Прекрати, блин, прошу

      Что самое хуёвое в любви? Отсутствие возможности быть рядом с объектом воздыхания или же страх разрушить столь тонкую нить имеющейся дружбы, что выстраивалась по кирпичику не за один год? Не знаю, как вы, а вот юноша знаком с этим всем не по наслышке, изо дня в день имея лишь мизерную возможность наблюдать за своей любовью со стороны, сгорая изнутри в пламени собственных эмоций, что заставляли кричать в пустоту да натягивать из раза в раз фальшивые улыбки, поддерживая иллюзию «всё хорошо» перед объектом собственных желаний, что вызывал горечь в послевкусии столь светлого чувства.       Эти чувства не нужны, они неправильны и абсурдны!

Прекрати мне сниться. Прекрати, блин прошу…

      Его разрывает изнутри, когда партнёр выкидывает очередную херню на сцене, невзначай касаясь Антона, оставляя на коже тлеющие угли прикосновений, от которых хочется срезать собственную плоть, избавляясь от этого жжения. Оно приятно и отвратно. Арсений дразнит парня, вызывая своими действиями и двузначными фразами лишь радостные возгласы фанатов, уничтожая самого же Шастуна изнутри. Мысли юноши, словно зверь в клетке, метаются из угла в угол, разбиваясь о сталь решёток, вынуждая в кровь кусать и так трескающиеся губы. Эта радость зрителей бесит не только Графа, что постоянно искренне недоумевает о причине их шиппинга, но и самого зеленоглазого, который так и хочет ткнуть коллегу в омут его провокаций, что являются подпиткой для фантазии фандома. Попов сам даёт пищу для подобных мыслей насчёт парней.       Оставаясь наедине с собой, Антон кричит, пока в лёгких не кончается весь воздух, а после курит. И курит много, запивая горький дым алкоголем, топя в этих ощущениях собственные эмоции. Лишь бы не сорваться, лишь бы не испортить все, что есть сейчас. Он ощущает себя шизофреником, в котором борются добро, требующее молчать во благо, и зло, искушающее раскрыться. И он рычит, когда стакан лопается в его руке, царапая кожу ладони, выпуская наружу несколько алых капель, что стекают за остатками виски вниз, разбиваясь о пол. И он снова, на автомате, убирает стекло, вымывая пол от собственной крови, что смешалась с алкоголем. Это малая жертва, которую оплачивает Шаст, чтобы прийти в себя, не совершая непонятных глупостей.       Юноша пытается отказаться от собственных чувств, стараясь стереть их из разума и крови, что эндорфином разливались по венам, будоража сознание. Да, любовь описывают светлым, ярким и дарящим радость со смыслом жизни чувством, только вот Шастун всё больше хотел избавиться от себя, когда вновь не выходило изгнать его. Для Антона любовь давно стала отдельным кругом ада, из которого не было выхода. Он кричит снова, вновь срывает голос, остаётся в полном одиночестве, умирая от вороха собственных мыслей, что разрывают душу парня на множество кусочков раз за разом, оставляя от прежнего весёлого и беззаботного парня всё меньше и меньше, лишая Шастуна той задорной искры, всё чаще заменяя искренность фальшью. И эту иллюзию замечают все, когда Шаст начинает курить в несколько раз больше, чем обычно, пропитываясь запахом дыма, который становится всё сложнее маскировать. А Антон так же отмахивается от группы и друзей, списывая своё состояние на усталость и отсутствие полноценного сна.       И он не замечает взгляд голубых глаз, что пристальнее остальных следят за ним.

Я так не хочу влюбиться. Не спрашивай почему…

      Едкий сигаретный дым раздражает слизистую, оставляя приятную горечь послевкусия на языке; насыщает лёгкие, отравляя кровь никотином, что приводит к лёгкому помутнению сознания, дарящему лёгкость и расслабленность на несколько минут. Мешать алкоголь с сигаретами — не самая умная идея, но зато одна из действенных, если хочешь, чтобы тебя торкнуло, отрезая от реальности. И юноша смакует эту горечь, мысленно сжигая один танцующий силуэт, что притягивал к себе взгляды, потеряв чувство скромности после нескольких шотов. Попов отрывался, демонстрируя всю пластику своего тела, выгибаясь, вертя бедрами и прогибаясь в спине. Обычно это выходило грубо и рвано в такт музыки, но сейчас… Это было слишком плавно, словно он специально соблазняет парня, чей голодный, полный ярости взор, был зациклен на Графской фигуре, желая вывести того из себя. Но Шастун сдерживается, хоть мысленно уже разложил коллегу на барной стойке, заставляя стонать и молить о большем.       Антона съедает ярость, когда Попов подходит к бару, повторяя заказ на шоты. Он не умел пить, и юноша знал это, понимая, что именно ему придется везти коллегу домой после весёлого развлечения. А с утра заботливо положить спасительную таблетку, чтобы не слышать скулёж, который будет обеспечен явным похмельем. В зелёных глазах пляшут молнии, множеством искр заставляя радужку блестеть слишком ярко, даже не естественно. Именно сейчас, если имеются сомнения в цвете глаз Шастуна — их можно развеять, окунувшись в этот омут.        — Долго ты ещё будешь поедать меня своими блядскими глазами? — хриплый низкий голос застаёт парня врасплох, вынуждая вопросительно изогнуть бровь, пытаясь всмотреться в лицо Попова. Что он пытается там найти? Да хоть какую-то подсказку: лишь бы знать, что делать дальше. Что говорить, что предпринять: сделать первый шаг или же отшутиться, одолжив у Поза его манеру говорить сарказмом? Шаст не знал, понимая, что молчание затягивается слишком долго, а это явно не устраивало его Графское величество, что уже раздражённо наблюдало за тем, как Антон опрокидывает в себя виски, не морщась и не используя в закуску лимон с солью. Арс цокает языком, и в этом малом жесте слышится недовольство происходящим. Только к чему оно? Он понял, что является для Шастуна не просто коллегой, а нечто большим? Или его бесит, что парень решил накидаться вслед за старшим товарищем и тогда будет просто некому контролировать Арсения? Да чёрт его знает. И юноша уже сомневается, что хочет знать ответ.       А ответ тонет в окружающем шуме, не касаясь ушей мужчины, что жаждал услышать столь очевидную ложь. Пьяный организм не читает по губам, и Антон пользуется этим, вставая из-за бара и направляясь в сторону улицы: ему нужно проветриться, вдохнуть свежего прохладного воздуха, что может отрезвить мысли и помочь собрать всю волю в кулак, ограждая юношу от очевидной ошибки, которую он может совершить. Сегодня Шастун разрушит всё, если продолжит реагировать на выпады Попова, что, словно взбеленившись, провоцировал пацана с самого концерта.       Они оба предпочитают молчать об истине, топя её в алкоголе.       Чего же тебе не спиться? Знаю, блин, почему…       Антона пожирает собственный вихрь ярости, когда Попов, застав юношу в туалете, бросает очередную колкость, что тот взглядом поедает мужчину, вынуждая зеленоглазого до боли сжать кулаки. Парень бесится, чувствуя, как медленно рушится его баррикада, что он выстраивал не один год множеством тормозов и факторов в сторону коллеги, не желая портить всё имеющееся, а мужчина сейчас активно провоцировал, разбирая эти стены на мелкие камни. И Шастун, ведомый эмоциями, нависает над брюнетом грозовым облаком, желая поквитаться с явным раздражителем. Жаль, что молнии, переполняющие взор зелёных глаз, не достигают своей цели, испепеляя источник соблазна, что так близок: просто протяни руку и вот он. — Тебе мало того, что ты выкидываешь на съёмках да концертах? Так хочется испытать мои иссякающие самообладание и терпение?! — И он замечает в голубых глазах пляшущих чертей, что ждут развития их сюжета, после столь явных слов об истинных причинах состояния Антона. Шаст не знает, как реагировать, когда ушей касается хриплый голос, от которого по телу бегут мурашки, срывая с уст громкий выдох — Чего ты ждёшь? — И Антон задыхается, отпуская последний тормоз, что сдерживал его.       И они оба тонут в столь желанных прикосновениях друг друга, касаясь пальцами обнажённых участков кожи, оставляя ожоги под собственными пальцами. Спина касается холодного кафеля, отрезвляя, но недостаточно, чтобы прекратить это безумие, в которое окунулись двое, сорвав окончательно все тормоза алкоголем, да парой колких фраз, что эхом разносились в сознании парня, заставляя того стонать в чужие губы. Алкоголь ли говорил в них, или же оба устали сдерживать себя, отрекаясь от желанного тепла — Антон не знал, да и не хотел забивать собственную голову в столь долгожданный момент, прижимая к себе мужчину, который плавился в его руках, отдаваясь моменту. Сейчас же не хотелось думать ни о чем, повинуясь сложившейся ситуации.       Шероховатые губы Шастуна царапают графские, что прижимаются столь сладко и жадно, ловя каждый вдох юноши. Антон сгорает в собственных эмоциях, молясь, чтобы это всё не оказалось бредом или сном, что окунёт его в ледяной омут реальности с первыми лучами солнца, оставляя эти прекрасные минуты параидальным бредом собственного рассудка. Он давно смирился с тем, что одержим этим мужчиной, чьи руки блуждают по худощавому телу, вызывая мурашки, да распаляют кровь, возбуждая изголодавшийся организм, что требовал этих касаний. На подкорках сознания всё ещё пульсом бьётся мысль о том, что всё это неправильно и они пожалеют уже наутро, но тело велит продолжать, не слыша здравого рассудка. Губу обдает болью, когда острые зубы смыкаются на ней, возвращая юношу из собственных терзаний в желаемую реальность с металлическим привкусом крови. -Это не сон, пойми уже — горячий шёпот касается шеи, заставляя вздрогнуть в чужих руках.       — Нам стоит уехать отсюда, а то не отделаемся от кучи статей — собрав волю в кулак, выдыхает Шастун, ощущая лёгкую боль на шее — засос, что ж, кто-то будет вынужден походить с высоким воротом. Но он и не против, ведь сам не единожды мечтал оставить на молочной коже, что усеяна родинками, свои собственные следы. И сегодня он исполнит свою малую мечту, растворяясь в мужчине. Арсений лишь кивает на слова парня, нехотя отстраняясь, что позволяет Антону сделать вдох полной грудью, а после отправиться к выходу, покидая это шумное место, полное лишних глаз.       Оба думают о сожалении другого, о возможной ошибке, что жаждут совершить, не беспокоясь о последствиях в следующем дне.

Ты просто хочешь влюбиться.

      И они отметают прочь все сомнения, что гложили их по дороге к гостиничному номеру, растворяясь друг в друге. Отдавая своё тепло взамен на столь желанные прикосновения чужих рук. Чужие губы, что сминают собственные, да язык, исследующий рот изнутри, опуская борьбу за лидерство. Им все равно, кто из них будет вести, а кто окажется ведомым. Оба жаждут лишь наслаждения, наконец завладев объектом воздыхания, что сводил с ума лишь своим видом не один год на съёмочной площадке, да провоцировал на множестве концертов брошенными вскользь фразами да неосторожными прикосновениями, подкидывая дров в пламя, заставляя его бушевать вновь. И Антон тает, слыша столь желаемый стон с нежных уст.       Они оба сгорают в пламени страсти, оставляя на коже алые пятна, будто желают показать всему миру, что принадлежат лишь друг другу. Рваное дыхание, хриплые стоны, огонь прикосновений партнёра распаляют лишь сильнее, отключая последние капли рассудка, что кричат остановиться. Прекратить это безумие, которое затянуло импровизаторов в водоворот собственных желаний, эмоций, что не один день искали выход из запертой клетки.       Сердце юноши пропускает удар, когда нежные губы касаются оголённой плоти, слизывая капли выступившей смазки, тело прошибает разряд тока, что струился от головки члена вверх по натянутым нервам, вынуждая рвано дышать, впившись, до боли, рукой, в тёмные волосы актёра. Антон не один раз представлял себе этот момент, сотни раз видел сны, в которых Арс удовлетворял его перед самим проникновением, но… Это было несравнимо с тем, что происходило наяву. Восприятие было в разы сильнее, от чего в глазах плясали звёздочки, стоило стенкам глотки сжать возбуждённый орган Шаста, при этом оглаживая кончиком языка мошонку. Шаст отдаётся ощущениям, отключаясь от мягкости чёрных волос, которые хотелось сжимать всё сильнее, вызывая болезненный стон у Попова, что доводил до экстаза одним лишь своим блядским ртом. Стоит ли подмечать, что выражение лица мужчины во время минета было непередаваемо возбуждающим? Шастун не мог и в лучшем сне представить его таким, сглатывая вязкую слюну, что скопилась под языком. Только огонёк в океане голубых глаз выдавал сучью натуру Арса, который явно наслаждался такой реакцией младшего.       Недотрах — вещь не очень полезная, ведь Антон и представить не мог, что кончит лишь от одной оральной ласки, которая была довольно умелой, что выдавало в Арсении былой опыт. И осознание этого будоражило сознание Антона, вызывая рычание, с которым парень опрокинул мужчину на простыни, нависая сверху. Он злится, хоть и понимает насколько это глупо, учитывая их разницу в возрасте. Только осознание не уменьшало злости Шастуна, что он и проявляет несколько грубой лаской: покрывает шею не то укусами, не то поцелуями, оставляя алеющие следы, а на некоторых выступают капли крови, которые юноша слизывает, млея от солоноватого привкуса. Парень спускается вниз, оставляя на груди и животе парня засосы, до боли сжимает бедра, избавив мужчину от лишней одежды, что так мешалась.       Шастуну хочется показать всем, что Арс принадлежит лишь ему. Он не желает делить любимого с кем-то ещё, а сама мысль о разовой интрижке злит лишь сильнее, отчего действия парня выходят несколько жёсткими, оставляя множество синяков да царапин. Антон знает, что утром Попов припомнит ему всё, осматривая своё прекрасное тело в зеркале, замечая каждый след, оставленный Шастом. Может, будет сожаление, слова про ошибку, но именно сейчас ночь принадлежит им одним, как и каждому принадлежит тепло лишь его партнёра, чьи касания останутся ожогами, заставляя гореть снова и снова. И они теряются друг в друге, утопая в собственном желании обладать, стараясь получить ещё больше прикосновений, запоминая каждый стон. Это вызывает не улыбку, а скорее хищный оскал, который обнажает зубы, кривя губы в пародии ухмылки.       Юноша не сводит глаз с Арсения, запечатывая в памяти каждую эмоцию, дрожь, стоны и полный желания взгляд, что тронут прозрачной пеленой. Он не собирается вредить Графу, уделяя особое внимание подготовке: длинные пальцы в презервативе, смоченные слюной для лучшего проникновения, очерчивают колечко мышц, после чего скользят внутрь. Слышится несколько болезненный вздох, и Антон даёт привыкнуть, оглаживая подушечками пальцев стенки. Шаст продолжает кусать тело Попова, специально игнорируя изнывающий член, что выдавал явное желание мужчины поблёскивающей каплей смазки. Стоит брюнету двинуть бедрами, насаживаясь сильнее на пальцы, как Антон начинает неспешно разводить их в стороны, растягивая сфинктер, при этом двигая ими, пытаясь найти заветную точку. И находит, когда Арса пробивает током, выгибая до хруста в позвоночнике с громким стоном, что звучит лучше любой музыки.       Д…да-вай…уже, всё-ха, будет в… Ммм… Порядке. — стонет Граф, притягивая к себе парня за плечи, после чего впивается в потрескавшиеся губы жадным поцелуем, млея от жара чужого тела. Они худшие друзья, тлеющие от близости, которую не мог подарить ни один партнёр до этого: простой секс ничто в сравнении с единением их душ, что расправляли крылья, связанные долгими годами тишины и бездействия. Они оба — влюблённые идиоты, отрекавшиеся от собственных чувств во благо другого. И лишь мимолётные касания, взгляды давали им свежий глоток воздуха, чтобы пережить ещё один день. И именно сейчас, сливаясь в поцелуе, Антон медленно вводит свой член в партнёра, позволяя тому привыкнуть к размеру, не срываясь на бешеный темп, которого хотели оба.       У них впереди вся ночь, чтобы запомнить вкус друг друга, запах их страсти, желания да разгоряченных тел, которые наконец смогли слиться воедино, даря импровизаторам незабываемые ощущения. А наступивший рассвет и трель звонка от Стаса не смогут нарушить их идиллию, когда Арс будет сладко спать на груди Антона, что усыпана его следами, Шаст же в свою очередь отключит их телефоны, прижимая желанного и любимого мужчину к себе лишь ближе. И улыбка не пройдёт с их лиц даже в тот момент, когда их будут отчитывать за позднее возвращение.       Эта ночь останется их тайной, которую они ещё ни один раз повторят.       

Но знай я не выдержу…