Вы идиот, Ёнхо

Джэхён стоял перед родителями своих подопечных распинаясь о том, как их дети учатся. Джэ был аккуратно одет и причёсан. Каштановая чëлка аккуратно лежала на лбу мужчины и лишь слегка колыхалась от того, что учитель начал проходить по классу, раздавая листы с тестами и успеваемостью. Также там был лист с замечаниями, касающиеся лично ребëнка и его родителя. С самого детства Юно считал, что это очень гнусно — при всех унижать родителя за поведение его ребëнка, чтобы тому в своë время вечером прилетело намного сильнее, чем могло бы быть из-за стыда, испытанным папой или мамой ученика. Подходя к последней парте у окна, Джэхён, тяжело вздохнув, положил основные бумажки и аж шесть исписанных листов за прошлую четверть провинностей ребëнка по имени Донхëк или, как его любят называть, Хэчан. Он давно треплет ему мозги, как и этот гиперактивный отец, который уже горделиво рассматривал листы. — С моим не заскучаешь, да, учитель? — Не повод для гордости. Джэхëн не хотел, чтобы очередное собрание сорвал этот сумасшедший родитель, что в итоге и произошло, заставляя того после родительского собрания отмывать с парты всë, что он нарисовал, включая… Портретик шариковой ручкой самого Юно? «Талантливая, но бестактная семейка, которая пожирает меня чайными ложечками, смакуя каждый кусочек. Особенно этот отец по имени Ёнхо», — размышлял Юно, невольно засматриваясь на руки, которые драили парту: «И эти его шуточки не так плохи вне моей работы…» °°° — Учитель Чон! Там… Там! В кабинет сбегались дети из класса, который находился под попечительством Джэхёна, что его очень напрягало. Он любил каждого, а когда они все как один задыхаясь от недавнего бега пытаются хором что-то сказать, заглушая друг друга. Это очень напрягало и вгоняло в некий ужас. Джэ имел доброе сердце. Или оно имело его зачастую. В один момент все умолкли, расступаясь. К ним, стуча о пол каблуками, приближалась старая женщина, занимающая должность завуча в данной школе, и тащила она за собой свою вечную грушу для битья — Донхёка. Классному руководителю было и стыдно за него, и одновременно его съедали мысли о том, что это он за него в ответе, и он не смог до сих пор приостановить детское дурачество. Он не хотел кроить послушных детей из непослушных. Этого требовали сверху. — Юно, этот негодяй распространяет слухи о том, что Вы гей! Джэ нахмурился, не понимая всю абсурдность ситуации, и, поправляя жилетку, спокойно вздохнул, произнося: — Вы сейчас занимаетесь тем же при моих детях. Я схожу домой к Хëку и посмотрю, как он живëт и откуда берëт неподтверждённую информацию. Злобно пыхтя, женщина отпустила Хэчана к Юно и стремительно удалилась искать нового козла отпущения. Джэхëн опустился на колени перед парнем, который был ему по грудную клетку, взяв обе руки в свои и смотря чуть снизу-вверх, тихо прошептал; — Почему ты считаешь, что я гей? Мальчик радостно улыбнулся, громко сказав: — Мне так папа сказал! Джэ почему-то залился краской и, чтобы это скрыть, обнял паренька. °°° — Через десять минут я буду у вас дома. Поэтому прошу быть готовыми по возможности. Знаю, визит резкий. Но это правила… Джэ старался быть вежливым и сдерживать себя, чтобы он не услышал в ответ, ибо на той стороне трубки раздавался плеск воды. — Залезете ко мне в ванну, учитель Джэ? Я, конечно, не против… Но в одежде это плохая идея. А вы у нас правильный. Закусив губу по привычке и нахмурившись, Джэ собрался, чтобы не сказать лишнего: — Мне не нужны эти приглашения, мистер Со. Приношу свои извинения за доставленные неудобства. Я буду стоять под дверью и ждать. Но желательно, чтобы вы выбрались из душа… Тут же звуки воды прекратились. — Я хороший мальчик, Чон Джэхён? Поджав губы, Юно сильно покраснел, так как этот голос часто привлекал его, но когда из его уст вылетали такие не посредства, внизу живота почему-то тянуло. Это дико бесило. — Вы так громко дышите. Неужто представили, как капельки воды медленно стекают по моей груди, цепляя соседние? Или вы представили то, что ниже моего пояса? Извращенец Чон Дж… Юно успешно сбросил трубку, присаживаясь на корточки у какого-то дерева в аллее, по которой шëл, опираясь о него спиной. Сердце почему-то стучало сильнее. Словно хотело вылететь из груди. Почему этот сердцеед придурок так легко выводит его из себя, когда они наедине? Это бесит. Бесит. Сто раз бесит! Или нравится. Безумно нравится. Джэхëн безумно падок на ухаживания и внимание. Такие шутки всë это восполняли. — Он отец Донхëка! У него есть жена! Или девушка! Он просто развлекается. У него такая натура. Точно. Именно так всë и есть Восстановив дыхание и убрав покраснения, он наконец дошëл до злополучного дома, нажав на дверной звонок. Тут же дверь открылась, чуть ли не задевая Юно и не сбивая его с ног. Всë равно потеряв равновесие от неожиданности, учитель начал падать спиной назад. Зажмурившись и подставив руки, чтобы смягчить падение для головы, он пискнул, когда вместо болезненного падения оказался в руках накачанного и загорелого голого мужчины. Нет, у него было полотенце на бëдрах. До безумия короткое, правда. Казалось, ещё чуть-чуть, и он увидит член Джонни. — Куда смотришь, учитель Чон? С ухмылкой Ёнхо прижал смутившегося Джэхëна к себе, после поднимая на руки, как пушинку, и занося домой. — Никуда я не смотрел! Я же говорил быть готовым! Вы… вы ведëте себя… себя… неподобающим образом! Джонни лишь ухмыльнулся, усаживая парня на диван. — Я мог бы не ловить вас. Не ругайтесь таким сложным языком на меня. Пожалейте отца одиночку. Джэ осматривал гостиную в поисках странностей. Кроме сигарет на кофейном столике ничего подобного не было. Взгляд учителя бегал по комнате, пока случайно не остановился на полотенце, что было слишком ненадёжно закреплено на бëдрах отца Донхёка. Невольно на щеках появился румянец, что слишком сильно выдавало его. Юно, зажмурившись и потерев переносицу, выдохнул, спокойно проговорив: — Идите оденьтесь и заодно позовите своего сына. — А сына дома нет. Он у бабушки. Хмыкнул Джон, уходя в сторону своей спальни, но тут подскочивший Джэ, хмурясь впечатывает того в дверь, выглядя слишком мило от того, что по натуре учитель не был способен на негативные эмоции. Джонни же поднял руки словно сдаваясь. — Вы что, гей, учитель? — Нет! Лучше скажите, когда он отправился к бабушке. — Десять минут назад. Повисла тишина, и было слышно только дыхание и стук сердец. Такой тишины в этом доме не бывало даже по ночам. — Повторите… — Вы что, гей, учитель? — Да не это! Джэ, хмурясь ещё сильнее, вжал Ёнхо в стенку сильнее. — Тогда почему я чувствую ваш стояк?.. Джэ начал было возмущаться, как они резко поменялись местами. Теперь он был у стены, и на него напирал почти голый Джон. Учитель мог поклясться, что полотенце дëрнулось и слегка приподнялось. — А… а… а я ваш! — Ты забыл добавить «Господин». Шептал Джонни на самое ухо мужчине, от чего по телу преподавателя пробежали миллионы мурашек. Джэхëн, наплевав на культурность, резко вцепился в привлекательные губы отца Хэчана, начиная страстно целовать его, чувствуя, что тот не против и отвечает с той же дерзостью. Рука Джонни уместилась на бедре мужчины, чуть приподнимая ногу того и сокращая расстояние между ними. Нетерпеливый по натуре Ёнхо стянул с себя полотенце и откинул куда-то в сторону, а после, свободной рукой принялся расстëгивать пуговицы белоснежной рубашки учителя, открывая вид на вздымающуюся грудь. Ощущая еë под пальцами, Джон нашëл сосок, прокручивая его меж ловких пальцев и тут же ловя сладкий стон Юно в свои губы. Не разрывая мокрого поцелуя, кроме как на глоток воздуха, Джонни поднял мужчину на руки, неся к дивану и укладывая его с расстëгнутой рубашкой на него. Невольно заглянувшись, на лице Ёнхо расцвела ухмылка, что только сильнее возбудила молодого преподавателя. Быстро разобравшись с одеждой, Джон разглядывал тело Джэхёна, закусив губу. Тот же начал прикрывать лицо руками. — Учитель, что-то не так? Почему у вас так крепко стоит на меня?.. — Потому что вы идиот, Ёнхо Нахмурился Джэ, что было не видно из-за рук на лице. — Так ваш типаж идиоты? А мой — красивые учителя по имени Юно… Джэхëн, сильнее краснея, тихо постанывал от перевозбуждения и желания, испытываемого к этому несносному мужчине. Только убрав руки от лица, его охватила паника. Рядом никого не было. Было тихо и пусто. В голову полезли мысли, что Джонни очередной шуткой развëл его по-крупному, чтобы слить, но тут же в его поле зрения появился виновник ситуации с непонимающим лицом и смазкой в руках. — Испугался чего-то? Хëк вернулся что ли? Джэ помотал головой, сглатывая. — Испугался, что я бросил тебя, учитель? — Можно… Можно просто Юно… Джон тепло улыбнулся, наваливаясь сверху на парня и нежно целуя того в губы, словно они пара. Это так вскружило голову Джэ, что тот аж закатил глаза, что не ускользнуло от шутника. — Тебе нравится, когда нежно? — Нет… Просто стало уютно. Шептали они друг другу в губы, пока между ними пролетела искра, что засела в глазах обоих. Светила она ярко, затмевая все тревожные мысли. Они влюбились. Секунды длились как часы. Джонни потребовалось больше часа, чтобы хорошенько растянуть мужчину с большим количеством смазки на пальцах. Юно был слишком узким и не поддавался на ласки такого рода, откликаясь больше на поцелуи в районе грудной клетки, слегка то ли взвизгивая, то ли вскрикивая от редких покусываний сосков, что являлись его слабостью. Спустя это время, которое понадобилось на растяжку Юно, Джонни с выступившим холодным потом и куда-то потерянным игривым азартом входил головкой в узкий проход, боясь за мужчину под ним, словно тот был фарфоровой куклой, что сейчас разобьётся из-за одного неаккуратного движения. Он боялся причинить боль этому творению искусства, которое извивалось и прогибалось под ним, подрагивая из-за каждого его действия. Джон благодарил всех святых за то, что Донхëка нет дома, и он может насладиться Джэхëном сполна. Джэ, чувствуя, как его стенки расширяются чем-то горячим и большим, невольно запаниковал, хватаясь ноготками за не менее накачанные плечи Джонни, напрягаясь. В душе он понимал, что лучшее решение было расслабиться и отдаться Ёнхо, но тело отказывало. Оно не привыкло к таким вторжениям. Тут мужчина почувствовал с какой нежностью пухлые губы шутника исследовали его шею, а затем и грудную клетку, даря тепло, которого так давно не хватало учителю. Он почувствовал заботу, и, утопая в ней, он плавился и забывал про боль. Она теряла значение, когда такой прекрасный и чуткий мужчина в первую же интимную близость заметил его слабые места и уделял им внимание. Джэхён растаял под ним, пока член Джонни вошёл по основание. Странный ток прошиб всё тело Юно. Выгибаясь с выраженным вскриком, а после простанывая имя мужчины, на что тот испуганно замер, чуть ли не словив инфаркт. — В-всë хорошо, Юно?.. Как ты себя ч-чувствуешь? Я сделал больно тебе?.. Джэхëн втянул Джона в поцелуй. Он был что ли нежным и невинным, но при этом напоминал самый лучший поцелуй в жизни Ёнхо. Этот поцелуй сказал всë, что думает Джэ в этот момент. Джонни читал по языку его тела, по трепету дыхания и сердцебиению, что тому приятно. Джэхён получал удовольствие, которое до этого не получал ранее. Первый опыт подарил ему именно Джонни Со. На уголках глаз Джэ скопились слëзки наслаждения. Ему казалось, что именно этот дурак положит весь мир к его ногам, если тот захочет. Джонни входил быстро и глубоко. Он отдавал всего себя, при этом следя за состоянием Джэхёна, не переставая всячески ласкать его и дарить внимание. Он хотел, чтобы этот вечер Юно запомнил навсегда. Он боялся, что учитель больше не вернётся. Он боялся, что потеряет его из-за такого дерзкого поступка. Он боялся, что спугнул это нежное до чëртиков чудо, ради которого и жизнь отдать не жалко. — Я люблю тебя Ю-юно!.. Выпалил старший, сильно краснея и закусывая губу, наблюдая, как постанывающий Джэ медленно открывает глаза и смотрит словно в душу. — Мх… Д-для этого был в-весь театр твоего с-с-сына? Мх, Джон!.. Ах! Джэ чуть не кончил от мощного толчка Джонни, который сильно разволновался, снова увидев строгого учителя, а не того милого мужчину, которым он оказался. — Симпатия есть, Господин… Джонни окончательно потерял себя, кончая в учителя, пока тот нежно целовал губы старшего.