покой

тишина оглушает. стягивает всё изнутри, не даёт вдохнуть. *** в голове набатом стучат мысли, перескакивая с одной на другую, и эхом отдаётся стук настенных часов. осаму чувствует лёгкое прикосновение к своим щекам, но расплывчатым взглядом не может уцепиться ни за сливовый оттенок глаз напротив, ни за аккуратные пряди тёмных волос. в груди что-то отзывается немой тяжестью, а холодные руки достоевского отрезвляют уставшую голову. достоевский помогает ему дышать, осаму смотрит бегло-напуганно, когда фёдор проводит тонкими пальцами по мягким волосам, когда очерчивает большим пальцем острые скулы, когда целует мягко и аккуратно в уголок губ. но достоевский и есть его кислород. *** когда он говорил осаму, что останется рядом, он не врал. изломанными и болезненно тонкими кажутся те когда-то мягкие волосы, в которые он зарывался руками, а под длинными и аккуратными ресницами пролегли тёмные мешки. он прикасается к нему со всей мирской осторожностью, пальцами поддевая бинты на шее. осаму вздрагивает, когда холодные руки разматывают белые ленты на бледной спине, но не отстраняется. фёдор молчит, но дазай точно знает, что он вглядывается. пытается взглядом уловить малейший рубец на худощавом теле, и почти облегчённо выдыхает, обнаружив лишь почти заживший шрам на предплечье. осаму почти поворачивается, чтобы спросить, почему достоевский ничего не делает, но замирает в таком положении. от прикосновения тёплых губ на плече по всему телу рассыпаются мурашки. фёдор проводит дорожку от шеи к уху, замечая едва скрытую дрожь. улыбается уголками губ и жалеет, что дазай стоит к нему спиной, потому что не может запечатать эту улыбку в поцелуй. когда достоевский завязывает новые и чистые бинты, дазай молчит и едва заметно улыбается. мельком смотрит на бледные руки и изящные пальцы, которые ловко закрепляют медицинские ленты на теле, и невольно даже расслабляется в родных руках. *** потрескавшийся потолок и извечные трещины в карих глазах. осаму лежит у него на коленях и выдаёт себя, притворившегося спящим, лишь подрагивающими ресницами. достоевский почти невесомо проводит рукой по его волосам, уже не чувствуя никакой ломкости. осаму вдыхает полной грудью, и дыхание его не дрожит, а достоевский готов отдать всего себя, только бы он мог ему улыбаться.