Легенда о мёртвой кукле
5 июля 2022 г., 20:13
Примечания:
Жанры и предупреждения: драма, психология, агнст
Я расскажу вам одну историю. Это история о гениальном мастере и его творении. Это история о любви. О высокой и красивой, но искусственной, а также о приземлённой, но самой искренней.
***
Почти в самом центре города на широкой улице среди множества красивых зданий располагалась кукольная мастерская. Она принадлежала самому известному в стране мастеру – Хван Хёнджину. Когда-то он приехал из другой страны, чтобы показать миру своё мастерство в изготовлении фарфоровых кукол. Он быстро завоевал признание. Его изделия были восхитительны: мельчайшая проработка деталей, чистые и ровные линии – куклы выглядели как живые, но при этом были идеальными. С возросшей популярностью заказов стало больше, а времени меньше. Хёнджин уже не успевал прорабатывать и отшивать изысканные наряды, поэтому решил нанять отдельного человека, который бы этим занимался. Но абы-кого он брать не хотел. С его любовью к идеальности ему нужен был человек, который смог бы шить такую одежду, которой позавидовали бы любые королевские особы. И такой человек нашёлся. Его звали Ли Феликс. Он был начинающим дизайнером, но смог привлечь внимание Хёнджина качеством своих работ и вниманием к деталям. Но Феликс привлёк внимание мастера не только профессионализмом. Хёнджин был эстетом, он любил видеть красоту, и для себя он признал, что Ли был самым красивым человеком, которого он когда-либо видел. Хван соврал бы, если бы сказал, что рассматривал Феликса только как коллегу, а не как ещё и украшение мастерской. Шли месяцы, работа кипела. Хёнджин и Феликс активно посещали светские мероприятия, на которых теперь были обязательными гостями. Дамы были в восторге от холодного Хёнджина, который выглядел так, будто он одна из своих кукол: безэмоциональный, неприступный и идеальный. В неменьший восторг девушки приходили и от общительного Феликса, который всем своим видом напоминал солнце – светлые волосы, веснушки и яркая улыбка делали своё дело. Хёнджин не был в восторге от этих вечеринок. Все люди там ему казались блёклыми, а многие даже уродливыми. Он замечал каждый изъян человеческого тела, каждый прыщик, каждую даже самую маленькую морщинку, любую асимметрию и неидеальный макияж, который так старательно скрывал другие недостатки на лице. Хёнджина тошнило. Его тошнило от всех девушек, чьи, как он говорил «напудренные мордочки» приближались к его глазам ближе, чем на полметра. Его тошнило от дам в возрасте, которые в порыве сосватать ему свою дочь оказывались на столько близко, что Хван мог разглядеть каждую пору, забитую косметикой и кожным салом. Его тошнило и от мужчин, в усах которых застревали остатки пищи, а волосы были настолько грубыми, что по сравнению с ними свиная щетина покажется младенческим пушком. Хёнджина тошнило от всех людей независимо от их пола и возраста. Единственный человек, на которого Хван мог смотреть, не ощущая рвотных позывов был Феликс. Но даже в нём он видел изъяны. Их было немного, но они всё же были. После каждого выхода в свет, Хёнджин запирался в комнате, где хранил своих лучших кукол, и просто смотрел на них, наслаждаясь, как он считал, истинной красотой. И пока он приходил в себя после целого дня страданий, Феликс пёк любимые брауни Хёнджина, чтобы потом сесть вместе на террасе и пить чай, обсуждая всё, что угодно. Феликс очень любил такие вечера. Он мог часами говорить с Хёнджином об искусстве, расспрашивать его о знаменитых художниках и скульпторах, а сам рассказывать о моде и стиле. Конечно, у Хёнждина часто не было настроения разговаривать, тогда он просил Феликса просто посидеть с ним в тишине, а сам в это время любовался Ли. У них вообще были странные отношения. Феликс смотрел на Хёнджина с восхищением. В своих мыслях он превозносил его мастерство, его ум и образованность. На Феликса же Хёнджин смотрел как на произведение искусства, часто засматривался, говорил, какой Ли красивый. Феликсу было приятно, даже очень, но в душе ощущалась непонятная пустота. Тем более Хвану не нравилась его улыбка. Вернее, он никогда не говорил, что она ему не нравится, но, когда Феликс улыбался, он говорил ему прекратить, потому что «Не стоит портить морщинами такое прекрасное лицо». Ли просто не понимал, как на это реагировать. Чем больше времени Феликс проводил с Хёнджином, тем чаще он слышал, что был бы прекрасен в образе куклы. Что это значит, он не понимал, пока однажды не застал Хвана, делающего его точную кукольную копию. Феликс не мог понять, он польщён или напуган, но кукла вышла воистину великолепной, поэтому он решил принять это за комплимент. Проходили дни, недели, и Феликс начал замечать странности в поведении Хёнджина. Он всё меньше смотрел на Ли, таская повсюду его кукольную версию. Больше они не проводили вечера на террасе с чаем и брауни. Хёнджин вообще практически перестал разговаривать с Феликсом, только давал очередные указания по работе. Феликса это расстраивало. Он давно себе признался, что влюблён в Хёнджина. Каждый его комплимент, хоть и только внешности Феликса, воспринимался с сердечным трепетом, пусть потом на его месте и образовывалась та самая пустота. Ли не хотел терять даже крупицы внимания Хёнджина, поэтому старался всячески его привлечь, готовя обеды, делая ему массаж, когда тот сильно засиживался за работой, и прибирая в мастерской. Но для Хёнджина Феликс будто перестал существовать. - Хёнджин, может ты отдохнёшь? Я могу сделать чай и купить сладкого или что-нибудь испечь. А хочешь, я тебе массаж сделаю? — с надеждой спросил Ли. - Ты прекрасен, знаешь это? – Феликс поднял взгляд на Хёнджина только, чтобы разочароваться, тот говорил не ему, а кукле. – Ты самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Наверное, я даже люблю тебя. Из глаз Феликса полились слёзы. Как же было обидно видеть, что человек, о котором ты так заботился и которого так любил, признаётся в любви какой-то кукле. Пусть та и выглядит точь-в-точь как Феликс, но она – просто оболочка, за которой ничего не стоит. Значит, Хёнджину действительно был неважен Феликс, его волновала лишь его внешность и хорошая работа. А он-то думал, что они хотя бы друзья. Когда Ли понял, что Хван его и за человека-то не считал, стало ещё обиднее. Настолько, что Феликс в пару шагов оказался возле Хёнджина и его «любимого», схватил куклу и кинул на пол, разбив вдребезги. Хёнджин был в ярости. Казалось, он впервые за последние недели увидел Феликса и теперь хотел его убить. В порыве злости он толкнул Феликса, и тот отлетел к тумбочке, стоящей у противоположной стены. Феликс не шевелился. Теперь уже испуганный Хёнджин подлетел к нему, помогая встать. Всё обошлось небольшой ранкой на голове. С Хёнджина будто пелена спала. Он помог Феликсу обработать рану и весь день извинялся. Как он мог так поступить со своей главной музой? Но теперь-то всё хорошо. Феликс цел и не обижается. Вот только Хёнджин начал опекать его с чрезмерной силой – не подпускал к плите и не разрешал ходить в магазин, готовя и закупаясь продуктами самостоятельно. И пусть было не так вкусно, зато Феликс жив. В глазах Хёнджина он стал как будто прекраснее. Он перестал замечать те изъяны, которые замечал раньше. Феликс стал идеальным. Это не могло не радовать. Вот только их разговоры стали каким-то односторонними. Феликс не рассказывал ничего нового, только слушал Хёнджина и иногда отвечал ему, но Хёнджин не жаловался, главное, что Феликс с ним. Нахождение на вечеринках больше не было таким невыносимым для Хвана, он просто уединялся где-нибудь с Феликсом и старался смотреть только на него. Иногда оглядываясь по сторонам, Хёнджин замечал странные взгляды, направленные на них, но не обращал внимание, мало ли, кто что думает, ему нет до этого никакого дела. Последнее время Хёнджин чувствует небывалый прилив вдохновения. Он чувствует, что скоро сотворит свой главный шедевр. И вскоре он решает, что же это будет – кукла в человеческий рост с немного изменёнными чертами Феликса, и звать его будут Фелис (счастье). Хёнджин очень боялся, что опять уйдёт в работу с головой и прошлый инцидент повторится, но Феликс его заверил, что всё будет нормально, он будет рядом и будет заботиться о нём. Хёнджин и вправду окунулся в работу, но Феликса почему-то рядом не было. Сначала он появлялся, разговаривал с Хваном, поддерживал его, но чем больше он погружался в работу, тем реже Ли появлялся в мастерской. В какой-то момент он и вовсе перестал приходить, тогда Хёнджин забеспокоился. Он решил отложить работу и подождать Феликса, вдруг тот придёт. И тот действительно пришёл. - Что случилось? Где ты был? Мне тебя очень не хватало. – начал засыпать вопросами Хёнджин. - Джинни, всё хорошо. Просто, понимаешь, мне предложили работу. – немного виновато начал Феликс. - Работу? Но ты ведь уже работаешь со мной. - Да, но мне предложили создать свою коллекцию одежды, представляешь? Ты же знаешь, я всегда об этом мечтал! – глаза Феликса горели, и Хёнджин просто не мог на него злиться. - Да, знаю, Ликси, это здорово. Но ты ведь продолжишь работу со мной? — с надеждой спросил Хёнджин. - Ну, тут такое дело… Мне придётся уехать. В другую страну. Но я буду писать тебе постоянно! И приеду, как только смогу, честно! – пообещал Феликс, глядя на потускневшего Хёнджина. - Тебе правда обязательно уезжать? – Феликс кивнул. – Что ж, тогда кто я такой, чтобы тебя останавливать? Феликс кинулся на шею Хёнджину, но объятие ощущалось нереальным. Было очень сложно поверить в то, что Ли больше не будет рядом. Хван успел к нему привыкнуть и очень сильно привязаться, теперь придётся учиться жить заново.***
Феликс уехал, но работа над шедевром продолжалась, и вот Хёнджин её закончил. И это действительно было произведение искусства: все черты лица Феликса были переданы превосходно, только Хёнджин сменил цвет волос на чёрный, глаза сделал голубыми и убрал веснушки. Куклу Хван поместил в главный зал, чтобы, когда клиенты заходили, они сразу видели, на что способен мастер. К Хёнджину часто заходили их с Феликсом общие знакомые. Они спрашивали, где же Феликс. Видимо, тот уехал, никого не предупредив. Новая кукла Хёнджина пользовалась популярностью. Многие приходили просто посмотреть на неё и сказать свои комплименты, другие пытались её купить, но Хван всем отказывал, он очень привязался к своему шедевру, он уже был частью его души. Посетителей становилось больше, но Хёнджина это не радовало. Он не хотел, чтобы на Фелиса смотрел кто-то, кроме него самого. Эта бессмысленная ревность разъедала Хвана изнутри. Вскоре он убрал куклу из главного зала, перенеся её в свою спальню. Фелис был только его и только для него. Через некоторое время Хёнджин начал говорить Фелису комплименты, рассказывать, как прошёл день, потом начал делиться едой и петь песни. В конце концов Фелис переместился на кровать Хвана. Для Хёнджина Фелис был идеальным. Он был тем, кто смог заменить Феликса, тем более они были так похожи. И пусть целовать холодный и жёсткий фарфор не так приятно, как мягкие и тёплые губы, Хёнджину было хорошо с ним. Но сказка длится не вечно. Фелис начал раздражать. Он был таким идеальным, что Хёнджину становилось противно. Он скучал по россыпи веснушек и растрёпанным волосам, но больше всего он скучал по улыбке. И если веснушки Хёнджин смог дорисовать, а волосы растрепать, то вот улыбаться кукла совсем не хотела. Комплименты сменились на обвинения, рассказы на упрёки. Раздражение вызывало и точное сходство Фелиса и Феликса. Первый как будто пытался заменить второго, но Феликса нельзя заменить. И уж точно этого не сможет сделать бездушная кукла, которая даже не умеет улыбаться! Хёнджин был зол. Он был очень зол. Да кем себя возомнила эта пустышка?! Как она смеет лежать с Хёнджином в одной кровати и ждать поцелуев?! Она что, и вправду думает, что сможет хоть в чём-то заменить Феликса?! Ха, как бы не так! Пусть сначала попробует хотя бы улыбнуться как он! Что не получается? А ты попытайся получше! Хёнджин подошёл к кукле и с силой начал раздвигать её уголки губ в попытке сделать улыбку, но тонкий фарфор треснул, оставив уродливые трещины. Хван взглянул на своё самое идеальное творение, на свой шедевр и не смог сдержать слёз. Он разозлился на Фелиса, на себя, на всех тех идеальных кукол, что его окружают. Он больше не мог этого выносить. Идеальный мир, в котором Хёнджин жил всё это время, рухнул, и на его месте остались лишь руины и треснувшая улыбка. Хван начал громить мастерскую: он разбивал готовых кукол, ломал заготовки для будущих, рвал наряды, рушил мебель. Его комната спокойствия, в которой хранились лучшие куклы, стала похожа на пляж, на котором вместо песка осколки фарфора. Но этого было мало. Хёнджин хотел стереть с лица земли эту мастерскую, которая держала его в плену всё это время. Вооружившись бензином и спичкой, он облил все помещения и поджёг.***
На следующий день, когда пожар был потушен, на место прибыла полиция. Они прошли в сгоревшее здание, где среди обломков они обнаружили труп мастера. Он лежал в обнимку с куклой в человеческий рост. Кукла оказалась подозрительно тяжёлой и её отправили на экспертизу. Как оказалось под тонким слоем фарфора был замурован труп Ли Феликса, который пропал несколько месяцев назад. Он был мёртв уже давно. Причина смерти – черепно-мозговая травма.***
Спустя время появилась легенда о прекрасной кукле с мертвецом внутри. Местные поговаривали, что, если человек её увидел, его дом сгорит, а он сам умрёт мучительной смертью.
