Важное мероприятие

— Я тебя по всему залу ищу, — слышится рядом немного раздраженный голос, и Даня, кинув на Сережу короткий взгляд, возвращается к выбору тарталетки — Мне пришлось говорить с твоим братом, и Москва чуть не спалил ему, что мы встречаемся. Спасибо Александру Петровичу. — А я показал Константину и Юрию видео, где ты обнимаешься с моим фикусом, — пожимает плечами Даня и закидывает тарталетку в рот, запивая ее шампанским — Они поржали, а Юрий захотел такой же фикус. Все, обмен опытом закончен? Я голодный, как собака. — Поэтому всасываешь третий бокал шампанского за десять минут?       Даня вскидывает голову, и по взгляду голубых глаз не сложно понять, что он не только готов, но и хочет спорить, защищая свою честь в меру пьющего подростка. Но все, что он делает — просто хватает со стола пустую шпажку ярко-желтого цвета и с крайне угрожающим видом указывает острым кончиком на Сережу, как бы говоря «Я проткну тебя этой штукой без малейшего сожаления». Но Сережа в ответ на очевидную угрозу лишь усмехается и хватает вторую шпажку, копируя Данину позу. — Тебе меня не одолеть, — театрально смеется Сережа, даже не обращая внимания на то, что они находятся на банкете, а не на какой-то вечеринке — Еще никому не удавалось! — Ага, — тянет Даня как-то задумчиво, медленно скользя по фигуре Сережи едва захмелевшим взглядом. А в глазах такой огонь загорается, что внутри Сережи не остается ну абсолютно никакого веселья — Может, снимем с тебя эти дурацкие джинсы?       Сережа не отвечает ничего, лишь выхватывает у Дани шампанское и, выпивая залпом, хватает парня за рукав пиджака. Тащит к выходу из зала, маневрируя между остальными городами и людьми. Даня слышит, как, кажется, кто-то из братьев тихо присвистывает за спиной, ожидая, что между парнями назревает очередная драка. И почему-то это вызывает у Дани улыбку, которая тут же тает, стоит им выйти из зала совещаний, переделанного в банкетный, и пройти пару метров. Сережа теряется, крутя головой в поисках подходящего помещения, и Даня берет все в свои руки. Выходит вперед и целенаправленно топает к своему кабинету но, стоит только дойти до нужной, тут же хватает Сережу за лацканы пиджака, впечатывая спиной в стену. Тот, в свою очередь, за затылок притягивает Даню ближе, целует напористо и требовательно, немного ослабляя бордового цвета галстук. Даня дверь в кабинет открывает абсолютно на ощупь и, буквально затолкнув туда Сережу, быстро проворачивает ключ в замочной скважине изнутри. А Сережа уже стоит возле стола и просто смотрит, уже воспроизводя в голове все, что сейчас может произойти. Будто компьютерная игра, где нужно продумывать новую стратегию раз за разом.       А у Дани и речи об играх не идет, он действует правильно, уверенно и твердо, словно выполняет уже привычный за восемьдесят с лишним лет алгоритм действий. Резким движением дернув Сережу за плечо, с такой силой, что тот, развернувшись, едва не повалился на бок, Даня рывком снимает через голову свой галстук, и Сереже все становится понятно за ту секунду, что Даня медлит. Он, скаля зубы в очевидном нетерпении и легком, почти игровом раздражении, самостоятельно заводит руки за спину, сжимая кулаки. Невольно вспоминается ночь в вытрезвителе одного из полицейских участков, и Сережа тихо усмехается этим мыслям. А Даня выверенными и правильными движениями, не слыша из-за шума спешащей вниз крови даже собственных мыслей, ловко стягивает Сережины чуть дрожащие запястья мягкой тканью, оборот за оборотом, узелок за узелком. Закончив, чуть поддевает пальцем и, удостоверившись, что не перетягивает тонкую кожу и не нарушает поток крови, удовлетворенно улыбается. Сережа на пробу дергает руками и рвано выдыхает, чувствуя уверенное, но ненавязчивое сопротивление импровизированных оков. — Вот прорвало тебя на важном мероприятии, — язвит Сережа, когда его разворачивают обратно, но тут же меняется в лице, когда Даня ладонями толкает его в живот, заставляя больно удариться бедрами о край стола — Эй, ты себя в руках держи хоть немного! — Возьму, если ты заткнешь свой рот, — бубнит Даня куда-то Сереже в шею, расстегивая пуговицы рубашки под его собственным галстуком, и ни капли не стесняется покусывать тонкую сероватую кожу на ключицах — Понежничаем потом.       Сережа пальцами хватается за край стола, когда Даня, разведя полы его рубашки, с тихим стуком опускается на колени, немного сморщив нос от не самого мягкого соприкосновения с полом. У Сережи аж руки сводит от желания ощутить ладонью мягкие волосы, несильно сжать пальцами и, подгоняя, дернуть на себя, но он лишь крепче стискивает зубы, чувствуя легкий укус над самым поясом джинс. Да, Сережа, вообще-то, странно даже для самого себя, с ума сходил от нежных прикосновений, трепетных улыбок на налитых кровью губах и ярким искоркам в голубых глазах, говорящих о чувствах, клокочущих в душе, яснее и громче, чем любые слова и глубокое от возбуждения дыхание. Но Даня, смотря сверху вниз таким твердым и решительным взглядом, срывал крышу одним властным движением, которым снимал и джинсы вместе с нижним бельем. И Сережа сплетает свои пальцы в замок, сжимая до той степени, что начинает сводить мышцы. Упирается костяшками в стол и лишь наслаждается легкой, будто шершавой болью, когда Даня оставляет яркие метки на бедрах и внизу живота, а потом, контрастируя, оставляет на них едва ощутимые поцелуи. И у Сережи от мурашек все тело будто сковывает, но он все-таки находит в себе силы чуть шире развести ноги. — Херово, когда трогать не получается, да? — Даня откровенно насмехается, и Сережа чертыхается себе под нос в попытке удержать на искусанных губах грубые нетерпеливые слова. — Сукин ты сын, Московский, — шипит Сережа сквозь плотно сжатые челюсти, а Даня в ответ лишь усмехается и надавливает большим пальцем на головку, выбивая из парня тихий хрип — Заткнись, наконец, и найди своему языку другое применение. — А ты бы выебывался поменьше.       Но Даня, вопреки собственному укору, плотно обхватывает губами чужой член и, языком нажимая на вздувшиеся венки, вбирает сразу до середины. И Сережа, шумно выдыхая через приоткрытый рот, высоко запрокидывает голову. Шейные позвонки тихо хрустят, но на это абсолютно плевать, пока Даня двигает головой и помогает себе рукой, даже не пытаясь установить какой-то темп. Он то ускоряется, заглатывая едва не до основания, то отстраняется, обводя головку языком. Ровно до тех пор, пока от собственного возбуждения не становится почти больно.       Даня тяжело поднялся на ноги, понимая, что синяка на колене ему явно не избежать, но и об этом он подумает как-нибудь попозже. Даня, игнорируя легкую дрожь нижней части тела, просто врезается в Сережины губы жарким, почти грубым поцелуем, не боясь пускать в ход зубы, пока сам Сережа лишь нетерпеливо ерзал бедрами, подаваясь вперед всем телом, но Даня лишь дергал его за волосы на затылке, когда парень наклонялся уже слишком сильно. — Тебе, блять, настолько не терпится? — рычит Даня, отстраняясь, и Сережа кивает, с вызовом смотря прямо в глубину расширенных зрачков. И взглядом этим будто насквозь протыкает Дане мозг — Блять, Сережа.       Даня вновь разворачивает Сережу к себе спиной и нажимает ладонью между лопаток, заставляя лечь грудью на стол. На пол едва не летит подставка для канцелярии, и Сережа, лежа щекой на какой-то папке, смотрит на эту подставку, разводя ноги еще шире. А Даня кончиками пальцев касается связанных запястий, скользя к вспотевшим ладоням. — Не туго? — Даня кончиком указательного пальца вырисовывает на широкой ладони какие-то витиеватые узоры, и Сережа поджимает губы, отрицательно мотая головой — Хорошо       Сережа вдруг начинает слишком остро ощущать собственную открытую беззащитность, когда чувствует на себе поглощающий с головой взгляд. Хочется вдруг свести ноги, сжаться в смущении, но он, сжимая кулаки, упрямо стоит, пока быстро бьющееся сердце пускает по деревянной поверхности легкую вибрацию. А Даня, будто чувствуя Сережину неловкость, нарочито медленно обходит стол, не отрывая от парня взгляда. Так же медленно достает из ящика стола тюбик смазки и презервативы, на месте отрывая один от общей ленты. Остальные два небрежно бросает обратно, но у него и у самого от внутренней дрожи перехватывает дыхание.       Потому что при виде такого Сережи срывает все предохранители и разрубает все цепи. Спина, к которой прилипла немного мятая рубашка, высоко поднимается из-за глубокого неровного дыхания, очерчивая рельеф лопаток и позвоночника. Немного взмокшие спутанные волосы разметались по столу, наверняка спадая на глаза, а чуть дрожащие запястья, стянутые бордовой тканью, еле заметно скользят по пояснице, чтобы хоть немного отвлечь от горящего на щеках стыда. — Че ты? — усмехается, но не насмехается Даня и, положив смазку с презервативом на стол рядом с Сережиными бедрами, обходит стол и останавливается перед лицом парня, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть в глаза, ожидаемо скрытые за волосами — В порядке? — Разумеется, давай попиздим, сейчас же самый подходящий момент для беседы, — ворчит Сережа и прикрывает глаза, когда Даня убирает с его лица волосы — Давай уже.       Даня сверкает глазами, чуть прищуривая их, и кивает. Кто он такой, чтобы отказать Сереже, обильно краснеющему и нетерпеливо ерзающему по столу? У Дани на это сил просто не хватает, и он становится позади Сережи, неосознанно скользя по пересохшим губам кончиком языка. Завороженно касается бледной, болезненного оттенка кожи ягодиц и скользит вверх, немного задирая подол рубашки. И Сережа вздрагивает, все же расслабляясь от этих прикосновений, потому что возбуждение накатывает с новой силой, вынуждая забыть обо всем смущении. Он едва не скулит, слыша, как Даня выдавливает на пальцы смазку, и разводит ноги шире, пусть джинсы, висящие на щиколотках, ощутимо ограничивают. Даня вводит сразу два пальца, потому что Сережа просил не медлить и потому что у самого терпения почти не осталось, но все-таки замирает, давая парню немного привыкнуть. Потому что видит, как у того вздрагивают пальцы. Но много времени не требуется, в какой-то момент Сережа начинает тихо материться себе под нос, и Даня, усмехнувшись, начинает двигать пальцами. Чуть разводит, скрещивает друг с другом и прокручивает, сгибает внутри. И Сережу каждый раз подбрасывает, когда Даня мягко задевает нужную точку, второй рукой придерживая за талию, пальцами поглаживая тонкую кожу. Сережа в какой-то момент откровенно выгибается в спине, насколько это вообще возможно в его позе, потому что Даня так правильно давит на нужное местечко внутри, что перед глазами моментально происходит несколько взрывов.       И Даня, из последних сил держа себя в руках, на пробу добавляет третий палец, с гордым чувством выполненного долга осознавая, что сопротивления он толком не встретил. И это стало новым толчком, пославшим по телу разряд тянущей монотонной боли. Вытащив пальцы, он раскрыл презерватив и быстрым рваным движением раскатал его по члену, пока Сережа нетерпеливо дергал пальцами, дыша глубоко и быстро. И Даня, одной рукой схватившись за чужие связанные запястья, а другой сжав дрожащие бедра, входит сразу до основания, выбивая из Сережи звонкий короткий стон. Сережа, пытаясь сжать кулаки, потому что все мышцы сводило от напряжения, царапает Данину ладонь короткими ногтями. Протяжно выдыхает и расслабляется, пока Даня медлит, давая пару секунд привыкнуть. А потом начинает двигаться, толкаясь сразу довольно резко и быстро, чем выбивает из Сережи очередной стон на выдохе. Пальцы от этого звука сжимаются на светлой коже сами по себе, наверняка оставляя за собой маленькие круглые синяки. — Тише, — осаждает Даня и еле ощутимо дергает Сережу за запястья перед тем, как убрать руку и сжать бедра уже двумя, но собственных движений не останавливает, продолжая толкаться где-то на грани осторожной грубости — Стены тонкие. — Значит, блять, не старайся так, — шипит Сережа через плотно сжатые челюсти, прерываясь на рваные вдохи, и Даня мог бы испугаться, что парню больно или неприятно, если бы он не подмахивал бедрами ему навстречу — Я сейчас с ума сойду.       Даня кивает сам себе и, решив, что предупреждения ему не достаточно, что Сережу нужно довести до полной потери контроля, обхватывает пальцами его член, чуть сжимая ближе головки. Нужный темп находится быстро, и Сережа ерзает по столу, все-таки сталкивая на пол подставку для ручек. Кожа, покрытая испариной, блестит в легком полумраке помещения, а воздух сгущается в легких, взрываясь каждым атомом, будто миллиарды петард. И эти взрывы впитываются в Сережину кровь, заставляя задрожать всем телом и излиться Дане в ладонь, пачкая стол. Даня улыбается с закрытыми глазами, тяжело выдыхая, и чуть наклоняется вперед, упираясь локтями в пол. Добивает себя еще несколькими толчками и лбом падает куда-то между Сережиных лопаток. — Встань с меня, — шепчет Сережа, в тысячный раз проклиная свои легкие, свою экологию и свою никотиновую зависимость за чертову отдышку — Я сейчас ебнусь, если ты не встанешь.       Даня ничего не отвечает, лишь послушно встает и снимает презерватив, завязывая и выбрасывая в стоящее под столом мусорное ведро. По мышцам живота расплывается тянущая ненавязчивая боль от перенапряжения, и Даня, начав дышать еще глубже, тянется рукой к оставленному открытым ящику, доставая упаковку влажных салфеток. Сережа ничего не говорит, просто лежит, поднимая по очереди обе чуть затекшие ноги, и ждет, пока Даня разберется с частью последствий. — И че на тебя нашло? — усмехается Сережа, когда Даня помогает ему разогнуться и развязывает руки — Сначала угрожаешь мечом для гномов, а потом тащишь трахаться. — Ты нашел, — просто отвечает Даня и, дождавшись, пока Сережа наденет джинсы с нижним бельем, берет его за руки, придирчиво осматривая красные полосы на запястьях — Нормально? — Охуенно, я бы сказал, — улыбается Сережа и наклоняет голову к плечу, не спеша вырывать рук из теплых пальцев — А если мы сейчас пойдем и покурим то станет вообще замечательно.       Даня кивает скорее своим мыслям, чем Сереже, и скользя взглядом по подтянутому животу с парой красных отметин, выглядывающих из-под пояса джинс, думает, что ему безумно повезло.