Dreamcatcher/ Ловец снов

В 27 лет ты только-только начинаешь вдыхать сладко-пряный аромат свободы и не страдать из-за давних обид и разочарований. В 27 лет тебе кажется, что вся жизнь впереди. Успешная молодая леди, собравшая себя по кусочкам как пазл, стояла на вершине собственных осколков и остекленело всматривалась в своё будущее. Будущее не сулило ничего. Ничего хорошего, точнее говоря. На него открывался мутный, будто Селена смотрела на всё через матовые очки, вид. Ни одной вещицы, ни одного прохожего мимо застывшей как во сне Селены нельзя было толком разобрать. Но помимо всего прочего картина увиденного молила о помощи. Багряные тона заполонили взор. Ни кусочка неба, ни молодой травы – всё было устлано кровавым заревом. Шумели реки. Где-то из глубины сознания доносились стенания юной девушки. Сначала были рыдания. В молчании, но от полнейшей безысходности. Затем до боли в сердце невыносимый скрежет. Селена, больше испугавшись непонятных звуков, нежели от сжавшегося в страхе сердца, согнулась пополам в бесполезной попытке прекратить этот сон. Руки не слушались хозяйку: то хаотично тёрли наполнившиеся слезами глаза, то шарили по дрожащему телу, желая успокоить его под мокрой от пота тканью. Израненная душа инстинктивно искала за что ухватиться. Хоть жалкую ниточку спасения. Но в размытом фокусе виднелась лишь алая пелена хаоса. Смотреть на весь этот ужас становилось лишь хуже. Даже психосоматика сделала подлянку, воссоздав в памяти приторный запах крови. Казалось, ещё чуть-чуть и Селену вырвет. — Теперь ты счастлива, Селена? — внезапно прогремел над головой чей-то голос и развеялся по ветру, будто привидение. "Господи, да что же со мной творится? – в немом ужасе вопрошала девушка. – Это абсурд какой-то. Всё сон. Всё точно сон. – И в доказательство логическому заключению она ущипнула себя, но тут же шикнула от причинённого себе дискомфорта. — Помоги мне… Где-то очень рядом прошелестел женский, с придыханием, шёпот. Кто-то обволок Селену, мягко обнимая за плечи, словно бархат. Было до невозможности комфортно оказаться в любящих руках. Давно позабытое чувство быть нужной, быть любимой. Сдаться и отдать ей себя на поруки? Но ласка эта сквозила ложью. Прижатая к груди Селена не чувствовала ни дыхания неизвестной, ни стука сердца. Одна сплошная оболочка. Руки, тёплые как мамино прикосновение, отпустили плечи притихшей Селены. Страх парализовал нутро девушки. Отгоняя слабые мысли на спасение, на лицо легли чужие ладони. Пальцы нежно прошлись по следу, небрежно оставленному высохшей слезой. Селене уже не хотелось вдыхать даже этот удушливый воздух с примесью грязи и запахом крови. Голова Селены самопроизвольно обернулась, натыкаясь на брезгливый взгляд. Кожа лица под натиском некогда нежных рук натянулась. Неизбежно. И… Поворот. Хруст.

***

Пробуждение было внезапным. Шарить в темноте рукой чревато последствиями, но пробудившуюся от очередного кошмара Селену это волновало в крайнюю очередь. Задыхающейся от слёз девушке необходимо было включить свет. Ей-богу, такие частые смены ночных кошмаров с паническими атаками уже не кажутся звоночком сходить-таки к психотерапевту. Это уже набат. Щёлкнул выключатель и комната озарилась мягким свечением прикроватной лампы. На часах 4:20. Как обычно. Последнюю пару недель организм будто противится сну. Бессонница уже начинает выматывать Селену, которая в дневное время выживала исключительно за счёт кофе. Опираясь спиной о пуховую подушку, Селена на автомате открыла на телефоне таймер. Нервозность била по телу дрожью. «Чшш, Селена… Дыши глуубже…», — выдавила из себя девушка. Три секунды – вдох. Шесть секунд – задержка. Три – выдох. Шесть – задержка. Повторить до полного успокоения. Ритуал рабочий. Потребовалось некоторое время, чтобы тревожное волнение, хоть и медленно, но всё же отошло на задний план. Ноги и руки Селены пробивало холодными иглами. Под некогда крепким панцирем разрасталась безысходная тоска. По дорогому ли человеку или по прежней себе, Селена не знала. С тех пор как её детище превратилось в по-настоящему стоящее дело, она больше не желала испытывать такие мучительные чувства. Но вот она снова здесь. И вот она снова «беззащитная девочка». Семь минут спустя Селена, уже восстановив дыхание, пролистывала мессенджеры на наличие сообщений или иных новостей. Лента была пуста. Лишь во входящих немым укором висело непрочитанное сообщение. От Роба. Селена продолжала игнорировать его существование, не смотря на то, что с момента его получения прошло уже 2 с лишним дня. Но ни удалить, ни прочитать несчастное сообщение не хватало духу. Оставить прошлое в прошлом не получалось. «Не сегодня», — прошептала Селена, выключая телефон, и поплелась в ванную комнату. Селене хотелось принять контрастный душ, но она, не желая потом возиться с мокрыми волосами, отмахнулась от этой идеи. Поэтому лишь открыла кран с холодной водой и подставила под струю своё, измождённое от усталости, лицо. Попавшая в рот проточная вода, оставив послевкусие соли, вызвала жажду. Усталость, наконец, взяла своё и Селена прислонилась к выступу фарфоровой раковины. По впалым щекам стекли хрустальные бисеринки воды, так удачно похожие на слёзы, и, напоследок ударившись о гладкую поверхность исчезли в водовороте. «Ещё парочка таких ночей и мне уже не понадобится твоя помощь – сердце с чистой совестью откажет», — пробубнила Селена, по привычке вставляя капсулу американо в кофе-машину. На кухне раздался гул работающей техники. Немного подумав, Селена открыла ящик со столовыми приборами и выудила из его недр припрятанную от самой себя пачку сигарет. Сигареты эти она бессовестно стащила у Роба. Но он даже и не заметил их пропажу. Или сделал вид, что не заметил. Вреда от них, конечно, больше, чем пользы, но в такой ситуации вместо успокоительного и они сойдут. Подхватив одной рукой горячую чашку кофе, а другой – злосчастную пачку сигарет, Селена вернулась в спальню. Хотела было вновь расположиться на кровати, но ночной вид из окна манил к себе куда больше, нежели неубранная постель. С лёгким стуком поставив на подоконник обжигающую посуду, Селена распахнула окно. В лицо ударил свежий ветер, принёсший с собой запах выпечки из расположенной на первом этаже здания булочной. На горизонте, за сводом ещё спящих многоэтажек и высоток, брезжил рассвет. Иссиня-серое небо с проблесками света в некоторых местах предрекало горожанам скорую грозу и возможный ливень. «Считай, день насмарку. Терпеть не могу дожди» Вывалившись из окна на значительное расстояние, Селена глубже вдохнула озоновый запах и, вернувшись в прежнее положение, наконец, уселась на подоконнике. Кофе в чашке безбожно быстро остывал. Но Селена, даже взглядом не удосужив свой утренний напиток, разжала стиснутую в ладони упаковку “Malborro”. Открыв пачку, вынула из её нутра одну сигарету и, лежащую в компании таких же табачных соседок, зажигалку. Курить не хотелось. Так же как не хотелось ни есть, ни спать. Покрутив в изящных пальцах табачное изделие, Селена всё же приставила сигарету к сухим губам. Чиркнула зажигалка и сигарета вспыхнула. Спустя годы после успешной попытки бросить курить, Селена снова вдыхала терпкий вкус смерти. В своей реалии она хотела чувствовать что-угодно, кроме пустоты внутри себя. Внутри было так пусто, будто и сердца там давно уже нет. Испепелилось вместе с лёгкими и развеялось на ветру? «Слишком пафосно для тебя, Селена. Твоя жизнь то ещё клише, но ты же не героиня бульварного романчика», — хмыкнула про себя Селена и недовольная собственным решением сделала первый затяг. Затягиваться сигаретой легче, чем петлёй на шее. По испускаемому дыму легче понять, что ты ещё дышишь. Так легче. В день, когда Селена вернулась к прежней жизни, если так можно выразиться, ей пришлось осознать горькую правду – всё было лишь игрой больного воображения. Подстава со стороны измученного сознания. Первоначальная радостная мысль о возвращении в реальность сменилась тихой грустью. «Прости меня, милый» Немым укором в памяти её всплыло тоскующее лицо Роба, родное до мельчайшей щетинки и морщинки возле глаз. «За что?», — прозвучал в голове до боли знакомый голос. Ком в горле не позволил ответить на вымышленный вопрос. Записка с кратким посланием от Роба больно впивалась в зажатый кулак. Этот дискомфорт в ладони был единственным, что Селена ещё могла чувствовать. Пересохшие губы нечётко формулировали и повторяли одно имя, зная, что это бесполезно и ничто сейчас не вернуть на круги своя. Было первое число месяца. Идеальный шанс начать жизнь с чистого листа, как говорится. Начать всё заново, конечно, уже не получится, но некоторые ошибки Селене очень хотелось исправить. Если это возможно, конечно же. Доживающий последние секунды окурок мелькнул в сумерках красным от затяжки огоньком и без зазрения совести был выкинут в окно. Выпустив изо рта табачный дым ему вслед, Селена захлопнула окно и схватилась за остывший кофе. «Американо всё исправит», — подумала Селена и залпом влила в себя горький напиток. Опустошив до дна кофейную чашку, Селена разблокировала телефон и, боясь передумать, шустро напечатала своей помощнице Амели: «Сегодня ты мне не нужна. Можешь взять выходной.» — Жаль, что твой ловец снов, Роб, оказался лишь иллюзией. «Что тебя мучает?» «Почему ты кричала?» «Надеюсь, когда-нибудь твои кошмары исчезнут» Из коридора раздался шум – в замочной скважине елозил ключ. Следом входная дверь распахнулась, позволяя уставшему на вид мужчине зайти в помещение. Он уже знал, что Селена дома – ещё на улице видел окна квартиры, в которых тускло горел свет. На столик перед зеркалом упала связка ключей, под ноги Роба – сумка с вещами. Чертовски хотелось в душ. Но в первую очередь хотелось увидеть Селену и, если повезёт, поговорить с ней. Не решаясь сделать первый шаг вглубь квартиры, Роб неловко переминал в руках букетик фиалок. Долго ждать не пришлось – Селена сама вышла ему навстречу. Одной рукой держась за дверной косяк, она тихо, но с теплом в голосе спросила: «Ты вернулся?» Такая родная. Стоит, озаряемая светом, в любимой пижаме с ежами и пучком на голове. Этого достаточно, чтобы Роб понял — он наконец-таки дома. Вернулся. — Вернулся, — улыбаясь, вторит ей Роб. В гостиную неспешно пробирались первые лучи солнца. Окидывая своим ласковым светом крохотное пространство, они падали на журнальный столик, заваленный набросками незаконченных работ и чертежами, с недопитым на нём вчерашним вечером бокалом белого вина и осторожно положенными цветами рядом. — Знаю, последний месяц я уделял тебе слишком мало времени. Ты вся в работе. Твой новый проект поглотил тебя с головой, и я подумал, что и самому неплохо было бы бросить все свои силы на задание. Я не игнорировал тебя, Селена. Хотел тем самым освободить своё рабочее время на следующий месяц. Ты хотела в Майами. Да и я несколько лет без отпуска. — Вот как, — опустив голову, прошептала Селена. – А я все эти дни думала, что ты устал от меня, но не хочешь делать больно расставанием. Видишь ли, в моей жизни уже был подобный опыт. Роб осторожно провёл большим пальцем по отметине на животе Селены и, продолжая её поглаживать, тихо спросил: «Тебе не больно?» — Уже нет, — выдохнула Селена и положила свою руку на короткостриженную макушку. — Прости, — голова Роба бессильно прислонилась к её груди, а руки мягко обхватили бёдра. — Всё уже в прошлом. Всё хорошо. Эта боль стоила нашей с тобой встречи. — Если бы ты умерла, кого бы я тогда любил? — Ха, ты уже говорил мне это, — весело хмыкнула Селена, отгоняя от себя холодный страх, так некстати подкинутый отголосками прошлого. — Разве? Не помню такого. – усомнился Роб. – Хотя, с тех пор, как ты появилась в моей жизни, в голове сплошная каша. Полный сумбур. — Быть может, это побочный эффект? — И от чего же, если не секрет? Только не говори, что это из-за моих чувств к тебе. — О, Господи, какой ты душный, — взвыла Селена, вскакивая с его колен. – Вот поэтому ты и был один. С тобой даже бродячая собака за еду жить не станет, не то, что девушка. — Куда ты? — За вазой, – прекращая этот разговор, она тяжёлым жестом подняла цветы, но прежде, чем успела покинуть комнату, Роб поймал её запястье. — Вот она — прежняя Селена. Всё ещё здесь. Просто подожди, дай себе время и всё обязательно наладится. По крайней мере, теперь это не только твоя забота. Ты справишься с этим, а я буду рядом. Ты согласна, Селена? Селена ничего не ответила. Но её признательный взгляд и не требовал слов. Будь что будет, а уж она-то попытается поставить себя на ноги. Снова. В тот день мела метель, но в доме царила атмосфера предновогодней суеты и беззаботности. «Валяться в постели в свой официальный и столь долгожданный выходной просто замечательно», — с удовольствием про себя вздыхала Селена. Она знала, что могла спать днями напролёт – Роб лишь посетует на её режим дня и неназойливо клюнет в щеку, тем самым говоря, что всё в порядке. Он и сам часто не высыпался. Из гостиной доносились отрывки намертво въевшейся американской классики, а на кухне гремела посуда, которой подвывал Стич. Пинчер стал любимой отдушиной Селены, которая была ей столь необходима. Невзирая на новые отношения, Селена не хотела менять свой привычный образ, а Роб бесился с неудобной планировки её кухни, которой Селена помимо микроволновки и кофезаварочного аппарата даже и не пользовалась. Этот мужчина перевернул всё с ног на голову. После рабочего дня Селена рвалась домой. Роб чаще всего к этому времени уже был дома и готовил им ужин. Селена готовить не умела и не любила. Иной раз, когда она бралась за готовку, ей приходилось гуглить даже базовые вещи, например, сколько времени варить картошку. Сделать шаг навстречу Робу оказалось сложнее, нежели вернуться к прежней жизни. Настоящее Селены было прекрасно – она больше не сходила с ума от вероятности попасть в следующую реальность. Здесь всё было чинно и ничто не приносило беспокойства её душе. Иной раз она жалела, что не утратила свои воспоминания вслед за детективом. Или точнее, сны. Измученный, как считала Селена, под действием препаратов, мозг временами подкидывал ей новые сновидения, в которых смерть снова и снова настигала её близких. Или её саму. В такие моменты её и будил Роб, обеспокоенный состоянием своей девушки. Селена мягко восседала на небольших качелях, скрытых в тени сада, и кропотливо рылась в своей голове. Мысли, будто искры, сменяли одну за другой, так что девушка не успевала обдумать их. Оттого и на сердце было пусто, и в голове. Селена оттолкнулась ногами от земли и, прогнувшись в спине, привела качели в движение. Скрипящие цепи, как бальзам на душу, напомнили о детстве. Когда ещё папа ходил с Селеной в ту сторону, в которую указывал её маленький пальчик. И чаще всего они ходили на детскую площадку. К тем качелям постоянно стояла очередь, иной раз на них и взрослые посиживали. Маленькую Селену это очень злило, и тогда она шепелявила в их сторону: «Разве можно в таком возрасте качаться на качелях? Вам по возрасту не положено». «Глупышка Селена, даже 20 лет спустя ты лишь напускаешь на себя серьёзный вид, оставаясь на самом деле тем ещё ребёнком», — в редкие моменты самоанализа Селена всегда обращалась к себе на «ты». Стич, вволю наигравшись в сугробе и перепугав местных белок, прибежал к хозяйке. Ноги резко затормозили. По свежему выпавшему снегу девушка отправилась отогреваться в дом. В место, что стало её крепостью. Селена всё ещё привыкала к обстановке нового жилища, ведь она упёрто не соглашалась переехать со своей старой квартиры в частный сектор. Рождественская белая ель, занимая большую часть гостиной, упиралась своей верхушкой прямо в потолок. Не смотря на габариты хвойного дерева, комната выглядела весьма уютно. Разве что Роб, ещё не привыкший ни к новой обстановке, ни к массивному новогоднему аксессуару то тут, то там терялся и запинался. На этом минусы заканчивались, ведь его женщина в этом доме была просто счастлива. Слишком долго им пришлось довольствоваться малым, чтобы в момент благополучной жизни кривить нос, ведь Роб всё ещё помнил крохотную квартирку, в которой прожил 7 лет с бабушкой, а Селена – детский дом. Внутри помещения было тихо и спокойно, пахло домашним теплом. Протерев Стичу лапы после снежных игр и вымыв свои руки, Селена прошла к кухне. — Ты всё ещё здесь? — Тихо, но при этом давая знать о своём присутствии, Селена обняла Роба за талию, скрытую под бесформенным фартуком. – Давай закругляйся со своим новым хобби, а то мне безумно скучно. — Ты слишком долго спишь, мне же нужно чем—то заниматься. — И теперь, когда я бодрствую, ты уделишь мне внимание? — Я обещал тебе свидание. Но в такую погоду куда-то сводить тебя будет проблематично. Так что останемся дома. Если хочешь, можешь принарядиться. — Надо же, ты вспомнил об этом. Новогодние праздники, возможно, и весело, но точно не для домоседов. По телевизору показывали старые фильмы. За очередной частью "Гарри Поттера" следовал "Один дома" и так по кругу. В какой-то момент, когда Селену начало клонить в сон, Роб взял пульт и прервал монотонные разговоры, доносящиеся из динамиков. Комната погрузилась в уютный полусумрак, где источником света служили лишь старый камин да гирлянда. — Наконец-то это всё закончилось, — опираясь на мужское плечо, Селена попыталась встать. — И почему-то мне кажется, что не про фильм? — Может, ты слишком хорошо меня знаешь? — Возможно, — неопределённо ответил Роб. — Всё возможно. Иначе, у меня не было бы чувства, будто я тебя всю жизнь знаю. — Хм, иногда ты говоришь милые вещи. Обними меня... Пожалуйста... Крепче, — взмолилась она. — Больше не могу этому сопротивляться. Роб болезненно вздохнул, даже не пытаясь удержать бешеный ритм сердца под контролем. Сомкнул свои руки за спиной Селены и, опустившись на мягкий овчинный ковёр, притянул девушку к себе на колени. В обжигающем поцелуе, заглушающем прежние обиды и разочарования, Селена нависла над детективом, позволяя его загорелому и мускулистому телу откинуться назад. По тёплой коже женских ног, едва прикрытых скромным нарядом больше похожим на сорочку, нежели на повседневную одежду, собственническим движением сновали ладони Роба. Ткань изрядно примятого платья поднималась всё выше и выше, пока окончательно не оказалась снята Селеной и небрежным жестом брошена ей куда-то за спину. Роб приподнял краешек рта и с видом победителя прислонился небритым подбородком к изгибу ключиц. Крепче обнял и заглянул ей в глаза прежде, чем стал исцеловывать чувствительные местечки её податливого тела. По телу женщины прокатилась дрожь желания. Щекоча дыханием, Роб прикоснулся губами к основанию шеи, прикусил пульсирующую жилку и, наконец, подразнил мочку левого уха. В жаре, исходившим от двух сцепленных тел, чувствовалась отчаянная потребность. Сердце Селены забилось с пущей силой, когда Роб положил на её оголённую грудь свои руки. В запале Селена прогнулась в спине, притягивая голову обнажённого мужчины навстречу остроконечным вершинкам. Коснувшись губами тёплой кожи, Роб прикусил один сосок и пробежался по нему язычком. Селена в нетерпении прижалась к крепким мужским бёдрам, бессильно отдавшись захватившему её тело дьявольскому искушению. Дыхание сделалось тяжёлым и частым. — Роб, ты нужен мне, — услышал Роб срывающийся шёпот Селены. В его сверкающих глазах вспыхнула отчаянная потребность отдаться ей на поруки. Подмяв под себя Селену, мужчина расположился сверху, опускаясь всё ниже к развилке между ног. — Сейчас, милая… Сейчас, — нежно потирая её клитор, прошептал мужчина. — Не смотри на меня так, будто я единственная женщина в этом мире, — распластавшись на одеждах, умоляла она Роба. — Так и есть, Селена. Так и есть. – улыбаясь, вторит ей Роб. – В моём мире нет других. — Больше не могу этому сопротивляться. Обними меня. Крепче. В отчаянной потребности сделать их связь более тесной, Селена прикрыла дрожащие от желания веки и прогнулась в спине. «Смотри мне в глаза, Селена…» — низким голосом произнёс Роб. – «Как только ты прервёшь зрительный контакт, я остановлюсь». — Давай же, посмотри на меня… По телу струился жар. Роб хотел предложить сделать паузу, если ей некомфортно, но так и не успел сказать – Селена протянула на его напряжённую челюсть руку и, притянув к себе, нетерпеливо поцеловала, отчего он ещё больше жаждал вкусить её тёплые губы. — Всё хорошо, — честно сказала Селена, глядя Робу прямо в душу. – Правда, я уже в порядке. – и притягивая его лицо навстречу своим губам, дала зелёный свет. – Не останавливайся… Не ведая что творит, Роб чувственным движением рук пробежался по гладкой коже бёдер Селены вниз, к самому основанию ступней, и, обхватив их, забросил себе на плечи. Проникновение сделалось более глубоким, а темп – более медленным, интимным. Касаясь шершавой щекой щиколотки Селены и одновременно с этим оставляя на ней крошечные поцелуи, Роб не спеша двигал бёдрами, поднимая в девушке целую бурю эмоций. Сам же он весь превратился в оголённый нерв. Близость с этой женщиной и её опьяняющий мускусный аромат почти срывали крышу, но Роб всё ещё держался за свой контроль. Позже, перестелив кровать и приняв душ, двое молодых людей отходили ко сну. — Замёрзла? – Селена отрицательно покачала головой, смеясь от наполнившего её чувства. – Всё равно иди ближе ко мне, - Роб пододвинулся и чуть ли не по-матерински закутал свою девушку в одеяло. — Селена? — У? — отозвалась из-под одеяла засыпающая Селена. — Ты счастлива со мной? - Селена не поняла был то вопрос или констатация факта, но на всякий случай утвердительно промычала в ответ. — Может, — Роб на долю секунды замялся, но умиротворённый вид засыпающей в его руках Селены придал уверенности, чтобы договорить начатое. — Может, поженимся? — Сейчас? — Селена и глазом не повела на намерение Роба. — Давай завтра, — с немым укором ответила она. — Ты каждый день это говоришь, — выдохнул мужчина и забрал прядки недосушенных волос за уши и в порыве нежности уткнулся носом в женскую макушку, вдыхая свежий аромат кондиционера.