Поздно. Ты же не думал, что я приехал сюда один. Пока я здесь с тобой говорю и отвлекаю, то на верху… — ухмыльнувшись реакции своего бывшего партнера, начал заливаться истерическим смехом. — Сука. — только подорвавшись со своего места, чтобы бежать, был сильно отдернут назад, тут же получив удар рукояткой пистолета в голову. — Не спеши ты так, самое интересное только начинается. Знаешь, я так подумал, можно же ведь убрать лишнего как тебя, только перед твоей смертью, я заставлю смотреть, как я и мои ребята будем развлекаться с твоей куклой. Убью ее на твоих глазах, следом и тебя. Вы оба, бесполезны. — поставив на колени мужчину, пользуясь моментом, пока он отходит от удара, отобрав пистолет с его рук, направил его на только что вышедшею под шкирку девушку, сзади которой были двое амбалов. — Тварь, только тронь ее. — закашлявшись и согнувшись пополам от только что прилетевшего кулака по солнечному сплетению, выплюнул слюну с кровью и смотрел затуманенными глазами на размазанный силуэт девушки. — Юнги, что вы с ним делаете, отпустите его! — истерично, начала кричать девушка, после чего получила сильную пощечину от одного, кто стоял за ее спиной. — Ублюдок, я убью тебя. — начиная вырываться из сильной хватки своего друга, истерично завопил, получив пулю в бедро, тем самым был обездвижен. — Нет, Юнги, нет! Пожалуйста, умоляю вас, прекратите! — упав на колени, начала молить девушка, пытаясь подползти к мужчине, но была отдернута. — Эй, глянь как твоя пытается тебя спасти. Что, правда любовь? — посмеявшись, резко подставил дуло пистолета к виску мужчины. — Умоляю, нет. Пожалуйста! — крича на взрыд, не обращая никакого внимание к подступающей тошноте, установила еле уловимый взгляд с полу живым мужчиной. Шум волн, морской ветер и лунный свет были свидетелями того, что происходило в сердцах этих трагически несчастных любовников. — Скажи последние слова своей ненаглядной и покончим с этим. — сильнее надавив оружием к виску, сразу же послышался болезненное шипение со стороны мужчины. — Адель. — простонав от боли и начиная чувствовать слабость во всем теле, всеми силами пытался собраться, чтобы сказать той, ради которой будет жить и верить, что любовь их найдет в следующей жизни. — У тебя все будет хорошо. Заботься о себе, потому что я не могу, не в этой жизни. — отчаянно посмеявшись, сплюнул очередной сгусток крови. — Юнги, пожалуйста, нет. — Адель. Значение твоего имени — благородная и невозмутимая. С первых дней я восхищался тобой, то как ты держалась быть сильной, меня мотивировало быть для тебя еще сильнее. Прошу, будь сейчас такой же и прими все как есть. Я плохой человек Адель, я убиваю людей. Отвечу на твой вопрос пятилетней давности, да, я убил тех людей, что были в клубе в ту ночь. И тех мальчишек из детдома, которые над тобой издевались. Я убил всех, кто причинил тебе боль. — Умоляю, Юнги. Не говори такого. — Когда тебе нечего терять, у тебя появляется бесстрашие и ты можешь заполучить что-то, но дело в том, что нам всегда есть что терять. Однажды я заполучил тебя, спасав в тот день, я и поверить не мог, что моя любовь к тебе приведет к этому. Наверное, это мое наказание за все, что я делал. Я потеряю тебя. — Умоляю. — Я люблю тебя, навечно. — звук выстрела прошелся вдоль всего берега, приглушая самым горьким и полностью укутанным из боли криком. — Минус один. — оттолкнув бездушное тело ногой в сторону, начал подходить к девушке, будто пригвозденная к кресту, так сильно держали ее эти двоя. — Нет, нет. - проговаривала девушка, будто в бреду. — Заткнись! — оставив смачную пощечину и только наведя пистолет к ее лбу, стали слышны звуки сирены. — Черт, копы. — Бросайте девчонку, по машинам. — дал команду убийца, пока девушка упала от бессилия и потеряла сознание. *** Прошло уже полгода с тех пор, как тебя нет. Сейчас, стоя напротив моря на твоей террасе, я много думаю. Твой дом и правда, самое прекрасное место. Теперь я понимаю, почему ты выбрал именного его. Здесь очень спокойно и тихо, а море, оно как будто разговаривает со мной по ночам, когда я смотрю на него посреди ночи. Я часто вспоминаю твои слова в тот день и что для тебя значит синий цвет. Это поистине самые красивые слова, что я слышала в своей жизни. Я верю, что тот свет, который ты излучаешь над той гладью, такой яркий. Как ты мог поступить так по отношению ко мне? Зачем судьба свела нас? Для того, чтобы я научилась отпускать? Но я ведь так и не научилась… Сегодня, я стою в твоем любимом черном свитере. Он такой теплый, что мне не холодно, несмотря на то, что сейчас середина января. Вчера, я надевала твою толстовку, а завтра хочу надеть твой другой свитер. Твоя одежда согревает меня. Я не знала, что ты за человек. Не хотела узнать. Нет, хотела, но я боялась. Мне кажется, тебе тоже было страшно. Ты боялся причинить мне боль. Но ты был в моих глазах справедлив. Мир уничтожает людей, которые стремятся к справедливости, потому что он сам несправедлив. Я помню, как говорила тебе стольких разных слов, по которым можно было понять, что я люблю тебя… но эти «люблю» так поздно были произнесены моими устами. Мои слова ничего не значали, видимо. Знаешь, когда я только-только встретила тебя, я подумала: «однажды я потеряю его». День за днём, ты окрашивал мою душу в разные цвета, чтобы потом вернуть ее к черно-белому. Уходя, ты уже знал, что оставишь след на всю мою жизнь. Мне интересно, это удовлетворило тебя? И я бы попросила прощение у своего хрупкого сердца, но его больше нет, оно теперь разбито… Судьба это или мои собственные выборы — неважно. Ведь мне с самого начала было известно, что это убьет меня в конце. Ощущается так, будто мир разрушается. Одно знаю точно, я люблю тебя. Только мой. Навечно.