Детективное агентство "Анна и её духи". Ночи в Затонске.

— Яков Платонович, что же мы с вами будем делать, если моя мама решит сейчас выйти из комнаты и прогуляться по дому? — хихикая, шёпотом спросила Аня. Они даже свет не включали, чтобы не вызывать лишнего беспокойства. — Ну, во-первых, сейчас три часа ночи, — так же тихо сказал Штольман и, не удержавшись, поцеловал Анину ладошку, — поэтому я полагаю вряд ли кому-то захочется посетить прямо сейчас вашу парадную залу. А во-вторых, я всё продумал. Через четыре часа мы с тобой должны быть на вокзале и садиться в поезд, поэтому даже если нас тут застукают, то выгнать взашей меня не смогут — хлопот больше выйдет! Аня снова не удержалась и захихикала. — Вы, как я погляжу, все продумали, Яков Платонович, — задорно прошептала она, сверкая глазами. — Весьма логичные выводы. — А как же иначе, Анна Викторовна? — вторил ей Штольман. — Я силен в аналитике, вы же знаете! Аня подавила желание рассмеяться и передвинулась поближе к Якову. Вчера случилось невероятное событие, Анна даже переспросила, не поверив своим ушам — её родители предложили Штольману переночевать после прощального ужина у них, чтобы утром ехать к поезду всем вместе. Чёрт с ними с приличиями — и так весь город жужжит, а так всем будет спокойнее. Судя по довольному лицу дядюшки, Аня догадывалась, кто всю последнюю неделю внушал папе и маме необходимость этого шага. Она обнимет его, вот прямо от души. Дорогой и любимый дядя! Всегда понимал её, всегда вставал на её сторону. Ей будет очень недоставать его! Но она надеется, что его непоседливая натура не удержит его на одном месте, и он приедет к ним в Париж в ближайшее время. Словом, нельзя было точно сказать, кто был виновником сего решения, но Мироновы смягчились, и Яков ночевал сегодня в гостевой спаленке, предусмотрительно находящейся на первом этаже, на максимальном расстоянии от Аниной комнаты. Влюбленных это однако не остановило. Аня честно проворочалась в постели целый час, но в голову лезли хаотичные мысли, начиная с того, как она будет управлять сама новым домом, заканчивая тем, что Штольман был сегодня необыкновенно хорош в новом пиджаке в едва заметную синюю клетку. Чёрный всё же напоминал ей о трауре, и она просто мечтала о том, чтобы отвести Якова к портному и заменить мрачные тона его одежды на модные оттенки и фасоны. Он был очень красивым мужчиной, и ей хотелось это подчеркнуть. Не для того, чтобы выставить это напоказ, а чтобы он сам в зеркале видел не усталого нервного господина средних лет, а того человека, которого видит она, когда смотрит на него. Начало было положено. Аня сегодня за столом обратила внимание, что мама смотрит на Штольмана с одобрением, что ли. Мария Тимофеевна была довольна тем, как её дочь смотрится рядом с Яковом. Для неё внешний вид был не менее важен, чем внутренняя составляющая. В общем, заснуть Ане не удалось, и она решилась. Ей почему-то казалось, что Штольман тоже не спит, поэтому она надела халат и тихонько проскользнула вниз. Постучав к Якову, она тотчас же услышала ответ, будто он её ждал. Увидев Анну, он поднялся — он не спал, не спал, пытался что-то читать, так она и знала! — и радостно взял её руки в свои. Ему тоже не спалось, признал он. И хотелось её увидеть. Но оставаться в его комнате они не будут. Это нехорошо. И создает слишком много поводов для того, чтобы поддаться искушению. Они пойдут в парадную залу и будут говорить там. И если кто-то все же их поймает с поличным, то ничего предосудительного они и не делают вовсе — просто беседуют. Хотя судя по тому, как близко села к Якову Аня, просто беседой она ограничиваться не будет. Слишком уж он ей нравился. Штольман сбросил с себя всё напряжение последних дней, подшучивал над ней и над ситуацией и вообще превзошел самого себя по красноречию чуть ли не за все предыдущие годы. Неужели он на самом деле такой? Лёгкий, шутливый и жутко обаятельный? Ане не терпелось это узнать. — Ты бы хоть немного поспала, Анечка, — мягко сказал Штольман, поглаживая её пальчики. — Завтра тяжёлый день, сил нужно будет много! — Ничего, — покачала головой Анна. — Я в поезде посплю! И потом - в Экспрессе. Не хочу с тобой расставаться! Яков понимал, о чём она говорит. Хотя завтра Затонск останется позади, и они смогут никому ничего не объяснять, отпустить сейчас её руку было невозможно. — Надо Володин подарок положить отдельно, — вдруг взволновалась Аня. — Чтобы не искать его потом! — Не волнуйся! — улыбнулся Штольман. — Всё уже готово! Володя будет весьма рад гостинцам от тебя. Он немного страшится того, как вы с ним встретитесь. Я постарался его уверить, что всё пройдет хорошо, но, как оказалось, для него очень важно тебе понравиться! — Да, — согласилась Аня и покивала. — Нельзя ему дать даже малейшего повода сомневаться в твоем к нему отношении. И я не должна его разочаровать. У него мало постоянных вещей в жизни. А ты сейчас для него — как якорь, который не дает ему сражаться с волнами в одиночку! В жизни детей должны быть вещи, которые не меняются. Должны быть люди, которым можно верить, которые являются символами уверенности и постоянства. То, что мы будем в Париже, не должно для него означать разрыв с тобой. Это неправильно. Яков улыбнулся и снова поцеловал её ладошку. Боже мой, эта женщина понимает этого мальчика лучше, чем его мать, и готова сделать для него больше, чем та, кто его родила! Заботилась ли Нина о чувствах своего ребенка, когда начинала свои безумные шпионские игры? Думала ли она, как это отразится на беззащитном еще существе? Понимала ли она, что Володя просто окажется на улице, если с ней что-то случится и деньги от неё перестанут поступать? Нет, не нужно об этом думать, а то он снова разозлится! Никаких мыслей про Нину. Только Анечка! Удивительная, нежная, добрая! — Аня, я тебя люблю! Слова эти впервые вырвались без труда, без стыда, без колебаний. Он говорил то, что думал, что чувствовал, и наконец полагал, что имеет на это право. Всё в нем приходило в равновесие, в гармонию, когда она была рядом. Пламя этой любви горело ровно, сильно и не гасло поминутно, задуваемое ложью, предательством и корыстью. Оно вспыхивало сильней от страсти обладания, но никакие иные страсти, пагубные, тёмные и искусительные, не тревожили больше Якова. Хрупкая ладошка дрогнула в его руке, небесно-голубые глаза расширились, ресницы затрепетали, а рот приоткрылся. Аня тоже почувствовала, что в этот раз Штольман сказал это с совершеннейшей уверенностью, без всяких сомнений и терзаний. Так, как она давно хотела услышать. На пикнике, когда он впервые сказал ей о том, что любит её, всё было не так. Это была эйфория от того, что они наконец увиделись наедине, что всё впервые после его приезда приобрело какое-то верное направление. Но ничего не было решено, не было сказано. Между ними была пропасть, несмотря на то, что физически они были рядом. И она только ширилась и росла, поэтому это «Я люблю вас» было вымученным, притворным по сути. Штольман сам потом корил себя за эти слова, потому что не имел на них никакого права. Он обманывал тогда. И её, и себя обманывал, но не мог удержаться, не мог больше как Тантал видеть её в городе, но не иметь возможности даже просто поговорить с ней. И все «люблю» в Ярославле и даже в его квартире были произнесены в тумане страсти. И вот наконец всё было сказано совершенно определенно, точно, так, как должно было быть! Сердце пело, и голова кружилась. И Аня ответила почти с наслаждением, радуясь, что может сделать это с чистой душой: — И я люблю тебя! Они еще долго сидели на диванчике в заливаемой луной парадной зале и просто разговаривали и держались за руки. Им было этого довольно, ведь впереди у них была вся жизнь. Дороги их переплелись раз и навсегда, хотя их пути до этого момента были совершенно разными. Никто не знает, как и почему люди встречаются и становятся единым целым, не даром в христианстве это называется Таинством. Никто не знает, сколько влюбленным отмеряно на земле и будут ли их души связаны после смерти. Это великая загадка мироздания. Но это и не важно. Главное — распознать того человека, которого посылает тебе судьба, и постараться сделать так, чтобы этот подарок не пропал втуне. Любить, ценить, беречь, лелеять. Не предавать, не обижать, не принижать, быть равными в единстве. Одна душа в двух разных телах. В жизни и смерти. В любых жизненных обстоятельствах. И тогда это зовется Любовью. Жаркий огонь полыхает в камине, тень, моя тень, на холодной стене. Жизнь моя связана с вами отныне… Дождик осенний, поплачь обо мне. Сколько бы я ни бродила по свету, тень, моя тень, на холодной стене. Нету без вас мне спокойствия, нету… Дождик осенний, поплачь обо мне. Все мы в руках у молвы и фортуны. Тень, моя тень, на холодной стене. Лютни уж нет, но звучат её струны… Дождик осенний, поплачь обо мне. Жизнь драгоценна, да выжить непросто. Тень, моя тень, на холодной стене. Короток путь от весны до погоста… Дождик осенний, поплачь обо мне.