В порно секса не бывает

Они занялись порно. Егор жадно, словно кусая сочный персик, поцеловал Андрея, незаметно включилась музыка — chillout, как раз для ласк. Причмокивания, вздохи, казалось, воссоздавались сами собой. Члены натянули чистейший шёлк домашних штанов, у всей одежды незаметно истончилась ткань, плотно облегая разгорячённые тела. Первым был Егор — сорвал футболку, швырнул за спину. Выпрямился, красуясь прессом, томно завёл руки назад, словно сдаваясь в порно-рабство полицейскому. Мышцы груди натянулись, кожа сверкала, покрытая хайлайтером с блёстками. В выбритые подмышки так и хотелось зарыться. Ну и финальный штрих — лёгкое движение головой, позирование, чтобы закадровый вентилятор небрежно встормошил причёску. Андрей решил не отставать, однако вместе с футболкой сорвал и штаны, остался в джоках и носках с бананами. Танцевальным движением прижался к Егору, пах к паху. Повалил на кровать. И снова в воздухе запузырились причмокивания и вздохи. Тела двигались навстречу друг другу, словно партнёры хотели трахнуться через одежду. Ремикс Мадонны сменил chillout. Андрей, повторяя ритм ударных, спустился ниже, освободил обрезанный член Егора. Слизнул капельку кристально чистой смазки, пару раз ударил себя по щеке, плотоядно посмеиваясь. Провёл языком от корня до уретры, на финишной прямой заглотил. Егор вскинул голову и застонал, как если бы только что кончил. Ему было экстатически приятно. А ещё невероятно скучно. Член упирался изнутри в одну щеку, другую. Долбил нёбо, горло, заглатываемый по корень. Андрей нисколько не задыхался и не крючился, ублажал профессионально. Егор охал, ахал, постанывал, вздыхал, издавал «fuck yeh!» и страшно-престрашно скучал. Как же всё это осточертело! Остатки одежды красочными пятнами разлетелись по комнате. Пришло время поменяться ролями. Теперь уже Егор отсасывал Андрею, на четвереньках, выпятив зад и слегка раздвинув ноги, словно на него направили камеру. Член Андрея, конечно же, был длинным, гладко выбритым, бесшовно обрезанным, в меру толстым. И пахнущим попкорном. — Fuck yeh! — прокричал Андрей, схватил Егора за волосы и прижал к яйцам. — Соси! Мошонка была, естественно, безволосой, естественно, вкусно пахнущей. Без лишних венок, без намёка на провисание или варикоцеле. Естественно. И, естественно, Егор кайфовал, облизывая каждый сантиметр, продираясь даже дальше дозволенного — к благоухающей знойной розой выбритой дырочке меж раздвинутых ног. Тоннелю наслаждений под защитой тугого сфинктера. Андрей не позволил. Зарычал, грубо, но безболезненно отпихнул Егора. — Раком, сучка! Егор покорился. Спустился на пол, наклонился, упёрся руками в матрас, выгнулся в ожидании невероятного порно-наслаждения — надоевшего за все эти годы, приевшегося. Почувствовал жар головки, приставленной к анусу. Прикрыл глаза. Андрей харкнул, размазал слюну — это было единственной смазкой, единственной защитой и разработкой. Вошёл. Застонали оба. Задвигались в ритме. Вздохи и «fuck yeh!» были настолько насыщенными, что их звучащие очертания можно было увидеть в воздухе спальни. Егор едва сдерживал крик — от ануса по всему телу распространялся сладостный огонь. Дрожащие колени подкашивались. К счастью, пришло время поменять позу после символического шлепка по тут же раскрасневшемуся заду. Скачку продолжили сидя, сотрясая и так уплотнившийся вздохами воздух. Нисколько не опавший от анальных ласок член Егора бился об живот, яйца подпрыгивали над яйцами Андрея. С каждым толчком наслаждение увеличивалось и казалось, что дальше некуда. И каждый раз это было заблуждением. Опять сменили позу — теперь по-собачьи и как можно больше шлепков. Потом бабочкой. Колонной с плющом, ивой, согнутой ветром, крабиком, трапецией. Сидя на корточках, в обнимку, на боку, опять верхом, полусидя, лёжа. В финале закрыли кольцевую композицию тем, с чего начали, — раком. Егор визжал, орал от торопливых толчков; от невыносимого наслаждения хотел сдохнуть. Андрея не слышал, так как оглох. Не видел комнаты, так как ослеп. Наконец, с последним рывком оба кончили. Комнату расщепило на частицы, спальный район разнесло на щепки, людей истёрло в фарш. В соседних районах ударной волной сорвало хлипкие крыши, повыбивало окна и повалило деревья. На развалинах города Мадонна допела последние строки.

***

— Горка, что-то не так? Приболел? Не отворачивайся, посмотри мне в глаза. Что случилось? У тебя во время порно лицо было кислючим, словно помер кто. Я что-то не так сделал? Они, обнимаясь, лежали в чистейшей кровати без следов предэякулята, спермы, слюней. Егор смотрел в стену, кусая губы. Андрей ждал. — Обещай, что не будешь злиться. — Горка, ты меня пугаешь… Хорошо. Обещаю. Что не так? — Я начал смотреть секс. И, понимаешь, он мне понравился. — Фу, — ответил Андрей, однако почти безразлично, тоже задумчиво уставился в стену. — Хотя, наверное, это за пределы нормы не выходит. Но а чего кислый тогда? Хочешь как в сексе, что ли? — Именно. Некоторое время молчали. — Но там всё не по-настоящему. И неприятно, Горка. Признаюсь, я тоже иногда смотрю, а ещё комментарии извращуг читаю, которые это практикуют. Представляешь, для него придётся покупать презервативы и смазку. Не понимаю только какую — машинную? В чём смысл? — Не, есть специальные для секса. Это как слюна. — Всё равно не вижу смысла. Есть же слюна. И ещё я слышал истории, что там оргазм всего один — если вообще будет. И он всегда только в конце. И только через член! У женщин, вроде, их может быть несколько. Но чаще ни одного. Извращение ведь! Егор повернулся к Андрею, обиженным лицом уткнулся в плечо. — Там музыки никогда нет. Представляешь, Горка, порно без музыки? Кажется, и сперма не растворяется, а засыхает. Одежду новую придётся ещё самостоятельно покупать. И, вроде, — я могу ошибаться, это уж слишком безумно звучит — наслаждение от активной роли ощущается как поход по-маленькому, но чутка получше. А наслаждение от пассивной — как по-большому… Фу! У меня, кроме мата, слов нет. Неужели ты хочешь заняться чем-то подобным. — Угу. Андрей слегка отстранился от Егора, чтобы увидеть грустное-прегрустное лицо. — Горка, я могу понять копрофагию, но секс… — Всего один раз. Чего тебе стоит? — Секс, Горка, секс!.. — Да вряд ли так уж дьявол страшен, как его малюют. — Секс! — Начнём с неполноценного, минета. Тебе. Тогда и страдать не придётся. Один минет тебе в сексе. Пожалуйста! Ну скажи, что согласен? — Согласен. Егор глянул недоверчиво. — Точно? — Да. Минет не звучит как что-то опасное. Приступай. — Без подготовки? Даже гуглить не будем? Андрей захохотал. — Горка, господи, ты же сам говорил, что не так уж дьявол страшен. — Отбросил одеяло. — Соси давай. Глянем, что за тварь такая этот секс. Егор кивнул, неловко перебрался в ноги Андрея. Было странно слышать скрип кровати, спокойное дыхание, а не музыку. Не возникло мелодии даже при приближении к гульфику трусов. Очень странному гульфику… Без стоящего члена, а с членом опавшим. Егор потянул резинку, надеясь, что ткань сорвётся. — Горка, блин, не надо! В заднице стягивает! Лучше просто стяни их с меня. Нет. Нет, не так! Мне больно! Ох, чёрт, давай я сам. Слезь с ног. В тишине, с ворчанием, они расправились с трусами. Под ними оказался сморщенный кусок плоти, почти что кожура колбаски без содержимого. Под обёрткой — широкая мошонка. Левое яйцо, вроде, больше правого. А ещё Егор заметил лёгкую щетину. Огладил, чтобы убедиться. Андрей хохотнул, попытался поджать колени. — Стоп! Стоп! Ну не щекотать же. — Прости. Егор подёргал опавший член, попытался надрочить. К счастью, орган быстро набух, вздулся венами, приобрёл товарную привлекательность. Но всё равно было что-то не так. Член пах… по́том, отдавал немного вяленым мясом и чем-то подгоревшим. Из уретры выступила капля смазки, мутная, не блестящая. — Горка, мы всегда можем вернуться к порно, если что. Ты не обязан делать секс. На мгновение заиграла музыка, яйца приобрели гладкость, запахли попкорном, а тело Андрея засияло от хайлайтера с блёстками. — Нет, не хочу! Вернулась неприятная картина секса. Егор, мысленно перекрестившись, заглотил, решив начать с «полного погружения». Тут же «вынырнул». На вкус член был как на запах, но хуже. На языке остались две мерзостные волосинки. — Наверное, всё-таки надо было подготовиться. Помыться, да? — истерично хохотнул Андрей, у него начал падать. Егор заметил метаморфозы, поэтому быстро задрочил, стараясь принимать сексуальные позы, оттопыривая зад. — Горка, не оттягивай так сильно член! Чёрт! В сексе его больно оттягивать вниз, оказывается. И сделай что-нибудь, он падает! — Делаю! Егор продолжил яростно дрочить, иногда решаясь на пару заглотов, но последние оканчивались мерзкими бульканьями и предрвотными рыганьями. Неожиданно, через какие-то жалкие четыре минуты, Андрей выстрелил тёплой спермой в лицо Егору, попал в глаз. — Глотай! Конча не должна попасть на простынь! Простынь Егор, вроде, спасти смог, заглотив, последующие струи. Омерзительно горькие, буквально обжигающие горло. Не задумываясь, полез целоваться. Андрей быстро вскочил с кровати. — Нет! Фу. Мы ж не в порно! Не надо. Только после того, как умоешься. — Хорошо. Знаешь, ты как-то быстро… — Ой, вот только без этого, сам ведь секса попросил. — Прости. — Егор кашлянул. — Как тебе? — Не знаю, что насчёт сравнения с походом в туалет, но в него ходить приятнее. Не понимаю, зачем этим дерьмом люди занимаются? — Может, в следующий раз будет лучше? — Даже и не думай! Ни за какие коврижки! Иди лучше умойся, у тебя до сих пор всё на лице. Тупой секс! Ёпа… Стой. Стой, подожди. Кажется, в глаз тебе попало. Чёрт возьми! У тебя глаз кровавый, ты посмотри в зеркало! Егор кашлянул, попытался отхаркнуть вставший в горле ком, подбежал к зеркальной дверце шкафа, взглянул в отражение. Белок глаза в самом деле был словно в крови, а веки распухали и краснели. Покраснела и кожа под белёсой спермой, набухли губы, их начало покалывать. — Горка, твою мать, что с тобой?! Егор не ответил, побежал в ванную, смысл сперму горячей водой — не вышло. Она как будто сварилась, свернулась в липкие катышки. Промыл пенкой для лица, ощущая, что Андрей стоит позади. — Горка, у тебя аллергия? Не? Это похоже на аллергию. — Похоже, — прохрипел Егор, откашливая неоткашливаемые комки. — Есть антигистаминное? — Сейчас посмотрю. Хоть сперма благодаря пенке смылась, это не помогло. Лицо пухло на глазах, а сам простреленный глаз превращался в кусок плоти. Давление крови в нём физически ощущалось и было сравнимо с болью, но больше беспокоило тяжёлое дыхание. Каждый свистящий вздох давался так, словно на грудь положили толстенный металлический диск. Панический ужас и отупление приходили с недостатком кислорода. Егор понял, почему комки в горле не откашливаются — это было само горло, распухшая слизистая, возможно, язычок. Когда Андрей вбежал в ванную, Егор тихо рыдал от панического ужаса, хрипел. Сидел на полу. Его кожа потемнела, приобрела баклажанный оттенок. — Бля-я-я-я-я-ядь! Глотай! Глотай таблетки, блядь, сука, я вызываю скорую! Живи! Горка, блядь, живи!

***

Новость эта была опубликована на первой странице, однако центральной не стала. Высадка деревьев самолично мэром города оказалась востребованнее у публики, по мнению редактора. Сопровождало трагедию фото струи неопределённой жидкости, летящей в лицо мультяшной фигуры. Заголовок гласил: «Убит выстрелом в глаз». «1 июля молодой человек погиб в результате асфиксии, вызванной аллергией на сперматозоиды своего возлюбленного. Как признаётся сам возлюбленный, причиной ужасной трагедии стало нездоровое любопытство к популярному у молодёжи сексу — опасному заменителю порно. Оральные игры окончились ужасной воспалительной реакцией в первую очередь на глазу, куда и попала бо́льшая часть аллергенов. Врачи скорой помощи сообщили, что отёк быстро привёл к удушению. У молодого человека не было шансов. Скорее всего, возлюбленного погибшего ожидает тюремный срок».