По-прежнему

Кому удается дожить до уважаемого возраста и сохранить теплые отношения со своими уже бывшими одноклассниками? А кому удается сохранить свою первую любовь? Это самое настоящие чудеса, которое многими людьми было бы не объяснимо. Лейкина и Знайкина давно уже прошли все стадии обучения в школе, институте, теперь они посвящают свои дни скучной работе в офисе. И если Знайкиной так и не удалось узнать, что же такого Лейкина сумела найти в черной дыре, то сама она точно знает, что любит та поспать подольше перед рабочей сменой. — Бармалейкина, не залеживайся, а то нарисую на твоих отчетах цветочки, — смеется Знайкина и безжалостно стягивает одеяло с Лейкиной. Та жмется от холода и стонет, потому что подниматься рано утром так и не научилась. — Тогда я не буду рисовать тебе валентинки, — недовольно пыхтит она и переваливается сначала на другой бок, а потом встает на ноги. Лицо Знайкиной все такое же улыбчивое, кажется, улыбка не сходила с ее лица именно с того момента, когда ее и Лейкину определи в школе на заднюю парту. Она приближается к Лейкиной и оставляет на ее сонном лице поцелуй. — Ну, тогда я не буду убегать от тебя, когда у нас обед. Лейкина щурится, зевает, ее лицо так и не нашло одного выражения с момента посадки на последнюю парту. Оно всегда имело разные выражения, сейчас это некоторая прострация, потому что просыпаться в шесть тридцать каждый день, кроме субботы и воскресенья, для нее невероятно сложно. Обычно такая она именно с утра, а днем являет собой нескончаемый поток энергии. Бумажки, которых у обеих набирается на несколько человек, они носят уже не в ранцах, а своих деловых портфелях. — Вот скажи мне… Зазанайкина, — еще раз зевает она. — А почему мы с тобой не отправились в кругосветные путешествия, как мечтали, а убиваем себя работой в офисе? — А мы разве не путешествуем с тобой каждый день куда угодно, используя воображение? — хмыкает Знайкина. Лейкина вдруг улыбается. — Это да, куда угодно, ты и я… — после этого она тянет обе руки к Знайкиной, пытаясь ее обнять, разомлев, но та не дается, а уворачивается, говоря: — Нет, нет. Сначала умываться, чистить зубы и завтракать, только потом уже проявление чувств. — Не меняешься, — завороженно разглядывая любимую подругу, говорит Лейкина. Знайкина делает милое лицо, которое делала всегда на протяжении нескольких лет, и проводит рукой по спутанным волосам Лейкиной. — А зачем? — она подмигивает, протягивая руку, приглашая в ванную и на кухню. Лейкина соглашается, чувствуя некоторый душевный подъем.