Белые ночи

Антон открыл глаза. Ремень неприятно давил на затёкшую шею, ноги чуть ныли из-за долгого отсутствия движения и пребывания в одной позе. В наушниках Нойз сравнивал себя со струнами, жаловался на тишину вокруг, и Антон задумчиво хмыкнул — интересное совпадение. Глаза упорно не желали открываться до конца, но окружающие высотки, подсвеченные теплым оранжевым светом, наполненные такими же жёлтыми пятнами горящих окон, были видны и сквозь прикрытые веки. Отстранённо вспомнив, что последним он видел красно-розовый закат где-то в поле, Шаст постарался поднять взгляд выше, на чёрное небо, кажущееся одновременно низким и далёким, будто скребущим крыши практически тридцатиэтажных зданий. Кажется, родители говорили, что они приедут не позже девяти вечера. Антон ещё раз посмотрел в окно: людей на улицах совсем нет, в магазинах не горит свет — кажется, сейчас уже более поздний час. В самом деле, зелёные огоньки цифр на панели над автомобильным радио уверенно показывают уже начало двенадцатого часа. Похоже, та пробка в Москве всё-таки оказалась намного дольше, чем они рассчитывали. А ещё в это время обычно все продуктовые уже закрыты. Ровно как и пиццерия, в которую обещала заехать мама, как только они приедут — дядя говорил, что та находится прямо в доме. Машина вдруг останавливается, “Питерские крыши” тоже доигрывают последние ноты, и Антон вновь беззвучно хмыкает, думая, что порой его плейлист настолько живёт своей жизнью, что даже начинает следить за жизнью его, Шастуна. Мама поворачивается, намереваясь разбудить сына, но сталкивается только с уставшим взглядом зелёных глаз и ободряюще улыбается: приехали. Антон выходить не торопится, лишь снимает один наушник, где теперь играет какая-то мелодичная и тоже немного грустная иностранная песня, в которую Шаст не вслушивается. Зажмурив глаза, он потирает их большим и указательным пальцами правой руки, затем лохматит и без того находящуюся в постоянном беспорядке чёлку, поправляет кольца на пальцах, кладёт повербанк в рюкзак и, подхватив чёрную джинсовку, всё-таки выбирается наружу. Воздух на улице прохладный, немного влажный, а от лёгкого ветерка по коже сразу пробегаются мурашки, так что парень не с первого раза, но засовывает руки в рукава джинсовки, и только после этого цепляет на плечи лямки рюкзака. Родители о чём-то переговариваются, но Шастун не слушает, только молча принимает протянутую сумку и снова разворачивается к возвышающимся зданиям. Дома, в Воронеже (Антон себя одёргивает, напоминая, что Воронеж — больше не его дом, а затем снова тут же исправляет сам себя: ну уж нет, Воронеж навсегда останется его домом), они жили в непримечательной девятиэтажной панельке, каких было полно в городе в целом и в их районе в частности, но многие друзья из школы все равно каждый раз удивлялись, узнавая, что Шаст живёт в таком высоком здании. И не важно, что жил он всего лишь на третьем этаже. Теперь же перед ним возвышались огромные многоэтажки («Человейники» — снова усмехнулся про себя Антон), стоящие вплотную друг к другу, угнетающие тебя своим величием и размером, пугающие мыслью о том, сколько же людей в них живёт. Антон одновременно был впечатлён ими и чувствовал практически отвращение, продолжая хмуро вспоминать родные широкие улочки, окружённые пятиэтажками. Сзади послышался хлопок закрывающегося багажника, мама вновь окликнула парня, и Шастун подошёл ближе, чтобы взять ещё одну сумку. Отчим критически оглядел машину, приговаривая что-то о том, что сейчас другого места не найдешь, а в воскресенье рано утром всё равно мало кто срочно захочет выехать, а значит помешать другим водителям они не должны. Шастун зябко повел плечами и снова поднял голову к небу, с разочарованием отмечая, что звёзд здесь, конечно, не видно: так я и думал. Наконец, родители тоже подхватили вещи и пошли в сторону своеобразной арки, открывающей проход во внутреннюю часть внушительного комплекса. Антон вновь подумал о том, сколько же людей здесь живёт, и на этот раз уже не испытал ничего, кроме раздражения. *** Следующие два дня Шастун наконец-то был предназначен самому себе, пока родители пропадали в их новой квартире, торопясь всё обустроить и подготовить к тому, чтобы там можно было жить, а не только ночевать, как это было в последние дни в их квартире в Воронеже, когда вся мебель и вещи уже были отправлены в новый город, поэтому спать приходилось на старом матрасе на полу. Антон те дни провел у Димы, поселившись у него на три дня, ни один из которых он не смог провести без мысли о том, что, возможно, это последний раз, когда он видит друга в живую. Конечно, они пообещали друг другу не прекращать общение, поддерживать связь и переписку, но... знаете, после восьми лет плотного общения и практически каждодневных встреч, расстояние в тысячу с лишним километров в самом деле кажется концом света. На третий день отчим подвёз их с мамой к зданию гимназии, куда Майя очень уж хотела устроить сына. Антон откровенно не понимал, почему он не может просто пойти в ближайшую к их дому школу, а мать утверждала, что, вообще-то, у него технический склад ума, того самого, которому нельзя позволить загнить в обычной школе среди "понаехавших чурок", так что Антон должен хотя бы попытаться (очень постараться) поступить сюда, тем более, она ещё в мае договорилась о том, что Шастуну дадут шанс, не смотря на то, что приём заканчивается в июне. «— Мам, по сути, мы же и сами "понаехали"... — Антон, ты просто не учился с по-настоящему глупыми детьми! — Но и среди умников, ботанов и зануд я учиться тоже не смогу. — Ой, не придумывай, всё ты сможешь, уверена, здесь у тебя будут прелестные одноклассники!..» Школа Антону не понравилась. Принимавшая у него небольшие вступительные контрольные завуч — тоже. Больше всех ему не понравилась директриса, от которой так и несло очень резкими духами, а ещё снобизмом и высокомерием, из-за чего Антон уже начал надеяться, что его всё-таки вышвырнут отсюда. Но — увы и ах! — его всё-таки приняли, хотя Шастун и не смог понять, почему же именно, поэтому для себя решил, что всё то событие было лишь концертом, поставленным непонятно зачем и непонятно для кого. Зато мама была рада. Антон тогда вернулся вечером в квартиру дяди, где они жили, пока родители продолжали обустраивать их собственную квартиру, а сам родственник с семьёй были в отъезде, и написал радостную новость Димке. Вернее, он просто почему-то подумал, что друг должен знать о таком событии, хоть сам и не чувствовал по этому поводу совершенно ничего, зато вот Позов, кажется, был искренне рад за друга. «По крайней мере, теперь можно не волноваться, что ты там скуришься в первый же день с какими-нибудь одноклассниками-алкашами за углом школы» — писал Дима, ссылаясь на славу немного криминальных окраин города. Шастун же молча думал, что, возможно, он был бы даже рад провести так начало учебного года и потом никогда не вернуться к его продолжению. Думал он это, кончено, в шутку. *** Пришлось встать рано утром — а это уже трагедия. Конечно, можно было бы подремать немного в машине, тем более, ехать почти час... Но ведь в этом тоже есть отдельная прелесть. Размеры города. Они впечатляли. Практически час на то, чтобы проехать по КАДу с севера на юг, а ведь это при полном отсутствии пробок, улочек, поворотов... За окном только города-районы, тоже состоящие из многоэтажных комплексов, вновь вызывающие отвращение вперемешку с восхищением. Шастун прожил тут всего неделю, за которую побывал лишь в районе, где расположена квартира дяди, и около школы, а уже наслышан о Мурино и Купчино. Что ж, издалека они выглядят не так ужасно, как он успел себе нафантазировать. Телефон снова чудесным образом угадал настроение и местоположение хозяина и подсунул очередную песню: Питер! Я умирать хочу под этот звук. Ветер унёс остатки жизни с моих рук. Питер! Я в этом слове родилась и с ним в иной... Питер! От снежных бурь и до дождя ты - только мой. «Слишком весёлая мелодия, не сходится. Да и текст дурацкий», — подумал Шастун, отстранённо наблюдая за ползущими мимо домами. Они уже съехали с КАДа, и этот район ему понравился куда больше, чем тот, где живёт дядя: он был заполнен в основном пятиэтажными рыжеватыми домами, которые очень уж напоминали родные просторы. В душе теплилась надежда, что они будут жить где-то среди них, но Антон помнит рассказы родителей о том, что его дом — тоже очередная высотка. Небольшая речушка, а сразу вслед за ней начинаются высокие постройки. Правда, стоят они не так плотно друг к другу, да и цвет приятнее... Ладно, здесь Шастуну даже немного нравится. — Антон, мы подъезжаем, смотри! — окликнула сына Майя, и Шастун стянул наушник, где допевались последние строки: Если случится умирать на днях иль вдруг, То под эту музыку, под этот чудный звук Питер... Антон прислонился к окну, рассматривая возвышающиеся дома. Жёлто-коричневые высотки почему-то вызывали больше симпатии, и парень начал с интересом выискивать ту самую, где он теперь будет жить. «Главное, чтобы не вот этот дом, он какой-то слишком тонкий и высокий, напоминает меня. Да, он мне точно не нравится» Отчим свернул с основной дороги прямо вслед за этим домом, повернул ещё раз и остановился... Конечно, прямо перед ним. — Приехали! Ну что, как тебе вид? — мама повернулась с горящими глазами, а Антон почему-то чувствовал обиду и разочарование, через окно разглядывая несуразное здание. Оно было совершенно не похоже на родную панельку, а ещё почему-то достаточно сильно отличалось от остальных построек, и это совершенно не поднимало настроения. Подъезд (парадная!) выкрашен в приятный бирюзовый цвет, три новеньких лифта ещё обиты изнутри деревянными панелями. Остро ощущается, что дом ещё совсем пустой. И это вновь угнетает. Двадцатый этаж, светлый коридор, восемь дверей, отчим направляется к самой дальней, мама бодро шагает следом, а в наушниках опять играл Нойз, просящий выдохнуть. Квартира ещё совсем пустая, только на кухне отчим уже сделал плитку — остальное толком и не бросается в глаза. Светлые стены, строительная пыль... Шастун прошел на балкон, и вот тут совет Нойза прозвучал как нельзя кстати. Выдохни уже. Вид открывался впечатляющий: река, небольшая деревушка на том берегу, лес, а дальше сплошные поля... Лишь на самом горизонте маячит город, но это совсем неважно, ведь дальше ввысь поднимается ярко-голубое небо, по которому плывут редкие белые облака. На переднем плане всё ещё виднеется стройка, но, во-первых, на нее можно просто не смотреть, а во-вторых, буквально через полгода она уже закончится... Антон сам не заметил, как затаил дыхание. Возможно, всё всё-таки не так плохо, как он думал. — Тоша, ты чего там застрял? Иди скорее сюда, посмотри на свою комнату! — раздался бодрый голос мамы из глубины помещения. Антон ещё раз окинул взглядом открывающийся вид, отметив, что слева между домов виднеется мост, тот самый, который мама назвала своим любимым. Сделав в голове воображаемую пометку рассмотреть тут всё потом тщательнее, Антон наконец-то убрал наушники и направился на голос родительницы. Комната оказалась больше, чем та, что была в Воронеже. Тут окно выходило на соседние дома и дорогу, но немного в стороне тоже виднелся небольшой лесок — надо будет как-нибудь туда сходить. У одной из белых стен уже стояло ведёрко краски и валик — собственно, Антон сюда пришел как раз для того, чтобы покрасить стены в собственной комнате. Но пока он стоял у открытого нараспашку окна, осматривая голые стены и представляя, как же он тут всё обустроит. Шкаф, диван, комод, стол... Сюда можно будет повесить плакаты, которые Шаст забрал с собой, но их точно будет недостаточно. Значит, надо придумать и узнать, где достать новых. Над столом можно будет повесить несколько фотографий с друзьями... Грудь кольнуло неприятной мыслью: надеюсь, когда-нибудь там появятся и новые фото. А пока мама скомандовала идти переодеваться и уже начала объяснять, что и как они с Антоном сегодня будут делать в его комнате. *** 28 августа. До начала учебного года остаётся три дня. Вечером Поз прислал селфи с Макаром и Андреем — Шаст не успел встретиться с теми перед отъездом, потому что один был ещё у бабушки в деревне, а второй улетел с родителями в Турцию. В последний раз они как раз собирались все вчетвером в конце июля, и Шастун тогда всячески старался не думать о скором отъезде, поэтому даже забыл как следует попрощаться с друзьями. Он правда не думал, что та встреча окажется последней. Сидя на немного маловатой для него, но все ещё ужасно мягкой и удобной кровати младшей двоюродной сестры, Антон всеми возможными и невозможными способами пыталась убедить себя, что он не должен плакать. Мальчики не плачут. Да и ведь не произошло ничего такого — он всё ещё может общаться со своими друзьями! Даже часовые пояса не отличаются, значит, преград ещё меньше! Но что, если они забудут про него, как только начнется учёба?.. У них-то остались друзья. Мальчики во дворе, одноклассники, знакомые... А Антон совсем один. В огромном незнакомом городе, который все почему-то невероятно романтизируют и мечтают посетить хотя бы однажды. Серое небо, моросящий дождь, узкие европейские улочки, дворцы и просто красивые дома — ох уж эта атмосфера города трёх революций Только вот за окном ясное тёмно-синее небо, многоэтажки, шум машин и орущий в соседней квартире ребёнок. Кое-как отыскав трясущимися руками наушники, Антон практически на полную включил музыку, лишь бы перебить шум снаружи и внутри: я остался совсем один. Украшения на запястьях звякнули, когда длинные пальцы вцепились в вихры русых волос, Антон опёрся локтями об острые колени и зажмурил глаза, плотно сжал челюсти, не давая пролиться непрошеным слезам. Вслушивайся в слова и мелодию, не думай ни о чём, всё в порядке, ты не должен плакать, ведь всё хорошо. В самое сердце на пораженье! Что же ты медлишь с этой мишенью? Я всё растратил, карты открыты. Бей что есть силы, и будем квиты! В самое сердце… Телефон вдруг завибрировал. Антон не успел себя одёрнуть и посмотрел на пришедшее уведомление, хоть и подозревал, что там скорее всего новое сообщение от Димки, которое читать он сейчас точно не хотел. Новое уведомление в ВК. Кто может писать ему во ВКонтакте? Дима, как и другие воронежские друзья, пишут в Телеграмме, родители и бабушка — в Вотсапе. А больше писать и некому... Очередной бот? Интерес и острое желание отвлечься быстро взяли верх, и Шастун протянул руку к телефону, делая музыку тише и открывая уведомление. Заявка в друзья. Антон нахмурился, собираясь нажать на окошко и посмотреть, кто же это стучится к нему, как телефон в руках вновь зажжужал, сообщая об ещё одном уведомлении, вновь из ВК. Арсений Попов, 22:34 Привет! Если я не ошибся, хотя это маловероятно, потому что остальные странички никак не подходят под имеющиеся у меня сведения, то ты мой новый одноклассник! Нужно добавить тебя в беседу класса Арсений Попов, 22:35 Ну и познакомиться поближе тоже хотелось бы)) Арсений Попов, 22:35 Хотя, любое знакомство это знак, а в знаках я не очень разбираюсь, потому что машину еще не вожу, а астрологией не увлекаюсь... но думаю, рыбы и овен должны подружиться ;) Джерард Уэй в наушниках кричал о том, как же его пугают подростки, и Антон был невероятно с ним согласен. Значит, одноклассник?.. Интересно, что же это за сведения, что он так просто его нашёл... «Как будто в этом мире так много Антонов Шастунов из Воронежа» — одёрнул Антон сам себя, мысленно закатив глаза из-за собственной же тупости. Заходить в приложение было страшно: сразу же отобразится, что Антон онлайн, а значит, придется читать сообщения и что-то на них отвечать... Но Антон ведь не двенадцатилетняя школьница, чтобы игнорировать сообщения от мальчика, возможно, в самом деле являющегося новым одноклассником? Почему именно школьница? Да потому что Антон точно не такой! Ведь так? Да?.. — Господи, просто ответь на сообщение и успокойся, мало ли, вдруг это вообще случайное совпадение... — пробормотал Шастун вслух, подбадривая себя. Палец жмёт на голубую иконку. Что ж, вряд ли этот парень сидит и ждёт ответ, наблюдая, когда же Антон появится онлайн, так что... Сначала Шастун заходит на страничку нового одноклассника (возможного одноклассника — напоминает сам себе). С аватарки на него смотрит молодой юноша достаточно приятной наружности: чёрные волосы, пушистая чёлка, яркие голубые глаза и приятная улыбка. Антон нажимает на фотографию, чтобы рассмотреть парня повнимательнее. Пролистав ещё несколько предыдущих аватарок, он отмечает, что у этого Арсения, похоже, немаленький рост и хорошее телосложение, а ещё россыпь родинок на щеке, немного странный нос и очень уж притягательные глаза и улыбка. Антон бы даже назвал его красивым. — Блять, Шаст, о чём ты вообще, какая ещё красота, — снова одёргивает себя парень и немного встряхивает головой, чтобы наверняка выкинуть оттуда лишнее. В разделе "о себе" и месте учебы у Попова значится та самая школа, куда поступил Антон («Кто вообще пишет в ВК, где он учится, и ставит реальный год рождения?»), поэтому он всё-таки решается положительно ответить на запрос в друзья и только после этого открывает сообщения. У Арсения всё это время рядом с аватаркой горит зелёный кружок — значит он онлайн. Шастун отстранённо отмечает, что у него на картинке профиля стоит Роналду (Поз за любовь к нему периодически дразнит Антона девчонкой, но он всё равно не перестанет любить этого футболиста) — значит, Попов понятия не имеет, кому же он всё-таки пишет, потому что личных фотографий на страничке Антона найти невозможно. Так вот, сообщения. Надо что-то ответить.

Антон Шастун, 22:47 привет

Антон Шастун, 22:47 9б?

— Многословно, Антон, ничего не скажешь, — снова вслух прокомментировал собственные действия и вышел из диалога, возвращаясь на страничку возможного одноклассника. Ответа, наверное, придётся ждать долго, так что пока можно попробовать узнать о парне побольше. Арсений Попов, 22:47 Да)) — Блять, он что ли в чате сидел и ждал, когда же я напишу? — недовольно пробормотал и вернулся в диалог, — и кто вообще в здравом уме использует скобочки... Арсений Попов, 22:48 Ты увлекаешься юмором? Арсений Попов, 22:48 Увидел, что ты подписан на группы школьного КВН из Воронежа. У нас тоже есть команда, если есть желание, можешь попробовать туда попасть Пальцы зависли над клавиатурой, так и не решаясь ничего набрать. Новый знакомый почему-то пугал.

Антон Шастун, 22:50 эээ... спасибо? Антон Шастун, 22:52 да, писал шутки и выступал в этом году, мы от школы даже почти победили в городском конкурсе

— Зачем ты ему об этом говоришь... — Антон провел рукой по лицу и откинул телефон на кровать. Мысли об одиночестве и старых друзьях совсем ушли, а на музыку в наушниках он уже вовсе не обращал внимание, размышляя только о новом знакомом. Хотя, наверное, даже знакомым его пока назвать сложно. Как он там сказал, знакомство — это знак?.. К чему это вообще было?.. Телефон снова завибрировал. Арсений Попов, 22:55 Вау, круто! Буду рад послушать тебя, тем более, нашей команде точно не помешала бы помощь) Арсений Попов, 22:55 Я в ней не состою, но тоже иногда помогаю с материалом. Серёжа в этом году обещал взять всё в свои руки, так что намечается что-то вроде возрождения КВНа в нашей школе Арсений Попов, 22:55 Так что ты тут будешь очень кстати Арсений Попов, 22:56 А мне больше интересен театр) Антон вновь подумал, что новый знакомый в самом деле немного пугает. Как минимум, своей многословностью.

Антон Шастун, 22:57 звучит круто

На этот раз телефон он убирать не стал, как и выходить из чата. За собственную краткость, никак не связанную с талантом, упорно хотелось начать корить себя, но Антон всячески сдерживался, завороженно наблюдая за мигающим "набирает сообщение...". Арсений Попов, 22:59 А что насчёт... кино? Ты смотрел, ну, к примеру, "Рок-волну"? В груди что-то приятно кольнуло, а губы растянулись в улыбке: Шаст как раз посмотрел этот фильм в дороге, а потом даже обиделся на Димку, потому что тот его смотреть лишь ради того, чтобы обсудить с Антоном, не хотел, а больше обсудить было попросту не с кем — все равно никто о фильме не знал.

Антон Шастун, 23:01 да! особенно конец понравился, они так классно прыгали в воду Антон Шастун, 23:01 и Квентин, крутой мужик Антон Шастун, 23:01 и музыка конечно Антон Шастун, 23:01 ради неё и начал смотреть

Арсений Попов, 23:02 Блин, круто! Я уже думал, что больше никто о нём не знает, ради интереса спросил) Люблю его, пересмтаривал несколько раз Арсений Попов, 23:03 И да, ты прав, музыка там то что надо, прям лишает ушки девственности ;) Одна бровь Антона скептически подскочила вверх под многозначительное "чего?". Появились сомнения насчёт того, об одном и том же ли фильме они говорят, но Шастун и тут одёрнул себя, напоминая, что собеседник уже не в первый раз ведёт себя... необычно. Арсений Попов, 23:05 Ладно, я сейчас всё-таки добавлю тебя в беседу. Там пока достаточно тихо, но, думаю, скоро начнут писать больше, ты не пугайся Арсений Попов, 23:05 Может, пока познакомишься с кем-нибудь ещё Ещё одно уведомление: вас добавили в беседу. Антон выдохнул, решив, что диалог на этом окончен, и в самом деле полез смотреть, кто же учится в его новом классе. Внимание привлёк разве что некий Серёжа Матвиенко — видимо, о нем говорил Арсений. Но на страничку Антон заходить не решился, дальше просматривая список имён. Правда, это тоже ничего толком не давало. Да и не то чтобы Антон горел желанием знакомиться с новыми одноклассниками. Он уже успел забыть о недавнем событии, сходил в душ, заварил чай и теперь запивал им печенье, смотря очередное прохождение игры на ноуте, когда телефон вновь завибрировал. Арсений Попов, 00:24 Кстати, у нас есть небольшая традиция, после линейки первого сентября ходим в кафе около школы. Пойдешь с нами? Арсений Попов, 00:24 Там делают очень вкусные морковные пирожные Антон застыл с телефоном в одной руке, печеньем в другой и им же во рту — не успел откусить. Мама, кажется, говорила, что они с отчимом первого числа будут заняты, поэтому смогут только подвезти парня до школы с утра. Значит, потом Антон вновь предоставлен самому себе. Что ж, наверное, это хорошая возможность познакомиться поближе с одноклассниками, верно? Но они-то все между собой знакомы, наверняка будут обсуждать прошедшие каникулы, радоваться встрече. Антон привык быть во главе таких компаний, сам ни раз видел, как новенькие жмутся рядом, понуро молча, пока соскучившиеся друг по другу друзья смеются над локальными шутками и совершенно не обращают на тех внимание. Очутиться в такой ситуации не хотелось. С другой стороны, рано или поздно придётся хотя бы попытаться начать общаться с новыми одноклассниками. А раньше лучше, чем позже, верно? Да и морковные пирожные Шаст любит. Особенно вкусные. — Была не была... — вздохнул Антон, набирая ответ большим пальцем левой руки.

Антон Шастун, 00:29 с радостью)

— Тупая скобочка, — пробормотал, всё же откусывая печенье, откладывая телефон и возвращаясь к экрану ноутбука. Арсений Попов, 00:30 Отлично! Тогда, до скорой встречи)) Арсений Попов, 00:30 И спокойной ночи Антон хмыкнул, переведя взгляд на всплывшие сообщения. Странный он всё-таки, этот Арсений. Однако, кажется, пока что всё складывается немного лучше, чем он ожидал.