Игра в куклу

Сначала Берни Годо даже мечтал, чтобы его сбил какой-нибудь грузовик. Вот тот, например. Или этот. Но тело по инерции несло вперед, ноги не останавливались, и инстинкт самосохранения гнал мужчину к безопасному островку. Когда до разделительной полосы оставалось всего два шага, периферическим зрением Берни зафиксировал стремительно приближающийся бампер легковушки и подумал с досадой: вот черт… если эта малолитражная посудина успеет затормозить, вместо эффектного решения всех проблем получится жалкая инвалидная коляска… Берни Годо вообще считал себя малодушным человеком. Он не смог застрелиться в Сан Франциско, пять лет назад, когда увидел страх и отвращение в глазах Габриэля Мори. Ушел тогда, убежал, а потом долго сидел с наградным оружием за столом, смотрел на часы, которые отсчитывали секунды, минуты, часы… не смог. Испугался. А может, просто в глубине души еще жила надежда, что когда-нибудь, возможно, все поменяется. Оно и поменялось. Только Габриэль Мори все равно его боялся. Пусть уже не ненавидел, не презирал, но все-таки боялся. Берни Годо попробовал еще раз: вчера вечером. Пошел на пляж и долго смотрел на неприютные, серые волны океана… всего-то и надо, что заплыть так далеко, чтобы сил догрести до берега уже не осталось. Сколько проблем сразу решится! Габриэль Мори может не бояться, что вскроются новые обстоятельства, и участие в деле Берни Годо выплывет - надо же, слово какое подходящее! - наружу. Доказать, что Габриэль Мори ни о чем не просил Годо, невозможно, да и не поверит в это никто. И полиция, и пресса уже давно раскопали давние отношения "старой компании"... окажись Годо под подозрением - для Габриэля Мори все рухнет, даже если и доказать вину не получится. Говорят же, что людская молва - хуже палача… и приговор подпишут, и в исполнение приведут. Нет, нельзя, чтобы Годо вообще еще хотя бы раз мелькнул в этом деле… исчезнуть - да и все. Даже если что-то и обнаружится когда-нибудь, дела не получится: отвлекутся на его поиски, поищут-поищут, да и не найдут. Нет тела - нет дела, все это знают, хотя и применил Берни эту пословицу немножко вольно. Да, тогда Габриэль Мори может не бояться, что его обвиняли в связи с Годо. А еще он может не бояться, что Годо однажды сорвется и снова натворит глупостей. Или просто помешает ему жить. Как много проблем решается сразу! Но опять не смог. Даже войти в воду не смог: долго стоял, до темноты, дышал соленым холодным воздухом, пытался представить, как жить дальше. Получалось плохо: тогда он еще не знал, что Габриэль Мори его ищет, но даже если бы знал, это ничего бы не изменило. Перспективы не представлялись ему совсем. Ему сорок два года. У него нет ни семьи, ни любовницы, ни работы, ни даже дела, которым ему было бы интересно заниматься. Возвращаться обратно, рассчитывая на то, что дело закрыто и больше никто копаться в смерти Милсона не будет, пока опасно: прошло слишком мало времени. Выжидать пару лет? Но что делать в эти пару лет? Сама собой в голове возникла картинка: строчки на экране компьютера. "Джинджер, миленький, научи!" Берни Годо невольно улыбнулся: ну да, теперь уже сложно сказать, что у него "никого нет". Завел себе маленького щеночка, которого нужно учить писать на пеленку и выгуливать на поводке. Щеночек виляет хвостиком и смотрит на него с надеждой, и обманывать его доверие не хочется. Ну, что ж… значит, сначала воспитаем щеночка. Пусть вырастет в хорошую, надежную сторожевую собаку, которая будет вместо старого пса-Годо оберегать покой Габриэля Мори. А дальше посмотрим. И теперь несется на него эта убогая легковушка, и почему-то не хочется, чтобы все закончилось именно здесь и сейчас. Но… она очень близко. Так близко, что даже царапина на ее капоте бросается Годо в глаза. А ноги такие медленные, словно в киселе увязли: мозг соображает очень быстро, молниеносно, а вот телу сигнал дать не успевает. Немного бы ускориться, чуть-чуть! Когда Берни Годо ощутил удар в спину и почувствовал, что летит лицом вперед на траву разделительной полосы, он подумал: все. Случилось. Только почему он не умирает? Почему все еще работает слух, зрение, почему в нос ударило пылью обочины, почему он слышит всколыхнувшуюся, как волна, ругань за спиной? - Я полицейский, все в порядке, проезжайте, - раздался совсем рядом знакомый голос. Дерек Ан, тот самый щеночек, после встречи с которым Берни Годо захотелось сначала свернуть ему шею, а потом свернуть шею себе. Щеночек? Черта с два. Волк в овечьей шкуре! Какая к черту защита Мори? Разве можно доверить такому - самое дорогое? Он же первый его и сдаст, если что! Только… что он делает здесь, позади Годо? И… выходит, это он придал ускорение так некстати впавшему в ступор мужчине? То, что сказал потом щеночек, Берни Годо слышал словно через вату. Не сразу понял даже, просто сидел и смотрел перед собой, переваривая. За него, Берни Годо, кто-то испугался? Не ЕГО, а ЗА него? Рядом с Берни снова сидел тот самый щеночек, который смешил его всю предыдущую неделю. Он казался Годо сущим ребенком, этот двадцатитрехлетний мальчик, но ребенком не глупым и капризным, а доверчивым, забавным и очень сообразительным. Годо и в самом деле хотелось рассказать ему все, что знал сам, научить, показать… что произошло в аэропорту, почему мальчик спрашивал такие глупости, зачем? Какой он настоящий - тот, из интернета, или этот, из аэропорта? Ни то, ни другое, сам себе ответил Годо. Настоящий - вот этот, сидящий рядом на обочине и счастливо улыбающийся, потому что успел. Оттолкнул. Спас человека, которого совсем не знает, которого в чем-то подозревал (иначе бы и не расспрашивал?)… Дерек так искренне извинялся, что Годо не смог от него сбежать. Понимал прекрасно, что плохо сейчас себя контролирует, но… жаль было щеночка. Даже если Дерек играл какую-то роль, чтобы раскрутить его, вывести на признание или выпытать информацию, все равно не мог от него уйти Годо. Увидел поникшие плечи и смущенно розовеющие уши - и не смог. А точнее, не захотел. Мальчик, конечно, догадается очень скоро, кто с ним рядом - не зря же так застывает, бросая на Годо цепкие взгляды… да, он догадается. Ну да и черт с ним. Устал Годо бегать, устал прятаться. Пусть знает. Все равно собственных силенок не хватит ничего доказать, а Джинджер в этом помогать не будет. Если этот ребенок, не задумываясь, бросился ему на помощь - еще не все потеряно. Может быть, еще и вырастет из писающего на пеленку щеночка достойный страж… - Я просто очень хотел, чтобы ты оказался им, - сказал мальчик и отвернулся, смутившись своей откровенности. У Годо что-то оторвалось внутри и ухнуло вниз. Неужели кто-то смог совместить обе его ипостаси - Годо и Джинджера - в одно общее целое, и не испугался этого целого, не засомневался, а захотел, чтобы Джинджер и Годо, наконец, слились воедино? Берни так растерялся, что допустил ошибку. Уже не первую - черт возьми, голова совсем не соображала после произошедшего, все еще мелко подрагивали коленки, а внутри противно накатывала волнами тошнота, но знать об этом никому не стоило. Только вот мозг не поспевал за языком, и язык-таки сделал свое подлое дело. - Вот теперь все правильно, да. Теперь все хорошо, - ответил мальчик и заулыбался. Неужели он просто пытался его "расколоть"? Провоцировал только для этого? Берни Годо посидел немного, пытаясь унять сердцебиение и успокоиться. Хорошо, ладно. К черту маски. Если он захочет, он все равно сбежит от этого ребенка. И ребенок сам, без Джинджера, ничего не сможет сделать. Так есть ли смысл прятаться? Зачем врать, выкручиваться, выдумывать какие-то неловкие отмазки и отговорки? Это недостойно и очень по-детски. - Что именно хорошо? - нейтрально уточнил Берни, и Дерек повернул к нему свое сияющее как мартовское солнце лицо. - Все, - довольно выдохнул он, - я так рад… правда. Я тебя нашел, понимаешь? - В каком смысле? - Во всех. Я чуть с ума сошел, когда думал, что ты можешь быть не он. - Почему? - Годо понимал все меньше и меньше, а Дерек говорил путано, сбивчиво, краснел ушами, горел глазами… он как будто и сам еще не понял, что хочет сказать, и эмоции в слова никак не облекались. - Потому, что ты ДОЛЖЕН был оказаться им. Он мог быть только таким, как ты. Я сразу почувствовал, что знаю тебя, хорошо знаю: так же, как знаю его, ты не чужой, ты - он. Им - а значит, и тобой - я восхищаюсь, готов учиться всему, что он - то есть, ты - захочешь рассказать… Ты же не откажешься, да? Не перестанешь? - А ты все еще хочешь? - осторожно уточнил Годо, и Дерек закивал торопливо и часто. - Только у меня есть условие, - откашлялся мужчина и снова сбился с мысли, поймав на себе взгляд широко распахнутых выжидательных карих глаз. Если бы у этого мальчика был хвостик, он бы сейчас вилял им очень интенсивно, мелькнула веселая мысль, и Годо выдохнул раз, другой… третий. Успокоился. - Никогда не спрашивай меня больше о деле Милсона, - тихо и очень отчетливо произнес Берни Годо, - никогда. Ни о чем. Я не хочу больше погружаться в тот ад. Не напоминай мне о нем. Только при таком условии я… - Я согласен, - перебил его Дерек, - и тоже хочу кое-что тебе сказать. Я никогда не спрошу больше ничего об этом. Не потому, что ты попросил. А потому, что я и без того уже решил, что мне неважно. Да, было интересно. И я тебя всегда буду слушать, если ты захочешь что-нибудь рассказать сам. Но не спрошу, обещаю. Потому, что мне важнее не то дело, а Джинджер. То есть, ты. А ты пообещал меня учить, правда же? - То есть, тебе так нужен бесплатный учитель, что ты готов даже поступиться своим любопытством? - прищурился Годо. - Если хочешь, я могу тебе платить, - растерялся Дерек, часто моргая, - правда, если это очень дорого, то я недолго смогу, но… - Не нужна мне твоя плата, - развеселился Годо, - я же про другое спрашивал… ты так хочешь продолжать заниматься каким-то глупым хакерством, что готов пообещать, что угодно? - Почему это - глупым? И не что угодно, - испугался Дерек, не зная, на что отвечать сначала, - я не пообещаю никогда ничего нечестного… и Габриэля Мори я не брошу, даже не проси… - Я не попрошу, - стиснул зубы Годо, - вернее… я попрошу тебя его НЕ бросать. - А я думал, ты его ненавидишь, - облегченно выдохнул парень. - Нет. Я не хочу сейчас его видеть, это правда, - признался Годо, - но это не ненависть. Просто нам с ним лучше находиться подальше друг от друга. Тогда все в порядке. - Это как одинаково заряженные частицы, да? - понимающе протянул Дерек, - Плюс и плюс. Вроде бы обе хорошие, но отталкиваются… - Что-то в этом роде, - согласился Годо, про себя обливаясь кровавыми слезами при воспоминании об "отталкиваются", - так что? Сделка? - Сделка, - просиял Дерек и деловито осмотрелся, - кстати, я проголодался. Пойдем, поедим? Раз уж ты - Джинджер, то мне не надо больше думать, откуда выйти в интернет, чтобы тебе написать. - А что ты собирался написать? - Хотел рассказать тебе про тебя, - Дерек прыснул, - хорошо, что вовремя все выяснилось. - Нет уж, все равно расскажи мне про меня! - заупрямился Годо, - Мне было интересно, когда ты психологические портреты рисовал. Депрессию мне приписал… Парень стушевался. - Ну само собой, ты же профессиональный профайлер, - уныло вздохнул он, - а я просто выпускник полицейской академии… я же не знал, как глупо выгляжу в твоих глазах… Берни Годо невыносимо захотелось погладить опечаленного щеночка по мягкой шерстке и почесать за ушком. Он чуть было не потянулся даже - вовремя опомнился. - Пойдем, выпускник. Обещание ты дал, так что смотри теперь, держи слово. Годо постарался не рассмеяться, краем глаза наблюдая, как радостно выпрыгивает из машины его внезапно обретенный ученик. Или все-таки пока еще щеночек? *** - А как мне тебя называть? - Дерек подпер ладонью щеку и чуть ли не с обожанием смотрел на уткнувшегося в меню Годо, - Джинджер? - Меня зовут Берни, - неловко кашлянул Годо, прячась за папочку, - я бы предпочел свое собственное имя, если ты не против. - Не против, - с готовностью согласился Дерек и повторил, - Берни. А можно мне еще чуть-чуть с тобой поболтаться? Я в Мексике никогда не был. Годо вскинул брови. - Тебе совсем нечего делать, ребенок? - Ну, в полиции я больше не работаю… у Мори пока тоже работы нет… можно сказать, что да, мне совершенно нечего делать. - А твоя девушка? - припомнил Годо. - Она в Азии. На гастролях. Но даже если бы и не в Азии, неважно. Я бы все равно напрашивался. Но ты скажи честно, если я тебе мешаю, я пойму. Берни Годо притворно задумался, про себя посмеиваясь над встревоженным таким долгим молчанием Дереком. Нет, пока еще все-таки щеночек. - Ладно, - снизошел он, наконец, - но если ты будешь плохо себя вести - отправлю домой почтовой посылкой. Парень прыснул. - Не такой уж я и маленький, - гордо задрал он нос. - Всего одного сантиметра до ста восьмидесяти не хватает, я помню, - поддел Годо. - Вот именно! Может, я уже и дорос, просто не измерял давно. А куда ты хочешь поехать? - Ребенок, ты опять начинаешь? Я же сказал: не знаю! - Но мы же не можем сидеть в этом кафе сутками, - возмутился парень, - надо же куда-то деться! - Ну так давай денемся в какой-нибудь отель, - пожал плечами Годо, - не хочу устраивать гонки от города к городу… я никуда не спешу, и по туристическим местам не езжу, имей в виду. Просто хочу пожить немножко то там, то здесь… - Звучит восхитительно. - Или поехать по побережью… - А спать в машине, - подхватил Дерек, - прямо на пляже. Это мечта моего детства! - Я же говорил, что в машине не работает кондиционер, - остудил его пыл Годо, - ночью в машине - да еще и на пляже - холодно, так что оставь свои детские мечты до следующего раза. - Отели тоже ничего, - моментально изменил курс Дерек, - только я все-таки осмотрю Кафедральный собор, ладно? Я знаю, ты не любишь такое. Я и один могу. А еще… Годо хмыкал, слушая про его наполеоновские планы, удивлялся, закатывал глаза, язвил - а сам каким-то краем сознания думал, что, кажется, в его жизни что-то неуловимо поменялось. И дело даже не в том, что вместо привычного молчания и одиночества в ближайшие дни его ждет общение вот с этим оптимистичным ребенком. За прошедшие пять лет периодически мелькали рядом с ним женщины, то приходили, то уходили, не задерживаясь дольше недели, и все они не слишком влияли на привычное течение серых одинаковых дней. От Дерека, пусть и постоянно болтающего, ощущение было другим: мир вокруг обрел цвет, наполнился запахами и звуками. При этом Дерек не был девушкой, не был объектом страсти, он даже другом пока еще не был, и это все ставило с ног на голову. Годо не знал, как себя вести… В интернете все было просто: в любой момент можно было закрыть переписку - и остаться в привычном одиночестве и тишине. В реальном мире "закрыть переписку" не получится… Дерек как будто подслушал мысли Годо и посерьезнел. - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Называешь меня невыносимым, громким, надоедливым и глупым ребенком, да? Потерпи, это через часок пройдет. Я просто так рад был, что ты - это ты… никак не могу уняться. Обычно я себя так не веду, честное слово. - А как ты себя ведешь? - заинтересовался Годо, и в самом деле заметив, как неожиданно повзрослело еще секунду назад сиявшее личико. - Я работал в полиции, - улыбнулся Дерек, - значит, совсем уж идиотом быть не должен, правда? Стой, если ты сейчас пошутишь про то, что в полиции только идиоты и служат, я тебя укушу!... - Ты сам это сказал, - хмыкнул Годо и увернулся от вполне ощутимого тычка в бок, - так как ты себя ведешь? Не меняй тему! - Ты со мной общался в сети целую неделю, неужели еще не понял, как? - В сети ты казался взрослее и серьезнее, - кивнул Годо, - или, может, это потому, что я тебя просто не видел? - Да нет, я и правда не такой восторженный идиот, каким сейчас выгляжу. Потерпи чуть-чуть. Я должен к тебе привыкнуть. - Я где-то читал, что люди не боятся быть детьми с теми, кому полностью доверяют, - Годо приподнял бровь, - так что, выходит, это даже комплимент с твоей стороны. - Ну да, наверное, - Дерек снова расплылся в улыбке, - я тебе доверяю. Но все же немножко притихну, а то и правда по почте домой отправишь… Берни Годо улыбнулся и опустил глаза в тарелку. Впервые за все семь лет он прожил час, ни разу не вспомнив о Габриэле Мори. И этот час ему очень понравился.