Тату

      Обычный вечер зимы Никита решил провести не в своей квартире в элитном районе, а в уютном небольшом домике недалеко от города вместе со своим любимым. Ал никогда не был против его компании, наоборот — только за, даже запасные ключи ему выдал, чтобы тому не приходилось лишний раз звонить и тревожить тишину.       На улице уже давно было темно, медленно и плавно опускались снежинки, иногда поддувал ветер. Дрова тихо трещали в камине напротив парня, что сидел в гостиной на диване. Телевизор в углу что-то щебетал своим музыкальным каналом. Скоро 14 февраля, поэтому клипы были все про любовь, но это никак не мешало отдыху.       Ал зашёл с подносом, на котором стояли две кружки: одна с горячим шоколадом, другая с малиновым чаем, так же небольшая ваза со вкусностями, к которым, кстати, Ник даже не притронется, потому что не любит их. — Не замёрз? Может тебе плед принести? — с заботой спросил сероволосый, ставя поднос на столик. — Ал, ты одел меня в 33 слоя одежды, у тебя к тому же есть отопление, которое ты можешь включить в любую минуту, камин, который работает сейчас на всю. Даже если я замёрзну, то всегда меня согреешь, так ведь? — с улыбкой ответил Ник, беря чашку в руки. — Я беспокоюсь. Ты ведь не привык к таким условиям, в отличии от меня. — Ал сделал глоток, но тут же отпрянул — обжёгся. — Поэтому сейчас ты в лёгкой футболке и бриджах, в то время как я в футболке, зимнем свитере и штанах, а так же в двух носках? Ты из меня филе в собственном соку хочешь сделать? — всё гнул своё Ник. — Если жарко, то переоденься, ты тут обосновался лучше, чем у себя в квартире. Смотрите-ка, я беспокоюсь о нём, а он жалуется ещё тут. — обиженно произнёс Миронов, отодвигаясь от возлюбленного. — Ал, я же не в обиду. Знаю, что ты боишься за моё здоровье. Прости, Солнышко. — чашки в сторону. Чёрноволосый снял с себя свитер и пару носков, отнёс их в свою комнату, после пришёл и с чистой совестью лёг на грудь Ала, зная, что он не обижается. — Солнышко, люблю тебя. — Мгмфх. — что-то мягко промычал в ответ куда-то в голову. Оба знали, что его поняли без слов.       Александр не особо любил говорить о своих чувствах, больше он вкладывал в действия и поступки. Пусть после секса и не скажет в ответ «я тоже тебя люблю», но утром обязательно Ник заметит, что будет чистым, а его партнёр довольным котёнком, который обязательно обнимет, потискает, поцелует и накормит. Орлов любил такое утро, потому что именно после этой ночи и этого мгновения его любимый станет более податлив и нежен, в это мгновение он больше всего покажет свою любовь.       А ещё Никита обожает длинные и шелковистые, цвета серебра, волосы Ала. Парень всегда найдёт повод попытаться заплести косичку или что-нибудь другое, а партнёр не препятствует, потому что знает — эти руки не причинят ему боли. Сам Ник ходит с волосами по плечи, редко заделывая их в хвостик или пучок на затылке.       Больше всего его привлекали татуировки Ала, находящиеся на шее, что заходят и на половину лица, и вниз, чуть выше тазовой кости. Никита понимал, что просто так его любимый не сделал бы их. Он знал, что за ними скрывается боль прошлых лет, потому что в первый и последний на данный момент разговор тот отвечал неохотно и пытался уйти от темы. Дальше её развивать не стал, не время было, тогда он только уговорил Ала дать ему шанс в отношениях, и не хотелось всё портить.       Сейчас Ник проводил пальцем по красиво выведенной розе, продолжал свой путь по лозе с шипами, коих было две и заканчивались они недалеко от уголков левого глаза. Не забыл погладить и пару листочков: один около уха, другой на щеке — ближе к губам. Он чуть приподнялся на руках и заглянул в голубые глаза, что смотрели на него в ответ с нежностью.       Секунда и Никита прикоснулся невесомым поцелуем сначала ко лбу, следом к глазу, с него перешёл на татуировку и позже уже углубил его, найдя губы.       Ал отвечал с тем же пылом, что и принимал, запустив пятёрню в волосы, чуть массируя затылок напротив. Другой он ухватился за руку, чтобы дать Никите сократить между ними расстояние.       Спустя пару минут чёрноволосый всё же отпрянул от столь любимых и желанных губ. Парень под ним тяжело дышал, восстанавливая ритмы сердца.       Он боялся начать разговор, от которого отказался полгода назад, но желание узнать любимого ближе съедало его изнутри. Был уверен, что, когда поймёт, кто навредил его Солнышку, то вычислит и самолично прибьёт эту мразь. Боялся, что разрушит этим разговором ту нить отношений, что успела сформироваться за всё время. Но он хотел знать, что случилось. Желал лучше понимать своего возлюбленного. — Ал, можно я задам один.. очень личный для тебя вопрос? — он смог начать. Главное дальше не облажаться. — Ник, ты знаешь, что тебе можно всё. Зачем спрашивать разрешения на вопрос? Задай, если интересно. — Миронов легонько улыбнулся и поднялся в полусидячее положение, благо пространство позволяло, так как Ник почти сидел на его бёдрах. С этого момента в гостиной был слышен лишь треск дров и шум телевизора. Парень всё ещё собирался с мыслями, пытался выдавить хотя бы одно слово. Ситуация сейчас разрешающая спросить даже самое абсурдное, но Орлов не мог произнести ни звука.       Прошла минута, следом вторая. Алекс не выдержал. — Ник, всё в порядке? — обеспокоенно. — Ал.. Если ты всё ещё не хочешь отвечать, просто промолчи. Что случилось? Что заставило тебя набить их? — ему это далось с трудом, но он сделал сложный шаг! Теперь уже из-за Алекса началась тишина. Он опустил глаза, смотрел куда угодно, но не на Ника. Ал начал. — Ник.. это произошло ещё в детстве. Я знаю, что полгода отношений мало, очень, но я начал доверять тебе больше, чем себе. Мне не хочется скрывать что-либо. Но я достаточно тебя изучил, чтобы с полной уверенностью сказать, что ты уже завтра можешь ломануться искать и убивать их. Но я прошу тебя, не надо ничего делать, они уже своё получили. Прежде чем я начну рассказывать, спрошу: ты услышал меня? — мягкий и ровный тон. Ал встал с дивана и подошёл в окну, прихватив пачку сигарет и зажигалку. — Солнышко, я всегда тебя слышу. И обещаю ничего не делать и не рыпаться в эту сторону. — он пошёл за сероволосым. — Не переборщи с этим, — он перехватил пачку из рук любимого, когда тот вытащил лишь сигарету. Больше, чем одну в неделю он не позволяет ему. Позже собирается помочь совсем с этим завязать. — Знаю. — поджёг. — В семье я был нежеланным ребёнком. — затянул. — Родители никак не хотели в то время детей, но аборт для них большой грех, а мучать ребёнка — нет. Мой отец пытался продвинутся в сфере бизнеса, но когда я родился у него что-то пошло не так. Мать уволили, так как та не могла ходить на работу из-за меня. Я не знаю, почему меня не отдали в детский дом сразу. Я туда попал в возрасте 9-10 лет, точно не вспомню, да и не хочу. Когда отец приходил домой, он всегда был пьян и поднимал руку. Сначала на меня, так как я считался исчадием ада, принёсшим несчастье, после и на мать, ибо та не могла найти работу и помочь финансово. В тот день отец вечером домой так и не пришёл. Мать была вся на нервах, зная, что опять начнётся избиение и унижение, которого ей не избежать. Я тогда хотел просто попросить воды, но она взбесилась до такой степени, что вылила на меня уксус, видимо, что-то готовила. Одного раза ей было мало, пока я лежал на полу и кричал от боли, она снова это сделала. В тот раз отец пришёл утром, на удивление трезвым. Первоначально я обрадовался, но это было моей ошибкой. В тот день меня почти продали в рабство. Благо полиция давно засекла действия моего отца и успела обломать планы. Помню, что лежал в больнице очень долго. Помню тажёлый период восстановления. Как больно было даже подвигать головой, потому что ожог задевался в любом случае. Что уж говорить о том, как я пытался хотя бы попить. Изначально мне хотели удалить эти участки, но мне сказали, что с моим состояние здоровья на данный момент будет тяжело это сделать, поэтому, когда мне было 16, в голову вбрело перекрыть всё. А что могло придти подростку в качестве перекрытия? Результат ты видишь на мне. Да и в принципе мне даже нравится, благо салон я выбирал с умом. И вышло мне это пусть и в копеечку, но я доволен и этим результатом. Вижу и ты тоже. — Ал замолчал. — В детском доме тебя из-за ожогов гнобили, поэтому ты так хотел побыстрее избавиться от них? — спросил куда-то в шею Ник, обнимая за плечи сзади. — Да. Изначально я хотел восстановить здоровье, чтобы дали добро на операцию. Начал спортом заниматься. Но опоздал малясь, такая пересадка для меня стала стоить дороже почки. Ребята не унимались, пришлось давать сдачи и физически. Поэтому хамло от меня не только оскорбительные фразочки получали. — Ник удивлённо вскинул голову. — Уж от кого, а от тебя ничего оскорбительного никто не выбьет. — на что Алекс засмеялся. — Это было раньше. Я был пусть и мелким, но довольно умным, поэтому решил тоже пойти в бизнес, и не прогадал. Сейчас мы с тобой заканчиваем последний курс, дальше останется лишь поддержание и продвижение бизнеса, как моего, так и твоего. — Ты хотел сказать, пока что моего папы? — он повернул Ала к себе и упёрся лбом в лоб, обнимая уже за талию. С сигаретой давно было покончено. — Пока что, через три года он будет полностью лежать на твоих плечах. Не боишься? — с улыбкой спросил Миронов, мягко целуя Ника до того, как тот ответит. — Не боюсь, ты рядом. Я знаю, что могу положится на тебя. Будь уверен, что ты так же можешь опереться на меня. До трости тебе недалеко. — за это Ник успел схлопотать подзатыльник и весёлый смех уже за спиной. — Слышь, мне всего 24, подумаешь, ты почти на четыре года младше меня. Ещё раз пошутишь так и я на тебе живого места не оставлю. — с широкой улыбкой под одобрение младшей стороны сел на диван и начал пить уже заметно оставший шоколад. Рядом с ним полулёжа сидит любимый человек, который принял его таким, какой он есть. Да, времени прошло мало с начала их отношений, но им и этого стало достаточно, чтобы полностью довериться друг другу и не бояться быть отвергнутым из-за прошлого, которое уже давно было отпущено.