Болезнь, которую я не хочу лечить.

      Когда машина Джисона была припаркована он вышел из парковки и направился в сторону дома Минхо. Пойдя до перекрёстка он увидел Ли на другой стороне дороги и удивлённо посмотрел на него.       Всё произошло слишком быстро. Загорелся красный для пешеходов, машины рванули вперёд на всех скоростях. На дорогу вышел Минхо и серая легковушка влетела в парня. Его тело подлетело на десять метров над землёй, будто зависло в воздухе и лишь ветер в беспорядке раскидывал по воздуху фиолетовые пряди. Вокруг молодого человека летали мелкие осколки лобового стекла и разрезали нежную кожу на щеках и других открытых участках тела, по всей дороге разметались запчасти передней части машины. Вокруг Ли столпились зеваки, подростки, пожилые люди и рабочие, ужасаясь прикрывали рот рукой, некоторые мужчины снимали головные уборы и печально смотрели на пострадавшего. Они не знали кто этот бедолага, но у каждого из этой толпы отпечатается этот момент.       Хан со всех ног побежал в толпу, ветер срывал с глаз слёзы, унося в пустоту.       — НЕТ! Минхо! Нет, нет, нет.       Растолкав толпу он подбежал к нему, сел и положил его окровавленную голову на колени. С виска текла алая густая жидкость, всё тело обмякло и побледнело.       — Минхо, вставай! Очнись, слышишь? Проснись, прошу... Минхо...       Джисон рыдал над телом, прижимал любимого к себе, сковал в свои тиски и не отпускал. Истошный крик полный боли и злобы вырвался из лёгких. В попытках привезти в чувства юношу, он что есть мочи бил его по груди, давал звонкие пощечины, трясущимися руками пытался сделать массаж сердца.       Чьи-то чужие руки пытались оттащить его от парня, но он сопротивлялся.       — Отпустите меня! Нет, Минхо. Отойдите от меня, отпустите!       Он даже не заметил как приехала скорая и полиция. С двух сторон его удерживали инспекторы, от которых он пытался избавиться и подбежать к его Минхо, обнять, привести в чувство.       — Минхо... ДА ОТПУСТИТЕ ВЫ МЕНЯ! Я поеду с ним, позвольте мне...       Врач показал кивком отпустить неугомонного и те послушно отступили, и Джисон не теряя времени побежал к машине, в которой на каталках уже лежал Ли Минхо.       Хан взял того за руку, чуть ли не плача навзрыд. Его сердце металось внутри, цепляясь за острые концы души и рвалось. Рука Ли не сжимала в ответ, лишь расслабленно лежала на руке Хана.       Юноша сидел на больничных скамейках, ждал врача из операционной и тихо молился всем богам. Ему было неважно кто из них откликнется первым, главное чтобы спасли жизнь одному очень важному ему человеку. Его накачали сильными успокоительными, потому что без них он начал громить помещение, кричать и драться, прилагать все возможные силы, чтобы пробраться к Минхо, которому сейчас очень плохо и наверняка больно. После таблеток он мирно сидел, зачем-то рассматривая верхние углы больницы и проклинал всё вокруг. Сначало Джисон решил вновь начать ненавидеть запах больниц, этот ядовитый аромат капельниц и бинтов. От таких мест так и веяло чем-то тошнотворно-приторным. Со всех щелей сочилась аура чего-то неизбежного, видимо это была смерть, которая прячется за белыми халатами врачей, вгрызается в больного и медленно пожирает. Она в теле у каждого, словно вирус поражает лёгкие, мучительно и долго убивает человека, а потом забирает себе, как грамоту на доску почёта. Далее он начал винить себя, что не приехал на минуту позже, что не успел спасти, защитить. Теперь именно по его вине Ли попал в это мерзкое место.       "С ним точно всё будет хорошо? Когда он поправится? Сколько дней ему здесь торчать? Он вообще в сознании? Когда выпишут? Можно его увидеть?" — без устали думал Хан. Миллионы вопросов с раздражающим свистом летали вокруг парня, давили на виски, подгоняли кровь в венах. Ожидание душило, а неизвестность кипятила в нём злость. Кажется действие таблеточек медленно сходит на нет, теперь Джисона перестал интересовать потолок, и появилась возможность трезво мыслить.       Так и прошёл мучительный час ожиданий. Доктор вышел из дверей операционной с хмурым выражением лица.       Что-то здесь не так.       Джисон резко подскочил со стульев и подбежал к мужчине, после небольшого поклона он с нетерпением ожидал вердикт профессионала, но тот продолжал потирать виски и молчать.       — Ну... Что с ним?       — Вас же Джисон зовут? — положительный кивок — Джисон, мне очень непросто это говорить, но... Его сердце не выдержало. Мы сделали всё, что было в наших силах, примите мои соболезнования.       После этих слов врач сочувственно похлопал парня по плечу и попросил зайти с ним в ординаторскую для принятия новой дозы успокоительного.       Сейчас его снова накачают какой-то дрянью и усыпят на плесневелой кушетке, где во сне он будет летать с драконами по сахарным облакам, взмывая ввысь к всевышнему и мечтать о тихой, мирной жизни. Сидеть на кресле-качалке, попивать зелёный чай с клубничной отдушкой, читать свежую газету и ухмыляться от наивности журналистов. Но снаружи он лишь будет зарастать мхом, точно леший. Ему нельзя такого допустить. Надо бежать.       — Джисон, погоди!       Все попытки остановить Хана оказались бесполезными. Ветер поддувал спину, адреналин летел быстрее тела. Плевать, что по пути он сыпался как карточный домик, раскалывался как фужер с горьким вином. В этой больнице, чтоб она сгорела, он потерял громадный кусок себя, оставил нечто важное, что не найдешь в заумных философских книжках. Позывы тошноты не прекращались, хотелось вывернуть себя, избавляясь от цветов в лёгких и последних желаниях жить.       Он потерял Минхо, его больше нет. Судьба жестоко повела себя с двумя парнями. У одного забрала его драгоценную жизнь, у второго - первую любовь. Плюнула в них ненастьем и самодовольно смеясь наблюдала как их поедает собственное горе.       Джисон ворвался в квартиру, которую теперь уже никогда не назовёт домом. Крик сам вырвался из тесной души. Крупинки радости вылетели из окна вместе с мимолётной пылью, перемешиваясь с ядовитыми газами. Если честно так себе смузи. Лежать на изношенном линолеуме, захлёбываться в слезах и горе лучшая замена крику для сорванных связок. Сил уже не осталось.