[Сезон 1].Самадхи

Учёба тянулась, и тянулась, и тянулась… Я вяло моргала на уроках, большую часть информации пропуская мимо ушей и практически засыпая с открытыми глазами. Как-то мне уже и забылось, насколько сложно сосредотачиваться, когда ты хочешь спать. Будучи взрослой, самостоятельной и умной, — подчёркиваю: умной! — женщиной, я быстро наладила гигиену сна и отслеживала его качество через фитнес-браслет. Если у меня и случались бессонные ночи, то на следующий день я не планировала ничего энергозатратного. А здесь… расслабилась. Даже не ожидала, что буду переписываться с мальчиком, как раньше. Был у меня друг, с которым мы могли по несколько часов кряду висеть на телефоне, обсуждая что угодно… А потом ему стукнуло пятнадцать, и общение с девочкой стало «не крутым». Надеюсь, здесь такого не повторится. Адриан рассказывал мне про мир, с которым он был знаком: манга, комиксы, фильмы, книги и музыка. Для меня он стал проводником в новую реальность, с которой я не встречалась, несмотря на сроки своего попадания. Здесь не было знакомых мне певцов, произведений и фильмов; на их место пришли другие. И, честно говоря, мне они казались более… убогими. Я не пыталась принизить культурные достижения этого мира, но они представлялись мне карикатурой на нормальное искусство. Всё было как-то сахарно, приторно — словно люди не хотели задумываться о том плохом, что живёт в тенях и пыльных углах. Местные страшилки практически ничего не трогали в душе; Пеннивайз и Садако впечатляли сильнее. Комедии и романтические франшизы, напротив, легко выбивали у меня слёзы от смеха или щемящего чувства нежности. В общем, тут были свои перекосы. Люди жили с ними вполне счастливо, а я видела возможность занять пустующий пьедестал Стивена Кинга ввиду отсутствия даже пародии на Короля Ужасов. Вот они, перспективы. Музыка тоже была разная, но Адриан предпочитал слушать глэм-рок, что мало вязалось с его образом. К милому личику, зелёным умильным глазкам и мягкой улыбке подошла бы классика или, на худой конец, корейская попса. Ах, классика. Тут она тоже была другой. Не было Шуберта, Баха и Бетховена. На звонках в колл-центрах не играли Времена Года. Но была другая музыка, такая же приятная и интересная. Мир жил, отличался от моего и этим сильно меня интриговал. Адриан на уроках так же клевал носом. Мы с парнем вяло перекидывались бумажками с крошечными рисунками, по две бумажки в час. Нам бы поспать… но на первой перемене меня увлекла разговором Алья, на второй я, — сама того не осознавая, — сцепилась с Хлоей, а на третьей… — Маринетт, — я отвернулась от Альи и с удивлением посмотрела на окликнувшую меня мадам Бюстье. — Да, мадам? — На посту охраны тебя ждёт Надья Шамак. Я кивнула в благодарность и встала из-за парты. На всякий случай, — я воспитываю в себе эту привычку, — я взяла крошечную почтальонку, которую носить стала исключительно из-за Тикки: квами понравилось спать в ней, запутавшись в голубой шарф. Хм, а разве этот шарф Маринетт не дарила в каноне Адриану?.. да не суть. — Друзья мои, — торжественный спич был прерван зевком, — если не вернусь к началу урока, то прошу считать меня похищенной акумой. — Клоунесса, — закатила глаза Алья. — Может, что-то с Манон случилось. Что за шуточки? Алье на Манон я жаловалась регулярно; Сезер в ответ рассказывала про своих Сапотисов. В итоге мы, чокаясь бутылочками с водой, решали, что чайлдфри — это очень даже неплохое движение. — Как прикажете, шеф. Проходя мимо Адриана, я пихнула его в плечо. — Так всю жизнь проспишь, — задрала я нос в стиле Хлои. Адриан вяло отмахнулся и разлёгся на парте. — Сходим сегодня в кино? — предложил он, потирая глаза. Я пожала плечами. — Почему нет. Нино, Алья, вы с нами? — Отличная идея, — кивнула Сезер. — А теперь иди к своей акуме. — Но ты же спасёшь меня, о величайший из героев! — Ага, с Ледибаг и Нуаром впридачу. Иди уже! Знали бы мы, что это нифига не было шуткой. Надья ждала меня на посту охраны, как мне и сказали. Выглядела женщина как образец безмятежности: расслабленное лицо, руки вдоль тела, равнодушный взгляд. Будь я немного внимательнее, то обязательно заподозрила бы что-то неладное. Но я не была. А потом уже было поздно что-либо делать. — Мадам Шамак, что-то с Манон? — спросила я, подходя ближе. Надья повернула ко мне голову, и я нахмурилась. Вот вблизи-то абсолютно ровное, ничего не выражающее лицо вызывало безотчётный страх. Это было неправильно. Хоть какая-то мимика сохраняется даже при дереализации, а тут — ровный блин, припорошенный брендовой косметикой. — Да. Иди за мной, — сказала Надья таким же ровным голосом, прежде чем развернуться и начать уходить. Я переглянулась с охранником и пошла следом. Шамак я успела неплохо узнать за пару встреч, у неё иногда были такие моменты плохого выражения эмоций. В основном когда их становилось слишком много или же Надья была в ярости. Идя за женщиной, я пыталась понять, что не так. Очевидно, что Манон с матерью всё-таки поговорила. Дело в этом? Манон сказала что-то, из-за чего Надья на меня злится? Мда, не было печали. От слов своих и советов я в любом случае не отказалась бы, но иметь дело с разъярённой матерью мне не улыбалось. — Мадам Шамак, что случилось-то? — Иди за мной. Кук… Манон тебя ждёт. От её «Кук» я напряглась. Пользуясь тем, что Шамак шла впереди, я аккуратно выудила из кармана телефон и, открыв последнюю переписку, — с Альей, потому что я опоздала утром и Сезер спрашивала, уж не вознамерилась ли я прогулять, — написала «SOS». Хорошо ещё, что для СМС я выбрала такое короткое сообщение. Потому что Надья, едва я отправила его, резко ко мне обернулась, — слишком неестественно, криво, стрёмно, — и выбила телефон из рук. — Ну что ты так, — сказала Надья всё тем же ровным голосом. — Зачем? Она бросилась на меня, я даже закрыться не успела. Но вместо удара, который я ожидала, Надья обхватила меня руками поперёк груди и взлетела, словно нас кто-то дёрнул за привязанные к телам нитки. Завизжав от испуга, я вцепилась в женщину руками и ногами, как паникующий детёныш коалы. Надья летела всё выше и выше, за границу пушистых барашковых облаков. В итоге она остановилась возле платформы, словно состоящей из плотных грозовых туч, и медленно опустилась на неё. Я с одержимой слезать не спешила. Ну уж нет, то, что она легко ходит по тучкам, ещё не значит, что я так же спокойно буду на них стоять. — Спускайся, — приказала Надья. — Кукловод сейчас придёт. Что ж, выбора у меня не оставалось. Продолжая обнимать женщину руками за шею, я аккуратно спустила сначала одну ногу, потому вторую. Тучка была плотной, как школьный мат на физкультуре, я даже не проваливалась. Но и веса-то во мне было килограмм сорок, так что это даже не удивительно. Рискнув отпустить Шамак, я отошла от неё на несколько шагов и тревожно огляделась. Вокруг были стены, возведённые из тех же мрачных туч и куча игрушек. Новенькие, никому не нужные куклы, барби, мягкий плюш — всё это валялось вперемешку с конструкторами, железными дорогами и книжками. Часть игрушек была сломана. Оторванные лапки у мягких медведей, открученные головы у куколок, развалившиеся домики… Я чувствовала себя Тихиро, потерявшейся в детской сына Юбабы. — Я должна идти, — сказала Надья. Перспектива остаться одной меня совсем не радовала. Только я подумала, что в этом мире нет хоррора… накликала, блин. — Идти? Куда? — Я должна идти, — повторила Надья. — Я должна делать хорошо Кукловоду. Приносить радость. Жди Кукловода. Она взлетела и быстро скрылась за белыми облаками внизу. Я осталась одна… ну, почти. Тикки, выглядывающая из сумочки, определённо возвращала мне веру в хороший исход.