Amanecer

Холодный дождь хлестал по каменной плитке под ногами, по зашторенным окнам серых офисных зданий. В Городе этих зданий было так много, и форточки их были такими маленькими, а коридоры между помещениями в несколько квадратов столь узкими. И правда, чуть ли не треть Города была занята офисами, одинаковыми и унылыми, остальное - заводами и предприятиями, а уж небольшая часть окраины отводилась под жилые дома, узнать которые можно было разве что по приглушенным оттенкам, отличным от шума стен движущей силы экономики. Многие люди спали прямо там, где работали целый день. Один из крупнейших промышленных центров выглядел совершенно так же, как несколько других себе подобных: и по площади, и по внешнему облику. О природных богатствах здесь и речи не шло. Испуганный парнишка с ледяными глазами молча стоял и дожидался напарника, к которому его фактически приставили стажёром, а значит, бесполезным дополнением, лишь мешающим работать. К ливню постепенно присоединялся и град, и, признаться, он довольно болезненно бил по телу в серой шерстяной водолазке и синем комбинезоне. Вскоре бесшумными шагами подкрался "главный" рабочий, кто точно знал своё дело и стремился всячески выставить это напоказ. — Вот и оно, — торопливо проговорил рыжеволосый мальчик, пальцем указывая на металлический люк, что заслонял канализацию; руками в перчатках осторожно приподнял его, и из отверстия тут же принялась вытекать густая чёрная жидкость. Нефть? Нечистые силы подозревать и мысли не было — жители Города о таком не задумываются. — Ты знаешь, как это чинить? — Я знаю, — фраза была сказана медленно и без эмоций: намёком, что вообще-то каждый рабочий обязан в этом разбираться. — Оглянись. Обернувшись вокруг себя, стажёр обнаружил на земле груду чего-то, напоминающего мягкие игрушки. Этих существ отличали только мелкие признаки жизни, такие, как частое дыхание, которое можно было услышать, только если приблизишься, и кровоточащие глазки, рот, подобие носа у некоторых. Все сущности истекали кровью разных цветов: у кого-то алая, у кого-то бордовая или же бледно-розовая. Он мог испугаться ещё больше, если бы в действительности что-то чувствовал. Вместо этого бессмысленного занятия он взял одну малютку в руки (они даже не думали дрожать) и швырнул в дыру посреди дороги. Это вовсе не тяжёлая работа, как с физической, так и с моральной точек зрения. Одна за одной, игрушки пищали, когда их хватали за мягкое туловище, и громкость звука усиливалась, как только они на несколько сантиметров двигались ближе к канализации. Кровь выплескивалась порциями из сжатых частей тела и временами марала рабочую форму и перчатки. Что это за существа? Им больно? Было ли их жаль? Эти вопросы не имели смысла. Это неважно. Но со временем они закончились. Выделение тёмной жидкости прекратилось. Хоть маленьких сущностей и не видно сквозь мрак, поглощающий пространство глубоко внутри, было ясно, что оно наелось. Стажёр шумно выдохнул, вытирая рукавом пот со лба. Давно не согревающее солнце поднималось всё выше над горизонтом. Близился рассвет.