Закрой глаза. Доверься мне.

Готовясь ко встрече с родителями, Феликс стоял в ванной комнате перед зеркалом, зачёсывая волосы то на левую сторону, то на правую, а то и вовсе назад. Он хотел понравиться, не был уверен, что, будучи собой, произведёт должное впечатление. Чувствовал, что нужно показать и доказать, что его зря бросили, что оправдал бы надежды и был хорошим сыном, не останься он один. В отражении на него смотрел растерянный ребёнок, жаждущий родительской любви, а не взрослый парень, который с самого детства привык справляться со всем самостоятельно. Сдавшись, Феликс вернул привычный пробор посередине, позволяя чёлке слегка упасть на глаза, прикрывая высокий лоб. Разглядывая себя, он пытался предугадать, на кого больше похож — на мать или всё же на отца? От кого ему достались зелёные глаза, веснушки, светлые волосы, мягкий характер и железные принципы? Ещё разок пройдясь расчёской по волосам, парень вернулся в комнату, разглядывая вещи, разложенные на кровати. Привычка заранее собирать комплект одежды на выход тянулась с детского приюта, где каждое утро приходилось одеваться, соревнуясь в скорости с другими мальчишками, иначе на тебе оставалось застилание всех постелей в комнате. Хлопковая белая рубашка и светло-голубые джинсы лежали поверх мягкого клетчатого пледа — такие обычно стелят в загородных домах, чтобы добавить тепла и уюта. Ещё раз выглянув в окно и проверив температуру на улице, Ликс оделся, бесконечно расправляя слегка примятую ткань рубашки. Волнение продолжало терзать парня — он сбился со счёта, сколько раз хотел отказаться от этой затеи, отменить долгожданную встречу и сбежать обратно в Корею. Но потом вспоминал обо всех моментах, которые хотел бы разделить с близкими людьми, и мысли вновь раскладывались по полочкам, успокаивая бушующий в душе ураган. Услышав короткий стук в дверь, Феликс обернулся, встречаясь взглядом с заглянувшим сквозь маленькую щёлочку Крисом. — Отлично выглядишь, — он улыбнулся, заходя внутрь и окидывая друга внимательным взглядом. — Очень по-австралийски. Феликс нахмурился, оборачиваясь к зеркалу на дверце шкафа. — Переодеться? — неуверенно пробормотал парень, теребя край рубашки, выпущенной из джинсов. — Успокойся. На улице жара, я бы вообще советовал тебе надеть шорты, но ты же всё равно не послушаешься. Отрицательно помотав головой, Ликс сделал глубокий вдох, выравнивая осанку. Он должен выглядеть прилично. — Сколько времени до встречи? — Чуть больше получаса. — Придумал, что скажешь им? — скрестив руки на груди, Бан Чан изучал парня, перекладывающего вещи из рюкзака в поясную сумку. Феликс не придумал. Вообще не представлял, что говорить и как себя вести. Не верил, что осталось всего тридцать минут до момента, когда падёт занавес и родители предстанут перед ним, превращаясь из безликих незнакомцев, живущих далеко в прошлом, во вполне осязаемых, живых людей. — Брошусь в ноги и попрошу любить и никогда больше не отпускать меня, — застёгивая сумку поперёк груди, фыркнул Ликс и, обогнув Криса, направился к выходу из комнаты. — Послушаю, что скажут они. Ведь это они отыскали меня... Зачем-то... Чан последовал за ним, спускаясь по лестнице на нижний этаж дома и выходя на веранду. Такси уже стояло у проезжей части, ожидая пассажира, который, казалось, вот-вот грохнется без сознания от волнения. — Эй, — Крис коснулся плеча друга и тот остановился, разворачиваясь к нему всем корпусом. — Всё будет хорошо, слышишь? Если что — звони, ладно? Сдерживая приступ тошноты и игнорируя болезненные спазмы в животе, Феликс кивнул, крепко обнимая парня за плечи. — Я не знаю, что бы я без тебя делал, — выдохнул, чувствуя крепкое объятие, отстранился и быстрым шагом направился к машине под стук сердца, отдающий где-то в висках. — Без всех вас. Забронированный столик находился в самом центре зала небольшого итальянского ресторана — и это ещё больше смутило и без того взволнованного Феликса. Хотелось забиться где-то в дальнем углу, а вместо этого он сидел у всех на виду, пытаясь спрятаться от взглядов, которые так или иначе цеплялись за него, стоило только кому-то поднять голову и отвлечься от трапезы. Хёнджин бы гордился такой пунктуальностью, но сейчас Ликс проклинал себя за то, что приехал заранее. Достав телефон из кармана, он открыл чат, быстро печатая сообщение. Ф: Я сейчас умру от нервов, помогите Л: А кто будет со мной Ла-Ла-Лэнд пересматривать? Хёнджин? Х: Реально, Ликси, не смей умирать, а то я сам тебя прибью. Нам ещё в финале танцевать! Феликс закатил глаза, но всё же улыбнулся, чувствуя, как немного отлегло. Если сказанное Крисом «Всё будет хорошо» было лишь надеждой на то, что родители не окажутся алкашами, бездомными или ещё кем похуже, то Хёнджин и Лина умело удерживали Ликса на поверхности, напоминая, что, что бы ни произошло, у него есть целая жизнь за пределами Австралии. Разглядывая людей вокруг себя, Феликс пытался собрать мысли в кучу и оформить их в слова, потому что нервничать уже действительно не было никаких сил. Отламывая маленькие кусочки от хрустящих ломтиков хлеба, лежащих перед ним в плетёной корзинке, он про себя повторял слова приветствия, пытаясь определиться, добавлять ли непривычное обращение "мама, папа". В очередной раз подняв глаза, когда дверь ресторана распахнулась, Ликс замер. Внутрь вошла пара, также взволнованно осматривая помещение, пока их взгляды не встретились. Уже на таком расстоянии Феликс рассмотрел веснушки на лице женщины, обрамляющие красивое, миловидное лицо. Он поднялся на ноги и неловко махнул рукой, чтобы привлечь их внимание, нетерпеливо ожидая, пока родители пересекут зал. Уже на последних метрах их шаги существенно ускорились, и женщина налетела на Феликса, почти сбивая с ног неловким, отчаянным объятием. Мужчина остановился рядом, поджимая губы в виноватой улыбке. Он не спешил обниматься и сохранял дистанцию даже когда Ликс повернулся к нему, слегка разведя руки в стороны. — Всё хорошо, Ихён… Но тот лишь протянул руку, не решаясь сделать шаг ближе. Феликс с пониманием едва заметно кивнул, крепко сжимая руку мужчины, стоящего напротив него. Когда они сели за стол, неловкость не исчезла. Даже официанту, стоящему с маленьким блокнотом и ручкой в руках, явно было не по себе от атмосферы, нависшей над ними тремя — словно грозовая туча безрезультатно боролась со слабыми лучами солнца, слабо пробивающимися сквозь плотные облака. Феликс почти был готов извиниться за эту странную ситуацию, но вовремя спохватился, просто поблагодарив того за принятый заказ. — Феликс… Парень поднял голову, встречаясь взглядом с матерью. Она была похожа него. Не только веснушками, но и в целом чертами лица: аккуратный прямой нос, небольшие губы — верхняя чуть пухлее нижней, немного эльфийские уши, выглядывающие из аккуратно собранного низкого пучка. Феликс словно смотрел на себя в зеркало — настолько большой была схожесть. Казалось, даже веснушки повторяют рисунок. — Как ты долетел? — вдруг заговорил Ихён, расправляя тканевую салфетку поверх коленей. — Спасибо, хорошо, — дежурная улыбка и подготовленный заранее ответ. Родителям необязательно знать о повышенной турбулентности и сидящей позади женщине, кричащей «Мы все разобьёмся» из-за панической атаки, обрушившейся на неё после очередной воздушной ямы. — На борту вкусно кормили? Ты вчера прилетел? — Во вторник, — не подумав, ответил Феликс, тут же ловя на себе удивлённые взгляды. — Мне нужно было время… — Да, конечно, — заговорила женщина, поправляя и без того идеальную причёску и улыбаясь, пряча волнение. — Ты остановился в гостинице? — Я прилетел с другом, так что... Живу у его родителей. — Со, почему бы тебе не… — Ихён обратился к жене, но та кинула на него острый взгляд, вынуждая замолчать. — Ты мог бы остановиться у нас, Ликси. Но я понимаю, что… Что ты нас не знаешь, — с горечью в голосе проговорила женщина, потирая глаза. — У тебя наверняка много вопросов… Полувопросительная интонация подтолкнула Феликса к тому, чтобы начать разговор, которого он так боялся. Но ему нужно было разобраться, что же произошло двадцать лет назад — почему его оставили, лишили родительской любви и опеки, подарив лишь страшные годы в детском приюте среди таких же брошенных, несчастных детей с израненными душами. — Когда я родился… Вы не хотели ребёнка, ведь так? Ихён ухмыльнулся, внимательно изучая парня, с чьих губ слетел до боли честный, резкий вопрос. Не было похоже, что мужчина в чём-то раскаивается. Он выглядел так, словно его заставили быть здесь, и будь у него выбор, он совершенно точно был бы в другом месте — подальше от наигранной светской беседы. Но как только он открыл рот, чтобы дать ответ, рядом возник официант с пиццей на тонком тесте и напитками со льдом в стаканах. Поставив еду на центр стола и пожелав приятного аппетита, он вновь оставил их наедине. — Ты прав. Мы были… Нам было по восемнадцать. Мы жили в чужой стране, не имея постоянного заработка, нормального жилья и возможностей для твоего воспитания, — Союль перехватила инициативу, вынуждая мужа молча взять ломтик пиццы. — Мы думали, что… Что без нас тебе будет лучше. Сердце пропустило удар, воскрешая в мыслях воспоминания о пережитом в приюте. Кадр за кадром перед глазами проносились издевательства, насилие, побои, крики, сон на кровати без матрасов, учебники со стёртой в труху бумагой, бесконечные наказания за ошибки в домашних заданиях, мытьё грязных туалетов, специально испачканных максимально сильно, когда очередь убираться подходила к самым младшим. — Что изменилось? — сквозь зубы процедил Феликс, запрещая себя злиться. Запечатывая в себе злость, пряча разочарование. Чего он ожидал? Истории о том, как его, маленького ребёнка, украли плохие воры, а родители все эти годы не оставляя надежды искали его, чтобы воссоединиться и жить долго и счастливо? Чушь. В глубине души он понимал, что всё это мечты, которым не суждено сбыться. — Ликси… — женщина протянула руку, аккуратно касаясь запястья сына. Её пальцы были холодными, чужими, и парень еле сдержался, чтобы не одёрнуть руку. — Феликс. Зовите меня Феликс, — не желая подпускать посторонних ближе, чем необходимо, проговорил он. — Хорошо, Феликс, — слово вновь взял Ихён. — Ты имеешь полное право на нас злиться… Ликс хмыкнул. Вот уж спасибо. — Поэтому, давай сразу к делу. В Австралии объявили об амнистии всех иностранцев, когда-либо нарушивших миграционные законы, — продолжил мужчина, и пазл в голове Феликса наконец-то начал складываться. — Если мы докажем, что на территории Сиднея у нас родился ребёнок — мы сможем получить гражданство, не боясь оказаться за решёткой из-за ошибок молодости. — Так вот кто я для вас? Ошибка? — Ихён… — Ты что, не видишь? Мы не нужны ему, — пожимая плечами, мужчина сверлил взглядом сына, в глазах которого горело пламя, окончательно сжигая хлипкие мосты. — Что вам от меня нужно? — Феликс выпрямился, вытирая губы салфеткой и бросая её на тарелку поверх своей порции пиццы. Сердце бешено колотилось. Он непроизвольно постукивал костяшками пальцев по столу, нетерпеливо разглядывая то сидящую рядом женщину, то мужчину, который в далёком прошлом являлся бы ему отцом. — Поехать с нами в миграционный центр. Подтвердить личность и заполнить документы. Подать заявление, — заговорила Союль. Её голос больше не казался по-матерински мягким, теперь он был сугубо деловым, официальным. — Когда? — Чем быстрее, тем лучше. — В понедельник, — сдерживая истеричный хохот, рвущийся наружу, отчеканил Феликс. — Во вторник я улечу и мы больше никогда не увидимся. Отодвинув стул, под пристальными взглядами сидящей пары парень достал из кошелька пятьдесят австралийских долларов, которые с лихвой покроют счёт, и на ватных ногах направился к выходу из ресторана. Рубашка липла к вспотевшей от волнения коже, вызывая неприятные ощущения по всему телу. Хотелось одновременно сжаться в небольшой комочек и разлететься на миллион осколков, кричать во весь голос и долго-долго молчать, бежать, пока не закончатся силы, и не двигаться с места, позволив себе раствориться в звуках шумной улочки. — Какой же я идиот… Феликс шёл вперёд, даже не обращая внимания на названия сменяющихся одной за другой улиц. Он ловил на себе любопытные взгляды прохожих, которые задерживались на его лице, отводил глаза в сторону, как только кто-то делал шаг навстречу, пытаясь заговорить. Несмотря на тяжесть душного, жаркого воздуха, тело знобило, сотрясало в агонии. Ликс продолжал идти, даже когда вокруг него стемнело, телефон накопил с десяток пропущенных звонков и столько же сообщений, а в голове начало звенеть от усталости. Но мысли вели его вперёд, не позволяя остановиться. Чтобы не упасть. Чтобы не сорвать голос от крика. Чтобы не разбить руки о шершавые стены случайных зданий и не провалиться в бездну, поджидавшую его на чёртовом южном полушарии блядской планеты. Дойдя до очередной станции метро, Ликс сверился со схематичной картой, прикидывая, где он находится, после чего достал телефон из кармана джинсов и дрожащими руками открыл закреплённый в самом верху приложения чат. Ф: Они замечательные. Даже не верится, что такое возможно… Мы ещё вместе, напишу вам позже обязательно. Не волнуйтесь. Пробежавшись ещё раз глазами по тексту, Феликс нажал кнопку «Отправить» и, затаив дыхание, наблюдал, как у сообщения появляются две галочки. Доставлено. Прочитано. Л: Ну слава богу! Хорошего вам вечера, малыш <3 — Расскажу им всё потом… — словно оправдываясь перед самим собой за ложь, слетевшую с пальцев, в никуда прошептал парень. Листая список контактов, он остановился на нужном и поднёс телефон к уху, слушая гудки. — Ликси? — Чан, давай напьёмся.

*****

Повторяя движение за движением, связку за связкой, танцоры Toxic Crew тренировались до полного отсутствия сил. Джисон, совершенно обессилев, принялся шутить и смешить команду, отвлекая их от упражнений. Парни изо всех сил старались не вестись, сцепив зубы выполняли поставленные капитаном задачи, но в конечном счёте настойчивый юморист получил своё — первым сдался Сынмин, тихонько прыснув от смеха, за ним последовали Минхо, Лина и Йенни. В конечном счёте и Джин, широко улыбаясь, остановился, переводя дыхание и вытирая пот с висков воротом футболки. — Следующая тренировка на полчаса дольше, скажите спасибо бельчонку, — смеясь, протянул капитан. Подхватив бутылку, он открутил крышечку и на автомате протянул воду стоящей неподалёку девушке. — В понедельник продолжим, не опаздывайте. Удивившись внезапным джентльменским замашкам, которые раньше никогда не проявлялись в стенах спортивного зала, Лина перевела задумчивый взгляд на Хёнджина, но воду приняла — пить хотелось безмерно. Прикрыв глаза и запрокинув голову, Фурия сделала несколько больших глотков, утоляя жажду. — Эй, а мне бутылочку воды? Я заслужил! — выпятив нижнюю губу, Хан недовольно скрестил руки на груди. — Я тоже хочу пить! — Попроси хорошенько, — девушка подмигнула Джисону, вытерев тыльной стороной ладони капельки воды с губ и возвращая капитану опустевшую наполовину бутылку. — А если попросишь плохо, тренировка будет дольше ещё на час… — подыграл Джин, поигрывая бровями. — А ну, Ханни, будь хорошим мальчиком, покажи, как ты умеешь умолять, — включился Минхо в беседу, стоя у самого выхода из зала. Хёнджин и Лина ошарашенно уставились на Ли Ноу, который самодовольно улыбался, подпирая дверной косяк. Щёки и уши Хана вспыхнули — он стоял неподвижно, но в его зрачках легко можно было рассмотреть быстро крутящиеся шестерёнки в черепной коробке. — Мама не разрешает мне умолять чужих мальчиков, только своего придурка любимого, — рассмеялся Джисон, тут же перехватывая на лету бутылку воды, брошенную капитаном, и отвесил поклон. — Благодарю. Пока Джисон разделывался с водой, опустошив бутылку тремя крупными глотками, Хёнджин прошёл мимо Лины, у самого её уха протянув: — Встретимся у машины? Девушка кивнула, смущённо опуская взгляд, и вышла из зала, свернув в женскую раздевалку. Такие вопросы — будничные, простые — были нормой для отношений с Феликсом, но с Хёнджином всегда было наоборот — сложно, запутанно, непредсказуемо. Но с той самой ночи, когда он крепко обвил её талию руками, прячась от ночных кошмаров — всё изменилось. Лина остановилась у зеркала, вглядываясь в своё отражение. На неё смотрела уставшая, раскрасневшаяся Фурия, на топе которой проступали полоски пота от изматывающей тренировки. Тело приятно болело, штормовыми волнами смывая тяжесть рабочей недели, но на лице сияла глуповатая, беспечная улыбка. Надев чёрные джинсы, рубашку и накинув куртку, она быстро сбежала по ступенькам и вышла на улицу, ища глазами Хёндэ Джина. Хёнджин сидел в машине, разглядывая в руке вкладыш, оставленный кем-то на лобовом стекле. На территории одного из торговых центров в пригороде Сеула открыли кинотеатр под открытым небом и был объявлен уикенд французского кино. Это могло бы быть идеальным свиданием, но Джин понятия не имел, как это. Он никогда не приглашал девушек на свидания. Никогда не строил отношений, никогда не старался быть романтичным, никогда не хотел быть идеальным парнем — чутким, внимательным. Отношения, в которых он состоял, обычно начинались в полночь и заканчивались спустя несколько часов в мятых простынях отельной постели. Но внезапная мысль плотно вцепилась в сознание, не желая отступать. — А почему бы и нет… — сдаваясь под напором собственных соображений, протянул Хёнджин, оборачиваясь к пассажирским сидениям и пряча листовку в стоящую позади сумку. Стоило ему вернуться в прежнее положение, как дверь справа от него распахнулась, и внутрь салона запрыгнула Фурия, бросая себе в ноги рюкзак со спортивной формой. Её волосы торчали в разные стороны, на щеках всё ещё был румянец после длительной физической нагрузки. Она повернулась всем корпусом, встречаясь с Хёнджином взглядом. Уголки губ тут же поползли наверх и замерли в мягкой улыбке. Капитан протянул руку, заправляя прядку волос за ушко девушки, пропуская по её телу электрический разряд до самых кончиков пальцев. Её взгляд опустился чуть ниже, задерживаясь на манящих, чувственных губах — она чертовски сильно скучала по тому, как его губы ощущаются на её теле. И чаша терпения наполнилась до самых краёв. Хёнджин вопросительно приподнял бровь, когда девушка вернула внимание его глазам, хотя сам прекрасно понимал, что происходит — в его жилах точно так же кипела кровь. Но в этот раз он должен всё сделать правильно. — Ладно, хватит гляделок, поехали в кино, — сев ровно, Джин завёл машину и вырулил с территории университета. — Хочешь чего-нибудь? Лина пристегнулась, недоверчиво разглядывая водителя. Но спорить с его решением не хотелось — кино, так кино. Несмотря на растаявший лёд между ними, дома один на один девушка всё равно чувствовала себя с капитаном неловко. Казалось, что нормальные отношения — это не про них с Хёнджином. Всё, что у них было — это страсть, похоть, желание, подпитываемое ревностью и необходимостью обладать. Без Феликса огонь затухал, а как разжечь его без основного элемента — они всё ещё не разобрались. — Умираю как хочу попкорн. С двойным сыром, — сладко протянула Лина, потягиваясь на сидении. Кивнув, Джин забил в навигаторе адрес ближайшего кинотеатра и уже через пять минут остановился у входа в торговый центр. Девушка потянулась к ремню безопасности, но Хёнджин перехватил её руку. — Ты останешься тут. Я быстро. — Что? Но мы же… Хёнджин! — кричала она вслед парню, но тот хлопнул дверью и быстрым шагом скрылся из виду, пряча идиотскую улыбку. Стоя в очереди на кассе, Джин нервно постукивал носком кроссовка по серой плитке. В голове крутился рой мыслей, но больше всего покоя не давало приятное волнение, вызванное импульсивным решением устроить небольшое рандеву. Со всех сторон Хёнджина окружили парочки — держащиеся за руки, целующиеся, стоящие в обнимку, игнорирующие абсолютно всё происходящее вокруг, словно они существовали в собственном мире, где было место только для них двоих. Неужели он может выглядеть так же? Оплатив заказ, парень поспешил обратно, ловко огибая толпы людей, так не вовремя наводнившие длинный проход. Запрыгивая в машину, Хёнджин передал ничего не понимающей девушке огромное ведро попкорна и два стакана сладкой газировки с трубочками. Не проронив ни слова, он вновь выехал на дорогу, периодически бросая взгляд на часы. — Вот теперь приехали, — довольно протянул Джин, останавливаясь возле большой вывески у въезда на территорию закрытого торгового центра. В глазах девушки отражались огоньки лампочек, аркой развешенных над въездом на парковку кинотеатра. Её взгляд пробежался сначала по билборду с названием фильма, потом задержался на листовке, протянутой ей Хёнджином, и только после этого достиг его глаз, внимательно следивших за её реакцией. — Ты… Это… Господи, я раньше такое только в кино видела! — восхищённо вскрикнула Лина, вытягивая шею, чтобы рассмотреть, что же находится впереди. — Но ты же… Сказал, что мы поедем в кино… Понимая, как красиво Хёнджин обвёл её вокруг пальца, девушка, не сдерживая счастливой улыбки, глядела по сторонам, пока тот оплачивал сеанс. — Приятного просмотра! — молодой человек, сидевший за кассой, вежливо улыбнулся и открыл шлагбаум, пропуская машину на территорию кинотеатра. — Выбирай место, — медленно двигаясь вдоль парковки, Хёнджин рассматривал стоящие рядом друг с другом автомобили. — Давай назад. На свиданиях принято сидеть на последних рядах, — Лина улыбалась, всеми силами пытаясь скрыть волнение, заполнившее собой всё её тело. — Значит, это свидание? — ухмыляясь, парень повернул налево и остановился сбоку в самом крайнем ряду, заглушив мотор. От них до следующей машины было как минимум два свободных парковочных места по диагонали. — Посмотрим, — хитро прищурившись, девушка наконец-то отстегнула ремень безопасности и повернулась к экрану, на котором бежали стартовые титры. Уже на тридцатой минуте в темноте автомобильного салона по бледной щеке покатились слёзы — Лина шмыгнула носом, утирая их тыльной стороной ладони и перевела взгляд на Хёнджина, погружённого в кино не меньше её самой. Он нахмурился, закусил нижнюю губу, слушая монолог случайного прохожего, чьё сокровище детства, хранящееся в ржавой шкатулке, так кстати оказалось в руках главной героини. У Джина была такая же коробка с воспоминаниями, правда, картонная из-под обуви — стояла себе на нижней полке прикроватной тумбочки, оберегая те немногие мгновения счастья, пережитые вместе с семьёй, сохранившиеся на открытках, полароидных фото и купленных безделушках. Тяжело вздохнув, Хёнджин аккуратно повернул голову вправо, и тут же вздрогнул от неожиданности, столкнувшись с изучающим взглядом сидящей рядом девушки. — Всё хорошо? — обеспокоено разглядывая лицо капитана, Лина полностью повернулась к нему, отворачиваясь от экрана. — Да, не отвлекайся, — шёпотом сквозь слабую улыбку проговорил парень, не находя в себе силы отвести глаза в сторону — никто никогда не смотрел на него с такой заботой, как она в это мгновение. Кивнув, девушка потянулась к ботинкам, поднимая вопросительный взгляд на Хёнджина. — Ты не против, если я…? — наблюдая, как глаза Хёнджина плавно опускаются от её лица ниже и скользят по длинным ногам, она взялась за шнурок на правой ноге. Парень кивнул и Лина, расшнуровав завязанные в бантик шнурки, сбросила обувь, забираясь на сидение вместе с ногами. Мышцы голени неприятно тянуло, и девушка недовольно простонала, распрямляя ноги и опуская их обратно вниз. — Всё в порядке? — всё ещё шёпотом спросил Хёнджин. — Просто ноги болят, ничего страшного, — так же шёпотом ответила девчонка, словно они действительно сидели в зале кинотеатра и могли кому-то помешать. Пару секунд подумав, Джин взял в руки два стакана и поставил их на бардачок, освобождая между ними место. — Давай сюда, — похлопав себя по коленям, улыбнулся капитан. — Что? Мы же… Тут же люди вокруг. — Ноги давай сюда, Лина, ноги, — он рассмеялся, заставляя девушку покраснеть и закрыть лицо ладошками, пряча смущение, тут же отразившееся на лице лёгким румянцем. Вновь забравшись на кресло, Лина села полубоком, вытягивая ноги через коробку передач. Хёнджин аккуратно устроил их у себя на коленях, мягко поглаживая сквозь чёрные потёртые джинсы. Он вырисовывал указательным пальцем правой руки случайные узоры на ткани, а левой мягко ощупывал ступню, делая лёгкий массаж. Под инструментальный аккомпанемент сменялась картинка за картинкой, но для парня не существовало ничего, кроме подрагивающих ножек от слишком щекотных прикосновений в руках и мечтательной улыбки, застывшей на лице девчонки, внимательно следящей за историей, разворачивающейся на большом экране. Ещё спустя пятнадцать минут девушка слегка повела ногой, заставляя сердце Джина сбиться с ритма. Он лишь сильнее сжал её ступню, заставляя замереть на месте, и повернулся, окидывая Лину озадаченным взглядом. — Тебе не нравится фильм? — Я его уже видела, — подтверждая его догадки о том, что движение было совершенно точно не случайным, полностью развернувшись лицом к Хёнджину, девчонка подтянула ноги обратно к себе и обхватила их руками, неторопливо жуя попкорн. Парень нахмурился, потирая виски. — Почему сразу не сказала? — Хотела, чтобы ты тоже посмотрел. И хотела посмотреть его с тобой, — абсолютно честно ответила девушка. — Есть люди, с которыми некомфортно смотреть медлительные, странноватые фильмы. Я боялась, что мне будет не по себе… Но я ошибалась. — То есть, это была проверка? — парень ухмыльнулся. — Своеобразная. А теперь можно приступить ко второй части свидания… — улыбнувшись, девушка поднесла зёрнышко попкорна ко рту, зажала его между губами и потянулась к Хёнджину, не разрывая зрительного контакта. — Лина… — Ммммм? — промычала в ответ. — Иди сюда, — сдавшись, парень дёрнул за рычаг под сидением, отодвигаясь назад и откидывая спинку кресла, после чего помог девушке перебраться на его сторону. Закрыв глаза, он потянулся вперёд, перехватывая угощение. Его губы едва коснулись её, но сердце уже отбивало чечётку, выпрыгивая из груди. — А если нас увидят? — А ты думаешь, в других машинах не так? — скользя ноготками по мужской груди, обтянутой тонкой тканью футболки, Лина склонилась над Хёнджином, заглядывая в тёмные глаза, внутри которых зажёгся хищный огонь. — Мне всё равно. Прохладная рука коснулась скулы девушки. Джин пожирал её взглядом, но не спешил, наслаждаясь моментом. Неторопливо пробежался пальцами к уху, выпуская убранные пряди, позволяя им розовым ореолом обрамить лицо. Провёл кончиком пальца полоску вдоль шеи, путаясь в волосах на затылке девушки и слегка сжимая, слыша слабый стон, сорвавшийся с её губ. Девушка потянулась ближе, но Хёнджин не позволил. Он играл по своим правилам, даже будучи снизу, зажатый между её ног и прижатый к автомобильному сидению. — Не торопись… — игриво шепнул парень, продолжая дразнить, вслушиваясь в рваное дыхание. Вторая рука выдернула белоснежную рубашку из пояса джинсов и скользнула под неё, касаясь горящей кожи. Лина вздрогнула, а с приоткрытого рта слетел еле слышный стон. Она подняла руку, проведя большим пальцем по нижней губе парня, слишком сильно надавливая ногтем. Хватка на затылке ослабла, и девушка приблизилась, касаясь щеки Хёнджина невесомым поцелуем. Рука на её бедре сжалась крепче, но парень молчал, непроизвольно притягивая к себе, и Лина вильнула бёдрами, чувствуя твёрдую выпуклость под собой и вырывая с губ парня протяжный рык. — Хёнджин… — сквозь хриплый стон прошептала Лина, когда парень запрокинул её голову, впиваясь поцелуем в тонкую шею. Мысли путались, колено больно упиралось в панель между сидениями, но всё это не имело никакого значения, пока руки капитана ловко расстёгивали одну за одной пуговицы форменной рубашки книжного магазина. Горячий, тяжёлый воздух заполнил тесное пространство автомобиля — рваные поцелуи мешали дышать, руки, обхватившие упругую грудь сквозь ткань белья прожигали до самого сердца. Всё тело прошибало током, стоило одному из них хотя бы на миллиметр пошевельнуться — возбуждение достигло своего пика, затуманивая рассудок. Руки девушки плавно спускались вниз к пряжке ремня капитана. Он втянул воздух, отрываясь от женской груди и поднимая затянутый похотью взгляд. Лина, пристально глядя в глаза парня, ловко справилась с преградами и Хёнджин приподнялся, стягивая ниже тесную одежду. — Ты сводишь меня с ума… — откидывая голову, простонал Джин, когда вокруг его члена сомкнулись пальчики Фурии. Она всё так же сидела сверху, прерывисто дыша — с расстёгнутой рубашкой, приспущенной с плеч, влажными следами на груди от поцелуев, спутавшимися распущенными волосами, горящими щеками. Плавно двигая рукой, девушка неосознанно покачивала бёдрами, чувствуя, как плотная ткань джинсов врезается в пульсирующую жаром точку, до боли возбуждаясь от вида изнывающего от удовольствия капитана. Пылающие ладони Хёнджина обхватили лицо девчонки, привлекая ближе — между ними совсем не осталось свободного пространства. — Коснись себя… — жгучим поцелуем в губы потребовал капитан, расстёгивая металлическую пуговичку на чёрных джинсах Фурии. — И не смей отворачиваться. Его голос разлился по телу кипящей лавой. Девушка послушно отпустила твёрдый член, и, расстегнув молнию на своих джинсах, не спеша провела рукой вдоль живота, забираясь под ткань намокших от долгой дразнящей ласки трусиков. Играя с собой, неторопливо стимулируя пальцами, Лина краем глаза уловила, как Хёнджин обхватил себя рукой, вторя её движениям. Левой рукой девчонка опёрлась о плечо капитана, с каждой секундой сжимая его всё сильнее и сильнее. Его вторая рука крепко держала раскрасневшееся лицо, большим пальцем поглаживая шею и подбородок, наслаждаясь томным, тяжёлым дыханием, ускоряющимся с каждой секундой. Под жадным взглядом Фурии, сосредоточившемся на его глазах, Хёнджин ускорил темп, приближая долгожданную разрядку. Терпеть эту сладостную пытку больше не было сил. Он облизнул пересохшие от жаркого дыхания губы, мгновенно приковывая внимание Лины. Та прижалась сильнее, создавая трение между тыльной стороной своей ладони, что сосредоточилась на своём удовольствии, и руке Джина, скользящей вверх-вниз между ними. — Я хочу… Чтобы ты кончил… Сейчас… — прерывисто шептала девушка уткнувшись лбом в подушку за головой парня, продолжая стимулировать клитор, — С моим именем… На губах… — Тогда смотри на меня… И я сделаю всё… Что ты захочешь… Хёнджин тонул. Млел от искусанных губ, застывших прямо перед ним, от затуманенного взгляда, отчаянно цепляясь за реальность между ними. — Лина… — слабо, едва слышно. — Хёнджин… — глаза в глаза, чувствуя, как тело свело в долгожданной судороге, выбивая последний воздух из лёгких. — Лина… Моя Фурия… Несколько неконтролируемых толчков под дрожащей от яркого оргазма девчонкой, и Хёнджин достиг пика, без сил откидываясь на спинку кресла. Тяжело дыша, он смял футболку на животе, пропитанную собственным семенем, пока девушка, уперевшись лбом в его плечо, старалась восстановить дыхание. — Это свидание точно войдёт в топ моих любимых, — ухмыльнувшись, Лина выпрямила затёкшую спину, и повернулась к окну, рисуя пальцем небольшое сердечко на запотевшем стекле. — Не топ один? — обиженно протянул парень. — Может… Топ два? — непослушными пальцами застёгнув пуговицы на измятой рубашке и быстро чмокнув капитана в щёку, Фурия перебралась обратно на пассажирское сидение, наконец-то делая вдох полной грудью. Хёнджин улыбался, наблюдая, как девушка поправляет одежду и пытается расчесать спутавшиеся волосы, при этом не сводя глаз с экрана, где Амели наконец позволила себе быть счастливой и впустила в жизнь незнакомца, случайно встретившегося ей на вокзале. — Хороший фильм? — снимая испачканную футболку, Джин обернулся назад, доставая из сумки запасную. — Замечательный, — закатив глаза, хихикнула Лина под играющую музыку финальных титров. У машин, стоящих рядом, поочередно загорались фары и заводились моторы, заполняя шумом затихшую после окончания фильма парковку. Включив радио, Хёнджин ждал пока Фурия, сложившись пополам, старательно завязывала шнуровку на высоких ботинках, периодически отвлекаясь и лукаво посматривая в его сторону. Наконец закончив, девушка выпрямилась, заправляя волосы за ухо, и повернулась лицом к капитану, приподнимая уголки губ. — Поехали домой.

*****

— И всё же не стоило им помогать, Феликс. Они и секунды твоего времени не заслужили, а ты провёл с ними весь день мотаясь в сорокаградусную жару по городу, стоя в очередях и заполняя бумажки, доказывая всем, что ты их сын. А всё ради чего? Чтобы они жили, припеваючи, вновь вычеркнув тебя из жизни? Бросив в воду небольшой камешек, Крис сел на один из огромных валунов, лежащих вдоль береговой линии. Закатные лучи мягкими бликами падали на водную гладь, крик чаек сливался с лёгким дуновением ветра, шуршащего листвой растущих поблизости деревьев. Феликс обернулся, приоткрыв рот, чтобы ответить, заступиться за себя, но тут же отбросил эту идею. Сняв кеды и оставив их лежать рядом с рюкзаком, он закатал джинсы и несмело ступил в воду, сморщившись от прохладной воды. Пальцы ног приятно тонули в белоснежном песке, и парень улыбнулся, поворачиваясь к другу. — Это было не для них, Крис. Я сделал это для себя, — пожимая плечами, протянул Ликс и вновь отвернулся, с удовольствием отмечая, что нервозность последних дней отступила. — Я не понимаю, Феликс. Тебя использовали, а ты и рад. — Зато теперь я могу… Жить дальше. Зная, что у них всё в порядке. Отец был прав, когда сказал, что они мне не нужны. Эти люди ничему меня не научат. Я не приду к ним, когда мне будет нужна помощь. Не позвоню в новогоднюю ночь, а они не вспомнят о моём дне рождения, не приедут на свадьбу… — голос предательски дрогнул, раскрывая перед Кристофером истинные чувства. — Это даже к лучшему — ты видел где-нибудь свадьбы, где молодожёнов не двое, а трое? — грустно рассмеявшись, парень провёл левой ногой в сторону, создавая крохотные волны. Феликс часто размышлял о будущем. Особенно в моменты, когда счастье заполняло собой всё его сознание, превращая сомнения в прописную истину. — Ты думаешь, вы справитесь? — Не знаю. Иногда мне кажется, что мы обречены. А иногда, что я никогда не испытаю ничего сильнее, чем любовь к этим двоим… Это даже звучит странно, правда? Сбросив кроссовки, Крис подошёл к Феликсу, соприкасаясь с ним плечами. Каждый размышлял о чём-то своём, чувствуя себя в безопасности рядом друг с другом. — А кто сказал, что странно — это плохо? — слегка подтолкнув друга, Чан ухмыльнулся, поднимая голову к небу и делая глубокий вдох слегка солоноватого воздуха. — Другое дело, что… Хёнджин сам понимает, что делает? — Вряд ли. Но он пытается разобраться. В себе, в своих чувствах, в своей… Ориентации. Я видел его с десятками, если не с сотней девушек. Но никогда — с парнем. А сейчас он… — Господи, Феликс, пожалуйста, только без подробностей, — Крис наиграно закрыл уши ладонями. — Он всё-таки мой капитан! — Чан, блять, я не об этом, — закатив глаза, Ликс толкнул друга бедром, и тот, пошатнувшись и потеряв равновесие, сделал резкий шаг в бок, забрызгивая светло-голубые джинсы веснушчатого. Феликс вскрикнул, чувствуя, как намокшая ткань прилипает к коже. — Ну ты попал… — протянул исподлобья, замахиваясь правой ногой словно в замедленной съёмке. Рывком разрезав водную гладь, Ликс поднял фонтан из брызг, в одну секунду окатывая стоящего рядом Бан Чана прохладной водой. — А ну иди сюда, говнюк, — вытирая капли, стекающие по лицу, Крис сократил дистанцию, хватая друга за плечи. — Ты у меня сейчас искупаешься. — Чан, стой, нет, прости, не надо! — низкий бархатный голос сорвался на визг, а пальцы крепко вцепились в хлопковую рубашку. — Я не отпущу тебя, полетишь со мной, — продолжал кричать Феликс, пока Крис пытался подогнуть колено парня, мёртвой хваткой державшего его за ворот. Весёлый хохот звенел на безлюдном пляже, пока Бан Чан не сдался и не ослабил хватку, возвращая друга в вертикальное положение. Они вышли из воды, внимательно следя друг за другом, чтобы никому не пришло в голову окатить друг друга водой в спину. Сидя на песке, Крис зашнуровывал кроссовки, когда его взгляд уцепился за широкую улыбку, озарившую лицо Феликса, стоило тому взять в руки телефон, лежащий поверх рюкзака. Экран зажёгся, мягко подсвечивая изумрудный взгляд, россыпь веснушек и малюсенькие морщинки, образовавшиеся вокруг глаз. Всего один вопрос не давал Крису покоя все эти дни, и он, заталкивая обычно присущую ему тактичность куда поглубже, подошёл к парню, перехватывая его взгляд. — Почему ты соврал им? Почему не рассказал, как всё прошло на самом деле? — Я испугался, — честно ответил Ликс, отряхивая песок со ступней. — Испугался, что из-за меня они… Не смогут сосредоточиться на себе. Бан Чан недоумевая разглядывал друга, хмуря брови. Он не понимал, что это значит, но задавать вопросы дальше не решался, боясь ранить необдуманными словами. Вместо того, чтобы объяснить, что имел ввиду, Феликс вновь взял в руки телефон, открывая недавнюю переписку. — Смотри, — открыв присланную несколько минутами ранее фотографию, он протянул телефон Крису. На экране была смазанная фотография, на которой без проблем узнавались Лина и Хёнджин — они, вероятнее всего, лежали на кровати: её волосы рассыпались по его белой футболке, губы застыли в мечтательной улыбке, а взгляд был устремлён на капитана, который с озорной ухмылкой смотрел прямо в камеру, удерживая телефон на вытянутой руке. Они выглядели счастливыми и это вызвало ещё больше вопросов, нежели объяснило, почему Ликс буквально таял, разглядывая фото. — И тебе… Не больно? Что у них всё хорошо, пока ты далеко? — Нет. Я боялся, что будет наоборот, — проведя большим пальцем по экрану, Феликс поднял взгляд и, улыбаясь, посмотрел на Криса. — Она всё-таки смогла его простить.