Плата за свободу

      Пав с Небес, я поняла одну простую вещь — бессмертная жизнь становится куда веселее и непринуждённее, стоит опустить все зажимы и стеснения, скинуть с себя маску порядочности, благородства и великодушия.       Потому что никто по-настоящему не ценит всю эту долбанную жертвенность.       Какой смысл быть прилежной и благонравной, прислушиваясь к наставлениям Шепфы, если за любую оплошность всё равно следует наказание? Даже при должном старании не напортачить. А насобирав десятки грехов, ты лишаешься белоснежных крыльев и разбиваешься о раскалённую пламенем землю?       Кажется, я всё же счастлива, что судьба моя сложилась именно так. Незачем строить из себя примерную девочку, коей у меня никогда не получалось быть. Коей меня всегда желала видеть мать — многоуважаемый Серафим в Цитадели, член Совета. Наверное, потому я и переродилась в существо, до краёв наполненное похотью и развратом. Которому не придётся получать выговоры за каждый вздох в сторону чужого мужчины или лишнюю выпитую порцию глифта.       Меня зовут Виктория Уокер, и я — суккуб.

♤♤♤

      — Встать на колени, когда разговариваешь с Его Темнейшеством!       Грубый толчок в спину, и мои ноги подкашиваются. Я больно падаю на потрескавшийся камень, сбивая колени в кровь, и упираюсь ладонями в пол, сохраняя хоть какое-то подобие равновесия, чтобы окончательно не распластаться с позором.       Морщусь, зажмуриваясь, и сжимаю челюсти практически до скрипа.       — Достаточно, Рондент! — громкий голос с хрипотцой разносится по тронному залу, после чего наступает тишина. — Поднимись, дитя.       Вскидываю голову и осторожно встаю, не обращая внимания на разодранную кожу на ногах. С хрустом расправляю крылья за спиной, снова ощущая себя свободной. Дёргаю длинным хвостом, выглядывающим из-под юбки, и прочерчиваю заострённым концом по камню. Ощущаю фонящую изо всех углов опасность и напрягаюсь, смотря перед собой.       Сатана вальяжно спускается по ступеням с высокого мраморного постамента, на котором возвышается трон. Король Ада не сводит с меня глаз, радужки которых залиты кровавой краской. И чем дольше он сверлит меня взглядом, тем более неуютно себя чувствую я. Не могу оторваться от его длинных изогнутых рогов, хотя сама тоже имею нечто подобное. Морозные мурашки впиваются вдоль позвоночника противными пиявками, но я держусь. Держусь из последних сил, не показывая, как меня колотит изнутри.       — Мне сказали, ты обладаешь… — Сатана на миг замолкает, подбирая правильное слово. — Особой способностью.       И вот уже через пару мгновений он стоит напротив меня, склонив голову набок, и оценивающе изучает.       — Невидимость? — вскидывает седую бровь, и у меня леденеют кончики пальцев от его проникновенного тона, хотя в помещении настолько жарко, что впору раздеваться догола. — Очень редкий дар и точно неподвластный демонам. Может, расскажешь, откуда он у тебя взялся?       Я поджимаю губы и кошу взгляд, набираясь смелости. Кто бы мог подумать, что меня так легко загнать в угол и доставить дискомфорт, заставив чувствовать себя полным ничтожеством. Подсознание всё-таки подаёт сигналы, кто передо мной стоит — не рядовой бес или чёрт, да даже не Высший демон. А сам Дьявол.       — Потому что я не рождённый демон, а падший ангел, — прокашлявшись, выпаливаю я и перевожу острый взгляд на Сатану, буквально разрезая пространство между нами невидимым лезвием.       — Падший ангел стал суккубом? Нечастое явление… Интересно, каково тебе живётся с резко выросшим либидо и вечным желанием соблазнять всех и каждого? — усмехается он и внезапно хватает меня за подбородок двумя пальцами, крепко стискивая лицо до боли в челюсти. — Значит, сохранила ангельскую способность. Похвально. И за что же тебя изгнали, дитя? — его тон обманчиво мягкий, бархатный. Но стоит только попробовать солгать, как Сатана наверняка снесёт мне голову. И даже не моргнёт.       С таким, как он, нельзя играть.       — Можно назвать моё изгнание грехопадением, — тяну губы в довольной ухмылке, несмотря на мёртвую хватку дьявольских обжигающих пальцев — меня ею не убить — и продолжаю: — Последней каплей стало, когда я увела одного высокопоставленного архангела из семьи. Ну, как сказать увела, он сам пожелал бросить жену, — закатываю глаза, будто меня и не держат насильно, — а я разве просила? Идиот! Мы просто весело проводили время — не более. Но, конечно, кто стал меня слушать! Разлучница, шлюха и ещё куча «комплиментов» подобного рода.       Сатана одобрительно кивает, дёргая уголками губ, и отпускает меня, из-за чего я отшатываюсь, с трудом удерживая баланс. Но не прекращаю говорить.       Хочет знать всё? Так пусть получает! Мне скрывать нечего.       — Что касается способности, о ней никто не в курсе. Ну, наверху, — поднимаю взгляд в потолок. — Врала, что мой дар ещё не проснулся. И так как я достаточно молода по меркам бессмертных, то по всем законам у меня в запасе ещё полно времени для его проявления. Как там говорят, — закусываю щеку с внутренней стороны, задумываясь, — отличительные способности рождённых ангелов и демонов проявляются в возрасте от двадцати до ста лет. А мне на тот момент не было и тридцати. Это сейчас уже прошло ещё столько же… Расскажи я тогда ангелам, что могу сливаться с пустотой, точно бы поставили на контроль, а мне оно надо? Ведь можно столько всего творить! А ещё подглядывать, подслушивать, торговать тайнами и секретами, — усмехаюсь я. — И никто даже не заподозрит тебя.       — Где же ты была раньше, Виктория? — Сатана задаёт, скорее, риторический вопрос, но я отвечаю и на него:       — На Пятом круге. Там просто потрясающие вечеринки, а какие оргии… — мечтательно прикрываю веки на несколько секунд, окунаясь в воспоминания, и по телу пробегает приятная дрожь. — А оттуда уже отправлялась развлекаться на землю, соблазняя глупых смертных и заведомо подготавливая их души к адской жаровне после смерти.       — Всё понятно с тобой. Давай закончим прелюдию и перейдём к делу, — он останавливает меня жестом и, заложив руки за спину, принимается расхаживать из стороны в сторону, пока я пристально наблюдаю за ним. — Как ты знаешь, нашего принца схватили ангелы в надежде на то, что так я буду меньше выступать на собраниях Совета и вставлять палки в колёса их планам. Я бы это расценил как вызов, чтобы развязать войну, но тут на мои глаза попалась ты. Точнее, моему советнику — Ронденту, — Сатана останавливается и кивает в сторону демона, что выхватил меня из Пятого круга и бесцеремонно приволок в королевский замок.       Я оборачиваюсь, снова с отвращением окидывая взглядом ухмыляющегося выродка, который довольно потирает чёрную бородку и усы. А его маленькие карие глаза издевательски смотрят на меня в ответ.       — Твоя задача проста — освободить моего сына и вернуть домой целым и невредимым.       Тут уже мои глаза ползут на лоб, округляясь, и я приоткрываю рот.       Что, простите? Мне послышалось?       — Вижу изумление на твоём лице, но невидимость вполне может сыграть тебе на руку, а то, что ты родилась в Цитадели — так вообще невиданный подарок. Поэтому даже не вздумай препираться, — Сатана угрожающе прищуривается, предупреждая, что отказа не приемлет. — В случае успешного выполнения задания я щедро отплачу тебе. Исполню любую прихоть в рамках разумного.       Я хмурюсь, не находя ничего положительного в его идее. Ни единого луча света, что осветит мрак, который я уже чётко вижу перед собой.       Одной. В Цитадель. После того, как меня оттуда с позором низвергли в Ад. Скинули с обрыва, вырвав крылья с корнями.       Это же самоубийство!       — Ну, если не справишься, то так оно и будет. Я не позволю тебе вернуться без Люцифера.       Чёрт, кажется, последнюю фразу я произнесла вслух.       Закусываю губу, всё ещё недоверчиво смотря на Сатану. Обычный суккуб будет вытаскивать Высшего демона? Кому расскажешь — сочтут за полоумную и поднимут на смех.       Заранее проигрышная затея. Но Сатана так уверен в собственной гениальности, что не оставляет мне выбора. Ему нужен сын, а чтобы его вернуть, нужна я. Схема закольцована — выхода нет.       Сглотнув застрявший в горле ком, я глубоко вдыхаю и, сжав кулаки, выдаю:       — Хоть у меня и нет выбора, но суккубы всегда взимают особенную плату, помимо всего прочего. И я тоже хочу её получить.       Сатана сужает глаза, вперяясь в меня цепким взглядом, но в этот раз я его выдерживаю. Гордо вскидываю голову, расправляя плечи и крылья. Уверенно, с вызовом смотрю в ответ, выгибая бровь.       — Возьмёшь её с Люцифера, он точно не будет против, — хмыкает Сатана, явно оценивший мою решительность, и я удовлетворённо улыбаюсь, моментально расслабляясь.       Он подходит к столу и берёт с него кинжал с длинным изогнутым клинком. Сталь переливается красно-оранжевыми оттенками на свету — в зависимости от того, как повернуть оружие.       — Эта вещь поможет тебе срезать золотые нити, которыми часто опутывают заключённых, — Сатана протягивает мне кинжал рукоятью, усеянной драгоценными камнями, вперёд, и я незамедлительно забираю его себе, завороженно рассматривая и крутя в руках. — Если вдруг на нём ещё будут браслеты, то он и от них освободит. Рондент через час отправится в Цитадель по личным делам. Станешь невидимой и перенесёшься через портал вместе с ним, чтобы не вызвать лишних вопросов.       Я молча киваю, мыслями уже находясь где-то далеко отсюда, и собираюсь покинуть тронный зал, как Сатана окликает меня прямо у дверей. Поворачиваюсь вполоборота и сталкиваюсь с его предельно серьёзным взглядом, в котором виднеются отголоски неподдельного беспокойства:       — Верни мне сына, Виктория. И ты не будешь нуждаться больше ни в чём.       

♤♤♤

      — Дерьмо! — с треском рву на себе перепачканное платье, откидывая его на кровать. — Как я, блядь, умудрилась так сильно вляпаться?       Оставшись в одних стрингах, мельтешу по собственной спальне, хватаясь за волосы. Не знаю, что мне делать. Боюсь оплошать, ведь совсем не имею никакого плана по спасению принца.       Спасибо, хоть система порталов отлажена в Аду так, что можно за пару минут попасть в любой его уголок. Иначе бы пришлось тащиться в Цитадель замызганной чушкой, ещё и в неудобном платье.       Громко взвываю, останавливаясь на месте, и возвожу глаза к потолку. Кроме нецензурной брани, не осталось иных слов. Давно меня никто так не имел!       Рывком распахиваю шкаф, чуть ли не выдёргивая дверцы из петель, и пробегаюсь невидящим взглядом по гардеробу. Нет никакого желания думать о жалких тряпках.       — Ненавижу! — вскрикиваю и с грохотом ударяю кулаком по полке, отчего на коже остаётся красный след.       Прикрываю веки, восстанавливая напрочь сбитое дыхание, и пытаюсь образумиться. Унять гнев, который всё равно ничем не поможет. И, скорее всего, сделает только хуже.       В честь чего я вообще должна помогать королевскому отпрыску, который стал пешкой в политических играх Ада и Небес?       Конечно, лакомый кусочек души Люцифера так и манит, но я бы точно не стала рисковать ради него собственной свободой и, не дай Шепфа, бессмертием. Слишком я люблю эту жизнь, чтобы так просто ею размениваться.       Хватаю первую попавшуюся под руку вещь — короткий кожаный топ на шнуровке в районе груди. Выуживаю к нему чёрные брюки-скинни из такого же материала с завышенной талией и захлопываю дверцы. Накину поверх мантию в пол, и сойдёт. Всё равно это самое приличное, что у меня есть в гардеробе.       Со злостью затягиваю верёвки на одежде, по-прежнему раздражённая из-за сложившейся ситуации. Вешаю на пояс ножны и вставляю в них кинжал, данный Сатаной.       Да, я демон похоти и разврата, и должна быть рада возможности соблазнить самогó принца. Но всё же пока у меня ещё есть остатки здравого рассудка. Я действительно готова пойти на многое, чтобы очаровать потенциальную жертву, хоть из кожи вон вылезти, чтобы добиться желаемого, но только не в Цитадели… Не думала, что вообще когда-нибудь туда вернусь после того, как меня с позором вышвырнули, оборвав перья и переломав кости.       Нужно быть начеку, оставаться предельно аккуратной и осторожной, чтобы никто даже краем глаза меня не заметил. И тем более не узнал.       Тяжело вздыхая, я подхожу к зеркалу и поправляю длинные тёмно-каштановые волосы, среди которых ярким пятном выделяется крупная прядь насыщенно-алого оттенка. Она обрамляет бледное лицо с левой стороны, вечно выбиваясь из причёски.       Провожу пальцами снова вдоль пробора, распределяя локоны между короткими, но достаточно заметными рогами. Беру в руки тушь и подкрашиваю густые ресницы, ещё сильнее выделяя необычные глаза, которые тоже видоизменились, стоило мне переродиться в демона. Пусть цвет и остался родным — светло-голубым, но вот зрачки… Они вытянулись и сузились, став вертикальными, как у кошки, растянувшись на всю высоту радужки.       Уныло смотрю в своё отражение, совершенно не прельщённая предстоящим «путешествием» на Небеса. Да уж, в таком виде меня не узнает и родная мать. Ещё этот дурацкий хвост, поначалу неимоверно бесивший, и к которому пришлось слишком долго привыкать.       Взмахиваю им и ловлю, проводя ладонью по самым нежным участкам и останавливаясь у заострённого, как у копья, конца. Распахиваю за спиной внушительные крылья: вместо перьевого покрытия теперь они обтянуты плотной кожей, такой же бордовой, как и хвост. Вижу каждую перепонку, каждую кость…       И в кого же вы меня превратили, ангелы?       Помню, как долго рыдала, увидев себя в зеркале. Не могла поверить, что это я. Что превратилась не просто в демона, а в… чудовище. Как мне тогда казалось. Вместо мягких густых перьев — кожа да кости. Вместо светлых волос — почти что чёрные, и то не все. А ещё хвост, рога и вечное желание совокупляться и соблазнять.       Прекрасный набор, ничего не скажешь.       Пусть на земле я и меняю внешность, а в Аду у меня и так от противоположного пола отбоя нет, всё же я слишком долго привыкала к новой себе.       Из положительного изменилась фигура: большая грудь, тонкая талия и пропорциональные бёдра. Пусть я и понимаю, что такое тело нужно лишь, чтобы выбранные цели быстрее клевали на меня, но в любом случае это дарит мне самоуверенность.       Да, во время обитания на Небесах я не была святой, а по меркам ангелов так вообще являлась чуть ли не самой страшной грешницей. Любила гулять, ратовала за свободные отношения, хотела вседозволенности и жизни на полную катушку — без всех этих рамок и барьеров, выстроенных в «идеальном» мире. Но видимо я слишком сильно любила строить глазки и крутить романы, раз по итогу очнулась суккубом.       В день падения, тридцать лет назад, во мне будто проснулся давно скрытый инстинкт… Я возбуждалась в мгновение ока, стоило только посмотреть на понравившегося мужчину. Хотелось флиртовать и кокетничать, развращать и предаваться плотским утехам.       Каждая интимная связь позволяет мне отцепить крупицу души партнёра — неважно, смертный он, который позже обязательно попадёт в Ад, или кто-то из ангелов и демонов. Чем больше я собираю кусочков, тем сильнее становлюсь. Тем легче соблазняю других, практически не прикладывая к этому усилий. Могу опьянить почти любого, да так, что он отдаётся мне без остатка.       Но существует самый продвинутый уровень — это Высшие демоны. Ох, с ними всегда приходится тяжело! Слишком много возни, потому что фактически у всех безупречно развита невосприимчивость к чарам суккубов. Мне удалось уложить к себе в кровать от силы двоих, не более. Но, как по закону подлости, то, что недосягаемо, манит больше всего. И, насытившись сполна мелкой добычей, теперь я смотрю на тех, кто стоит на одну, а то и на две ступени выше меня. Чьи души настолько вкусные и манящие, настолько мощные, что хочется отхватить себе хотя бы каплю и зарядиться их силой.       Совсем погрязнув в мыслях, поднимаю глаза на часы и понимаю, что пора отправляться в зал телепортации, а уже оттуда — в Цитадель.       Чёрт бы её побрал, эту Цитадель!       Как же я в первые годы хотела, чтобы Небеса обрушились. Раскрошились, превратились в пыль, прах. Да хоть взорвались! И осели пеплом на адской земле. Чтобы ничего от них не осталось за то, как они отвергли меня.       Вот только теперь я уже совершенно другая. И мне не нужен весь этот пафос. Я просто радуюсь тому, что отныне не являюсь частью того пресвятого мира.       Прибываю в пункт назначения чётко к назначенному времени. Рондент недовольно смотрит на меня, но молчит, потому что я всё же не опоздала. Похоже, вопреки его желанию.       Огромный зал объят множеством небольших огненных сгустков, которые представляют из себя десятки порталов, ведущих в совершенно разные уголки двух миров — Ада и Небес.       — Придётся взяться за руки, чтобы перенестись вместе, — отчеканивает Рондент, отрывая меня от любования обстановкой, и уверенным шагом направляется к одному из телепортов.       — Зачем? — хмурюсь, явно не разделяя его идею. Даже дотрагиваться не хочу до этого бестактного мерзавца. До сих пор помню с каким рвением он схватил меня за руки и крылья, таща в обитель Сатаны. Наверняка и синяки останутся.       — Затем, что через портал может проходить только один демон, а чтобы перенеслись двое — нужен тактильный контакт между ними. Цитадель очень внимательно отслеживает каждого поднявшегося из Ада демона. Если ты перенесёшься одна, это привлечёт ненужное внимание. Портал вспыхнет, но никто из него не выйдет, потому что ты будешь невидимой. Лишние вопросы и разбирательства. Поэтому перенесёмся вместе, и они ничего не заподозрят, потому что в портале появлюсь я.       Я закатываю глаза, нехотя признавая, что Рондент прав. И всё равно недовольно смотрю сначала на него, потом — на пламя, в языках которого вижу собственное отражение. Накидываю на голову капюшон, и в этот момент меня достаточно грубо хватает под локоть советник.       — Эй! — возмущаюсь сквозь губы я и перевожу на него испепеляющий взгляд. — Аккуратнее!       — Ты слишком медлительная. Включай свою чудо-способность и пошли, — ледяным тоном говорит он, и уровень моей ярости подскакивает ещё выше, обжигая лёгкие и горло. Но решаю не поддаваться эмоциям и лишь шумно выдыхаю через ноздри, после чего, щёлкая пальцами свободной руки, растворяюсь в воздухе. И только то, что Рондент держит меня, показывает, что рядом с ним кто-то есть.       Мы одновременно вступаем в алеющий огонь и в тот же миг исчезаем из зала.

♤♤♤

      Цитадель… Столица Небес. Самое известное место среди двух миров. Здесь можно встретить не только вечно мельтешащих и спешащих по делам ангелов, но и демонов. Центр города до невозможности красив — высокие башни, выложенные из белого камня, с заострёнными крышами, похожие на величественные замки. Часть зданий парит в воздухе, поэтому до них приходится лететь уже с помощью крыльев. Вокруг деревья, газоны, чистота и свежесть. Почти каждый день светит солнце, а дожди льют настолько редко, что скоро это уже станет мифом.       Я стараюсь держаться в стороне от основной толпы прохожих, чтобы невзначай ни в кого не влететь. Даже, будучи невидимой, это может привлечь внимание. Я машинально оглядываюсь по сторонам, любуюсь городом, не в состоянии оторваться от созерцания местных красот.       Как же давно я тут не была… Ни разу так и не ступила с тех самых пор. И как бы я ни отбивалась от прошлого, ни отрекалась от своего ангельского происхождения, стоило оказаться в этих землях, как сердце тут же болезненно сжалось и не перестаёт колоть до сих пор.       Здесь я выросла, прожила бесчисленное множество прекрасных моментов. Училась в школе, университете, впервые поцеловалась, занялась сексом, познала, что такое дружба и предательство, любовь и ненависть, зависть и ревность… Этот мир, не Ад, сделал меня той, кем я являюсь сейчас. А личина суккуба стала лишь воплощением моего разгульного образа жизни и определённых черт характера.       Прохожу мимо бара на пересечении двух улиц с вывеской «Ангельская благодать». Горько тяну уголки рта вверх — в этом месте прошло моё самое первое настоящее свидание. Ангела звали Дино, мой однокурсник. Увы, встречаться мы так и не начали, но тот день всё равно впечатался в памяти клеймом. Невозможно выбросить из головы такой огромный жизненный пласт…       Встряхиваю головой и сильнее натягиваю капюшон, хотя знаю, что меня всё равно никто не видит. Странные ощущения… Тепло от воспоминаний сменяется леденящими мурашками по всему телу — до такой степени, что волосы встают дыбом.       Стараюсь не думать о том, что осталось позади. О том, что у меня отобрали. И куда я точно ни за что больше не вернусь.       Поэтому сворачиваю в переулок и ускоряю шаг, после чего и вовсе взлетаю, широко взмахивая крыльями и устремляясь ввысь. Туда, где находится обособленный островок, парящий в небе. В свой пункт назначения.       Все темницы, как правило, находятся в Аду — на Восьмом круге. В Цитадели же есть лишь одна-единственная тюрьма, возвышающаяся на отшибе и вечно затянутая тучами, из-за чего туда никогда не проникают солнечные лучи. Заколдованное место с вечными сумерками, чтобы было тяжелее сбежать, а темнота морально давила на заключённых.       По мере приближения становится холоднее. Уже вижу перед собой островок. Рывок. Ускорение. И плавно опускаюсь на твёрдую землю, оглядываясь по сторонам.       По всему периметру обрыва стоят стражи с белоснежными крыльями и мечами на поясах: на клинках высечены слова на древне-ангельском языке. Сразу же понимаю, что заколдованные и могут нанести непоправимые увечья любому бессмертному, поэтому стоит быть аккуратнее. Тихо прохожу между ангелами, стараясь не издавать звуков, и, когда охрана остаётся позади, позволяю себе выдохнуть.       Застываю на месте как вкопанная и приоткрываю рот от увиденного. Прямо передо мной возвышается невиданной высоты круглая башня, уходящая в густые облака настолько, что не узреть конца и края. Чёрные кирпичные стены переливаются под светом луны, и я всё никак не могу оторвать глаз. Никогда не видела Небесную тюрьму с такого близкого расстояния. От зрелища перехватывает дыхание, и я с трудом прихожу в себя.       Неожиданно закрадывается страх — а что, если ничего не получится? И сердце пропускает удар. Кажется, даже во время падения во мне не было столько неуверенности и испуга, сколько сейчас.       «Да, Вики, если ты и дальше будешь думать в таком русле, конечно же, у тебя ничего не получится» — мысленно себя приструниваю и, сжав кулаки, уверенным шагом направляюсь вперёд, навстречу неизвестности.       Дожидаюсь, пока главная дверь тюрьмы отворится — навстречу мне выходит ангел — и, выпустив его, проскакиваю внутрь. Оказываюсь в просторном помещении, разделённом на небольшие участки стенами, больше напоминающими кирпичные ширмы. В центре — каменная винтовая лестница с широкими ступенями, уходящая наверх.       Осматриваюсь: здесь нет ни единой камеры или клетки с узниками, только ангелы, рассредоточенные по всему пространству. Значит, это место обитания надзирателей, а уже выше содержатся заключённые.       Отлично, осталось понять, где находится Люцифер и по какому расписанию к нему наведываются тюремщики.       Засмотревшись по сторонам, в последний момент успеваю отскочить — до того, как надзиратель врезался бы в меня. А точнее, в пустоту. Вжимаюсь спиной в стену и прикрываю глаза, когда замечаю, как дрожат руки.       «Спокойствие… Нельзя нервничать», — мысленно успокаиваю себя.       Снова распахиваю глаза и пытаюсь понять, как тут всё устроено.       — Эй, Астр! — зовёт один из тюремщиков коллегу. — Что там в тринадцатой камере? Ты ходил?       — Снова отказывается жрать, — фыркает тот самый Астр, закатывая голубые глаза. — Только переводим продукты на него. Утром принесу завтрак, он опять всё вывернет.       — Может, его голодом поморить пару деньков? — усмехается первый. — Будет знать, как едой раскидываться.       Значит, у них уже прошло время ужина. Но будут ли они ещё подниматься к заключённым? Прежде, чем идти к Люциферу, нужно быть уверенной, что никто нас не потревожит.       Оглядываюсь и вижу на дальней стене огромную доску, на которой мелом выведены номера, а рядом с ними — имена. Бесшумно подхожу к ней и пробегаю глазами в поисках нужного имени…       Люцифер, Люцифер, ну, где же ты? Задерживаюсь взглядом на числе «сто восемьдесят» и удовлетворённо улыбаюсь. Есть! Высоко же тебя занесло, принц.       Рядом висит пробковый стенд, на нём уже прикреплены различные информационные листы, и среди них я отыскиваю распорядок дня в тюрьме: завтрак, обед, прогулки по вторникам и пятницам, водные процедуры, ужин… Надо же, да они тут ещё и чистюли! Значит, до утра к заключённым никто не придёт. Просто прекрасно!       Ищу глазами ключи, которыми можно отпереть камеру, но так и не нахожу ни единой свободной связки. Есть на поясах у надзирателей, но тут просто без вариантов. Я хороша в искусстве соблазнения, но не в воровстве. Ладно, разберусь на месте.       — Гасите везде свет! Эти черти всё равно привыкли к темноте, — кричит тюремщик, и я непроизвольно оборачиваюсь.       Ангел, одетый в белый комбинезон, застёгнутый под горло, приближается ко мне, и я делаю пару шагов назад, пока не чувствую позади себя что-то твёрдое. Вздрагиваю и оборачиваюсь — всего лишь перила лестницы. На этот раз.       Чёрт, нужно быть аккуратнее и осмотрительнее, если не хочу оказаться пойманной и сесть в одну из этих камер.       — Ну что за день! Чтоб их всех бездна подрала! — низкий голос разносится откуда-то сверху, а следом — громкий топот по лестнице.       — Что, Донни? Снова хотели тобой отужинать? — заливается смехом Астр.       — Не смешно, кретин, — надзиратель перешагивает последнюю ступень и обходит меня, останавливаясь напротив кулера с водой. — На пятидесятом уровне случилась потасовка. Сафраил и Заккариил сговорились и попытались сбежать. Пришлось звать в подмогу стражников с соседних уровней, — он одним глотком осушает стакан и набирает новый.       — Да ладно? — хмурится Астр, его лицо моментально вытягивается и каменеет, и он настороженно переглядывается с остальными коллегами.       — Вот и ладно, — морщится Донни. — В одиночные камеры обоих рассадили. Уже никаких сил не хватает! А Цитадель всё жалеет, никак не хочет увеличить штат сотрудников! Вот сбежит какой-нибудь уродец, будет им.       Пока тюремщики увлечены разговором, я решаю, что настало самое лучшее время, чтобы смыться. Не желая привлекать внимание шагами, останавливаюсь напротив лестницы и, подпрыгивая, отрываюсь ногами от пола, паря над ним. Благо в мантии есть специальные прорези под крылья.       Сто восемьдесят… Неужели это этаж?       И в этом я удостоверяюсь очень быстро, когда понимаю, что на каждом этаже расположена всего одна камера: либо одиночная, либо совместная.       Крылья уже значительно устают, когда я добираюсь до нужного уровня. Лестница заканчивается, значит, Люцифер заточён в самой высшей точке тюрьмы.       Никто не сомневался.       А вот, кто тут совершенно лишний, так это надзиратель, сидящий на стуле прямо у камеры.       «И что мне с тобой делать, красавчик?»       Подхожу к нему ближе, оценивающе осматривая, и щёлкаю пальцами, возвращая себе видимость.       Стражник тут же подскакивает с места, но я прикладываю палец к губам, и он на миг замирает, обескураженный этим жестом. Но мне хватает и мига — скидываю капюшон с головы и, хищно улыбаясь, смотрю прямо в распахнутые зелёные глаза.       — Тише, милый, — подхожу к нему вплотную и сквозь плотную ткань оглаживаю кончиками пальцев его плечо. — Сядь.       И он послушно опускается обратно на стул.       — Хороший мальчик, — следом сажусь ему на колени, широко раздвигая ноги, и очерчиваю ладонью идеально выбритый подбородок, не прерывая зрительного контакта. — Мне нужно, чтобы ты сидел здесь смирно, не отвлекаясь ни на какие звуки из камеры, и, в случае, если кто-то будет сюда подниматься, сообщил.       — Но… — он приоткрывает рот в изумлении, и я решаю окончательно подавить ангельскую волю, усиливая гипноз. Приникаю к его тонким губам, и он податливо целует в ответ, запуская язык мне в рот. Притягиваю стражника за затылок ещё ближе. Чувствую, как часть его энергии переходит ко мне, которая и позволит удержать его под гипнозом в ближайшие часы.       Люблю работать с мелкой дичью — она никогда не сопротивляется.       И, когда я отстраняюсь, надзиратель становится окончательно моим. Смотрит влюблёнными глазами и кивает.       — У тебя есть ключи от камеры? — спрашиваю я, вставая с его колен.       — Нет. Они все внизу.       — Жаль, — цокаю я, вздыхая.       Подхожу к единственной на этаже железной двери с маленьким закрытым окошком. Приоткрываю его, заглядывая в камеру, и вижу сидящего на полу принца. Его ноги согнуты в коленях, и он утыкается в них лбом.       Так. Ну что же… Подношу ладонь к замочной скважине и закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на внутренних ощущениях, словно чиркаю зажигалкой, и откидываю посторонние мысли.       Каждому демону подвластна стихия огня. И, превратившись в одного из них, я получила бонусом эту способность тоже. Конечно, она была развита не на таком уровне, как у рождённых демонов, но расплавить замок, думаю, всё же смогу.       Кожу приятно покалывает, а потом железо раскаляется под моей рукой, и я, обжигаясь, отдёргиваю ладонь, шипя себе под нос. А вот дверь со скрипом открывается на меня, оставляя узкую щель в проходе.       Победоносно улыбаюсь и тяну ручку на себя, увеличивая проход. Останавливаюсь на пороге ровно в тот момент, когда Люцифер подскакивает на ноги так рьяно и бодро, будто и не сидел долгие месяцы в темнице.       — Ты ещё кто, чёрт возьми? — во тьме он не может рассмотреть моё лицо, иначе бы не задавал столь глупых вопросов.       Делаю шаг вперёд, подставляя лицо под проникающий через небольшое решётчатое окно лунный свет.       — Твоё спасение, — с вызовом рассматриваю Люцифера, не в силах оторвать от него любопытный взор.       — Суккуб… — лишь произносит он, и между нами воцаряется тишина.       Он так же пристально пялится на меня, как и я на него.       Никогда не видела Люцифера вживую, как-то не приходилось. Слышала лишь о его многочисленных похождениях и тьме разбитых женских сердец — из принца явно получился бы прекрасный инкуб.       Скольжу взглядом по тёмным коротким волосам, обросшему щетиной лицу, кровавым глазам, точь-в-точь как у Сатаны, татуировкам на шее, выглядывающим из-под чёрного комбинезона для заключённых…       Его крылья, густо покрытые бордовыми перьями, намертво стянуты за спиной золотой нитью, а на запястьях крепко сидят широкие серебряные браслеты, блокирующие силу бессмертного.       Интересно, какая у него способность?       Делаю ещё один шаг, захлопывая за собой дверь, и достаю из ножен кинжал.       Люцифер напрягается, прослеживая взглядом за моими движениями.       — Меня прислал твой отец, — коротко поясняю я, не желая играть в угадайку.       — Нашёл способ добраться до меня, старый чёрт, — Люцифер усмехается, но в этой усмешке я слышу нотки успокоения, и он позволяет мне разрезать нити.       Как только оковы спадают, на его лице тут же появляется облегчение. Он, наконец, впервые за долгое время, раскрывает крылья за спиной, похрустывая ими.       Я продолжаю смотреть на Люцифера и уже предвкушаю то, что будет происходить дальше. Жду свою награду. И стоит только на секунду об этом подумать, как внизу живота стягивается томительное возбуждение.       — Но как ты?.. — всё же спрашивает он, хоть и поздновато. Я ждала этот вопрос ещё раньше.       Щёлкаю пальцами и становлюсь невидимой. Люцифер напрягается и осматривается по сторонам, пока я обхожу его и, останавливаясь за плечом, щёлкаю снова.       Он тут же оборачивается, заметив меня, и прищуривается.       — Суккуб, умеющий становиться невидимым. Я точно не сплю? — с хрипотцой спрашивает он необычайно низким голосом.       — Не спишь, — улыбаюсь я и тянусь ладонью к его лицу, но он моментально перехватывает мою руку, крепко сжимая запястье. И я болезненно шиплю.       — Со мной твои штучки не пройдут, даже не думай, — рычит Люцифер.       — А где же благодарность? Где твои манеры, принц? — наигранно хлопаю глазами я, дёргая рукой, но всё безуспешно — он в разы сильнее меня.       — Я тебе ничего не обещал! К тому же на моих запястьях до сих пор эта дрянь, — он поднимает свободную руку, показывая мне браслет.       — Вот расплатишься, и я сниму с тебя их тоже. Надзирателей не будет до утра, я узнала. А тот, что сидит на этаже, нам не помешает, — кокетливо стреляю глазами в Люцифера. — Ты не такой, как другие. На тебя не действуют мои чары, Высший, — выделяю последнее слово. — И меня это чертовски заводит. Судя по твоей реакции, у тебя не было суккубов до меня? — кладу вторую ладонь на его пах, слегка сжимая ткань комбинезона.       Люцифер стискивает челюсти и, отпихнув меня, отходит в другой конец камеры.       — Отец пообещал тебе что-то, да? — гневно метает в меня взгляд.       — Само собой, — злорадно усмехаюсь я и скидываю мантию. — А с тебя разрешил взять ту плату, которую берут все суккубы. Ну же, Люцифер, — снова подхожу к нему, встаю на носочки и обдаю горячим дыханием его рот. — Что такое ма-а-аленький кусочек души взамен на свободу?       Облизываю нижнюю губу и неотрывно смотрю на него в ожидании реакции.       — Вот поэтому я не трахаюсь с такими, как ты! — возмущается он, тыча в меня пальцем. — Потому что вы во всём ищете выгоду для себя. Сделаете что угодно, лишь бы добиться желаемого, а из желаемого у вас только одно!       — Ну, простите! — не ожидав такой наглости, парирую в ответ. — Меня вытащили из Пятого круга и кинули на ковёр к твоему папаше, пригрозив, что, если не высвобожу тебя, то путь мне в Ад будет заказан. Я имею право на компенсацию! И не собираюсь от неё отказываться!       Толкаю его ладонями в грудь и, ловя момент, впиваюсь в жёсткие губы, прижимая Люцифера спиной к стене. Его щетина царапает моё лицо, но я не останавливаюсь. Он рычит мне в рот, хватает за волосы и оттягивает голову назад, отрывая от себя. Рывком меняется со мной местами, и вот уже я нахожусь в ловушке, позвоночником чувствуя каждый ледяной камень.       — Ты слишком наглая, — хищно сужает глаза он, рассматривая моё лицо. — Не боишься, что отец тебе голову снесёт, когда узнает, что ты отказалась меня вытаскивать, просто потому что я не переспал с тобой?       — Не боюсь, — самодовольно улыбаюсь я. — Ибо этого не случится.       Тянусь пальцами к застёжке комбинезона и медленно расстёгиваю молнию на всю длину, до самого низа. Моему взгляду открываются голый торс Люцифера и ещё больше татуировок. Провожу подушечками по твёрдым мускулам, ощущая тепло кожи. А потом уже кладу всю ладонь, нежно скользя ею от талии к спине.       Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с потемневшими глазами принца, в которых полыхает дьявольское пламя.       — Надеюсь, ты будешь счастлива, когда станешь сильнее за счёт меня, — осевшим голосом произносит он и, не дав мне вставить ни слова, пылко целует, параллельно развязывая шнуровку на моём топе.       — Ты даже не представляешь, насколько, — выдыхаю ему в губы, предвкушая, что стану первым суккубом, сумевшим запустить руку в трусы наследному принцу адского трона. И не только.       Не успеваю опомниться, как мы остаёмся абсолютно голыми. Люцифер целует мою грудь, играет языком с сосками, прикусывает их, и я еле сдерживаюсь, чтобы не застонать от удовольствия.       Нет, я абсолютно точно не жалею, что стала суккубом.       Запускаю пальцы в густые волосы Люцифера, сжимая их настолько, насколько могу, и не позволяю ему оторваться от себя. Второй рукой нахожу твёрдый член и провожу ладонью по всей длине, большим пальцем размазывая на головке выделившуюся смазку.       Не хочет он со мной спать, ага. Оно и видно.       Запрокидываю голову и прикусываю губу, когда он целует меня в пупок. Вцепляюсь ногтями в каменный выступ позади себя, когда проводит кончиком языка по клитору. Мощная пульсация ударяет в пах, и голова идёт кругом. Опьянённая, я всё же издаю тихий звук, больше походящий на мольбу. И тогда Люцифер снова встаёт во весь рост и, хитро заглянув мне в глаза, подхватывает под ягодицы.       Я инстинктивно взмахиваю крыльями, чтобы нам обоим стало легче. Снова чувствую стену спиной, а потом Люцифер опускает меня на член, и я теряюсь в пространстве. Он делает это медленно, не спеша. Позволяя и мне, и себе насладиться этим мигом.       По телу бегут мурашки, когда Люцифер ускоряется. Впиваюсь ногтями в его плечи, шею, спину, оставляя кровавые следы. Позволяю себе отключить разум и полностью отдаться моменту. Даже не думая о том, где всё это происходит.       Не замечаю, как кончики наших крыльев соприкасаются, и от такой близости бросает в дрожь. Приятно осознавать, что Люцифер — не очередной соблазнённый демон, поддавшийся моим чарам или собственному искушению в желании отыметь суккуба. Пусть он и противился поначалу, это меня даже ещё больше заводило, но в итоге всё равно сдался. По собственной воле вступил со мной в связь, и это так… Необыкновенно. Что сносит крышу, уволакивает здравый рассудок на задворки сознания. Не хочется, чтобы это заканчивалось.       Люцифер внимателен и обходителен. Вряд ли делает это через силу, потому что стоило нашим губам встретиться, как мы оба начали гореть.       Когда я ещё смогу так просто заняться с кем-то сексом, будучи уверенной, что это не из-за моей принадлежности к особой касте демонов? Не потому, что я сама его соблазнила. И плевать, что он выплачивает долг. По его действиям так и не скажешь.       Люцифер проводит ребром своего крыла по моему плечу, и на этом месте моментально появляются мурашки. Сквозь размытую призму смотрю на него затуманенным взглядом.       Чёрт, как же приятно…       Возбуждение собирается в единый тугой ком, и я понимаю, что долго не протяну. Приникаю к Люциферу, целуя страстно, жадно. Сминаю губы, сплетаюсь с его языком и понимаю, что мощная демоническая энергия с частичкой души переходят ко мне с этим поцелуем, приятной негой растекаясь сначала по горлу, а потом и по всему остальному телу, впитываясь в меня, словно в губку.       Вот только Люцифер по-прежнему не поддаётся гипнозу, как тот надзиратель. Вижу это по его глазам. И, честно говоря, мне этого и не хочется.       Люцифер внезапно останавливается и, приподнимая меня, ставит на ноги. Я непонимающе свожу брови в единую линию, но стоит мне только приоткрыть рот, как я оказываюсь развёрнутой спиной к Люциферу. Он прижимает меня грудью к стене, и я ощущаю грубый толчок. На этот раз не успеваю сдержать стон, слишком поздно прикусывая язык.       — Как ты соблазнительно кричишь, — шепчет Люцифер мне на ухо и прикусывает мочку. — Не зря родилась суккубом.       — Я… — произношу, переводя к чёрту сбившееся дыхание. — Я… Не родилась.       Люцифер проводит пальцами по моей пояснице и останавливается у копчика, откуда растёт хвост. Дотрагивается до его основания, и я глушу стон рукой, дёргая хвостом и крепко обвивая им ногу Люцифера.       Слишком интимный жест. Слишком чувствительный, дьявол его побери!       И я никому не позволяю трогать себя там, но почему-то даже не думаю убрать руку Люцифера, лишь сильнее прижимаясь к нему ягодицами, когда он совершает очередной толчок.       — Ты очень красивая. Необыкновенная, — он облизывает мою шею, оставляя мокрые следы, и закрывает нас своими огромными крыльями, отрезая от внешнего мира. — Если ты не родилась суккубом, то кто ты?       — Ангел, спустившийся с небес, — усмехаюсь я. И, кажется, Люцифер что-то понимает для себя, потому что больше не говорит ничего.       Да, любовник из тебя, что надо, принц. Обходителен даже с той, от которой так отчаянно открещивался.       Люцифер стискивает мою ягодицу, целует между лопатками и проводит кончиками пальцев у основания крыльев, отчего я выгибаюсь, словно кошка. Дотрагивается до костей… Каждое его прикосновение всё быстрее приближает меня к пику.       — Ты вся дрожишь, — шепчет он.       — Ты прекрасно знаешь, почему, — отвечаю ему в той же манере.       — Думал, ты не дашь мне трогать себя, — Люцифер хватает меня за волосы на затылке и оттягивает голову назад, укладывая её практически на своё плечо. Мы оба знаем, о каких прикосновениях он говорит.       — Я тоже… Но эти касания… Они вызывают сумасшедший ураган из эмоций и чувств, я вся горю… Ох, — прикрываю глаза, когда он ускоряется и вбивается в меня с двойным рвением. Смазано целует в губы, прерывисто дышит прямо в рот, держа за горло. И я подёргиваю крыльями от наслаждения, задевая острыми выростами грудь Люцифера.       Но он не обращает внимания. Не останавливается и, отпустив мои волосы, кладёт два пальца на клитор, растирая смазку. Больше я не могу терпеть.       Зажмуриваюсь, уходя мыслями в накатывающую с новой силой волну экстаза. Полностью сосредотачиваюсь на ощущениях и теряюсь в реальности. Щекочущее тепло разливается внизу живота, сжимается, опускаясь ниже. И разрывается, мощным фонтаном пробивая тело. Мышцы часто сокращаются, меня бьёт мелкой дрожью в руках Люцифера, ноги слабеют, становясь ватными, но он не отпускает меня. Удерживает за живот и бёдра, не сбавляя темп, и я практически сразу подаюсь навстречу. Приникаю к нему ягодицами и спиной, усиливая чувствительность. Ощущаю кожей, как вспотела его грудь.       А потом он делает финальный толчок, входя на всю длину, вжимаясь в меня. Крепко стискивает пальцами талию, оставляя следы, но я ничего не говорю. Прикрыв глаза, перевожу дыхание, упираясь затылком ему в плечо.       Он тоже шумно втягивает воздух, опуская голову, и аккуратно убирает с моего лица красную прядь, выбившуюся из копны волос.       Я первой прихожу в себя и отстраняюсь от Люцифера, отходя в сторону. Собираю вещи, раскиданные по всей темнице, и одеваюсь в полной тишине.       Люцифер тоже не произносит ни слова.       Чувствую себя грязной и потасканной. Впервые за долгое время. Почему меня так это волнует? Совершенно не понимаю себя и от этого начинаю злиться. Пытаюсь зашнуровать топ несколько раз, но ничего не получается, и я с психом бросаю это дело. Украдкой кошусь на Люцифера, застёгивающего молнию комбинезона.       Интересно, о чём он думает?       Веду плечами и отворачиваюсь, поднимая с пола мантию и отряхивая её.       — Ну что, получила желаемое? — звучит громом голос Люцифера за спиной. И я ёжусь от того, насколько отвратительно это прозвучало.       — Вполне, — нервно дёргаю губами, всё ещё не поворачиваясь к нему, и накидываю мантию поверх одежды, после чего всё же завязываю топ.       Снова достаю из ножен кинжал и подхожу к Люциферу, старательно избегая столкновения взглядами.       — Нужно снять с тебя браслеты.       Он покорно протягивает мне запястья, предварительно закатав рукава комбинезона. И я аккуратно разрезаю оковы острым концом лезвия, словно это не металл, а масло.       — Готово, — киваю, убирая оружие на место. Всматриваюсь в небольшое окно в стене. — Теперь нужно придумать, как выбраться отсюда.       — Оставь это мне, — хмыкает Люцифер, а затем неожиданно берёт меня за подбородок и разворачивает лицом к себе. — И незачем прятать глаза… — он запинается. — Кстати, ты так и не сказала, как тебя зовут.       Это почему-то смешит меня.       — Вики, — с подобием улыбки, наконец, представляюсь я.       — Хорошо, Вики. Мне всё очень понравилось, крайне необычный опыт. Особенно, когда ты схватила меня хвостом за ногу, — глаза Люцифера блестят, когда он говорит об этом.       Но у меня что-то обрывается внутри и летит на огромной скорости в пятки. Я моментально мрачнею и вырываюсь из его хватки, отходя назад.       — Все вы так говорите. Дело в моей магии. Ты хоть и не подвластен мне в полной мере, но всё же я суккуб, и только что забрала часть твоей души. Тебе потребуется недолгое восстановление, чтобы прийти в себя. Тем более вспомни, как ты меня не хотел поначалу.       — Если бы я тебя не хотел, то не стал бы заниматься с тобой сексом, — он посмотрел на меня исподлобья, будто я его задела своими словами.       — И остался бы здесь до скончания веков, — подмечаю я. — Не придумывай, Люцифер.       — Ну, допустим! — он взмахивает рукой. — И всё же твои чары на меня не действуют. Я бы почувствовал это.       — Ладно, — обречённо вздыхаю, специально сдаваясь, чтобы не продолжать этот разговор. Ведь всё равно знаю правду, а ему её не вдолбить. Никто не будет в здравом уме симпатизировать суккубу, который не в состоянии удержаться от соблазнения каждого первого. — Верю тебе. Давай уже, вызволяй нас отсюда.       Люцифер встаёт передо мной, поворачиваясь спиной, и вытягивает перед собой руку, ладонью вперёд. А потом, через несколько секунд, стена с грохотом взрывается, оглушая меня. Я зажимаю уши, отворачиваюсь — мелкие камни летят в нас, более крупные срываются с огромной высоты вниз. И на месте стены теперь зияет огромная дыра, дарящая столь желанную свободу.       — Твоя способность… Хаос? — удивлённо перевожу на него взгляд.       — Ага. Разрушаю всё на своём пути и могу навести самый безумный беспорядок, — кивает Люцифер.       — Ты хочешь спрыгнуть отсюда?! — округляю глаза, когда до меня доходит смысл содеянного, и ощущаю, как сердце замирает. Опасаясь, отшагиваю назад от обрыва.       — У нас нет времени! Сейчас сюда сбегутся все надзиратели, — он сгребает меня в охапку, прижимая к себе, и с разбега ныряет в пустоту.       Я вскрикиваю от неожиданности и, поворачивая голову, смотрю вниз. Никто уже долгие годы не спрыгивал с Небес в Ад, потому что это было долго и неудобно. Не позволяло отслеживать перемещения ангелов и демонов между мирами. Именно поэтому множество десятилетий назад придумали порталы.       — Ты безумец! Мы умрём! — вскрикиваю снова и зажмуриваюсь, когда ветер начинает сушить глаза.       — Не умрём, не переживай, — с невозмутимым спокойствием говорит он.       И, поджав крылья, я отдаюсь в полную власть Люцифера.

♤♤♤

      — Как я и говорил, проси, что хочешь, — осчастливленный возвращением сына, Сатана смотрит на меня с восхищением. Кажется, сейчас он готов выполнить любую мою прихоть…       Но вопрос в другом — чего хочу я?       Смотрю на короля Ада и медленно перевожу взгляд за его спину — на Люцифера. Он довольно ухмыляется, буквально пожирая меня взглядом, и я вздрагиваю. Кто кого тут ещё пытается соблазнить? Кажется, будто я попала в свою же ловушку и против меня используют мои же методы…       Хмурюсь и снова возвращаюсь взглядом к Сатане. Если я не попрошу у него что-то, он сочтёт это за неуважение. Истинный демон всегда воспользуется ситуацией и выкрутит всё в свою пользу.       Хоть меня всё и устраивает в моём нынешнем положении. Но… Кто знает, что меня ждёт в будущем?       — Хочу вечное покровительство короля Ада, — выпаливаю я, прежде чем успеваю адекватно обдумать внезапно возникшую в голове идею.       И Сатана вскидывает бровь, замирая. Между нами повисает неловкое молчание, а потом его хохот прорезает тишину в тронном зале. Он громко хлопает в ладони.       — Вот это я понимаю, заявочка! Но, слово есть слово, и я всегда его держу. Можешь отныне рассчитывать на мою поддержку в любых вопросах. Надеюсь, ты понимаешь, что в Цитадели тебе больше нельзя появляться? Вас с Люцифером видели падающими с Небес. А ещё мои источники докладывают, что ты заворожила одного из охранников, и он запомнил твоё лицо. В Аду ты в полной безопасности, коей я не могу гарантировать тебе там, — Сатана кивнул в потолок.       — Как-то и раньше не желала там появляться, теперь — подавно.       — И всё же неприятно, когда тебя вышвыривают из родного дома, — подмечает он.       — Переживу, — делая вид, что мне всё равно, показываю, что желаю закрыть эту тему.       — Родного дома? — влезает Люцифер и встаёт рядом с отцом, скрещивая руки на груди.       Раздражённо вздыхаю и закатываю глаза в ответ.       — Я падший ангел, — цежу сквозь зубы, после чего возвращаю Сатане кинжал. — А теперь можно мне вернуться домой? Слишком… Давит на меня это место, — осматриваюсь в тронном зале ещё раз. — К тому же на Пятом круге намечается знатная вакханалия, не хочу опоздать.       Ловлю на себе испепеляющий взгляд Люцифера, который прожигает до самых костей, и едва заметно вздрагиваю.       — Конечно. Ещё раз спасибо, Виктория. Ангелы больше не посмеют на меня давить, — дьявольски улыбается Сатана и отпускает меня. — А ты отныне всегда будешь занимать особое место в моём окружении.       Разворачиваюсь на пятках и быстрым шагом покидаю помещение. Спешу к порталу, который доставит меня домой, не желая больше ни минуты находиться здесь.       Но посреди коридора кто-то грубо хватает меня за запястье и дёргает назад, разворачивая к себе.       Люцифер.       — Что тебе, блядь, надо от меня? — кричу, словно ошпаренная. Пытаюсь выдернуть руку, но он не отпускает меня.       Температура воздуха подскакивает, и становится совсем жарко, отчего мои щёки начинают гореть. Ещё немного, и полетят искры, но я никак не могу отвести от Люцифера сверлящего взгляда. Словно нахожусь под дьявольским, мать его, забвением.       — Нам так и не удалось поговорить, — констатирует он и ослабляет хватку.       — Нам не о чем разговаривать! Мы помогли друг другу — на этом всё, — на автомате отчеканиваю я, но уже не пытаюсь выдернуть руку.       — Да неужели? — Люцифер заигрывающе вскидывает бровь, на что я лишь разочарованно качаю головой.       — Послушай, всё это отголоски моих чар. Подожди пару дней, и пройдёт, обещаю, — всё же высвобождаю запястье из его ладони. — Не ты первый, не ты последний.       — Ангел, спустившийся с небес, значит? — игнорируя мои реплики, задаёт вопрос. — Я-то думал, это метафора. А на деле… За что тебя изгнали?       — За то, что увела мужа из чужой семьи, — выпаливаю на одном дыхании. — Я не святая, Люцифер, понимаешь? И всегда буду флиртовать, кокетничать и обольщать других мужчин. В этом моя суть, в этом вся я! И я уж точно не та, кто тебе нужна.       Понимаю, что боюсь. Чертовски боюсь неизведанности и того, что действительно могу кому-то показаться интересной, будучи собой. Не притворяясь и не пользуясь чарами. Могу понравиться, если снять оболочку суккуба. Я и сама уже давно забыла, что под ней находится.       — Так я тоже не святой, — ядовито усмехается он, словно я рассказала неудачную шутку. — И что дальше? Разве я предлагаю тебе идти под венец? Ты мне действительно понравилась, несмотря на не очень положительное первое впечатление, — пожимает плечами Люцифер. — И я хотел бы узнать тебя поближе. Уверен, мы сумеем очень приятно проводить время вместе. Периодами, — делает ударение на последнее слово, чтобы окончательно не потерять меня. И откуда знает?       Смотрю на него, сузив глаза, и по-прежнему ищу подвох. На него абсолютно точно не действуют чары в обычном понимании, а если и действуют, то очень по-особенному. Как правило, те, кто ещё не отошёл от магии суккуба, чуть ли не слюни пускают, признаваясь в любви и говоря о том, какой охерительный только что был секс.       А этот… Этот не давит и не предлагает ничего конкретного, кроме приятного времяпрепровождения.       Очень занятно! Но нихрена неясно.       Ещё пристальнее всматриваюсь в его лицо, залипая на кровавых глазах. Никогда в жизни не поверю, что кому-то нужно якшаться с суккубом, который меняет партнёров каждый день, как перчатки. Кто подобное выдержит? Или он хочет слушать рассказы о моих похождениях?       В этом наш дар и проклятие одновременно — море секса, но ноль любви и искренности.       Нет, всё равно не понимаю.       Люцифер для меня настолько необъяснимый феномен, что, вопреки всем сомнениям, хочется узнать его получше. Разузнать причины такого поведения. Ведь должны же они быть! Или он никак не может отблагодарить за спасение?       — Пытаешься понять, что я замышляю? — улыбается он, и я напрягаюсь ещё сильнее.       — Ты самый странный демон из всех, кого я встречала за время, проведённое в Аду.       — Кто бы говорил. На себя посмотри, — Люцифер поднимает брови и осматривает меня с ног за головы, а я завожусь пуще прежнего.       — Ну так и отвали от меня! — разворачиваюсь и только собираюсь уйти, как он оббегает меня, перегораживая путь.       — Я же не сказал, что это плохо! Ну же, Вики. Ты демон-соблазнитель, ты не можешь отказаться от такого предложения, — подходит ко мне вплотную, смотря с высоты своего роста, и мне приходится задрать голову.       — Я же демон-соблазнитель. Ну, конечно… Блядь, Люцифер! — в отчаянии толкаю его в грудь, и он отшатывается. — Ты хоть слышишь, что несёшь? Пытаешься подкатить ко мне, но аргументируешь своё предложение тем, что я же демон-соблазнитель, который трахается со всем, что движется. Поэтому должна давать! Херовый из тебя пикапер, как ты вообще столько девчонок только уложил в постель?       На секунду в его глазах мелькает тревога, но потом она моментально сменяется ехидством.       — Так научи. Как надо правильно, — он наклоняется и шепчет это прямо в мои губы, обдавая их горячим дыханием. — Если я такой бабник, по твоим словам, то у тебя не должно быть никаких вопросов ко мне. Дело не в том, что ты суккуб и поэтому обязана давать всем, и не в твоих особых чарах, — жестом показывает кавычки, сгибая по два пальца на каждой руке. — А в том, что это я всегда получаю то, что хочу. А хочу я сейчас тебя, — последнюю фразу Люцифер произносит уже шёпотом, тыча указательным пальцем мне в грудь. — И не только в смысле переспать, но и узнать ближе.       Бросает мне вызов?       Но я не успеваю больше ни о чём подумать, потому что горячие губы впиваются в мои с таким напором, что я просто не могу противиться. Инстинктивно раскрываю рот, впуская его влажный язык, который абсолютно нахально толкается глубже.       Сминаю хлопок на рукавах Люцифера, притягивая его ближе. Отвечаю со всем порывом и страстью. Льну к нему, не в состоянии насытиться.       Не знаю, чего хочу. Не понимаю, почему не послала его в бездну. И это злит меня настолько сильно, что я вымещаю это в нашем поцелуе. Вцепляюсь зубами в его нижнюю губу и оттягиваю, после чего отпускаю.       Люцифер рычит мне в ответ, а я скалюсь, наконец-то отшатываясь от него.       — Не смей так больше делать! — щетинюсь я.       — Обязательно запомню и сделаю ещё сотню раз, — язвит он, и я мысленно улыбаюсь, хотя внешне ничем не выдаю свои эмоции.       — Ты знаешь, где меня искать.       — В местной обители похоти и разврата под названием «Пятый круг»? — уточняет Люцифер, хотя прекрасно знает ответ.       — В точку, — щёлкаю пальцами и одновременно становлюсь невидимой.       — Эй, а поцеловать на прощание? — наигранно недовольно возмущается он, на что я лишь ухмыляюсь и, обойдя его со спины, провожу кончиками пальцев по усыпанным перьями крыльям.       Один-один, Люцифер. Не только тебе дозволено трогать меня за хвост.       Он вздрагивает, резко разворачиваясь, и хватает рукой пустоту, но я уже бегу по коридору к залу телепортации, заливистым смехом заполняя помещение.