Антология SKZ

      Только проникнув в квартиру жертвы, он невольно остановился. С самого порога что-то кольнуло сознание, какой-то непроизвольный дискомфорт. Пройдя по коридору, до самой гостинной, он оглядел обстановку: слишком пусто, никаких фото, обыденных украшений для интерьера, банально - растений или девчачьих безделушек. Он снова позалипал в незнакомое пространство и тихой поступью направился в сторону приоткрытой двери. Как оказалось чуть позже, ванной комнаты. Но там - тоже самое: голые плиточные стены выдавали себя приглушенным отблеском лунного света. Он прильнул к проему и заглянул глубже: в полумраке у раковины стояла лишь небольшая бутылочка прозрачной жидкости и стакан с одной-единственной щеткой. На стиральной машинке, совсем рядом, лежала почти полностью закончившаяся зубная паста, а на крючке - одно полотенце.       Он развернулся, оценивающе окидывая обстановку в самой большой комнате квартиры еще раз: отовсюду веяло безразличием. Какая-то немая обречённость, серость и отрешенность, словно хозяйке просто ничего не нравилось, будто ее ничего даже не увлекало. Мужчине стало до непривычного любопытно, и он тенью метнулся на кухню, где его встретил пустой стол и почти - кухонный гарнитур, где на одной из тумбочек стояла совсем новая микроволновка, а на стене висели несколько ножей. Он подошел к холодильнику, где мысль о конспирации планомерно отошла на второй план и медленно отворил ее, старясь создавать минимум шума: даже там ничего не было, кроме воды и маленькой баночки кимчи, которая, судя по внешнему виду сквозь упаковку, уже была просрочена. В раковине одна чашка, один стакан с обломанной ручкой, одна пара палочек.       Всё в этом доме для одного. И вся обстановка, сами стены дома буквально говорили прямым текстом - наш хозяин привык так жить и даже не надеется, потому что буквально знает, что к нему не нагрянут гости, которых можно достойно накормить или попросту напоить чаем. В планах нет даже таких банальных сценариев, как идея позвать на ночёвку друзей: в гостинной стоят несколько все еще неразобранных коробок, одинокое кресло и туалетный столик со светильником без лампочки.       Да. Всё в этом доме оглушительно и с горечью кричало, что человек одинок.       Незваный гость снова вышел в коридор и в задумчивости коснулся шеи. Атмосфера была несколько удушающей, мужчина невольно почувствовал оттого раздражение и нахмурил брови. Ранее не особо распробованный эмоциональный вектор уколол висок, ему не понравилось. Инородно. Отвлекает.       Расстегнув две первые пуговицы шелковой рубашки, он ухватил спинку стула, что стоял прямо в коридоре рядом с розеткой и вступил на ковер в гостинной. Небрежно, с грохотом поставил его к окну и уселся, сложив поверх руки. Открытое окно пропускало мерные порывы свежего воздуха, что робко колыхал полупрозрачную тюль. Даже нормальных штор здесь нет. Раздражает.       Давненько он уже не был на Чеджудо, не так уж часто здесь попадаются заказы. Не прошло и часа, как он снова закурил сигарету. На сей раз умудрился даже сторону перепутать, начав с фильтра. Чертыхнулся, гневно смял испорченную и бросил на ламинат. Закурил новую, рвано выдохнул клубы дыма и стал любоваться звёздами, в надежде остудить пыл. Вот за что он любит этот остров, так это за возможность наблюдать яркую россыпь звезд. Этот вид действительно завораживает, даже такого человека, как он. Вид с легким ощущением холода, пустоты и одиночества. Невольно что-то ему напоминает. Ли так увлекся, что не сразу заметил чужое присутствие. Она вошла в квартиру так тихо, словно это не было ее домом. Лениво сняла верхнюю одежду и обувь - он отчетливо слышал звон замка и шуршание искусственной шерсти. Раздались тихие шаги по паркету, но вскоре снова затихли. Даже не испугалась. - "Не заметила?"- он оглянулся, про себя отмечая, что самым желанным сценарием сейчас было бы, если бы она просто завалилась в кровать и уснула.       Можно было бы сделать все быстро и без лишней грязи. Но нет, он обернулся и заметил в проеме женскую фигуру. Их взгляды встретились. И Минхо снова невольно завис, надменно глядя в чужие глаза, уверено, как он всегда это делал. Но на сей раз давление не имело того эффекта, которого он добивался обычно. Она смотрела в ответ спокойно, словно игнорируя явное проявление чужой доминантности. Словно Минхо даже не пытался этого продемонстрировать. Такой глубокий, такой чарующий - этот бледный огонёк в её глазах. Холодный, до ненормального безразличный. Что-то напоминает. Пронеслись мысли о дежавю, отчего у убийцы прошлись мурашки.       У убийцы. От взгляда на очередную жертву. Ну не смешно ли?       А она все также смотрела прямо в глаза, не отступая. Будто бы у них завязалась шуточная игра и не отступать, в отличие от нелепости самой ситуации - было делом чести для каждого. Но Минхо не выдержал. Или, напротив, принял вызов? - А ты бесстрашная. Смотришь в глаза самой смерти, - он жаждал наконец поймать испуг на её лице, но вышла осечка.       Она лишь спокойно отвернулась от него, устало стянула с плеч кофту из какой-то мягкой черной ткани, оставшись лишь в легком платье не по сезону. - Страх, да? Признаться честно, давно уже не испытывала его, - в этом голосе было столько отрешенности и тотального безразличия, что Минхо на миг показалось, что он здесь чисто по-приколу сидит. Что серьезность ее похуизма на деле еще мощнее и увесистее, чем его намерение лишить ее сегодня жизни. Как же раздражает.       Он громко поднялся со стула, что тот чуть было не завалился на пол, нагло ухмыльнулся и подошел к девушке. Подошел и встал вплотную, до интимного близко, однако она никак не отреагировала, не сделала и шага назад. Лишь подняла пустой взгляд и принялась разглядывать еле сдерживаемое раздражение, бурлящее на дне чужих глаз. Малозаинтересованно опустилась чуть ниже, видимо, изучая носогубный треугольник, потом - несколько выше, в район лба и волос, а потом снова в глаза. Гляделки эти продолжались недолго. - Послушай... - глухо начала она, не прерывая зрительного контакта, - Исполни три моих желания, - не отрывая взгляда от его хищных глаз, сказала Тия.       Парень непроизвольно усмехнулся ей в лицо, ещё никогда прежде ему не попадалась такая наглая жертва. Непроизвольно глядел остановку за ее спиной и уткнулся взглядом на этот чертов светильник без лампочки, словно будучи в поисках свидетеля этому безобразию. Потрясающая дерзость, нужно отдать ей должное. - Дорогуша, - склонив голову на бок, вкрадчиво начал он, - ты кажется адресом ошиблась, я тебе не добрый милый персонаж из детской сказочки, - он склонился ближе, к самому уху, и также глухо прошептал - Я тот, кто пришел за твоей жизнью. Вальяжно отстранившись, и спрятав руки в карманах, мужчина поймал первую эмоцию за вечер: удивление. Девушка чуть расширила глаза и приоткрыла губы, словно желая что-то сказать, но все же не решилась на комментарий. Из-за этого в комнате воцарилась уже совсем другая атмосфера. Минхо незримо сжал руки в кулаки - не на это он рассчитывал. - Но... Скажи мне, чего тебе это стоит? - она отбросила сумку, что до этого держала в руке, чуть в сторону, и продолжила, не поднимая головы - Просто перед смертью хочется побыть обычным... человеком, - её голос нелепо дрогнул на слове "человек". Ли оживился на явном первом проявлении чужой слабости. Однако, за место очевидно ожидаемого азарта и довольствия - больше взыграло любопытство. Опять. И он начал крайне ювелирно играть дурочка. - Да что ты? - он изогнул бровь, разместив собственные руки на боках, - Может, мне еще стоит развернуться и уйти прочь?       Она, как ни в чем не бывало, прошла мимо него и направилась к своей старенькой рисоварке. - Нет, - снова это тотальное равнодушие, она даже не думала толком над ответом, - Убьешь меня, но после того, как исполнишь два моих желания, - она снова подняла голову и заглянула в чужое лицо, которое просила о достаточно абсурдных вещах, - Пожалуйста. О большем не прошу, - не дожидаясь ответа, следом девушка подошла к кухонному гарнитуру и вытащила из глубины шкафа ещё одну миску и приборы.       Минхо молча наблюдал за ее действиями. Если признаться честно, он был несколько застан врасплох подобным поведением. Но, черт бы его побрал - любопытство сжирало изнутри.       Смирился, подумал о том, что останется в выигрыше в любом случае. Раздраженно выдохнул и следом поставил стул, на котором дожидался свою цель не так давно, на место - к кухонному столу. Деловито сел, скрестил руки на груди. Немного немудреной суеты - и Тия поставила миску с рисом, приборы и стакан воды напротив своего палача. Те же манипуляции проделала и для себя. - Моё первое желание - поужинай со мной, - Тия смотрела на него, точно по направлению темных глаз. Но Минхо преследовало навязчивое чувство, что она смотрела куда-то сквозь. Это было первым моментом, который он бы назвал действительно странным.       Он подхватил палочки и встряхнул головой, еле заметно. Старался не придавать этому никакого значения. Да и зачем? Совсем скоро она умрет. А что она за человек такой, чем жила и дышала до этого момента, почему стала такой - это не его дело, отнюдь.       И только сейчас он обратил внимание: кухонный стол был настолько маленьким, что им едва хватало места сидеть за ним и более-менее свободно расположить руки с приборами, хотя они и сидели друг напротив друга.       Подавая прихваченные вскользь салфетки, она пару раз незатейливо коснулась его пальцев. А следом в задумчивости прижала сжатую ладонь к собственной грудной клетке. Возможно, собственные воспоминания уже порядком подводили ее, как и мировосприятие в целом, но...Они были такими холодными, что снег по сравнению с ними показались ей тёплой водой.       А Минхо внимательный, временами даже слишком, что далеко не всегда идет ему на пользу. Он заметил перемену в чужих глазах, а еще еле заметный отпечаток печали. Доброй печали. И нечто снова ощутимо кольнуло, где-то глубоко, за той самой ледяной исполинской стеной, что он самолично когда-то выстроил. - Прозвучит до нелепости абсурдно...Хотя, вся эта ситуация именно такая, от самого начала до этого самого момента, правда? - первый раз на ее губах заиграло что-то, отдаленно напоминающее улыбку, - Но так приятно с кем-то трапезничать, пусть даже молча, - её голос сейчас, в этой небольшой минималистичной кухне звучал как-то неправильно мягко.       Ли только подхватил риса, но замер, так и не попробовав тот на вкус. Отголоски прошлого полоснули Минхо по коже, оставляя незримые для глаза порезы - точно от бумаги. Его суженная. Когда эту фразу произнесла девушка, с которой он желал связать свою жизнь, он еще не знал, что она станет ее последней фразой. Что...Что же она ему сказала? О чем вообще она так часто говорила ему перед тем, как совершить самоубийство? О каких незначительных, как ему тогда казалось, вещах она с такой теплотой и нежностью говорила ему каждый раз, когда он, уставший, возвращался домой? Глупый. Просто идиот, ничего не заметил.       А она упорно травила себя ядом на протяжении полугода. Добровольно травила, продолжая улыбаться. А он ничего не замечал.       Перебор. И в очередной раз поддавшись одной из своих немногочисленных слабостей, Минхо остервенело впечатал палочки в поверхность стола, выскочив из-за него. Тия, скорее от неожиданности действия, столь же стремительно подпрыгнула на стуле, чуть было не опрокинув стакан с водой. - Какое- Какое твоё второе желание? - он непроизвольно повысил на неё голос, просто хотел как можно быстрее уже покончить со всем этим.       Как же он старательно прятал эти чувства за семь замков и сотню печатей. Как же он желал оставить это болезненное прошлое далеко позади. А она, столь просто и до неприличного нагло, дерзко напоминала ему о делах давно минувших дней. О главной его слабости. Непозволительно.       Внимательно смирив мужчину взглядом, девушка неторопясь встала из-за стола и, как и он не так давно, подошла к нему вплотную. От ее палача более не исходила та пуленепробиваемая аура уверенности и надменности. Он был откровенно сбит с толку и несколько раздражен. Неординарно, однако, ей показалось это несколько забавным. Она была готова ко всему этим вечером, но что ситуация подобным образом переломится в ее сторону - абсолютно точно нет. Интересная реакция. Он него буквально пахнет кровью, но, быть может, из-за недостатка нормального общения с людьми, Тия не находила всю эту до комичности нелепую ситуацию до конца таковой. Ее тоже одолевало любопытство. Азарт. А еще это было непонятной природы влечение. Нездоровое - однозначно.       Незаметно приподняв кисть, самыми подушечками пальцев она провела по его шелковой рубашке. - Второе желание? - ее голос стал ее ниже, грохнулся вниз до самой хрипотцы от возникших в момент непривычных мыслей с отблеском красного. Второй рукой, мягко постучав пальцем по губам, она продолжила, - Хочу, чтобы ты поцеловал меня, - в её голосе всё так же не было никаких привычных эмоций, лишь тональность ниже, да этот гребаный нечитаемый взгляд, - хочу, чтобы ты закрыл глаза. Просто представь, что целуешь действительно важного для себя человека.       Она не заходила откровенно дальше. Лишь выжидающе смотрела, пока ее холодная ладонь покоилась на его груди.       Желваки на лице Ли ходили ходуном, дыхание непроизвольно сбилось ко всем чертям. Она что, над ним издевается? Вот такие вот вещи говорить с таким-то лицом? И он все равно не признается себе, что ее черты в лунном свете смотрелись крайне притягательно. И у ж тем более, что ее запах болезненно напоминал ему об одном человеке. До невозможности напоминал. - Ты что несешь вообще? - из последних сил он делал вид, что все под контролем, когда в эту ложь, будь он свидетелем, не поверил бы и ребенок, - Зачем мне представлять кого-то? Он даже не обратил внимание на то, как построил свой вопрос и что по итогу сказал. А Тия лишь убедилась в своих призрачных догадках, дав им плоть и кровь. Она попала. - Все просто, - снова это подобие улыбки на ее губах, - Мне до смерти хочется ощутить самое теплое, нежное касание в своей жизни, - её холодная рука, разрушив все барьеры, уже была на чужой щеке. Он пал. Все так бессмысленно. Пал и перехватил её тонкое запястье, окольцевал свободной рукой ее талию, склонился, точно задыхаясь - и поцеловал. Почему он вернулся к тому, отчего так бежал? Снаружи царил самый настоящий беспорядок. Луна величественно возвысилась над островом, но никто не стал тому свидетелем - дождь со снегом нещадно покрывали землю белоснежной коркой, не оставляя той и шанса. Звезды скрылись за серо-синей пеленой. Он потерял то, что было ему дорого. Пообещал себе, что более не сорвется. Не желал более ощущать этого. Никогда. Холод. Привычный холод сменился невыносимым жаром. Он пал.