Ночь на кладбище

Засохшая жёсткая трава покрылась инеем. Стальные когти царапали мертвенно холодную землю, а русый хвост, недовольно виляя, смахивал все следы после широких лап. Вороны с совами, нахохлившись дабы согреться, разминали костлявые лапки на голых деревьях, что своими острыми кривыми ветками, словно когтистыми лапами, пытались добраться до названного гостя. Каменные полуразрушенные надгробия, заросшие корнями так, что и имена на них уже давно не разобрать, одиноко высились в кривых рядочках. Высокие кресты, статуи ангелов и умерших, что охраняли покой мертвецов, спящих глубоко под землёй, будто испепеляли своими ледяными взглядами, пугая своими трещинами на всё лицо. Но блондин на это лишь злобно цыкнул, скаля клыки и недовольно стреляя волчьими ушами. – Тц.. И как только этот задрот живёт здесь? Серебряный месяц медленно плыл по тёмному беззвёздному небу, освещая всё на заброшенном старом кладбище. Филин, громко ухнув над ухом оборотня, быстро взмыл в небо, растворяясь во тьме леса вокруг. Кацуки, сжав кулаки в своих карманах, зашагал по кладбищу в два раза быстрее, злобно рыча про себя. – Грырр.. Ну и где этого ботаника носит? - стал ворчать Бакуго, ибо Изуку на их обычном месте, где они всегда встречались, его не было, и тогда оборотень решил поискать это несчастное привидение. И, видать, не зря.. Через некоторое время Кацуки достиг высокого старого каменного здания, похожее на что-то между замком и склепом. Кирпичи замка в манере могил покрылись трещинами и корневищами, подоконники высоких изогнутых окон покрылись толстыми слоями многолетней пыли, а дубовые ворота, что больше напоминали теперь обычные высокие двери, противно скрипели на ледяном ветру. Поморщившись от надоедливого скрежета петель, Кацуки резко отворил отворил ворота, чуть ли не снимая их с петель. – Деку! Одиноко блеклое привидение, непроизвольно легонько стуча своими цепями, грустно уставились в окно, кажется даже не услышав блондина. – Деку.. - уже мягче произнёс Кацуки, - Где тебя носило? Я в этом проклятом кладбище уже всё перерыл! – А?.. - Изуку, будто вынырнув из плотных слоёв своих мыслей, слегка удивлённо взглянул на оборотня. - А, это ты, Ка-чан.. - брюнет ласково улыбнулся своему возлюбленному, стараясь скрыть свою грусть. - Уже четвёртая луна?.. Прости, я задумался и забылся, хе-хе.. – Деку.. - Бакуго, чей взгляд мгновенно стал серьёзным и нахмуренным, подошёл и в одно мгновение оказался рядом с удивлённым привидением, прижимая того к своей груди. - Да что с тобой?.. – Ка-чан, я.. - светлые изумрудные глаза, словно озера, наполненные слезами, уставились в чужие, кровавые. – Я-.. Мягкий горячий поцелуй покрыл холодные губы. Изуку, из чьих очей уже стекали холодные капельки подобия слез, немного успокоились, немного очищая всё естество Мидории от печали и беспокойств. Бакуго, ласково сминая ледяные обкусанные губы, немного углубил поцелуй, проведя языком по кромкам губ Изуку. Кацуки, уловив сладкий тихий стон с чужих губ, прижал его к себе ещё ближе, устраивая одну руку на талии брюнета, а другой нежно поглаживая его по макушке, перебирая пальцами его шелковистые волосы, что переливались в его руках словно вода. Этим он хотел успокоить, утешить, внушить, что он всегда рядом и что в безопасности, пока блондин рядом. – Я.. - Как только Кацуки разорвал поцелуй, Изуку непроизвольно потянулся, пристав на носочки, к тем тёплым губам. Но, опомнившись, он снова встал нормально, сжимая потрёпанную куртку на груди Бакуго. - Знаешь, я.. просто вспомнил нашу первую встречу, помнишь?.. Там, где ещё был человеком.. Мидория опустил взгляд в пол. Дикая тоска и одиночество, что вроде бы отпустили его ещё десятилетия назад, вновь сжали свои когти над бедной душой Изуку. Кацуки, с грустью глядя на своё чудо, ласково провёл тыльной стороной ладони по его холодной шёлковой щеке, смахивая когтем дорожку слез. Малахитовые глаза Изуку в свете луны сверкали самой прекрасной драгоценностью, а слезы казались сияющим жемчугом. А веснушки.. словно звезды в эту ночь. Блеклые, робкие, почти незаметные. Вновь прильнув губами к своему сокровищу, Бакуго прижал его к себе так близко, как только мог, окружая его своим теплом и запахом так, чтобы Изуку больше никогда не чувствовал одиночество.. чтобы он больше никогда не страдал, вспоминая своё человеческую жизнь.. чтобы он всегда знал, что Кацуки его никогда не бросит.. Всегда будет рядом с ним. Изуку, обнимая оборотня за шею, прижимался к его широкой груди так близка, как только мог, топя себя в его тепле. Ведь ему это так нужно.. так необходимо сейчас. Словно воздух.. словно солнце.. словно само небо.. Так нужно его тепло... Бакуго, смочив пальцы в своей собственной слюне, нежно двигал ими в чувствительном нутре Изуку, оглаживая его любимую точку и бархатистые стенки. Изуку, сладко постанывая и всхлипывая в чужое ушко, что дергалось на каждый стон привидения, стараясь его поймать и запомнить на всю жизнь. Брюнет вцепился в чужие плечи, немного выпячивая свои бёдра. Он, ярко ощущая когтистую ладонь на своей ягодице, вновь потянулся за поцелуем, а Кацуки охотно дал ему то, что он хочет. Вынув свои пальцы и слегка облизнув их, то к сжимающейся дырочке упёрся горячий член оборотня. Бакуго, слегка приподняв ногу Изуку, ласково поцеловал его в лобик, а после мягко вошёл в него. Быстро двигаться было немного трудно, но это было и не нужно. Нежные толчки чего-то горячего и твёрдого внутри себя выбивали из Изуку томные стоны и вздохи. Его дыхание сбилось, а ноги дрожали от тёплых волн будоражащего удовольствия, оставляя табун мурашек на всём его теле. Сейчас было так тепло.. Тепло было везде. Внутри.. снаружи.. в его душе и разуме начали царствовать спокойствие и светлое счастье. А лед тоски и одиночества постепенно таял, становясь просто льдинками, а после вообще растворяясь в небытие. Горячие, всепоглощающие волны тепла облавакивало всё его тело. Изуку, мог поклясться, что чувствовал, как волчий хвост Ка-чана довольно виляет. Ха-хах.. Словно пёсик.. Мидория даже не заметил, как произнёс последнюю фразу в слух. – Хах, это я-то пёсик?! Ну держись, задрот хренов~ Кацуки, хищно улыбнувшись, прижал смеющегося брюнета к холодной стене, задирая чужую ногу повыше и начиная вколачиваться всё быстрее и быстрее, спускаясь на бешеный ритм. Смех сменился громкими стонами. Пошлое хлупонье и шлепки эхом раздавались на весь замок. Обнимая оборотня за плечи, Изуку сладко выстанывал чужое имя, прикрыв глаза. Бёдра дрожали в нетерпении кончить, а гладкую шею покрывали горячие поцелуи и укусы. Ещё несколько движений и дрожащее от эйфории нутро заполнила тягучая сперма. Кацуки, словно загипнотизированный, тяжело дышал от умопомрачительного оргазма и наблюдал за веснушчатым лицом, полным блаженства и счастья. И тут в душе оборотня преисполнилась такая гордость за себя и радость за любимого. Ведь он смог.. Он утешил.. уберёг.. успокоил.. своё чудо. По гладким щекам привидения вновь покатились бусинки слез. Но не печали, а счастья. Ему так тепло.. Так хорошо.. Ведь есть тот, кто его всегда согреет.. спасёт от холода. Кацуки, немного подумав, быстрым движением прильнул к чужому лицу и быстро слизнул капельку солёной воды, легонько поцеловав после. На это Изуку лишь звонко рассмеялся, обнимая и целуя своего любимого оборотня. – Ну правда.. как собака, Ка-чан! Ха-ха-хах!.. Кацуки в ответ на это тихо хмыкнул, крепко обнимая Изуку.