Аффект

      Лорд просто без ума ломать человеческие судьбы. Ведь это просто великолепно — наблюдать за страданиями слабых людей, маленьких букашек, которые совсем не в состоянии дать ему отпор. Он сильнее чем кто-либо когда-либо живший в этой Вселенной. В его руках находится невероятная мощь и сила, способная создавать огромные пространства и миры буквально из ничего и управлять ими. Сколько могущества таится в его когтистых лапах!        Но у него была лишь только одна слабость... Он не устоял перед вами. Он не устоял перед обычной смертной душой, прелестной, изящной бабочкой, жалостливо порхающей, отчаянно ищущей выход из этого небезопасного для неё места. Как же она жалко бьётся лбом в стекло, надеясь вылететь наружу, надеясь улететь прочь от проголодавшегося чёрного ворона, заприметившего свою вкусную добычу. Как же хочется подлететь, схватить это прелестное создание своим клювом и унести это к себе, в своё логово, где их больше никто и никогда не сможет побеспокоить. Как же хочется оторвать этой бабочке её безупречные, красивые крылышки, как же хочется почувствовать остатки её пыльцы на своём языке. Слишком уж Лорд нетерпелив, когда дело касается человеческих душ. В этом плане он просто ненасытен, его сковывают сильные чувства и желание заполучить чужое, чтобы оно стало его.        Вы лежите пластом на холодной земле, ваши глаза пусты, теперь в них больше нет стремления, любви, жизни. Чёрный ворон отобрал у вас самое дорогое — ваши прелестные, великолепные крылышки. А какая же это бабочка — бабочка без крыльев? Какая же это бабочка, которая не умеет летать? Вас лишили самого драгоценного, что только было у вас. В когтистых лапах Лорда слабо светился нежно-голубой сгусток энергии. Чёрный ворон полакомился бабочкой, утолив свой зверский голод, — теперь вы навсегда его.        Лорд любил делать с вами то, что он хочет. Он играл с вами в самые разнообразные и жестокие игры и всегда выходил из них победителем, хоть он и не всегда одерживал явную победу. Как-то раз вы убегали от него, ведь он решил сыграть с вами в догонялки. Вы бежали изо всех сил, тяжело дыша, надеясь улизнуть от него и спастись. Но недоглядев за дорогой, а может быть, просто от усталости, вы споткнулись и упали наземь. Он мог бы запросто догнать вас, при этом даже не прикладывая особых усилий. Он мог бы запросто вспороть вам живот и выпотрошить все внутренности, заставив вас истошно визжать. Однако он парил, летел на всей скорости, прекрасно видя вас, и даже не остановился. Он дал вам надежду спастись, он сделал вас мнимым победителем, чтобы довести свою жестокую игру до конца. Ведь намного интереснее продолжать веселиться, тем более когда забава в самом разгаре, чем заново начинать одно и то же, не так ли?        Он просто обожал слышать ваши крики, ваши жалостливые мольбы прекратить причинять вам боль, оставить вас в покое. Вы хотели, чтобы он исчез из вашей жизни, но он как будто бы назло делал всё совсем наоборот, — вы стали центром его внимания, и это пугало вас. Сказать честно, порой он даже сам поражался самому себе, ведь, действительно, он не помнил, чтобы ублажал кого-либо так, как это он делал с вами. Что-то было в вас особенное, что так сильно зацепило его, что заставило его хотеть вас разузнать получше. Он хотел знать о вас абсолютно всё, он хотел полностью вас изучить. А когда он намерен что-либо сделать, его никто не сможет остановить. А если кто и встанет у него на пути, тому пощады не будет.        Вы по-другому вели себя. Если остальные его рабы после несколько десятков смертей уже были полностью истощены и осознали всю жестокость своего бытия, то вы ещё старались держать себя в руках, хоть уже и вы были недалеки от нервного срыва. У вас была надежда сбежать из этого чëртово места, ведь неоднократно Лорд давал вам понять, что вы способны выйти победителем, пускай и весьма мнимым. Но вот вы оказываетесь в западне: ваш тиран навис над вами, загнав вас в угол. Увы, теперь вы проиграли в догонялки. Он приближается к вам хищной, дикой походкой, словно как остервенелый зверь, заприметивший свою добычу. Его глаза наполнены решительностью и азартом, а ваши — слезами, ужасом и страхом неизвестности. С вашего рта соскакивает лишь только одна жалостливая фраза:        — Ты убьёшь меня?       Как это глупо. Лорд, смотря на вас, в сию же секунду искренне заливается смехом. Не зловеще, не грозно, скорее просто лукаво. Он рассмеялся как мальчишка-сорванец, услышавший смешную шутку. Чертовски глупая фраза. Чертовски глупый вопрос.        — А что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — шепчет он, приближая своё лицо близко к вашему. Он обжигал вас своим горячим дыханием, вблизи, так близко, вы увидели, какой огромной была его пасть. Неужели он сейчас прокусит ею вашу шею, и вы снова начнёте играть по новой? Скорей бы всё это закончилось, ведь вы просто не хотели ощущать на себе его настойчивый, пристальный взгляд. Он рассматривал вас с похотью, вожделением и озорством, как будто бы он собирался сделать очередную шалость с вами. Нет сомнений, что всё это было для него всего лишь игрой, а вы — не более, чем просто его игрушка. Но зато какая игрушка. Одна единственная в своём роде, можно считать, экспонат.        Вы застыли. Вы прекрасно знали, что от вашего ответа всё равно ничего не изменится. Вы не знали, как он поведёт себя, как только вы скажете, что хотите, чтобы он отпустил вас домой, к своей семье, друзьям. Вы хотите домой в свой человеческий мир. Рассмеётся ли он опять, посчитав это вашим безрассудством, или же он оскалит свои клыки, не на шутку разозлившись, и в один миг разорвёт вам плоть? Вы прекрасно знали, что он ревнив, чертовски ревнив, он никому из своих рабов не позволяет подходить к вам даже на несколько метров, ведь он хочет, чтобы только он был в центре вашего внимания. И каждый раз, как только он приближался к вам, вы начинали дрожать. У вас нет крыльев за спиной, вы не можете вспорхнуть и улететь, а он может. Он может сделать с вами всё, что пожелает, и вы ничего не сможете ему сделать.        Когда он собирался сделать с вами что-то непристойное, вы противились ему. Вы не хотели быть его собственностью, быть его игрушкой, которая лишь только на его зов побежит беспрекословно выполнять всё то, что он приказал. И он чертовски обожал это. Он любил, что вы пытались ему сопротивляться, хоть он всегда твердил вам, что это просто бесполезно — пытаться сбежать. Он обожал лицезреть на тщетные попытки людей вырваться из его владений, ведь они просто никогда не смогут этого сделать. Никогда уже, увы, бабочка не сможет получить свои крылья обратно и взлететь. Никогда она, увы, уже не сможет покинуть Царство Аида.        — Я не боюсь тебя. — настойчиво твердили вы ему, хоть и дрожали всем своим телом как осиновый лист. Вы не хотели, чтобы он взял над вами полностью контроль, ведь тогда вы просто станете как и все его остальные рабы: измученные, уродливые, неспособные здраво мыслить, а главное — беспрекословно подчиняющиеся ему.        И в ответ на такое безрассудство, на такую смешную выходку и дерзость он не находит ничего лучше, кроме как хихикнуть в очередной раз. Он слышал эту фразу не впервой, и вы — совсем не первый, кто заявлял это ему. Слишком уж он хорошо узнал человеческую сущность. Люди всегда пытаются выставить себя в лучшем свете, даже когда они и выеденного яйца не стоят.        — Страх не в тебе, страх — это ты сам. — ухмыльнулся он, одним движением своей когтистой лапы вспоров вам брюхо. Опять вы кричите в агонии, опять слëзы льются рекой из ваших глаз. Опять он смотрит на вас с вожделением и безграничным весельем, в то время как его огромная лапа в перчатке опять окрашивается в ярко-красный цвет. Всё циклично, всё повторяется. Да продолжится же бесконечное веселье...