Unpublished Poetry

Еще один семестр подошел к концу. После выставления оценок за бесконечные рассказы и литературные размышления Юнхо, наконец, собирал вещи на перерыв в своем кабинете, который он делил с более молодым и гораздо менее опытным адъюнкт-профессором в течение всего учебного года. Сказать, что они стали близкими друзьями, было бы преуменьшением. Храп Минги эхом отдавался от стен тесного помещения. Юнхо решил, что тот проспал достаточно долго, и повернулся, чтобы похлопать его по плечу. - Минги, - тихо позвал он, - Минги, остался час до полуночи. Твои оценки выставлены? Минги сонно поднял голову: - Да. Да, я закончил. - Почему бы тебе не собрать вещи, чтобы мы могли свалить отсюда? Минги драматично застонал: - Просто уходи без меня. - Да ладно, пойдем, это здание жуткое ночью. Мы можем выйти вместе. Я не против подождать тебя. Минги вздохнул и начал сонно складывать вещи в свою сумку. Еще несколько минут они вдвоем работали в тишине, собирая ценные вещи и покидая офис на лето. - Где твоя машина? - Спросил Юнхо, поправляя пальто на плечах, глядя на пустую парковку. Минги хмыкнул, все еще потирая усталые глаза, скрытые под очками: - Сегодня я приехал на автобусе. - Тогда почему бы мне не подвезти тебя домой? - Вам не нужно этого делать, доктор Чон. Есть шаттл, который ходит до двух часов. - Я не против. На самом деле, почему бы нам не пойти и не выпить? - Правда? Например, в баре? - Или мы могли бы поехать ко мне домой? Минги улыбнулся: - Звучит неплохо. В кои-то веки Юнхо был рад, что ни одному из них было не в первой оставаться до поздней ночи. По дороге домой Минги увлеченно рассказывал о своих успехах в той докторской программе, которой он себя мучил. Юнхо высказал добрые слова поддержки, вспоминая те дни, когда он был в таком же положении. Минги был моложе и по поведению, и по внешнему виду - игривый и стильный. Юнхо не мог удержаться, чтобы не бросить взгляд на его сегодняшний хорошо подобранный наряд. Даже в последний рабочий день он был одет как модель. Нежно-голубая рубашка и яркий клетчатый галстук дополняли его образ молодости. Он был похож на нереально красивого актера, играющего профессора в кино, а не на настоящего профессора. Его острые черты лица делали его еще более привлекательным для тоскующего сердца Юнхо. Минги не раз признавался, что ему неловко из-за неуместного флирта своего студента по отношению к нему. Юнхо никогда не сталкивался с подобными проблемами, но ему было легко понять, почему Минги это так неприятно. Его собственные студенты и некоторые преподаватели, как правило, делали замечания по поводу мешков под его глазами или темных тонов, которые он предпочитал. Часто отмечали, что он больше подходит для похорон, чем для лекционного зала. Он не осмелился бы надеть что-то столь же яркое, как одежда Минги, и не стал бы носить ничего, что открывало бы его кожу выше запястий. Они приехали в дом Юнхо, роскошную виллу в нескольких минутах езды от университета. Минги вел себя так, словно открыл какое-то запретное, секретное достижение. В конце концов, Юнхо был его профессором в течение пяти с лишним лет и его добровольным наставником еще несколько лет. - Эй, это место действительно славное. - Спасибо. Я заключил договор на него несколько месяцев назад. - Эм, прости, если лезу не в свое дело, но разве ты не был женат? - Развод был завершен пару лет назад. - Оу... Мне жаль. Юнхо потер шею, оглядывая холодную и пустую комнату перед ними: - Я никогда не смог бы позволить себе это место без денег, которые я получил от развода. - Мне жаль, что я никогда не интересовался. Последний год я проводил большую часть времени с тобой в этом тесном маленьком кабинете. Я мог бы предложить свою поддержку. - Все в порядке, Минги. Это не совсем то, что обсуждается в академической среде, - заверил его Юнхо, несмотря на то, что он знал, что их разговоры часто отклоняются от строго академических тем. - У тебя, эм... когда-нибудь были дети? - Нет, - пробормотал Юнхо. - А что насчет тебя? У тебя есть... кто-нибудь? - У меня не очень получается совмещать общественную жизнь с учебой и работой. - О да, конечно... Я понимаю это. Надеюсь, сегодняшний вечер поможет. Юнхо проводил Минги на крышу. Она была хорошо оформлена: ландшафтная зелень, уличная мебель, укрытая навесом, и гирлянды, которые добавляли спокойствия и умиротворяющей атмосферы. Юнхо включил мягкую инструментальную музыку через акустическую систему, а в нос ударил свежий ночной воздух поздней весны. Помещение явно предназначалось для приема гостей, но в нем чувствовалось стерильное одиночество - оно никогда не использовалось для таких целей. - Что ты любишь пить, Минги? - Спросил Юнхо, заходя за небольшой декоративный бар. - У меня есть виски, соджу, несколько сортов пива, бутылка приличного вина... - Должен ли я беспокоиться о том, что у тебя есть все это? - Тебя должно беспокоить то, что к ним никогда не прикасались. Большинство из них были подарками на новоселье или в честь развода - "Мне жаль, что ты развелся". У меня не настолько светская жизнь, чтобы использовать столько алкоголя и не стать алкоголиком. - Ну, я не очень часто пью. Так... Что ты посоветуешь? - Минги спросил дразнящим тоном, как будто разговаривал с настоящим барменом. - Знаешь, я всегда держу эти красивые бутылки вина, думая, что вот-вот наступит особый случай. Но он никогда не наступает. Почему бы нам не использовать их? Минги ухмыльнулся: - С удовольствием. Юнхо достал подходящие бокалы, и они вдвоем переместились на сидения под теплым светом навеса. Он не мог не любоваться тем, как телосложение Минги прижимается к ткани его брюк, натягивая швы и демонстрируя напоказ каждый соблазнительный изгиб. Он пристыдил себя за то, что так откровенно любуется им. После того, как он наблюдал за его обучением и ростом в течение последних нескольких лет, вожделение к нему казалось ему аморальным. Хотя его чувства были гораздо глубже, чем похоть. В воздухе витал сладкий аромат красного вина. Свет уловил намеки на радужку Минги, выглядывающую из его сонных, улыбающихся глаз. Он поднял свой бокал: - За нашу несуществующую светскую жизнь и неопубликованную поэзию! Их бокалы звякнули, и каждый сделал глоток, причем Юнхо сделал чуть больше, чем можно было считать глотком. - Я ничего не знаю о вине, - усмехнулся Минги, - но я определенно мог бы выпить еще. Юнхо нахмурил брови, рассматривая этикетку бутылки: - Оно почти слишком сладкое. - Сладкое вино тебе идет. Юнхо попытался скрыть румянец на своих щеках: - Неужели мы настолько отвыкли от светских бесед, что опустились до лести? - Я думаю, это больше похоже на то, что мы вышли за рамки светской беседы, - Минги еще раз соблазнительно улыбнулся, делая еще один глоток. - Знаешь, кажется, что я всегда тот, кто говорит. Почему бы тебе хоть раз не открыться? - Я все время открываюсь. - Оу, правда? Тогда почему я так долго работал с тобой и не слышал о твоем разводе? - Я не из тех, кто делится личной информацией. - Это очевидно. Но это не очень хорошо для тебя. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне, что произошло. Столько, сколько тебе будет удобно. Ты знаешь, что можешь мне доверять. Юнхо вздохнул: - Хорошо. На самом деле все просто... Мне надоело то, что мне причиняют боль. Мне изменяли. Постоянно соревноваться с другими мужчинами. Быть таким чертовски одиноким все время. - Юнхо... - Я просто так сильно хотел быть влюбленным. Я так старался. Я работал и работал над этим. И только когда я перестал хотеть любви, я понял, что никогда не получу ее так, как хотел. Но, может быть, в этом и есть моя проблема. Я склонен воспринимать любовь как сказку. Я бегло просматриваю предупреждения, как будто они являются произвольной точкой сюжета. Я быстро падаю ради того, чтобы добраться до приятных моментов. Когда ты только и делаешь, что погружаешься в эпические сказки о любви и романтике... это неизбежно разрушает твое восприятие реальности. Верно? - Если ты воспринимаешь реальность как сказку, никто не имеет права отнимать её у тебя. - Может ли это быть сказкой, если я живу в ней один? - Тебе не обязательно жить в одиночестве. Есть много других таких же, как ты, которые с радостью разделили бы твою фантазию. Юнхо сделал еще один глоток вина, отмахнувшись от выражения надежды на лице Минги и отчаянно пытаясь увести разговор в сторону от своего разбитого сердца. Слезы грозили навернуться на его глаза, когда он отвел взгляд. - Минги, как ты узнал, что у меня есть неопубликованные стихи? - Спросил он, прозвучав более обвиняюще, чем хотел. - Разве не все мы делаем это? - Пошутил Минги. - Если честно, возможно, я заглядываю тебе через плечо гораздо чаще, чем следовало бы. Однажды я даже выкопал из мусорного ведра одну из твоих неудавшихся работ... Глаза Юнхо расширились: - Ты ведь понимаешь, что это немного безумно, да? Как много ты видел? - Достаточно, чтобы понять, что Вы безнадежный романтик, доктор Чон. - Тебе не нужно называть меня так вне работы. Особенно теперь, когда ты увидел сокровенные язвы моей души - мое жалкое подобие поэзии. - Юнхо допил свой бокал и налил еще. - Я уверен, что все, что ты пишешь, хорошо. Ты кому-нибудь позволяешь читать их? - Никогда. Я бы скорее вонзил кинжал в свою грудь. - Знаешь, ты говоришь с драматизмом поэта. - Минги допил то, что оставалось в его стакане. Юнхо поспешил налить ему еще, надеясь, что на следующее утро он не вспомнит их разговор. Юнхо вспомнил тот первый день, когда он впервые увидел Минги в первом ряду этого огромного лекционного зала. Ему, должно быть, было не больше девятнадцати лет. Тогда он ни в коем случае не думал о нем с романтической точки зрения. Это произошло только гораздо, гораздо позже. Возможно, именно одиночество привело его к Минги, но нельзя было отрицать, что он стал его музой. Он был той константой, к которой он стремился, несмотря на свое разбитое сердце. - А ты? Что насчет тебя? Ты сказал "наши" неопубликованные стихи. Минги сделал медленный глоток вина, гул алкоголя явно ударил ему в голову. - Боюсь, я не буду делиться своими, если ты не поделишься своими. - Лицемер, - усмехнулся Юнхо. - Юнхо, - прошептал Минги, как будто произносить его настоящее имя было грехом. Его рука более чем охотно ласкала пальцы Юнхо: - Я часто обнаруживаю, что декламация поэзии может быть менее пугающей, чем если бы ты позволил кому-то другому прочитать ее. Это дает возможность контролировать подачу - понимание. Юнхо опустил взгляд на их руки: - Ты хочешь, чтобы я прочитал свои стихи? Для тебя? Минги с энтузиазмом кивнул. Сцена, которую они устроили, стала напоминать романтическую. Свет, вино... Минги вдруг стал как-то ближе. - Я так не думаю, Минги. - Пожалуйста, доктор Чон. Это сделает сегодняшний вечер завершенным. Вы так не думаете? - Может быть, вино было плохой идеей... - Сколько времени прошло с тех пор, как я заблудился в этом темном туннеле? Свет был поглощен. Впереди только тьма. Я не вижу ничего, лишь только ступени перед собой. Я слеп для всех, кроме тебя. - Что... - Я написал это несколько лет назад. Ужасно, не правда ли? - Это не ужасно. - Юнхо прочистил горло и попытался перевести их разговор в академическое русло: - Ты четко передаешь свою мысль. Ты был ослеплен любовью, или, по крайней мере, влечением. Ты чувствуешь, что без этого человека будто находишься в темноте. Утверждением о том, что перед тобой ступеньки, ты подразумеваешь, что видишь в них единственный выход из туннеля и ты не намерен искать альтернативный выход. Ты не видишь другого выхода, кроме как быть с этим человеком. Слова очень красивые. Технически, это хорошо. Минги кивнул: - Я сдал его, как задание. Оно даже не прошло. Мой преподаватель утверждал, что свободный стих - это просто слова, украшенные цветами. И что без ритма это - не поэзия. - Что плохого в словах, украшенных цветами? Разве не в этом вся прелесть? - Юнхо небрежно придвинулся к Минги: - Расскажи мне еще что-нибудь. Хочешь? Минги покачал головой: - Сначала ты. - Минги... - Пожалуйста, Юнхо. Пожалуйста. Вздохнув, Юнхо перевел взгляд на свой почти пустой бокал с вином, стоящий на низком столике перед ними. Он сделал глубокий вдох, прежде чем погрузиться в ту бесконечную уязвимость, которую только Минги смог из него вытянуть. - Мой мир стал черно-белым. Будь то кровь или синяки, раскрась меня. Синий, как тот океан. Красный, как закат. Желтый, как тот луг. Зеленый, как те холмы. Фиолетовый, как это ночное небо. Раскрась меня, как те места, где ты обещал любить меня. Дразнящая улыбка Минги исчезла. - Юнхо.., - прошептал он, так мучительно близко, что они почти прикасались друг к другу. - Я знаю. Цветовое сравнение - это такое клише. - Юнхо, это было душераздирающе. - Так и должно быть. - Это о... том, о чем я думаю? - Ты очень хорошо владеешь словом. Я уверен, что твоя интерпретация верна. - Я всегда подозревал. Ты всегда прикрываешь руки... прячешь глаза. Я должен был что-то сделать. Юнхо... - Прости. Я не должен был начинать с чего-то настолько личного. Минги провел пальцами по ладоням Юнхо, затем тяжело сглотнул: - Я бы никогда не причинил тебе боль. Я бы никогда не посмел тебя обидеть. - Ты... Прежде чем Юнхо успел спросить, что он имеет в виду, прежде чем он даже успел запаниковать, Минги прочистил горло, и его взгляд пронзил насквозь: - Я пытаюсь поймать тебя, но ты ищешь убежище среди колючек и шипов. Юнхо глубоко вздохнул: - Ты украшаешь мой мир, когда он рушится, чтобы я мог увидеть разрушения, причиной которых стал я. - Пусть наша любовь продлится долго. Пусть наша любовь будет нежной. Во времена тьмы и бури я буду твоим светом и убежищем. Если ты ищешь постоянства, пусть Олимп склонится перед нашим основанием. Юнхо приблизился к лицу Минги, как будто больше не было возможности находиться на расстоянии: - Как Бетховен взывал к своей бессмертной возлюбленной, могу ли я теперь взывать к тебе? Ты тот, кто вдохновляет меня писать и жить. Как я обожаю то, как ты наблюдаешь за мной. Проникая в мои мысли, вторгаясь в мой разум днем и в мои сны ночью. Если бы я только мог продолжать спать, чтобы мы всегда могли быть вместе. Ибо небрежная видимость смотрит сквозь меня. Ты не мой. Юнхо сделал паузу, ожидая, что с губ Минги сорвутся еще более прекрасные слова. Их близость указывала на то, что они вышли далеко за пределы первоначальных намерений. Простого вздрагивания или толчка было бы достаточно, чтобы сомкнуть их губы. - Пожалуйста. Просто продолжай, - прохрипел Минги. Дрожа, Юнхо провел большим пальцем по щеке Минги. Эти пугающе невинные глаза вызвали в его сознании набор слов - слов, которые никогда не существовали на бумаге, ни в печати. - Я хотел бы заполнить страницы поэтическими метафорами, но не нахожу достойных сравнений с тобой. Ты - луна? Нет. Ты намного больше, ярче. Красота розы - это всего лишь прелюдия к твоим губам. Аромат вина, когда ты приближаешься... Губы Минги прильнули к губам Юнхо, словно его импровизированные слова были разрешением. Его руки коснулись щек Юнхо, и он уложил его на спину. Минги устроился над ним, прижав его к мягким подушкам уличной мебели. На его губах был вкус вина, и Юнхо вскоре обнаружил, что и на языке тоже. Изголодавшийся по ласкам, прикосновениям и нуждающийся в них Юнхо неосознанно откинул голову назад, позволяя Минги покрывать его шею нежными поцелуями. Он зашел так далеко, что потянул воротник и расстегнул несколько первых пуговиц рубашки, чтобы добраться до скрытой груди. Юнхо обхватил плечи Минги, побуждая его простонать, прижимаясь к его бледной коже. Когда он начал постанывать в ночной воздух, а его рот приоткрылся в вожделении, Минги вернулся к изучению губ Юнхо. Тихий щелкающий звук от столкновения их очков оторвал Юнхо от каскада удовольствий, повергнув его в панику. Он оттолкнул Минги: - Минги... Минги, подожди. Прости меня. Я не хочу показаться грубым... Но эти случайные вещи не совсем то, к чему я стремлюсь. - Случайные? - Спросил Минги, отстраняясь. Его лицо покраснело, когда он поправил оправу очков, съехавшую на нос. Юнхо поправил воротник рубашки: - Знаешь, мне не нравятся перепихоны, связи на один раз. - Почему это обязательно должно быть перепихоном? Я думал, у нас был момент... - Ты думал? - Юнхо заикался. - Ну, да. - Он отвел взгляд. - Боюсь, я принял твои красивые слова за признание. - Ты не ошибся. - Тогда я не вижу здесь проблемы. Поцелуй был моим ответным признанием. Я думал, что сделал это очевидным. Если я причинил тебе неудобства, я могу уйти... - Нет! Я просто не думал, что ты увидишь во мне что-то большее, чем просто одноразовую ночь. Да и то паршивую. - Паршивую? Ты потрясающий! И, откровенно говоря... ты великолепен. Ты красивый, старший профессор с докторской степенью. - Образование - это еще не все, Минги. Я разведенный профессор с никчемной степенью в институте, которому я не нужен. Настолько, что они засунули меня на целый год в это жалкое подобие кабинета с адъюнкт-профессором. Минги поежился, надув губы, когда невинная печаль омрачила его лицо. - Я не знал, что тебя это так сильно волнует. Юнхо потер глаза и покачал головой: - Не волнует. Мне очень жаль, Минги. Я ничего такого не имел в виду. - Я знаю, что это, вероятно, ничего не значит по отношению ко мне, но мне нравилось, что ты был там. Мне всегда нравилось, что ты рядом. - Серьезно? Правда? - Да, доктор Чон. Юнхо, я действительно думаю, что ты потрясающий, я считаю тебя удивительным. Каждое слово, которое срывается с твоих уст, ободряющее и прекрасное. Таких людей, как ты, трудно найти в академической среде, да и вообще где бы то ни было. Все так глубоко засунули головы в свои задницы, что как-будто забыли, что у людей есть чувства. Если бы не ты, я бы уволился через две недели после начала первого семестра. Я бы бросил школу и работу. Но ты был рядом со мной. Вот почему я чувствую себя так ужасно из-за того, что не был рядом с тобой, когда ты через что-то проходил. - Ты действительно так обо мне думаешь? Минги кивнул с мягкой улыбкой: - Долгое время я не мог понять, хочу ли я быть с тобой или быть тобой. Ты научил меня большему, чем я когда-либо изучал на любом занятии. Это не значит, что твои занятия не были полезными. Я посещал их даже тогда, когда они мне не были нужны. Однажды мне пришлось идти к декану, потому что я не попал в список ожидания. - Ты мог бы прийти ко мне. Я бы впустил тебя без лишних вопросов. - Забудь об этом. - Он обнял Юнхо за талию и приподнял его подбородок: - Перепихон? На одну ночь? Как ты мог подумать, что я буду использовать тебя так слепо? Я знаю твой секрет, помнишь? Украсть любовь безнадежного романтика - значит совершить жестокий грех. Я прошу это в качестве подарка. - Минги... - Я более чем готов воспринимать и видеть наш мир как сказку. Мы можем жить там, где любовь торжествует вечно. Пожалуйста, Юнхо, дай мне шанс, если не больше. Такого откровенного признания отчаянное сердце Юнхо еще не получало. Он был освобожден от своего бесцветного мира. - Минги, - захныкал он, в его глазах стояли слезы, - пожалуйста, постарайся не причинить мне боль. Я не могу больше это терпеть. Минги сжал его руки, как будто они были драгоценным сокровищем: - Я хочу тебя. И не только сегодня вечером. - Могу я поцеловать тебя снова? Без колебаний Минги притянул Юнхо к своим губам, вдавливая желание в его ноющую кожу. Он был более нежным и осторожным, чем раньше, но их роли потребности и желания менялись с каждым прикосновением. Юнхо толкнул Минги на спину. Его рука обхватила его и прижала их друг к другу грудью, а их языки скользили друг по другу. Юнхо хотел быть более боязливым, более осторожным. Он хотел колебаться и сопротивляться желанию обнажить свою душу, но он слишком доверял Минги. Он начал покусывать шею Минги, делая все возможное, чтобы не потерять контроль. Он хотел, чтобы их любовь расцветала медленно, но не мог не вознести Минги на возвышающийся пьедестал. Каждое мгновение, проведенное в его объятиях, наполняло его разум все более недостойными сравнениями. Для Юнхо его кожа была слаще любого фрукта или нектара, несмотря на то, что на ней был лишь вкус пота и увлажняющего крема. Его дыхание пахло лучше любого цветка или благовония, несмотря на то, что от него пахло только вином и жвачкой, которую он жевал в тот день. Юнхо не мог сопротивляться своему желанию узнать больше, продвинуться дальше. Его рука скользнула по груди Минги, по мягкой голубой ткани его рубашки и яркого галстука, которыми он восхищался ранее этим вечером. - Минги, можно я продолжу? Могу я спуститься ниже? - Да. Да, ты можешь. Рука Юнхо задержалась на поясе Минги, пока он обдумывал свое желание взять его в рот, но он убедил себя, что терпение окупится. Они оба выразили свою признательность за романтику, и, казалось, не стоило торопиться с физической похотью. Он погладил Минги сквозь одежду, довольный тем, как его растущая выпуклость прижимается к ткани брюк. Он предложил Минги малейшее трение, покусывая его ухо, шепча подтверждения желания и потребности. Минги застонал: - Юнхо, я знаю, как ты выглядишь, когда слишком много думаешь. Ты слишком много об этом думаешь. Ты в безопасности. Я обещаю тебе. Юнхо надулся: - Минги, разве это не должно происходить медленно, чтобы все было романтично? - Терпение - это романтично. Но и страсть тоже. Ты так ясно выразил свои намерения. Я не боюсь. Юнхо улыбнулся и осыпал Минги поцелуями. Он продолжал поглаживать его через штаны, но уже с большей силой. Минги хныкал и скулил в ночи, ухватившись за пальто Юнхо, чтобы хоть немного успокоиться. Улыбка Юнхо сменилась улыбкой, полной желания. Он убрал руку, отчасти чтобы подразнить Минги, но в основном, чтобы помочь ему сдержать стоны. - Шшш. Соседи услышат. - Он взял галстук Минги и зажал его между зубами парня. - А это хороший район. Минги прикусил ткань и кивнул, его брови нахмурились от явного недовольства. Чистая безобидность в глазах Минги утешила Юнхо. Его мысли были не более чем желанием, но для Юнхо эти глаза олицетворяли его душу. Минги никогда не смог бы причинить ему боль. Не с такими глазами. Минги никогда не смог бы накричать на него. Не с такой милой улыбкой. Минги никогда не оставит его в синяках и шрамах. Не после того, как пообещал, что никогда этого не сделает. Его жажда страсти побудила его поддаться обещаниям Минги: - Минги... Мне кажется, мы слишком много выпили. Может быть, тебе стоит остаться здесь на ночь? - Ты серьезно? - Заскулил Минги, все еще держа галстук в зубах. Юнхо кивнул: - У меня огромная кровать, которую я никогда ни с кем не делил. Шелковые простыни. Дорогие подушки... - Мне плевать на подушки. Я забочусь о тебе. Пряча румянец на щеках, Юнхо схватил Минги и поднял его на ноги. Он потащил его в свою спальню, когда его сомнения были побеждены чем-то, что было похоже на любовь. Так же быстро, как они сменили обстановку своей эскапады, губы Юнхо и Минги снова соприкоснулись. В перерывах между пылкими поцелуями Минги снял очки, чтобы обеспечить более эффективное движение, и бросил их на столик рядом с кроватью Юнхо. Юнхо стянул с плеч пальто и начал расстегивать пуговицы своей безупречно белой рубашки. Минги быстро вытянул свою рубашку из брюк, в которые она была заправлена, и оба скинули обувь. Минги упал на кровать, задыхаясь, когда Юнхо навалился на него. Юнхо разделся до брюк и однотонной белой майки, в то время как Минги не снял ничего, кроме обуви. Юнхо беспокоился, что его галстук достаточно тугой и стесняет дыхание, пока они устраивались на мягкой постели. - Ты действительно очень милый, Минги. И красивый тоже. - Я бы задался вопросом, как я могу быть и тем, и другим, но я думаю о тебе то же самое. - Минги хихикнул, снимая очки Юнхо с его лица. -Такой красивый и такой милый. Юнхо улыбнулся, когда Минги погладил его по щекам, но еще один приступ паники пронзил его, когда он взглянул на Минги с нескрываемым любопытством. - Тебе действительно нравится, как я выгляжу, Минги? - Нравится. Действительно нравится. Ты уникальный красавчик. - После очередного короткого смешка, руки Минги легли на талию Юнхо. Он прижался бедрами к пульсирующей выпуклости Юнхо, испортив идеальные складки на его брюках. - Юнхо, - прошептал он, - что бы ты хотел, чтобы произошло дальше? Юнхо позволил себе большей частью своего веса навалиться на Минги, оказывая большее давление там, где он так отчаянно этого жаждал. Его глаза зажмурились, когда он заскулил: - У тебя когда-нибудь был секс с мужчиной раньше? - У меня никогда раньше ни с кем не было секса . Я же говорил тебе, что у меня ужасно получается совмещать общественную жизнь с учебой. - Ох, - пробормотал Юнхо, внезапно почувствовав, что он крадет важную веху в юности Минги. - Нам не обязательно... - Я вроде как... практиковался... много. Я бы с удовольствием испытал это по-настоящему вместе с тобой. - Правда? - Юнхо прочистил горло. - Какую... роль ты хотел бы сыграть? - Мне все равно. Пока это будет с тобой, мне все равно. - Могу ли я занять позицию актива? Минги улыбнулся: - С удовольствием. - У меня есть смазка. Но у меня нет презервативов. - Я не против, если ты не против. Юнхо кивнул: - Есть ли у меня твое согласие на продолжение? Минги начал кивать, но прикусил губу, так как его глаза наполнились паникой. - Все в порядке, Минги. Мы не обязаны это делать. Не думай, что я давлю на тебя. - Нет, я хочу. Правда. Просто... эм... - Что не так? - Дело просто в том, что... Я уже обещал, что смогу помочь тебе воплотить в жизнь твою фантазию о сказочном романе. Теперь я боюсь, что не оправдаю ее. - Минги, все, чего я хочу - это привязанность. Грубая, страстная привязанность. Я хочу смотреть на тебя и знать, что ты не думаешь о ком-то другом... или о том, что в следующий раз ты сделаешь мне больно. - Юнхо... Я клянусь тебе, что никогда не буду смотреть на тебя с чем-либо, кроме обожания. - Тогда ты - моя фантазия. - Я - твоя реальность. Минги притянул Юнхо к своим губам и быстро поменял их позиции. Его подтянутые бедра натянули ткань брюк до предела, когда он опустился на колени. Их профессиональная одежда ограничивала их возможность блуждать по телам друг друга, и это неудобство было быстро устранено готовностью Минги стянуть брюки Юнхо с ног, обнажив белые боксеры. - Минги, я нервничаю. - Мы оба делаем это, - засмеялся Минги. - Если тебе вдруг будет некомфортно, просто скажи мне, и я прекращу, хорошо? Я обещаю. Юнхо кивнул, внезапно осознав, что его раздели до нижнего белья, в то время как Минги остался полностью одетым. Он не проявлял инициативы, чтобы избавить Минги от всех этих надоедливых слоев одежды, но, оказавшись в таком неравном положении, он пожалел, что не сделал этого. Прежде чем он успел что-то сказать или попытаться уравнять их позиции, Минги стянул рубашку Юнхо через голову. Его губы прильнули к груди Юнхо, а пальцы зацепили пояс его нижнего белья. И внезапно Юнхо оказался в одних носках. Минги ласкал Юнхо по всей длине, пока его язык кружил по его чувствительным соскам. Он сосал и покусывал нежную кожу его груди и плеч. В это время Юнхо хныкал и путался пальцами в мягких волосах Минги. Минги зарычал, его глубокий голос прозвучал в ухе Юнхо: - Ты такой красивый. Иногда мне было трудно работать, просто находясь в одном офисе с тобой. Иногда я фантазировал о том, как ты нагибаешь меня над моим столом... иногда я фантазировал о том, как я нагибаю тебя над твоим столом. Я думал о том, как ты толкаешься мне в горло так, что я хриплю во время лекций. - Если бы я не знал тебя, я бы забеспокоился и подумал, что ты немного сумасшедший. Даже одержимый. - Но Вы так хорошо меня знаете, не так ли, доктор Чон? Ты же знаешь, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебе не понравиться. Ты знаешь, что я никогда, никогда не причиню тебе вреда. - Я знаю. Я знаю, Минги. С довольной улыбкой Минги ослабил галстук на шее: - Все те времена, когда ты ждал меня, чтобы мне не пришлось ходить по кампусу одному. Все те дни, когда ты ждал, пока я закончу есть. Каждый раз, когда ты оставался со мной после пар, чтобы обсудить что-то, чего я не понимал... Ты был так же одинок, как и я? - Не думай, что все это было только потому, что мне было одиноко. Я хочу тебя. Тебя. Минги расстегнул несколько верхних пуговиц на своей рубашке, словно показывая, что ему нужно освободить горло. Он переплел свои пальцы с пальцами Юнхо, двигаясь вниз по его телу: - Спасибо, что выбрал меня, Юнхо. Со мной ты в безопасности. Так же, как и со своей курсовой работой, и во всем остальном, Минги был до боли старателен и прилежен. Его язык прошелся по кончику Юнхо, а затем спустился вниз по его стволу. Юнхо дергался и стонал при каждом малейшем движении рта Минги, извиваясь, когда его рука обхватила его бедро. - Все в тебе прекрасно, Юнхо, - хмыкнул Минги, - даже это. Пока Юнхо лежал, раскинувшись на своей кровати, обычно холодной и пустой, Минги окутал его теплом настолько, насколько смог. Он задыхался и постанывал, не сводя глаз с Юнхо, заставляя себя еще больше удовлетворять Юнхо. - Минги, хватит, достаточно. Пожалуйста. Я хочу тебя. Минги рассмеялся: - Как скажешь. Готовый и отчаянно желающий большего, Юнхо снова принял Минги в свои объятия. Ему не терпелось мягко направить его в их последнем стремлении, как это было с каждым их совместным уроком. И, как и в случае с любой другой дисциплиной, он был уверен, что Минги сможет доставить ему удовольствие. ___________________________________________________________________________ За окнами забрезжил рассвет. Юнхо уставился в потолок, так и не сомкнув глаз. Его ужаснейшая ошибка лежала рядом с ним, не обращая внимания на причиненные им мучения. Подушка заглушила тихий храп Минги, когда Юнхо перекатился на бок. Стойкие запахи, оставшиеся после их встречи, смешались с обычным запахом его постели. Их бокалы стояли рядом на тумбочке Юнхо. Он рисковал и уже чувствовал боль утраты. Юнхо, прихрамывая, поднялся с кровати, осторожно, чтобы не разбудить Минги, пробираясь через лабиринт одежды на полу. Он надеялся, что ему просто нужен стакан воды, что выход из душной комнаты успокоит панику, нарастающую в его груди. Бегство, вниз по лестнице, чтобы выбраться из спальни, не принесло ничего, кроме напоминания обо всех предыдущих мучительных ночах, которые он провел в одиночестве, и о тех, которые он провел, желая остаться один. Он чуть не разбил стакан, когда судорожно наполнял его водой. Он надеялся, что сможет сдержать слезы, если будет пить достаточно быстро. Надежда, которую с такой готовностью предлагал Минги, исчезла из его памяти и сменилась пустыми обещаниями, которые он слышал от прошлых любовников. Любовь - это не любовный роман. Любовь - это не сказка. Никто не мог его спасти. Никто. Даже Минги. Он был обречен - проклят. Обручен с одиночеством. Страх, разъедающий его изнутри, лишит его всякого шанса на любовь. Когда его щеки были мокры от слез и он всхлипывал в тишине раннего утра, пара нежных рук обхватила его за талию. Только тогда он понял, что на нем не было ничего, кроме нижнего белья. Минги уткнулся лицом в спину Юнхо, и в его протяжных стонах чувствовалась усталость. - Что-то не так? Что случилось? Что ты делаешь не в своей постели? - Спросил Минги. - Я перевернулся, чтобы обнять тебя, но тебя там не было. - Минги... Минги, я не знаю, о чем я думал. Это не сработает. Я не могу... - Шшш. Тебе не нужно плакать. Я здесь. - Невинность в его голосе отрезвляла. - Что не сработает? - Это. Я не могу этого сделать. Я боюсь. Я в ужасе. Я не могу это принять. Я... - Ты просто эмоционален, потому что хочешь спать. И из-за того, что мы сделали. - Минги взял Юнхо за плечи и развернул его. - Все в порядке. Давай вернемся в постель. - Ты меня бросишь, - хныкал Юнхо, закрывая лицо руками. - Ты уйдешь. Или... Или ты заставишь меня уйти. - Нет, не уйду. Я здесь, и я не причиню тебе вреда. Я обещаю. Я тебе надоем к тому времени, когда у тебя будет свой кабинет. Ничто из сказанного Минги не могло успокоить его рыдания. Он знал, что его глаза опухли, а лицо покраснело. Все, что ему сейчас хотелось сделать, это забиться в угол, свернуться калачиком и спрятаться подальше от объятий Минги. - Юнхо, - прошептал Минги, - ты хочешь, чтобы я ушел? Ты хочешь остаться один? - Нет! Нет. Я просто... я... - Давай немного поспим, - Минги притянул Юнхо к своей груди и прижал его голову к своему плечу. - Мы можем говорить об этом сколько угодно. Я не передумаю и не брошу тебя. Юнхо повторил его движения, довольный тем, как легко они подходят друг другу. - Минги, - хныкал он, - я так запутался... - Ты слишком много думаешь. Сосредоточься на настоящем, на сегодняшнем дне. Или даже на завтра, если вдруг будет нужно. Мы будем спать допоздна, а потом, может быть, сходим в то кафе, которое нам нравится. Мы можем прогуляться по парку... - Минги поцеловал Юнхо в залитую слезами щеку. - Ты не так потерян, как тебе кажется. Хорошо? - Минги, ты теперь мой? - Я твой до тех пор, пока ты мой. Юнхо покачал головой: - Как ты мог так быстро посвятить себя мне? - Быстро? Мы знаем друг друга в той или иной степени уже более шести лет. - Но знание друг друга не означает, что мы хотим друг друга. Я не понимаю, как ты мог так легко отдать мне свое сердце. Минги хмыкнул с улыбкой: - Странно, что ты так говоришь. - Почему? - Я такой же, как ты. Безнадежно романтичный.