[Сезон 1].Самадхи

Проснулась я на два часа раньше будильника от ощущения, что кто-то вылил мне кислоту на лицо. Вскочив с кровати, я болезненно застонала и сдёрнула с лица маску. Патчи отдирались от кожи с кусочками эпидермиса, а ещё с такой болью, что я едва не вскрикивала. Тикки, разбуженная моими стенаниями, обеспокоенно вилась рядом, зажимая большой рот лапками. Значит, дело совсем дрянь. Я спрыгнула с кровати, не пользуясь лесенкой, — всего-то два метра, для Ледибаг смешно, — и побежала в ванную комнату. Маринетт повезло, она имела собственную. В ванной я схватила душ, врубила ледяную воду и направила струю в лицо. Стало немного легче, но из глаз всё равно текли слёзы, сразу смываемые прохладой. — Маринетт, ты как? — тихонько спросила Тикки, когда я немного сбавила напор душа. Я помахала квами рукой, пытаясь успокоить без слов. Учитывая, что малышка ткнулась мне в пальцы тёплым лбом, вышло не очень. Одежда промокла спереди насквозь. Лицо пылало. Когда это ощущение слегка притупилось, а кожа онемела из-за ледяной воды, я рискнула выключить душ и взглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрел практически Фредди Крюгер. Ну, может, слегка посимпатичнее. Кожа не проваливалась, а, наоборот, набухла кучей маленьких красно-бордовых пузырьков. Некоторые лопнули, обнажая под собой тёмное мясо. Выглядело страшно, да и ощущалось не лучше. — Что за фигня? — прохрипела я, рассматривая изуродованное лицо. Тикки практически рыдала. — Я… я не разбудила тебя… прости-и-и! Приблизившись к зеркалу, я с ужасом всматривалась в свою кожу. — Почему такая реакция? Квами всё-таки расплакалась. Крупные слёзы скатывались по мордочке и истаивали в воздухе, едва от неё оторвавшись. — Может, там янтарь в составе, — всхлипнула Тикки. — У многих божьих коровок на него аллерги-ия!.. Хлоя мне дала премиальные патчи, так что всё было возможно. Я бы не удивилась, если бы в них реально был янтарь или ещё какая дорогущая приблуда. — Тикки, это можно как-то исправить? — тихо спросила я, смотря на отражение. Нет, ну с таким и жить можно… но я не хочу. Не хочу! У Маринетт было красивое лицо и нежная светлая кожа, которые меня вполне устраивали. Не хочу жить Фредди Крюгером! — Исправить?.. Да! Скорее, проводи трансформацию! Супер-Шанс! — Абракадабра! Розовое сияние принесло с собой облегчение и уняло боль в лице, которая начала нарастать. Однако в зеркале отражалась всё та же страшно-печальная картина, немного прикрытая маской. Я использовала Супер-Шанс, закономерно получив в руки большую баночку с кремом, и сразу же намазалась. Средство впитывалось, едва касаясь кожи, и боль затихла насовсем. Прервав синхронизацию, я намазала лицо ещё раз и облегчённо выдохнула. Тикки тоже не сдержала радостного писка: лицо выглядело как лицо, а не как кусок мяса. Оно всё ещё было бордово-красным, на щеках бугрились отвратительные высыпания, но глаза хотя бы нормально раскрылись. Ну, для полукитаянки, конечно. Я осмотрела свою шею и уши, и тоже от души намазала пострадавшую часть кожи. Мне всё ещё немного тянуло под глазами, но это ощущение не шло ни в какое сравнение с тем, что было пять минут назад. — Тикки… почему ты не сказала про аллергию на янтарь? Квами выглядела пристыженной. И очень грустной. Я бы даже если хотела, не смогла бы на неё ругаться: малышка, судя по выражению мордочки, наказывала себя сама. — Не у всех Ледибаг она проявляется… я и подумать не могла, что янтарь могут добавлять в косметику. — Ой, туда что только не пихают, — я осторожно коснулась опухшей щеки, жалея себя и ругая свою «удачу». — Ты и не представляешь. Может, есть ещё что-то, о чём тебе стоило бы мне сообщить? Тикки мелко закивала и принялась тараторить. У некоторых Ледибаг была аллергия на молочку, — не мой вариант, я нормально ела сыры, — у других на мёртвый мех; это было больше похоже на то, что Тикки подбирает девушек по одному шаблону и генетическому коду. А вот аллергия на янтарь встречалась чаще всего, и была проявлением слияния с квами. — У меня тоже непереносимость янтаря… я чешусь, очень сильно. — Но это не опасно для тебя? — Нет. Но очень, очень неприятно! В этот раз подарок Супер-Шанса не особенно тянул энергию, что меня несомненно радовало. Я с отвращением рассматривала своё лицо, заранее представляя реакцию в коллеже на такую смену имиджа. Блин, а ведь ещё с родителями говорить… бедная Сабина, она очень ответственно относилась к внешнему виду. Китаянка же. А может и не говорить вовсе? Хм-хм-хм… аккуратненько спуститься по пожарной лестнице, а потом и вовсе прогулять уроки. Нет, прогулять — не вариант. Учителя сразу звонят родителям, спрашивая, на какой дороге жизни потерялось их дражайшее чадо. Мне только этого не хватало, учитывая потенциально возможные прогулы в будущем. А вот идея с лестницей очень даже ничего. — Как думаешь, за день пройдёт? Тикки подлетела к моему лицу так близко, что воспалённой кожи коснулся воздух. Больно не было, хотя я напряглась в ожидании неприятного укола. — Должно. За пару применений стало намного лучше. — Ну и отличненько. Эй, расслабься, — я пощекотала квами, — всё нормально, я жива. И это всё пройдёт, даже шрамов не останется. По крайней мере, я на это надеялась. Перед выходом я ещё раз щедро намазала щёки и лоб, как самые пострадавшие зоны лица. И, собравшись на учёбу, вылезла на балкон. Благо, до пожарной лестницы можно было добраться через крышу, никаких трудностей. Самое неприятное ожидало меня впереди: разговор с одноклассниками, а особенно с Альей и Адрианом обещал быть просто незабываемым. Ведь ещё только вчера эти двое видели меня с ровными сероватыми щёчками… — Интересно, насколько сильно взбесится Алья, если я пошучу про то, что решила вернуть на щёки немного румянца и перестаралась? Щёки у меня были бугристыми и красно-пурпурными, с тёмным подтоном. Просто ух, а не румянец. Тикки закашлялась в почтальонке. — Я бы так не рисковала, Маринетт, — услышала я её приглушённый голос. — И то верно.