Да просто хочу помочь

До смерти оставалось два с лишним часа. Так думал Лёша, он был уверен в этом. Он сгорит со стыда, находясь рядом с Женей наедине. Нужно будет что-то говорить, или нет, но если он будет молчать, то повиснет тишина и это будет вдвойне неловко. А вдруг из-за волнения изо рта польется какой-то бред? Слишком много не понятного носилось в голове, но он уже сказал что будет, пообещал же, что придет. И вот он сидит в своей любимой кофейне, кружка давно опустела, а Лёша все смотрит в окно, что выходило прям на безлюдный, в это время, парк, положив голову на сложенные перед собой руки. Он уже успел все: поболтал с Юрой — хороший приятель – он как раз здесь баристой работает – помог ему по залу, выслушал от него про все виды кофе на свете, угостился печенькой из буфета за счёт заведения, послушал с другом музыку на колонках. Сегодня как-то посетителей маловато, наверное потому, что на улице сыро, мокро и неприятно холодно, а вечером ещё и дождь обещали по прогнозу. К стати, Лёша украдкой вспомнил, что не взял с собой зонта. Вот и последний посетитель, не считая Лёшки конечно, покинул помещение. Юра мыл посуду. Стало практически тихо и спокойно. Леша опять развалился на уже облюбованном месте около окна на удобном пуфике. Но тут входная дверь в кофейню снова открывается: раздается звон колокольчиков, что висели над ней, хлопок и шаги. - Здаров, Юр! Мне как всегда. "Что блять..." - Глаза Лёши округлились в несколько раз, а брови полезли на лоб. Это же не... Да. Этот хриплый голос невозможно с чем-то спутать. - О! Какие люди! Как обычно на тебя, или как обычно на тебя и на неё? — Работник сделал акцент на последние два слова. - Не-е-ет, к сожалению, я сегодня одиночка. И как ты.. Вот чёрт! И запомнил же, что я с ней сюда заходил! - Да-да, я такой. Леш, а ты в курсе что подслушивать не хорошо? Вот ты сейчас сидишь, слушаешь разговор бариста с учителем, к которому тебе ещё на урок чалапать вечером, и тебя ничего не смущает, не? И не стыдно вот это тебе так? Ну что ж, Бочкарёв продолжал тупить в окно, может даже притворится спящим, лишь бы не заметили. Мильковский сел за барную стойку и продолжил о чем-то болтать с, уже приступившим к готовке, Юрой. - Лёш, можешь пожалуйста подать ту посуду с третьего столика? " Блять, блять, блять, так успокойся. Веди себя непринужденно, как обычно, расслабься. Это всё тот же белобрысый клоун." Женя слегка удивлённо обернулся за плечо: - О-о-о! Вот это сюрприз! — Лёша натянул лёгкую улыбку и спокойно помахал рукой, направляясь к столику с посудой.— Лёшка, а тебя то сюда какими ветрами занесло в такое время? Бочкарёв уже было собирался что-то ответить, но Юра его опередил: - А мы с ним тут частенько зависаем, когда я один на смене, он, вот, даже помогает немного. — Юра благодарно кивнул, забрал посуду. — А-а-а, вы с ним как..? - Я у их класса сейчас психологом на практике туды-сюды, во-о-от. Леша сел за барную стойку с другой стороны — она удобно располагалась в углу. Вроде и не близко к Жене, но и не подозрительно далеко. От Мильковского приятно пахло сигаретами и сыростью, что он занёс в помещение с холодной улицы. Аромат кофе дополнял и успокаивал, посыпая всю эту обстановку приятным домашним уютом. Лёша иногда вставлял пару слов в разговор, но в основном залипал в телефоне, хотя... Ладно, он просто делал вид что не слушает. Бочкарёв сквозь черную челку время от времени поглядывал на Мильковского, который очень увлеченно рассказывал что-то Юре. А когда смотрел, пусть это и были короткие "случайные" взгляды, он обращал внимание на детали, ведь в деталях и кроется вся магия: на черной кожанке маленькими каплями скапливалась влага, волосы как всегда растрепаны, обветренные губы искусные до крови и добрые-добрые глаза. Поддерживать разговор было на удивление очень легко. Общение с Женей уже не казалось на столько опасным. Он улыбчивый, немного уставший и сонный. Похож, в какой-то степени, на маленького котенка, которого до смерти хотелось за обнимать. Они просидели так до самого вечера, не замечая как течет время. - Ребят, мне пора идти. Скоро меня должны заменить по этому, если хотите можете здесь оставаться до самого закрытия. — Юре кто-то позвонил, и тот, собрав свои вещи поспешно выбежал из кофейни. Они остались наедине. Но Лёша ни капли не нервничал – в душе поселилось некое умиротворение. Бочкарёв отметил для себя, что на часах давно пробило время начала их занятия. Он улыбнулся своим мыслям, но эту тему поднимать не стал. - Глупый был план, ну-у-у... с дополнительным. К тому же, он с треском провалился. В ответ Лёша кивнул, поняв, про что говорит Мильковский, а следом последовал смешок с его же стороны. - Если твой план заключался в том, чтобы зарезать меня где нибудь за углом, и так, чтоб без лишних глаз, то да, он целиком и полностью провален. Шутка получилась достаточно тупой, но Женя посмеялся. Ему нравились все шутки Лёши, ну, и в принципе его чувство юмора. - Ты просто ещё с первой встречи показался мне достаточно интересным, но в итоге оказался скрытным и замкнутым, ну я и это...как видишь, — Женя запнулся пытаясь подобрать слова чтоб это "оправдание" не выглядело слишком нелепо. — пытался тебя понять, узнать получше, что ли. - Ха-ха, хорошая попытка, Женёчек. — Лёша щёлкнул пальцами, а в голове табуном пронеслись мысли о том, что не стоило его так называть. Ну, Юре же можно употреблять "Женёк, Женька, Женечка", так почему ему нельзя? - Хм, ну и в какой же момент я спалился? - Знаешь, если бы не Рома, я бы, наверное, ничего и не заподозрил. В последнее время постоянно где-то летаю. - Да, я заметил. К стати хотел спросить на счёт этого, всё хорошо? Ты и вправду очень рассеянный. — Женя, внимательно следил за каждым движением Лёшеных рук. — И вот даже сейчас ты кладешь в кофе уже четвертую ложку сахара. - Да блять!! Леша принялся аккуратно переливать свежесвареный напиток в другую кружку, чтоб не растворенный сахар остался на дне. Мильковский посмеялся, подпёр щеки кулачками – Лёша казался ему до ужаса забавным. Когда Бочкарёв был доволен своей работой, он гордо поставил чашечку капучино на барную стойку, и в тот же момент зачарованно замер. - Вау... - Что? Женя обернулся проследив за взглядом Лёши. Тот смотрел на волшебную картину на небе. Из-за окон в пол, обзор ничего не закрывало. Последние солнечные лучи бликами гуляли по облакам, добавляя им розовых и оранжевых красок. Было достаточно облачно, а в кофейне тихо. Эти двое просто сидели рядом и смотрели на обворожительный закат. С противоположной стороны уже начали накатывать огромные серые тучи – обещанный синоптиками дождь – они будто удушали, задавливали солнце, чтоб то поскорее переходило на другую часть планеты. И вот по стекляным стенам застучали первые капли. Шум нарастал и нарастал, и вскоре превратился в настоящий ливень. От той яркой картинки что властвовала над землёй ещё пять минут назад и следа не осталось. Теперь ветер нещадно трепал макушки деревьев и грозно завывал в вентиляции. Оба в шоке, возможно даже приятном, наблюдали за происходящим, а в головах была одна и та же мысль. Ни один её почему-то не озвучивал. Женя уже собирался сказать, но Лёша перенял инициативу: - Ну и как мы домой будем добираться? Немного пораскинув мозгами, в голове Мильковского словно лампочка засветилась — он вскочил с места, порылся пару секунд в своем шопере, и через секунду достал из него черный зонт, ловко прокручивая его в руке. На смену уже пришел другой работник, дождь не утихал но, слава богу, ветра не было. Они приняли решение потихоньку выдвигаться по домам. Оказалось что живут они не так уж и далеко друг от друга. За оживлённым разговором Лёша и не заметил как близко идёт возле Жени. Не заметил как тот смотрит на него с улыбкой. Не заметил, что идёт прислонившись к его плечу своим, а по противоположным плечам обоих стекали капли дождя. Кофейня на окраине парка стала прибежищем для Лёши от плохих мыслей в свое время, а теперь помогла Жене наладить отношения с любимым учеником. И благодаря этому месту, возможно он уже не просто ученик. Какое-то теплое, приятное чувство, по ощущениям похоже на супер комфортную дружбу, окатывало светловолосого каждый раз, когда он смотрел на Лёшку. Ну а Лёшка, в свою очередь, все никак не признавался самому себе, что все же правда рад Жене: рад что он пришел в его школу, рад что заинтересовался им, рад что теперь с ним можно так спокойно общаться. Рад что Женя такой — какой он есть. С вечно растрёпаными волосами, огромными синяками под глазами, всеми недостатками в плане характера, со своими странными олдскульными шутками и с такой уже родной теплой улыбкой. Где-то на подсознательном уровне Лёша жил и улыбался благодаря вот такому вот Жене Мильковскому. А цветочек под сердцем грел все сильнее и сильнее, разгорячая каждую клеточку души. Ну ничего. Скоро он нагреется до такой степени, что Лёша просто не сможет больше себе врать и отнекиваться. Все что он сможет в таком состоянии — это сгорать от невыносимого чувства привязанности к единственному источнику света в его жизни. И вот они уже успешно до прыгали по лужам до автобусной остановки. На улице было пусто. Машин почти не ездило. - Да-а-а... Подвёл нас, конечно, декабрь. До нового года полторы недели, и тут такое потепление. Но скорее всего завтра, проснувшись, они обнаружат гололёд на дорогах. Подъехал нужный им автобус под номером "32". Абсолютно пустой автобус под номером "32". Парни запрыгнули в него и сели рядышком. Ехать минут 30 в другой район. Маршрут этого автобуса был не самым удобным, но единственным в это время суток. Женя буквально дрожал от холода: - Замёрз? Могу худи дать. - А ты сам не замёрзнешь? - Да ладно, чё там. Леша вылез из черного худи – под ним был ещё и свитер – и накинул назад кожанку. Приятно удивленный таким вниманием и заботой со стороны друга, который младше него на 5 лет, Мильковский немного смущённо надел кофту. Он натянул ее на себя и сразу же ощутил как тепло, переданное Лёшей вместе с худи, обволакивает все тело, а также услышал тот самый запах, который уже можно не описывать, ведь в голове Жени он уже имеет название: "Лёша". Рукава оказались немного длиннее нужных – Бочкарев любил не просто оверсайз, а именно вещи на несколько размеров больше его. Но это даже к лучшему — подумал Лёша, заметив это. Хоть вечно ледяные руки согреет. За окном мелькали уличные фонари, свет из окон домов. Младший следил за медленно стекающим каплям по стеклу, а Милько опустил голову, челка упала ему на глаза, полностью закрывая лицо. Повисла тишина: может темы закончились, а может просто так получилось. Но эта тишина не была неловкой – каждый задумался о своем. Так они проехали станции три, а на одном из поворотов, на плечо Лёши упала голова мирно спящего Жени. И на сколько же это надо было устать... Будить светловолосого тот конечно же не стал, пусть спит себе спокойненько, но сердечко предательски забилось чаще. Станция за станцией, и ни одной души. До дома уже совсем не далеко. А Бочкарёву в голову пришли слова что складывались в рифмованные предложения с довольно спорным смыслом. В порыве чувств и мыслей он не придал им значения. Он постарался аккуратно выудить телефон из кармана, чтоб не разбудить спящую красавицу на своем плече, открыл заметки и быстро напечатал такие строки:

"Я не хочу курить во время дождя, я желаю быть рядом с тобой, и ничего тебе не надо говорить, своей улыбкой ты прогнал мою боль. и такой ты, даже не знаю как описать тебя, нет слов, просто нет слов, На моём плече засыпает мое счастье, счастье. Счастье мое быть с тобой вдвоем, Счастье мое возвращаться домой. Когда вокруг бесконечный бой В моем сердце мир, в моем сердце покой."

Он и не заметил как улыбается, наверняка, самой искренней улыбкой, что знал. Но тут пришло осознание, он пробежался по строкам ещё разок, и ещё. "Такой", "прогнал" — отключив душу, и включив мозг, наконец-то дошло, о ком идёт речь. Наконец-то дошло, о чём кричит его сердце. Проснулся тремор в левой руке, небольшая паника, пугающая фрустрация. Через секунду Женька заворочился под боком и Леша поспешил выключить телефон. - Доброе утро, — заботливо полушепотом произнес Бочкарёв. - Долго нам ещё ехать? — Этот сонный кот определенно замучен, и недоволен холодом. - Нет, вроде. На следующей остановке выходим. Спустя какое-то время они вышли из автобуса. Дождь все также лил, а Мильковский недовольно поежился от холодного воздуха и сильнее прижался к Лёше, прячась под зонт от противных капель. - Ты можешь оставить зонт себе, тебе же ещё до дома несколько минут идти. - А, ладно. Тогда завтра в школе и отдам. - Ага... Ну, до завтра? - До завтра. По дороге домой, что провел в одиночестве, Лёша отметил для себя, что без Жени под черным зонтом пусто и ужасно холодно.